Школа 2023: Новая Королева

Тэхён  

Джин закрывает обзор, когда Намджун заходит мне за спину, я хмурюсь.

Она меньше чем в пятнадцати футах от меня. Добраться до нее займет всего десять секунд.

Они действительно думают, что смогут удержать меня, если я пойду к ней?

Весь день я держался. Никогда в жизни я так не сдерживался и уже готов сказать: к черту все, к черту их, к черту всех, пока я не получу то, что хочу, пока не доберусь до губ моей малышки.

Медленно я ставлю ногу обратно на землю и поворачиваюсь к братьям, которые сделали шаг ко мне, но гнев медленно стирается с их лиц. Одновременно они смотрят на лимузин, ожидающий девочек, и нашего отца, затем снова на меня.

Скажи мне, что ты это чувствуешь, брат.

– Неправильно, – первым подает голос Намджун, почесывая затылок.

– Нет, – добавляет Джин с легким кивком. – Три ноги дают устойчивость.

Я смотрю на него, становясь выше ростом.

– А четыре – уверенность.

Все делают еще один шаг, и наш круг превращается в линию.

Мы устремляем наши взгляды на нее.

Медленная улыбка появляется на ее губах, когда она выходит на крыльцо и, выпрямляясь, словно запускает цепную реакцию по нам.

Моя малышка.

С высоко поднятой головой, как всегда, Дженни проходит мимо лимузина, движущегося прямо к нам, и наконец я позволяю своим глазам оторваться от нее.

Я был с Суджин, ждал ее отца, чтобы поговорить с ним, когда ей позвонили наши, и я был не очень согласен с выбором Дженни образа.

Ей не нужно менять свою внешность, ни для кого, независимо от причины, но, когда я гляжу на нее сейчас, у меня сжимается грудь. Никогда еще она не была так похожа на мою Дженни.

Яростная и непоколебимая, дерзкая и сильная.

Ее длинные черные волосы блестят как шелк, гладкие, прямые и ровно ниспадающие на спину. Белый топ с длинными рукавами облегает ее как перчатка, обхватывая шею, вокруг которой переливается серебряное ожерелье. Рубашка заправлена в черную кожаную юбку от ребер.

Мои глаза останавливаются на ее плоском животе, и я думаю о том, что скрыто за ним.

Она широко ставит ноги, и мой взгляд падает на ее обувь.

Черные ботинки, мало чем отличающиеся от ее обычных, застегнуты на лодыжках, шнурки не завязаны, но они новые и делают Дженни выше.

Должно быть, я шагнул вперед, потому что, когда поднимаю глаза, они оказываются напротив ее губ.

Полные и мягкие, как всегда, но покрытые помадой. Яркого красного цвета, заметного за милю. Она слегка открывает рот, и я ловлю ее взгляд.

Черная густая подводка делает серый цвет ее глаз почти серебристым.

Последнее, что я хочу сейчас сделать, – это уехать отсюда. Мне нужно поговорить с ней, поссориться с ней, что-нибудь, чтобы огонь в ее глазах не утих. Он не исчезнет и не должен исчезнуть.

Она хочет напирать. Мы будем движущей силой, стоящей за ней.

Она хочет руководить. Куда бы она ни пошла, мы последуем за ней.

Она хочет управлять. Мы позаботимся о том, чтобы она это получила.

Всегда.

Она моргает, возвращая меня в реальность.

Джин делает шаг вперед, и она переводит взгляд на него, и, черт возьми, от этого у меня сводит живот.

– Глупо было думать, что все может для нас измениться, – говорит она, качая головой, ее глаза возвращаются ко мне. – Я не хочу, чтобы все менялось. Все прочь, ничто не имеет смысла, когда мы не вместе.

Ее глаза обращаются к нему, ко мне, к Намджуну, затем снова к Джину.

Шуга обходит ее сзади. Он перекидывает ключи через ее плечо, ее рука поднимается, пальцы обхватывают холодный металл, не глядя.

Она вытягивает руку, позволяя брелоку свисать с пальца.

С медленной ухмылкой Джин разжимает руку, позволяя ей положить их ему на ладонь.

Он встречается глазами с Намджуном, который выпрямляется во весь рост, на его лице такая же ухмылка.

Джин выходит из-за капота, и Намджун садится на пассажирское сиденье.

Глаза Дженни встречаются с моими, и она подходит ближе, мой пульс учащается с каждым ее движением, но она не прикасается ко мне так, как мне нужно. Она проскальзывает мимо и садится в машину.

