Часть 3 Глава 16
Двери лифта открываются, и я выхожу на улицу, нахожу глазами Шугу – он в нескольких футах от меня, Лиса рядом с ним. Он засовывает сигарету между губ, показывает подбородком в сторону и подносит к сигарете зажигалку.
Я смотрю в ту сторону и резко останавливаюсь.
Ханыль сидит у стены, галстук развязан, голова между ладоней. Никого из его охраны нет, водитель не ждет его поблизости.
Он один.
Я подхожу, останавливаюсь прямо перед ним, пинаю его ботинком, но он не шевелит ни единым мускулом.
Только вздрагивает, его взгляд устремляется на меня, но в ту же секунду в глазах вспыхивает паника. Он вскакивает на ноги.
– С ним все в порядке?
Я прикусываю щеку, неохотно глядя на него:
– Пока нет, он еще не очнулся.
Его тяжелый вдох отдается болью у меня в груди, а его глаза становятся похожи на те, которые я знала раньше, в них сквозит беспокойство. За меня.
– Куда ты идешь, Дженнифер?
– Утвердить свое положение. Чтобы они знали, что я трахну их мир сильнее, чем они трахали мой, и без колебаний.
Его губы сжимаются, и я знаю, что он хочет поспорить, но он держит рот на замке, как и следует.
– Иди наверх, – говорю я. Ханыль смотрит мне в лицо. – Будь рядом со своими сыновьями, особенно с тем, который на грани срыва, он там и чувствует себя более одиноким, чем когда-либо. Побудь гребаным отцом хоть раз в жизни. Смотри на Джина и повторяй про себя все неправильные решения, которые ты принял. Но сначала мне кое-что нужно от тебя.
– Все, что угодно, – смягчается он.
– Мне нужно связаться с Чонами.
– Бэкхён? – догадывается он, но я не утруждаю себя подтверждением.
Наморщив лоб, он достает случайную карточку из бумажника и ручку из кармана рубашки, быстро записывая номер на обратной стороне.
Я смотрю на номер, затем встречаюсь с ним взглядом.
– Он вернется домой, Дженни. Может быть, ему потребуется время, но он это сделает. – В его тоне больше надежды, чем уверенности.
– Почему ты так говоришь?
– Он больше ничего не знает.
– Ты ошибаешься. – Я качаю головой, глядя в сторону. – Он знает боль. – Я заставляю себя снова посмотреть ему в глаза. – И этого достаточно, чтобы удержать кого угодно подальше отсюда.
Я наклоняю голову, бросаю взгляд на стеклянное здание, зная, что на меня смотрят, хотя я их не вижу. Я киваю, а затем отступаю назад, Ханыль хватает свой пиджак с земли и идет к лифту, который в этот момент открывается.
– Ты тоже можешь доверять другим, – говорит он. – Шивон, Джиён, они хорошие люди. Честные, благородные.
– Доверяй только тем, кто это заслужил, – повторяю я слова Кима.
Могу поклясться, его губы дрожат.
– Умная девочка. – С глубоким вдохом он говорит: – Ты ищешь ответы. – Я смотрю на него, когда он входит в лифт. – Начни с нее.
Ханыль смотрит за мое плечо, двери закрываются. И вот я стою, уставившись на свое отражение, но движение позади заставляет меня поднять глаза.
Мои руки опускаются по бокам, когда я медленно поворачиваюсь.
Лиса.
Каждый здесь служит какой-то цели…
Ее карие глаза расширяются.
Нет…
– Дженни… – Ее голос эхом разносится вокруг меня, отражаясь от стены, обращаясь в звон в моих ушах.
Я делаю шаг к ней.
Она не съеживается.
– Дженни. – Она выставляет руки вперед.
Шуга переводит взгляд с меня на нее, его спина выпрямляется.
Он щелкает сигаретой и быстрыми шагами подходит к ней. Схватив ее за руку, он поворачивает ее лицом к себе.
– Что ты сделала? – требовательно спрашивает он.
Я достигаю их в ту же секунду, моя рука вытягивается, чтобы схватить ее за горло, ее голова поворачивается в мою сторону, ее пальцы поднимаются, чтобы схватить меня за запястья. Я сжимаю ей горло, но она не сопротивляется. Она кивает, сдаваясь, отчего мое дыхание становится прерывистым.
Сражайся со мной.
– Я говорила тебе, ты можешь возненавидеть меня, – выдыхает она, ее горло сжимается под моей ладонью.
Я быстро моргаю, чтобы удержать себя в руках.
Тэхён пропал, Джин ранен, моя мать мертва.
