Часть 3 Глава 27
Дженни
Застенчивый взгляд Джина заставляет меня затаить дыхание.
Что, черт возьми, это такое…
Мои мысли останавливаются, когда Феликс входит в дверь, и преподобный с нашей с Джином полуночной свадьбы – за ним.
– Джунсо? – с тревогой обращается к нему Ханыль, делая шаг вперед. – Что случилось?
– Господин Со? – говорит кто-то у меня за спиной.
Он поднимает руки, сочувственно улыбаясь мне.
Со.
– Ты, мать твою, издеваешься надо мной? – Я вскакиваю на ноги.
– Это не то место, где можно обсуждать городские проблемы, – говорит господин Син.
– Мы позвали их с определенной целью, – говорит им Джин, но его напряженные глаза не отрываются от моих. – Дженни.
Я оглядываюсь на Джунсо, позволяя себе быть стервой, когда рассматриваю татуировки, покрывающие его руки – те, которые прятала его черная гребаная сутана в ту ночь, когда я впервые его увидела, – и ремни на поясе и ботинке – оружие.
Я усмехаюсь, глядя на Джина.
Он опускает плечи и закатывает глаза.
– Твое на всякий случай?
Он кивает, слегка улыбаясь.
– Что происходит? – спрашивает Намджун, оглядываясь по сторонам.
– Она моя. – Тэхён смотрит на него. – Он позаботился о том, чтобы она оставалась моей.
– Так вы не женаты? – глаза Намджуна расширяются.
– Нет, чувак, – проясняет ситуацию Джин. – Не женаты.
Моя грудь сжимается, и я облизываю губы.
– Ты отец Суджин? – Я смотрю на Джунсо.
– Да. – Он отвечает так, как будто ждал этого момента, практически нуждался в том, чтобы ему задали этот вопрос.
– Так ты глава службы безопасности Кимов?
– Да.
– И ты солгал. – Я хмурюсь, качая головой. – Прямо в лицо одному из них?
– Я солгал, – признается он без колебаний, но с грустью. – Именно поэтому я оставлю свою должность.
Джин и Ханыль оба бросаются вперед.
– Джунсо, нет.
Но он поднимает руки, сосредоточившись на мне.
– Служить Кимам было честью, и то, что они сделали для моей семьи, никогда не будет забыто, но Ким во мне говорит, что мне пора стать членом нашего общества, а не его надзирателем.
Я сжимаю челюсти, бросая быстрый взгляд на Ханыль.
– Это моих рук дело, – перебивает Джин. – Ты помогал нам. Ты помог защитить внучку человека, который первым привел сюда твою семью.
Джунсо качает головой.
– В тот самый момент, когда я остановился, чтобы выслушать тебя, Джин, я знал, что пришло мое время отступить. – Он поворачивается ко мне. – В то же время я знал, что должен был сделать это ради тебя и во имя Кимов. Ты заслуживала большего, ты заслуживала выбирать, кого любить, – это то, что они украли у твоей матери, и я должен был сделать все, что мог, чтобы помочь.
– Однако верность есть верность, а доверие…
– Должно быть заслужено.
Он кивает:
– Мы встретились на лжи, госпожа Ким. В моей работе от этого нет возврата, а без этого я не могу быть тем, кто вам нужен.
Я прикусываю щеку, уставившись на незнакомца передо мной. Я не знаю почему, но хочу сказать ему, что мы могли бы попробовать, попросить его остаться и напомнить ему о кредите доверия, который он здесь имеет, но его глаза умоляют меня не говорить ни слова. Это тяжело, но он уверен в своем решении.
Я киваю, и он ухмыляется, протягивая руку, как будто просит мою.
Я даю ее.
– Спасибо, что согласились, – говорит он, глубоко вздыхая.
– Джунсо, – начинает Ханыль. – Ты уверен?
Он протягивает руку и хватает Ханыль за плечо.
– Когда я заменил своего отца, он сказал мне, что ему достаточно одного решения – и я пойму, что пришло время передать дело. Этот момент настал, Ханыль.
– Твой отец был начальником службы безопасности? – спрашиваю я.
– Был.
– И пост достался тебе?
Джунсо глубоко вдыхает.
– Так и было.
– Суджин не займет твое место.
