Часть 3 Глава 22
Дженни
У меня из груди вырывается стон, поднимаю руку к волосам, но что-то ее удерживает. Я несколько раз моргаю, пытаясь сосредоточиться, и постепенно перед глазами появляются белые стены.
Обнаруживаю, что лежу на гребаной больничной койке с трубками в руках.
Я сжимаю челюсти и бью головой о подушку, скрипя зубами, это вызывает легкую боль в плечах.
Я закрываю глаза, прокручивая в голове последнее, что помню, – горничную, девушку, аварию. Лео и Розэ.
Тэхён.
Ахая, подскакиваю на кровати.
Мои глаза обшаривают каждый сантиметр комнаты, но здесь только Лиса, спит на маленьком диванчике в углу.
Тэхён.
Может быть, я придумала его голос, его руки.
Кусаю щеку, качая головой.
Злая и растерянная, чувствуя себя слабой и одинокой неудачницей, я срываю пластырь с кожи и вытаскиваю иглу от дурацкой капельницы, отталкивая все это подальше. Сгибаю локоть, чтобы остановить кровотечение, и сбрасываю с себя одеяло. С моим телом все в порядке. Да, синяки, но это уже такое обычное дело, что их можно уже вытатуировывать.
Я выключаю монитор рядом с собой и снимаю манжету для измерения артериального давления, убираю маленькие наклейки с груди и отрываю одну такую же от повязки вокруг ребер.
Я свешиваю ноги с кровати, давая себе секунду, чтобы перевести дух, а затем медленно встаю.
Как только убеждаюсь, что мои ноги меня держат, я делаю четыре шага к кровати Джина.
Его глаза открываются, когда я тяну за его одеяло. Он смотрит на меня, беспокойство сменяется печалью, затуманивающей их цвет. Джин поднимает руки, чтобы я могла забраться к нему и укрыться одеялом.
– Ты в порядке? – шепчет он.
– Перестань спрашивать меня об этом, Джин. Я всегда в порядке, – хриплю я. – Это не ново для меня, постоянные траблы. Это то, чем всегда была моя жизнь, одна проблема за другой. Сейчас чуть иначе, но ничего нового.
– Это дерьмовый способ жить, Дженни.
Я киваю:
– Да, но я жива, верно? – Моя грудь сжимается. – Джин, так много людей пострадало из-за меня. Все, что мне нужно было сделать, – это родиться, продолжать дышать, и это разрушило жизни стольких людей.
– Ты была важна, ты стоила риска, даже если они тебя не знали.
– И это какое-то дерьмо, нет? – Я тереблю одеяло, укрывающее нас. – Кимы требуют лояльности, завоевывают доверие и уважение, но я была испорченным ребенком, идиоткой и бегала по улицам, получая кайф, подвергая себя опасности, в то время как эти люди, которые многого требуют от других, так много отдали за девушку, которая не знала об их существовании. Девушку, которой было бы, черт возьми, все равно, если бы она это знала.
– Ты была Ким.
Я качаю головой, зажмурив глаза:
– Она бы не стала, Джин. Не может, черта с два, такого быть, чтобы она просто сбежала.
– Мы это выясним, – обещает он. – Но нам сначала нужно свалить отсюда. Они скоро отпустят меня, максимум через пару дней.
– Ты все еще на капельнице.
– Это мера предосторожности, просто жидкость, на случай, если им понадобится ввести какие-нибудь антибиотики или что-то в этом роде.
– Значит, тебе лучше?
– Я в порядке. Болит, конечно, еще есть немного слабость, но все хорошо, – твердо говорит он. – Дженни, мне нужно, чтобы ты держалась подальше от неприятностей, оставайся здесь, по крайней мере сейчас. Позволь мне помочь тебе со всем этим.
– Мне тоже.
Я вздрагиваю, когда его голос врезается в меня, словно гребаный кирпич в грудь.
Мы встречаемся глазами, и я не могу сдержаться. Губы начинают дрожать, и я не чувствую, как мои ногти впиваются мне в ногу, пока Джин не убирает их от нее.