Тэхён пропал.
Я разваливаюсь.
Шуга отпускает ее, и я подхожу к ней вплотную, сжимая кулак так сильно, как только могу, но с ее губ не срывается ни звука.
– Ты. Черт возьми. Будешь говорить, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, борясь с дрожью, угрожающей охватить каждый сантиметр моего тела.
Она пытается кивнуть, глаза умоляют, но не о том, чтобы я отпустила ее, а чтобы ей поверила.
Я отталкиваю ее, она начинает кашлять, поднимает руку, чтобы потереть покрасневшую кожу, но я не даю ей времени прийти в себя. Снова толкаю ее, она ударяется спиной о припаркованную машину.
– Джина подстрелили, – говорю я ей. – Вот почему он здесь, и это благодаря моей собственной гребаной матери. Моя мать, которая посеяла больше семян, чем я успеваю вырастить. У меня нет времени и нет выбора.
Тревога наполняет ее глаза, но она моргает, чтобы прогнать ее.
– Что она тебе сказала?
– Недостаточно, прежде чем перестала дышать.
Она замирает, ее глаза скользят между нашими с Шугой лицами.
– Говори.
Мучительный вздох.
– Я не хочу тебе говорить.
– Мне все равно. Говори.
Она смотрит на Шугу так, будто хочет, чтобы он ушел, но он только прислоняется спиной к чьему-то фургону, скрестив руки и закинув ногу на ногу.
Покачав головой, она снова переводит взгляд на меня.
– Я была инструментом, – начинает она после минуты молчания. – Моя роль всегда была одной и той же – наивная маленькая девочка со звездами в глазах на одну ночь. Плечо, на которое они могли бы опереться, не привязанное к их мирам, по крайней мере, так они думали. После нескольких рюмок они любили рассказывать мне, какие они храбрые, кого обманули и как легко это сработало.
– Грязное белье.
– В самом мерзком виде, – бормочет она и косится за мое плечо. – Поскольку мы использовали алкоголь, чтобы разговорить их, Вичан, так его звали, отказался прикасаться к нему, но после нескольких лет со мной он почувствовал себя комфортно, стал менее осторожным. Он стал периодически выпивать. – Ее глаза снова скользят ко мне. – Мне пришлось вести себя очень хорошо, чтобы получить то, что я искала, но это сработало. Он практически запел, когда я перестала притворяться мертвой в его постели и стала вести себя как девушка, на которую он рассчитывал.
Вичан…
Мой разум лихорадит, пытаясь вспомнить это имя.
Она кивает, будто читает мои мысли.
– Вичан, – она повторяет.
– Кто он такой?
– Человек, которого стер этот город, – четвертый на фотографии в ежегоднике. – Ее глаза мечутся. – Человек, который выдал секрет в обмен на меня. Человек, которого твоя мать выследила пять лет назад с обувной коробкой, полной нераспечатанных конвертов.
Нет…
– Конверты, полные чего? – Я хриплю.
– Наличных, – шепчет она. – С печатью Ким на каждом.
Мышцы живота напрягаются. Пять лет назад…
Она смотрит мне в глаза.
– Вот как я их нашла, этот дом.
Пять лет назад… в темноте…
– Вот как я узнала о тебе. Кем ты была и чего ты стоила. Очевидно, гораздо больше, чем я, поскольку знание о твоем существовании – это то, что подарило ему его куклу. Меня.
– Лиса… – хриплю я и прикладываю руку к животу.
– Я сидела на переднем сиденье его машины, припаркованной возле вашего трейлера в ту ночь, когда он пришел за тобой. – Ее глаза затуманиваются, она не опускает взгляд. – Я видела, как твоя мать вышла, видела, как погас свет. Я слушала, как ты кричала, и была рада, что в кои-то веки это был кто-то другой, а не я.
– Хватит, – огрызается Шуга, пытаясь встать между нами, но я поднимаю руку, удерживая его на расстоянии.
– Ким Вичан, – говорит она.
Ким.
Я качаю головой.
– Биологический брат Ханыль, биологический дядя Тэхёна. Помнишь историю, которую я тебе рассказывала, о том, как в ту ночь, когда погибли их отцы, один человек умер на месте преступления? Вот как Ханыль помнит это, когда на самом деле его брат был тем, кого он решил оставить, предполагая, что у него ничего не получится, и вместо этого попытался спасти отцов Джина и Намджуна, которые все равно погибли.
У меня вырывается стон, я наклоняюсь вперед.
– Я сказал хватит! – Шуга кричит, его рука опускается мне на спину, в уголках его глаз появляется напряжение.