Он тихо смеется, и его глаза расширяются:
– Я это знаю. Может быть, со временем ты поверишь в нее, – с надеждой говорит он. – А пока ей предстоит большая работа над собой. – Ханыль идет к двери.
– Мы должны выйти, нужно обсудить с ними детали, прежде чем они смогут уйти.
Они втроем уходят, оставляя нас пятерых.
– Дженнифер, – медленно произносит Кан. – Я понимаю, что многое произошло, и я действительно сожалею обо всем, через что Хоши заставил пройти тебя и твою семью, твоих людей, однако…
Он замолкает.
Я расправляю плечи, поворачиваясь, чтобы лучше видеть его.
– Мне не нужно вступление. Говори то, что должен.
Мужчина кивает.
– Новые факты не перевешивают старый долг. Был составлен договор, заключена сделка, и она принята двумя семьями. У нас не так много правил, но те немногие, которые мы соблюдаем, не имеют исключений.
– Ты что, не слышишь меня? – Я распрямляюсь. – Ты пропустил все, что произошло между этим мудаком и мной? Он изнасиловал Ким Чиу, женщину, которую он привел в свою семью, и я – результат этого – Пак и Ким. Разве я не получаю от них то, что было обещано? – Я кричу.
– Я понимаю, что ситуация сложная, и признаю – то, что он сделал, отвратительно. С ним разберутся, я тебе обещаю. Все, что у него есть, будет передано вам, как вы и требовали, – вы унаследуете поместье Паков и его активы.
– Мне насрать на его деньги!
– Я понимаю, но факт остается фактом. – Он откидывается на спинку стула, оглядывая остальных в поисках поддержки.
Я смотрю на Шивона, который поджимает губы.
Черт.
– Помимо всего прочего, Дженнифер, – шепчет он. – То, что он говорит, правда. Твоя мать сбежала. Было ли ей больно – да. Удерживал бы я свою дочь, если бы с ней случилось подобное, – никогда. Они получили тебя, да, но…
– Но Паки так и не получили свою жену.
Он кивает.
Мои глаза встречаются с глазами Джина.
Вонён.
Он подмигивает, его взгляд скользит за мое плечо.
Шарканье туфель Лисы заставляет меня обернуться, я смотрю, как она вытаскивает небольшую пачку свернутых белых бумаг из внутреннего кармана кожаной куртки, которую она одолжила. Она подходит и передает их мне.
– Что ты делаешь?
– Ты просила меня помочь тебе, вот я и помогаю.
– Я просила тебя встать рядом со мной.
– Ты даже не знаешь, что это.
– Так скажи мне.
– Это договор.
Я хмурюсь, выхватывая его из ее рук, и бросаю на пол.
– Тебе вроде как нужно это прочитать.
– Я вроде как хочу отправить тебя в нокаут.
Она хихикает, но быстро замолкает, прочищает горло и выпрямляется. Ее карие глаза смотрят на меня.
– Договор подлинный. От него никуда не деться. Каждая лазейка, если кто-то когда-нибудь захочет ее найти, была перекрыта. Паком причитается Ким.
Мои ноздри раздуваются, я чувствую давление между глаз:
– И ты просто решила повторить очевидное?
Она подходит ближе.
– Дженни. – Ее брови медленно приподнимаются. – Им причитается Ким, – подчеркивает она.
Мои пальцы взлетают к вискам, когда я пытаюсь разобраться во всем.
Ладонь Джина на моей руке заставляет меня оглянуться через плечо.
– Там ничего нет о том, чтобы взять имя Пак, – шепчет он. – И в нем ни одного чертова слова не сказано о женщине.
Шивон подходит, поднимая бумаги с пола. Его глаза скользят по выделенным абзацам, и он передает их дальше по ряду.
– Ким, – шепчу я, и это поражает меня.
Я подношу руку к ребрам, резко оборачиваюсь, и наши глаза встречаются.
Он делает шаг ко мне, но я отступаю назад.
– Я взяла на себя управление Пак, и руководство Ким перешло ко мне. – Я смотрю на мужчин, мне нужна уверенность. – Две семьи должны были прийти к соглашению, но я – обе. Последнее слово остается за мной. Я могу предлагать и брать то, что хочу.
– По-моему, звучит справедливо, – впервые говорит Джиён, и все взгляды устремляются к нему.
Остальные участники медленно кивают в знак согласия.
– Если Ким женится на Пак, на этот раз законно, контракт будет считаться выполненным.