Я провожу языком по зубам, желая в этот момент исчезнуть.
Тэхён входит, пытаясь выглядеть равнодушным, но у него это не получается.
Его лицо меняется, на нем читаются мука и сожаление.
Слезы дрожат в уголках моих глаз, когда он смотрит на нас под одним одеялом.
Раньше это не было бы проблемой. Он бы даже не моргнул, он был бы признателен, если бы кто-то из его людей утешил меня, и наоборот.
Но раньше я не была замужем за мужчиной, который смотрел на меня снизу вверх, когда поддерживал… и не бросила того, кто смотрел мне в глаза, когда это делал.
Клянусь, уголки его глаз становятся красными, блестящими.
Он чертовски сильно хочет отвести взгляд, но не может.
Он пристально смотрит и пытается убедить себя в том, что видит девушку, влюбленную в своего нового мужа, которого она чуть не потеряла.
Ну же, здоровяк… Как будто я могла так быстро заменить тебя.
Джин чувствует это, притяжение между его братом и мной. Магнит, влекущий меня к нему. Но я замерла. Джин пытается мягко оттолкнуть меня, но я напрягаю мышцы, умоляя, поэтому его рука расслабляется, а ладонь крепче сжимает мою – он хочет поддержать меня в этот момент.
Тэхён наконец переводит взгляд на своего брата, и его плечи опускаются.
– Джин…
– Мне очень жаль, – говорит Джин.
Тэхён смотрит на него:
– Не надо.
– Прости, Тэхён. Я… – Взгляд Джина перемещается на меня, но я все еще не могу оторвать глаз от темноволосого зеленоглазого парня, стоящего передо мной.
Мое сердце разрывается по-настоящему. Я думала, мне было больно, когда он ушел, да, верно.
Но теперь я была готова, чтобы мою грудь разрезали прямо здесь и сейчас.
Тэхён ничего не говорит, но мучительно медленно переводит взгляд обратно на меня.
– Эй, – шепчет он, но это не имеет эффекта.
Теплые, влажные слезы катятся по моим щекам. Я не смогла бы остановить их, даже если бы попыталась.
– Эй…
Его ноздри раздуваются, челюсть напрягается, и он поворачивается к нам спиной, опускает подбородок на грудь, прочищая глотку.
– Я позову медсестру.
И он уходит.
Я закрываю лицо руками и качаю головой.
– Прости, Джин. – Я вырываюсь из-под его руки, он пытается забрать меня обратно, но я бросаюсь в сторону, и он уже не может дотянуться. Он все еще обвязан трубками. Я заставляю себя посмотреть ему в глаза.
– Не извиняйся передо мной снова. – Он свирепо смотрит на меня. – Это нелегко, Дженни, и ты человек, даже если ведешь себя как Чудо-женщина.
– Больше похоже на Харли Квинн.
Несмотря на гнев и напряжение, он усмехается, откидывая голову на подушку.
И хотя его глаза все еще печальны, это заставляет меня улыбнуться в ответ.
Я возвращаюсь к своей кровати и ловлю на себе непонимающий взгляд Лисы.
Медленно она переводит взгляд на Джина, затем снова опускает глаза на свое одеяло и затем снова смотрит на меня. Она приподнимает брови, ухмыляясь, стараясь казаться веселой, но я вижу ее беспокойство.
– Всегда на линии огня.
Я мотаю головой.
– На этот раз я была на линии рвущего зад пикапа, но, кажется, это те же яйца?
Она хихикает, встает и подходит к моей кровати. Опускается на край, уставившись на меня.
– Что?
Она бросает взгляд на Джина, потом снова на меня. Морщит лоб.
– Лиса?
Она открывает рот и так же быстро закрывает его, когда входит медсестра. Медсестру чуть не сбивает с ног Намджун, который проносится мимо нее и останавливается рядом со мной.