Когда она поворачивается ко мне, уголки ее губ слегка приподнимаются, но теперь она смотрит только на меня, и ее глаза кричат громче.

Гнев и извинение, решимость.

Она видит это – моя уверенность ускользает – и быстро качает головой.

– Скорей, здоровяк. – Она начинает говорить мягко, но заканчивает жестко. – Садись в машину. Сейчас же.

Я сажусь в машину рядом с ней.

Мы не ждем, чтобы убедиться, что остальные готовы, а сразу отъезжаем.

Намджун включает какую-то музыку, и все сосредотачиваются на своих мыслях, а я на Дженни.

Мой взгляд путешествует по ее ногам и бедрам и, двигаясь оттуда вверх, останавливается на ее лице.

Ее глаза сфокусированы, остры, как лазер, и прикованы к краю окна. Ее дыхание спокойное, тело расслаблено. Она на своей территории, и ничто ей не мешает.

С тех пор как она попала сюда, мы постоянно пытались взять на себя ответственность, принимать окончательные решения и требовать, чтобы нас допустили до ее следующего шага до того, как он будет сделан.

Не сегодня.

Сегодня мы ее укрепляем, мы ее доспехи. Любое ее движение – мы умножим в десять раз. Однажды мы недооценили ее и быстро поняли, насколько неправильным был этот шаг. Никогда больше.

Она храбрая, смелая. Красивая. Бесстрашная и способная. Она самая свирепая гребаная тварь, которую когда-либо видел этот город, и это именно то, что ему нужно. То, что нам нужно.

То, что нужно мне.

Мы подъезжаем к зданию слишком быстро, черт возьми, и у меня внутри все сжимается от беспокойства.

Последнее, что я хочу сделать, – это позволить ей войти в огонь, но Дженни не просит разрешения. Все, что мы можем, – это стоять рядом с ней, прикрывать ее спину.

Она выходит из машины еще до того, как замолкает двигатель, и мы вылетаем за ней.

Она поворачивается, ее глаза устремлены на остальных, подъезжающих прямо за нами.

Шуга, Лиса и наш отец выходят.

– Я думала, Феликс тоже едет? – спрашивает Дженни.

Глаза Лисы скользят к Джину, потом возвращаются к Дженни.

– Он скоро будет, высадит Суджин по пути.

Дженни разворачивается, и, не говоря ни слова, охрана у дверей отходит в сторону.

Она идет прямо, ведя нас – я за ее спиной, Джин и Намджун рядом со мной, наш отец, Мин и Лиса позади.

– Хоши, – ласково произносит она еще до того, как наши ноги касаются пола, и все головы поворачиваются в нашу сторону.

Он хочет подняться, но успокаивает себя и вместо этого откидывается на спинку стула.

– Дженнифер. – Его глаза перемещаются на меня за ее спиной и сужаются, прежде чем переключиться на Джина. – Джин, рад тебя видеть, сынок.

– Я тебе не сынок.

Его лицо становится напряженным.

– Мне сообщили, что ты ранен, и я пришел, чтобы сообщить всем, что мы по-прежнему сильны и что я буду здесь, если потребуется.

Мужчины в этой комнате умны, и я ловлю вопрос в их взглядах, но Дженни не дает им времени решить, о чем спрашивать.

– Меня зовут Ким Дженнифер.

Глаза сужаются, некоторые наклоняются на своих сиденьях, Намджун и Джин смотрят неуверенно, и губы Ханыль сжимаются. Все знают, кто она такая, но любопытство держит их рты закрытыми, а глаза напряженными.

– Как и у Джина, у меня отняли выбор.

Хоши хмурится, пытаясь оценить ее. Конечно, он недостаточно умен, чтобы молчать.

– Никто не ставит под сомнение твой статус, Дженнифер. Мы в курсе, и я позаботился о том, чтобы все активы, которые вам причитались, были переданы.

– Так и есть, – соглашается она. – В финансовом отношении.

Отец внимательно смотрит.

Глаза Хоши сужаются.

– Что именно это значит?

– Это значит, что ты сидишь на месте, которое тебе не принадлежит.

– Это место, – возражает он, – согласно нашему договору, принадлежит Паком. Я – Пак.

– А я нет? – мгновенно парирует она.

Он упирается.

– Нет, пока ты не отдашь мне видео.