Мой взгляд устремляется на Тэхёна.
– Мне нужно, чтобы ты женился на мне, здоровяк.
Его челюсть напрягается.
– Для них?
Мой взгляд смягчается, и я делаю шаг к нему, запрокидывая голову, чтобы получше его рассмотреть.
– Мне наплевать на контракт или на то, чтобы осчастливить этих людей, но я хочу быть тем, кем, согласно моему имени, я должна быть, и я хочу, чтобы моя семья была в безопасности, – говорю я, и его взгляд становится жестче. – Но если в конце концов останется только одна вещь, которую я могла бы сделать, то я хочу сохранить тебя.
Его глаза сужаются от тяжелого вдоха.
– Итак, что ты скажешь, здоровяк? Ты со мной?
* * *
Я поворачиваюсь, смотрю в зеркало и сжимаю ожерелье, которое парни подарили мне прошлой ночью – пуля, попавшая в Джина, расплавленная, измененная и с выгравированными на ней словами.
Баскетбольный мяч, наши имена – нити, создающие форму.
Линия через центр – Ким. Моя и линия Тэхёна бегут через центр. Джин – слева, – Намджун справа.
Четыре соединенные нити – так же, как на татуировке Тэхёна. Отображение всех нас.
Моя семья.
Я смотрю в глаза своему отражению, слегка улыбаюсь ему. Отражению, которое – я никогда в это не верила – может мне понравиться. И впервые в жизни я вижу себя. Такую, какая я внутри. Кем я хочу быть.
Я вижу Ким.
И я собираюсь выйти замуж за одного из них по-настоящему.
Я глубоко вздыхаю, моя рука опускается, чтобы прикрыть живот, когда поворачиваюсь.
– Меня, кажется, сейчас стошнит.
– Это называется – ты беременна. Если не нравится, впредь используй презервативы.
Наши с Лисой глаза устремляются на Суджин, ее голова вскидывается, и она встречается со мной взглядом.
– Прости, – медленно выдавливает она. – Это слишком естественно – быть…
– Быть сукой? – вставляет Лиса.
Суджин скрещивает руки на груди, ее подбородок вздергивается.
– Это лучше, чем быть фальшивкой.
– Ты называешь меня фальшивкой? – Лиса вскакивает на ноги.
– Подходит тебе.
– Почему ты вообще здесь? – Лиса огрызается в ответ. – Тебя не приглашали.
– Что, беспокоишься, что я могу понравиться Дженни, она со мной подружится и забьет на тебя?
Сука…
– Хорошо! – кричу я, поворачиваясь к Суджин с сердитым взглядом. – Не могла бы ты просто… выйти на улицу с парнями или что-то в этом роде?
Суджин вскидывает руки, бросает расческу на диван и выходит из комнаты.
Я жду, когда за ней захлопнется дверь, и плюхаюсь на диван.
– Зачем нам это все? Почему бы не провернуть то же дерьмо, что мы сделали с Джином – в какой-нибудь глуши, где никого нет, кроме нас двоих, – только с настоящим преподобным, или священником, или как вы их там называете.
– Именно поэтому вы должны сделать все по-другому. – Лиса смотрит на меня как на сумасшедшую.
Я пристально смотрю на нее в ответ.
– Подруга, ты вышла замуж за его брата.
– Очевидно, что нет, идиотка, – огрызаюсь я, откидывая голову на подушку, когда паника поднимается в моем животе. – Просто я так не могу.
– Ты хочешь уйти?
– Очень смешно, Лиса, – хриплю я.
– Смотри. – Лиса придвигается к краю дивана. – Все люди, находящиеся здесь, – те, о которых ты заботишься, и Суджин. – Она сверлит меня взглядом, заставляя засмеяться.
– Ну, мне еще на самом деле наплевать на Феликса, – пытаюсь пошутить я.
– Ну, кроме них. – Она хихикает. – Они, я почти уверена, пригласили сами себя, чтобы повеселиться сегодня вечером. Мы, парни и все. Тэхён уже облегчил дело. Никаких платьев, костюмов, только мы. Расслабься, черт возьми, и посмотри в окно на парня, которого ты чуть не потеряла. Все, что ты делаешь сегодня, – это получаешь гарантию, что этого никогда не произойдет. Вот и все.