Его взгляд скользит по моему лицу, и он ухмыляется, упирая руки в бедра:
– Черт бы тебя побрал, Джен-Джен.
Я пожимаю одним плечом.
– Я же говорила тебе. Неприятности сами находят меня.
Он усмехается, наклоняясь вперед, чтобы нежно обхватить мою голову и поцеловать в волосы.
– Это правда, девочка.
Следующим входит Ханыль, на его лице написано беспокойство, но он ничего не говорит, и Шуга следует за ним, но остается на посту: наполовину в дверях, наполовину за дверью.
– Мне нужно осмотреть ее, – тихо говорит медсестра, проскальзывая между Намджуном и мной. Она грустно улыбается: – Привет.
Мои глаза сужаются, а ее лицо с каждой секундой становится все более напряженным.
Она смотрит на мои руки, потом на экран, потом на шнуры, свисающие с кровати.
– Ты отключилась. Нужно вернуть капельницу…
– Не нужно. Я в порядке. Никаких переломов, несколько царапин, ничего такого.
Женщина слегка кивает:
– Это так, но ты здесь не поэтому. Ты потеряла сознание от истощения и обезвоживания, и авария ухудшила твое состояние.
– Я сказала, что я в порядке.
– Вы официально отказываетесь от лечения, прямо сейчас? – мягко спрашивает она. – Мне нужно будет задокументировать, если это так, профессиональная медицина, помнишь?
Я пожимаю плечами, киваю, избегая хмурых взглядов, направленных на меня.
– Могу я попросить всех выйти на минутку, мне нужно обсудить кое-что с госпожой Ким в частном порядке.
Я вздрагиваю от имени, опускаю глаза на колени, но потом понимаю, о чем она попросила, и вскидываю голову:
– Нет, они могут остаться.
Ее глаза расширяются.
– Ты… уверена? Я бы посоветовала им подождать…
– Хватит меня переспрашивать.
Мои глаза устремляются на Ханыль, он в это время тихо выходит из комнаты.
Он учится.
Лиса придвигается ближе ко мне, ее рука накрывает мою.
– Дженни, – тихо говорит она. – Заставь их уйти или, еще лучше, выйди с ней, раз уж тебе кажется, что ты можешь. Только ты и она. – Ее глаза расширяются, она кивает мне.
– Почему?
– Просто сделай это.
– Девочка, ты переходишь черту, – огрызается Намджун, переводя взгляд с нее на меня.
Я смотрю на медсестру, которая едва заметно качает головой.
– Помоги мне, брат.
Мой взгляд перемещается на Джина, когда он ерзает на кровати, свесив с нее ноги.
Тэхён и Намджун бросаются к нему, когда он встает и хватает передвижную капельницу.
Он направляется к двери, и они неохотно следуют за ним.
Лиса тоже встает, когда они выходят, и оглядывается на меня, прежде чем уйти с ними.
Мой взгляд обращается к медсестре:
– Ну вот, я одна.
Она протягивает руку, снова включает монитор, а затем тянется за всеми маленькими зажимами и трубками, которые я сняла.
– Могу я надеть это обратно?
Я откидываюсь на подушку и бью руками по одеялу, как последняя засранка.
– Делай что хочешь.
– Дженни…
– Не надо, – шиплю я, закрывая глаза. – Никаких разговоров, делай, что нужно, дай мне все, что хочешь, но никаких разговоров.
Тэхён
– У меня есть кое-что, что вам, ребята, нужно увидеть.
Все взгляды устремляются на Мина.
– Какого хрена ты только что сказал? – Намджун подкрадывается к нему.
Мин не удостаивает его взглядом, его глаза перемещаются на Ханыль.
– Лео и Розэ не так просты, как мы думали. – Он достает из кармана свернутую бумагу и протягивает ее моему отцу. – Я не знаю, чего они надеялись добиться, напав на нее, но предполагаю, что дело в этом, – он встряхивает рулон, – предназначалось для шантажа в будущем.
– Что это такое? – спрашиваю я, подходя ближе.