Мы с Джином обмениваемся быстрым взглядом. Я произношу:

– Скажи мне, Хоши, она кричала?

В его глазах вспыхивает то, что я интерпретирую как понимание, он крепче сжимает красную замшу.

– Что? – тихо спрашивает глава семьи Паков.

Дженни игнорирует его, снова обращаясь непосредственно к Хоши.

– Встань, Пак.

– Это кресло принадлежит главе…

– А я глава двух семей, – отрезает она Сон Мён Вон. – Это больше, чем любой из вас может сказать.

Они сверлят ее взглядом, но не спорят.

Ее взгляд возвращается к Хоши, но она обращается ко всем.

– Девятнадцать лет назад моя мать была обещана Пак Хару, но они так и не сыграли свадьбу. Пак Хоши…

Внезапно Хоши вскакивает с сиденья, бросается на нее, но наш отец хватает его за брюки.

Все в комнате поднимаются на ноги, наблюдая, как Хоши падает на колени.

Мне требуются все силы, что у меня есть, чтобы оставаться на месте, но Дженни даже не вздрагивает.

– Я вижу, ты не изменился. Девятнадцать лет прошло – и ты все еще думаешь, что тебе позволено трогать женщину?

Он пытается встать, но, когда мы все делаем шаг к нему, он передумывает.

– Ты понятия не имеешь, что делаешь, – рычит он, задрав подбородок. – У тебя еще есть время уйти. Позволь Джину сесть, и мы забудем обо всем этом.

– И дать тебе победу, которой ты ждал годами? Нет. И ты можешь угрожать мне сколько угодно, Хоши, но у меня нет слабых мест, на которые ты мог бы нажать.

– Милая принцесса Ким, – выплевывает он. – У тебя есть слабое место. Они – твое слабое место.

Она подходит к нему. Ее глаза на мгновение встречаются с моими, и она громко произносит:

– Они не делают меня слабой, Пак. Они делают меня непобедимой.

Одним быстрым движением она вытаскивает нож из-под юбки, раскрывает и подносит к его шее.

– И я не принцесса, – шепчет она, наклоняясь. – Я гребаная королева, которую ты сам создал, это мое королевство, и тебе в нем нет места. Хочешь поиграть в средневековье? Я готова. Ты проявляешь неуважение к королю – тебя вешают. Ты всего лишь пялишься на королеву без разрешения – лишись рук, потом ног, прямо перед тем, как тебя обезглавят на главной площади. Или, может быть, вспомним римлян? Я могла бы бросить тебя на ринг, позволить тебе сражаться за свою жизнь против моего самого сильного воина. Ты мне скажи, Пак? Какую эпоху мы сегодня разыгрываем с браками по договоренности и семейными долгами?

Он толкает Дженни, ее левая рука поворачивается, чтобы добавить силы лезвию, и маленькая капля крови скатывается по его кадыку.

– Ты знаешь, именно здесь она держала пистолет, – внезапно шепчет она, и мои глаза устремляются к Джину, а затем обратно. – Вот так. – Она поднимает руку еще выше, лезвие исчезает у него под подбородком. – Взвела курок, готовая унести меня с собой в могилу. Хочешь знать, что она мне сказала? – Она не дает ему заговорить. – Она сказала: «Ты ему не достанешься».

Он пытается заманить ее в ловушку, спрашивая:

– Где твоя мать, Дженнифер?

Ее челюсть начинает дрожать, глаза сужаются.

– Мое слабое место, – шепчет она, и его глаза, черт возьми, почти сверкают.

Она скользит ножом по его коже, едва больше сантиметра, но его ноздри раздуваются, когда лезвие делает еще надрез.

– Ты хитрый кусок дерьма, – хрипит она. – Тебе не нужна была ее кровь, но ты все равно появился на ее пороге, не так ли? Поделился новостями, наконец-то – Пак и Ким. Ты знал, что она придет, и поставил на меня. Ты знал, что я буду защищать его любой ценой. Рискованный шаг, Пак, но знание опасно, верно? Тебе нужно было устранить последнюю угрозу, которая могла бы лишить тебя того, чего, по твоему мнению, ты заслуживаешь.

– Где твоя мать, Дженнифер? – повторяет он с усмешкой. Он знает, что ему конец, и ему ничего не остается, как попытаться утянуть ее за собой.

Но он не знает Дженни так, как ему кажется.