– Мы восемнадцатилетние дети, которым придется пойти в летнюю школу, чтобы окончить ее в этом году, у нас будет гребаный ребенок и мы поженимся? Лиса, я даже еще с ним не разговаривала. Я думала, что была замужем за его братом меньше дня назад, и вот мы здесь.
Она смотрит на меня, качая головой.
– Разве что-то из этого имеет значение?
– Разве не должно?
– Нет. Ты сама сказала, что тебя не волнует это слово. Для тебя это ничего не значит, но он значит для тебя все. Вся эта история с мужем и женой сегодня может быть продолжена ради какого-то дурацкого договора, но утром, когда ты проснешься рядом с ним, она будет означать нечто большее. – Она встает, протягивая руку, и я ударяю по ней своей ладонью. Она дергает меня вверх, наши глаза встречаются. – Вечером он официально станет твоим, Дженнифер.
– Он уже здесь, – говорю я, зажмурив глаза.
– Так в чем проблема? Почему мы стоим в комнате, когда уже могли бы жарить маршмеллоу у огня?
Я усмехаюсь и отталкиваю ее.
– Ты плохо соображаешь, если думаешь, что увидишь меня сегодня вечером, Лиса. – Я спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, улыбающуюся сверху. – Точно плохо соображаешь.
Она спускается трусцой, следуя за мной в комнату.
– Можно я буду стебать тебя за то, что ты надела платье, хотя он сказал, что тебе это не нужно?
– Если хочешь пинка под зад, дерзай.
Она смеется, подталкивая меня к двери.
Тэхён
– Какого хрена она так долго? – Намджун смотрит на часы, потом снова на меня.
Я хмурюсь.
– Ты в порядке, чувак?
– А ты? – Его глаза расширяются, а брови приподнимаются. – Я имею в виду, черт возьми, братан. Ты вот-вот женишься и, блядь, такой спокойный.
Джин хихикает рядом с ним, и уголок моего рта приподнимается.
– Чего ты смеешься? – Намджун игриво пихает Джина. – Теперь ты не можешь ходить здесь, притворяясь, что у тебя в заднице нет палки размером с Лису.
Джин хмурится, но когда я поднимаю бровь, смотря на него, его лицо разглаживается, и он пожимает плечами. Я успеваю заметить, как он легонько улыбается.
– Чувак, мы слишком хорошо выглядим, чтобы стоять посреди леса. – Намджун проводит рукой по своему пиджаку, ухмыляясь.
– Разве она не разозлится, когда увидит вас, ребята, в костюмах, когда вы сказали ей, что она может надеть джинсы? – дразнит Феликс. – Каждая девушка, которую я знаю, взбесилась бы, если бы появилась где-нибудь одетой не как надо.
Мы трое ухмыляемся, и Феликс смотрит на нас в замешательстве.
Намджун хватает его за плечи, слегка встряхивая.
– Правильно, дружище. Любая другая девушка взбесилась бы. Дженни – не какая-нибудь другая. Она говорит на языке Кимов. – Намджун смотрит на меня. – Она говорит на языке Тэхёна. – Он слегка ухмыляется. – Она знает, чего он на самом деле хочет.
Суджин только качает головой, надувшись на сиденье, которое она заняла, когда выбежала из домика.
Преподобный направляется к нам, и Джин засовывает фляжку, которую мы передавали по кругу, во внутренний карман пиджака.
– Господа, – он с улыбкой кивает нам. – Мы готовы?
– А она? – спрашивает Намджун, заставляя нас смеяться.
Мужчина поворачивается к нему.
– Да, сынок. – Он переводит взгляд с Джина на Намджуна. – И она зовет вас обоих.
Мои брови сходятся, и я смотрю вверх по склону, и вижу, что к нам идет Лиса, ее глаза опущены.
Я делаю полшага вперед, но священник скользит передо мной с поднятыми руками.
– Пожалуйста, – он улыбается, – останься.
Парни бегут трусцой вверх на небольшой холм, не говоря ни слова, оба смотрят на Лису, когда проходят мимо нее, но она не поднимает глаз, пока не оказывается почти рядом со мной.
Она кивает, уголок ее рта приподнимается, глаза сканируют меня.
– Она была права.
Она смотрит на меня.
– Хороший костюм.
– Хороший наряд.
Она пожимает плечами и отходит в сторону.