Отец разворачивает бумагу, читая документы.
– Доказательство, – говорит он.
– Чего именно? – спрашивает отец.
– Ким Чиу сбежала не просто так. – Мин смотрит на меня. – Она боялась Хоши.
– Удивлен, что ты не сказал ей об этом прямо, – выплевывает Намджун.
– Почти сказал. – Мин пожимает плечами. – Но я не хочу видеть, как ей будет еще больнее.
– Как мы проверим, правда ли это? – кричит Намджун.
– Это правда, – хрипит Дженни.
Наши головы поворачиваются к дверному проему, где она стоит, прислонившись к косяку, ее лицо пустое, глаза пустые и ни на чем не сфокусированные. В больничном халате она выглядит еще худее, чем обычно, ее щеки немного впалые, но чем пристальнее я смотрю, тем больше понимаю, что дело совсем не в халате.
Она сильно похудела, круги под глазами темнее, другого оттенка, чем окружающие их синяки.
Она не ест, не спит.
– Все, чего Хоши когда-либо хотел, – это чтобы кто-то занял его место. Кто-то, кому он мог бы доверять, кто был бы достаточно сильным, кто-то, кого он мог бы контролировать и получить от этого выгоду, – говорит она.
– У него был Хару, – напоминает ей отец.
– Да, – хрипит она, ее руки проводят по горлу. – У него был мужчина, влюбленный в Ким, который пришел из средней школы Ханыль, который хотел быть Кимом, но сначала попал к Паком.
Голова отца медленно откидывается назад, как будто он об этом не подумал. Его глаза перемещаются на нее, и, наконец, она поднимает взгляд и смотрит. Туда, где сидит Су Ён, и потом обратно к нему.
– Горничная… – Он замолкает. – Ребенок был его. Вот почему он отослал ее прочь… он хотел только сына.
– Женщина была ему не нужна, так зачем ему была и беременная Ким? Свадьбы ведь не было, так что в его глазах она была использованной, – тихо говорит Дженни, пожимая плечами. Ее взгляд скользит к Лисе, которая застыла в углу. – Идешь?
Лиса коротко кивает, входя в палату, Дженни исчезает за ней.
Мои глаза по-прежнему прикованы к двери.
– Что, черт возьми, с ней случилось? – шепчу я.
Когда никто ничего не говорит, оглядываю комнату.
– Я облажался! – Я кричу. – Я знаю это. Я облажался. Это так, но я люблю ее, чувак. Я чертовски люблю ее, так же, как и вы, ребята, но сильнее и каждой частичкой себя. Расскажите мне, что случилось. Что, черт возьми, я пропустил? Кто причинил ей боль?
Намджун открывает рот, но внезапно Дженни снова появляется в дверях, я опускаю голову и стараюсь глубоко дышать, чтобы успокоиться.
Внезапно ее маленькая ручка оказывается в поле моего зрения, и черт меня подери, если нерешительность в ее прикосновении не жжет сильнее всего на свете. Я могу только поднять глаза, используя каждый мускул своего тела, чтобы удержать руки на бедрах.
Ты снилась мне каждую ночь, детка. Ты и эти глубокие серые глаза.
Она хмурится.
– Никто тебя не винит, ни секунды. – Ее рука исчезает так же быстро, как и появилась, и вместе с ней уходит мое дыхание, мои легкие сжимаются до боли.
Она останавливается перед Шугой.
– Расскажи им все подробности каждой минуты с тех пор, как ты вошел в гостиничный номер и спас нас обоих.
– Я никого не спас, Дженни.
– Брось это, Мин, – шепчет она, и нежность в ее тоне, как всегда, обжигает меня. – Ты это сделал, и я у тебя в долгу.
Она возвращается в палату, и на этот раз за ней раздается тихий щелчок.
Шуга смотрит в пол, потом переводит взгляд на нас четверых.
– Возможно, лучше, чтобы Джин присел.
Боже.
Продолжение следует...
|2184 слов|