– Там же, где она была с того дня, как ты ее изнасиловал. – Лицо Хоши краснеет от гнева. – В аду. Если бы только ты мог видеть дальше куска плоти между ног, а? Тогда мы были бы твоими, ты бы мог слепить из нас что угодно. Держу пари, мы могли бы так же легко получить Кимов, – насмехается она.

Мы?

Мои мышцы сжимаются, и я напрягаю кулаки.

Хоши хмуро смотрит на нее, отчего ухмылка Дженни становится еще шире.

Она быстро отступает назад, и мой отец придвигается ближе к Хоши.

Дженни подбрасывает лезвие в воздух и ловит ладонью острый металл, Намджун делает шаг вперед, но моя рука взлетает, и он останавливается, пристально глядя на меня.

Я хмурюсь, наблюдая.

Она оглядывается, наполовину поворачивается и вытягивает руку, ее глаза устремляются к Лисе.

Лиса напрягается, но чем дольше она смотрит в глаза Дженни, тем больше успокаивается. Она делает шаг вперед, обхватывает рукой серебряную рукоятку с выгравированными на ней словами Кимов.

Дженни резко кивает, и Лиса дергает нож на себя, кровь льется из сомкнутой ладони Дженни на пол.

Глаза Джина устремляются на меня, его лоб хмурится, но я слегка качаю головой.

Не мешай ей.

Лиса переводит взгляд с крови на Дженни, на Хоши, а затем подходит ближе. Без колебаний она сжимает ладонь вокруг окровавленного лезвия и так же дергает за рукоятку.

Ее рука опускается, окровавленная рука Дженни скользит в нее.

Они подходят ближе.

Дженни вырывает свою руку из руки Лисы, ударяет ею по лицу Хоши и проводит ею по его челюсти. Когда основание ее ладони встречается с его подбородком, она откидывает его голову, и он садится на пол.

Хоши пытается сглотнуть, но кашляет, заставляя Дженни мрачно усмехнуться.

Она лукаво улыбается.

– Тебя тошнит от нашей крови, отец? Разве она недостаточно густая, недостаточно грязная? Или, может быть, слишком грязная для человека, который обменял одну дочь на информацию о другой?

Что. За. Черт.

Мы втроем обмениваемся взглядами и смотрим на отца, который стоит и хмурится.

Он понятия не имел.

Я смотрю на Дженни и Лису, обе стоят перед Хоши, обе истекают кровью перед ним.

Сестры.

– Я не должна была жить, не так ли? Ты приказал сделать аборт, но моя мать увидела шанс спастись. Она будет насмехаться над тобой каждый день, будучи и за много миль отсюда. Она знала, что засядет в глубине твоего разума, в самом темном уголке, вместе с твоими страхами, так же, как ты засел в ее голове. – Она снова смеется, но смех резко обрывается, ее глаза устремляются к моему отцу.

– Ким Вичан, человек, которому ты отдал свою вторую дочь, изнасиловал меня, когда мне было двенадцать, – без выражения говорит она, ее глаза скользят к Лисе. Отсюда я не вижу лица Лисы, но глаза Дженни напрягаются, и она отводит взгляд, проглатывая то, что было у нее на языке.

– Моя мать заплатила ему и попросила его сделать так, чтобы со мной в будущем не случилось то же, что и с ней. Я была ее личным дьяволом, и она обратилась к Сатане, чтобы я не выносила когда-либо собственного.

Хоши свирепо смотрит, его губы начинают кривиться.

– Она знала, что мы окажемся в этой точке, и хотела, чтобы я была бесполезна для тебя, чтобы у тебя никогда не родился настоящий, по крови, мальчик Пак, потому что женщина тебе ни к чему. Но, знаешь что, дорогой отец, – выдавливает она сквозь стиснутые зубы. – Она о…

– Дженни! – Я кричу, шагаю вперед, и мои братья следуют за мной.

Ее рот сжимается, глаза устремляются ко мне.

Нет, детка.

Ее серые глаза становятся ледяными, брови опускаются так низко, что закрывают веки. Наконец она моргает и поворачивается к нему.

– Ты кусок дерьма, – хрипит она. – И ты уходишь отсюда ни с чем. Если ты предпочитаешь умереть, взгляни на моих парней, и твое желание исполнится в ту же секунду, клянусь. С тобой покончено, Хоши, как и с твоим именем.

Дженни смотрит поверх голов других семей, на всех, кто смотрит на нее – кто-то с благоговением, кто-то неуверенно и потрясенно, но все, несомненно, с уважением.