– Не предполагалось, что я буду в белом, но королева приказала, буквально, – шутит она, проводя руками по атласному топу и разглядывая свои белые узкие джинсы. – Как вы, ребята, раздобыли все это дерьмо за одну ночь, я не пойму.
– Привыкай.
Ее глаза находят мои.
– Вчера изменилась не только наша жизнь. Твоя тоже.
Она облизывает губы, задумчиво глядя в сторону.
Мгновение спустя Намджун выходит из-за угла.
Он указывает на меня, надевает темные очки, затем поворачивается ко мне спиной. Джин тоже появляется и останавливается прямо рядом с ним.
Намджун протягивает руку.
Сначала я вижу ее пальцы, скользящие в пальцы моего брата. Затем ее запястье, но Джин двигается влево, закрывая ее.
Я наклоняю голову, сужаю глаза, но это не помогает.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь двинуться вперед, пойти за ней, черт возьми, сам, Джин отодвигается в сторону, и она выходит.
Моя девочка.
Черная кожаная куртка расстегнута, под ней кружевное белое платье до колен, сквозь которое просвечивает ее кожа. Оно облегает ее бедра и чертовски идеально ей подходит.
Просто, легко, но это она и есть, настоящая.
Ее волосы завиты и распущены, ниспадают на плечи, прямой пробор в центре, на губах снова красная помада, на ногах черные ботинки.
Идеально.
Я заставляю себя перевести взгляд влево, рассматривая всех троих.
Сплошная, плотная линия. Мои братья оба держат ее за руки, ведя туда, где ей самое место.
Прямо ко мне.
Моя малышка, или даже больше, мои малыши.
У нас будет ребенок.
Если бы кто-нибудь спросил меня несколько месяцев назад, хочу ли я ребенка, я бы рассмеялся им в лицо.
Мой ответ был бы быстрым.
Но теперь я знаю, что Дженни носит внутри часть меня, что мы двое будем связаны более глубоко, на недостижимом для других уровне.
Я отчаянно нуждаюсь в нем.
Отчаянно нуждаюсь в нашем малыше.
И я убью любого, кто посмеет угрожать нашему будущему.
Нашей семье.
По моему телу разливается тепло и спокойствие, которого я не чувствовал уже несколько недель, осознание происходящего бежит по моим мышцам и оседает в костях.
Ноги сами несут меня вперед, и чем ближе я подхожу, тем выше приподнимаются уголки ее губ.
Я останавливаюсь прямо перед ней, мои руки опускаются на ее бедра, и я опускаю свой лоб к ее лбу.
Медленно мои братья отпускают ее руки, похлопывают меня по спине, когда проходят мимо, и ладони Дженни скользят вверх по моей груди, сжимая воротник пиджака.
Ее прерывистое дыхание касается моих губ, и я борюсь с желанием прижаться к ней.
Еще рано.
– Я не думаю, что все должно было быть так, – шепчет она. – Я почти уверена, что я должна была идти к тебе.
– Да, но мы все делаем неправильно, детка. Мы делаем это по-своему. – Мои руки движутся вверх по ее ребрам, под куртку, и сжимают ее. – И мне нравится, как мы это делаем.
Она кивает мне.
– Мне тоже.
– Ты готова, детка? – шепчу я. – Готова принадлежать мне?
Она отстраняется, глядя на меня снизу вверх.
– Ну же, здоровяк, – бормочет она. – Ты знаешь лучше меня. – Она отпускает меня, отступает и обходит меня сзади, так что я медленно поворачиваюсь, чтобы оставаться лицом к ней.
Она идет назад, к моим братьям, к своей сестре и преподобному.
Она улыбается, протягивая руки, громко говоря, чтобы все слышали:
– Я всегда принадлежала тебе. Давай закрепим это официально.
Я облизываю губы, стискиваю зубы, чтобы держать себя в руках, когда слезы угрожают появиться в моих глазах.
Это был адский год, и я готов к адскому будущему.
Я следую за ней, ступая рядом, притягивая ее к себе, когда преподобный начинает говорить, но я не улавливаю ни единого слова.
Я не слышу ничего, кроме биения своего сердца рядом с ее.
Еще раз доказывая, что мы одно целое, Дженни кладет ладонь на мою грудь и закрывает глаза.
Я обнимаю ее крепче.
Моя. Навсегда моя.
|2951 слов|