Ее взгляд устремляется на Чон Шивона, когда тот встает и идет к ней, Джиён за ним.

– Уведи его отсюда, – говорит он через плечо.

И Джиён, и Мин поднимают Хоши на ноги, не отпуская, когда он дергается в их руках.

Он кричит, спорит, но его игнорируют, и его голос обрывается, как только они вталкивают его в подвал, закрыв за ним дверь.

Шивон кивает и протягивает руку, чтобы Дженни взяла ее, но ее голова поворачивается ко мне, прежде чем она шевелит хоть одним мускулом.

Черт меня возьми, если это мгновенно не успокаивает мою душу.

Я опускаю подбородок, и она кладет руку на сгиб его локтя, позволяя ему отвести ее к пятому и последнему стулу в комнате.

Дженни делает глубокий вдох, с презрением оглядывая сиденье.

– Господин Сон, – зовет она, медленно поворачиваясь к остальным.

Мои глаза на мгновение встречаются с глазами отца.

Глаза Сон Мён Вона сужаются, и он наклоняется вперед на своем сиденье.

– Вы представляете свою семью или свой город?

Он смотрит.

– Это одно и то же, не спрашивай меня.

Она игнорирует его комментарий.

– И все остальные – вы бы сказали то же самое, да?

Они смотрят на нее изучающе, но ничего не говорят.

Окровавленная рука Дженни скользит по пустому сиденью, и она медленно его обходит. Она встает позади, там, где стоят вторые лица.

Она смотрит на Джиёна, вернувшегося на свое место, за кресло Шивона, который все еще стоит. Она встречается с ним взглядом.

– Ты доверяешь Джиёну свою жизнь?

– Мою семью, мой город, – мгновенно отвечает он.

– Не могли бы вы уступить ему свое место сегодня?

– Не задумываясь.

Она кивает, глядя на остальных, и все они кивают в знак согласия.

Ее взгляд устремляется на Шугу, который слегка ей кивает и направляется к охраннику у выхода из комнаты.

Они исчезают в конце коридора.

Дженни, облизывая губы, опускает ладони на край стула, и ее взгляд устремляется ко мне.

Мои глаза напрягаются, но ее не дрогнут. Они остаются такими же сильными, такими же ясными и уверенными.

Мои ноги сами несут меня к ней.

– Сядь, – требует она шепотом.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на братьев, на Джина, который отдал все за нее.

Доверяйте ей.

Все смотрят, как Шуга возвращается с несколькими охранниками, каждый из которых несет в руках стул, некоторые по два.

Они помещают по одному между остальными, ставят несколько дополнительных по краям, получается U-образный ряд, потом возвращаются на свои посты.

Дженни смотрит на людей, стоящих за их боссами, на Джиёна, и, как только они получают одобрение от своих лидеров, они занимают новые места.

Ее взгляд смягчается и находит моих братьев.

– Сядьте, – шепчет она.

Джин и Намджун медленно идут и останавливаются прямо рядом со мной.

Наши умы работают одинаково, наши мысли совпадают.

Джин подходит ближе и тянется к ее руке.

Она сразу же протягивает ему руку.

– Мы сделаем это, – шепчет он. – Но не сегодня. Садись.

Она поджимает губы, чтобы сдержать улыбку.

Она садится, откидывается назад и скрещивает ноги.

– У тебя есть один человек, которому ты доверяешь свои миры, у меня их трое. Это кресло принадлежит Кимом. – Ее глаза на мгновение встречаются с глазами моего отца, потом она обводит взглядом остальных. – И любому, кому мы должны доверять.

Дженни смотрит на Лису, которая слегка улыбается, но делает шаг назад, давая ей понять, что она не готова, если даже Дженни так думает. Отец двигается, чтобы встать рядом с ней.

– Ханыль, – лидер Кан смотрит на него.

– Когда-то я был тем, кто подходит для этого города, но времена изменились. Если я даже заслуживаю это место, я его не займу, – признает он, и его грудь расправляется от принятого им решения.

– Итак, все решено. – Сон Мён Вон хлопает в ладоши, откидываясь на спинку стула. – Совет собран. – Он смотрит на Дженни. – Добро пожаловать домой, госпожа Ким, – говорит он, и у меня внутри все сжимается.

– Да, – хрипит Джин, снова делая шаг вперед. Он смотрит на меня, затем на Дженни. – Похоже на то.

Продолжение следует...

|3116 слов|