Она продолжает.
– Человек, который хотел отомстить Кимом и Паком и использовал нас обеих, чтобы добиться этого. Человек, которому твоя мать заплатила, чтобы он изнасиловал тебя, погубил, чтобы Ханыль не смог тебя обменять и чтобы Пак не пришел за тобой сам.
Мои колени подгибаются, я падаю в руки Шуги.
Предоставить Чиу сделать самую извращенную вещь, какую только можно вообразить, со своей собственной дочерью, гребаный способ мести. Самое отвратительное, я готова поспорить: она была уверена, что таким образом спасает меня, но при этом считала, что я этого не заслуживаю.
Но мести за что?
– Убирайся отсюда к чертовой матери…
Я обрываю Шугу, качая головой.
Он рычит, но закрывает рот.
У меня нет времени остановиться и подумать об этом, но из ее слов ясно одно: моя мать хотела прокатить Пака, и мне нужно выяснить почему.
Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем иду прямо к ней.
Она выпрямляется.
– Что еще он тебе сказал?
– Недостаточно, прежде чем перестал дышать, – она повторяет мои слова.
Ее тон, слова и все остальное должны меня тревожить, но, глядя на нее, я почему-то этого не чувствую.
Она бросает быстрый взгляд на Шугу.
– Дженни… – она замолкает. – У меня никогда никого не было, никогда, – тихо признается она, следующие слова она произносит еще более нерешительно, даже смущенно: – Я не хочу это потерять.
У меня горло сжимается, взгляд становится напряженнее.
Ее глаза опускаются.
– Я говорила тебе не доверять мне, – произносит она.
Я облизываю губы и отвожу взгляд.
– Ну, я доверяла.
Она вскидывает голову.
– Пойдем со мной, – я хмурюсь.
Она на мгновение поджимает губы, но потом спрашивает:
– Куда?
– Если ты не понимаешь, ты не знаешь меня так хорошо, как я думаю.
Она морщит лоб.
– Без них?
– Прямо сейчас у меня нет выбора.
Она коротко кивает и направляется к машине Шуги, опережая меня.
– Ты уверена, что это хорошая идея? – Шуга шагает рядом со мной.
– Нет, как и все остальное, что я здесь делала.
Он издает тихий смешок.
Мои глаза сужаются:
– Я хочу вернуть своих парней, Шуга.
Он на мгновение замолкает, затем встает передо мной. Он скрещивает руки на груди, смотря на меня многозначительно.
– Ты хочешь его вернуть?
– Я хочу, чтобы они все вернулись. Я хочу все вернуть.
Он пожимает плечами.
– Так возьми это.
Ответа от него я не ожидала, мгновенно хмурюсь.
Шуга вытягивается во весь рост и подходит ближе.
– Ты Ким, Дженни. – Он тычет пальцем мне в грудь, и я пристально смотрю на него. – Ты. Не Ханыль, не парни, а ты. Твоя мать мертва. Ты – все, что осталось. Ты сильная, заставь их увидеть это. Они думают, что могут контролировать тебя, решать за тебя, – покажи им, что они не могут. – Он смотрит мне прямо в лицо. – Ты хочешь этот мир? Ты берешь его.
Дрожь пробегает у меня по телу, и я вторгаюсь в его личное пространство, как он вторгся в мое.
– Ты прикроешь мою спину?
– Я прикрою тебя всю. Моя жизнь принадлежит Кимом, – заверяет он. – Ты говоришь прыгай – я, блядь, взлетаю.
Ни намека на неуверенность.
Он со мной.
– Дай мне свой телефон.
Он отдает его без раздумий, подходя ближе, чтобы видеть экран.
Я набираю сообщение на номер, который дал мне Ханыль.
Я: Это Дженни Ким
Я раздраженно смотрю на экран, удаляя сообщение. Пальцы двигаются медленно, когда я повторно набираю сообщение, на этот раз я нажимаю «Отправить».
Я: Это Ким Дженнифер. Мне нужен Бэкхён.
Я: Сейчас.
Он перезванивает через несколько секунд, но на другом конце провода не Бэкхён, а сам Шивон. Я вешаю трубку.
Шуга медленно кивает.
– Он попросит его позвонить.
Мне надоело получать меньше, чем я прошу. Шивон мне ничего не должен, но он умный человек. Держу пари, что, если бы он попросил кого-то о чем-то и получил меньше, он сделал бы то же самое.
Мы стоим там несколько минут в ожидании, и наконец телефон звонит снова.
Я нажимаю «Принять звонок», но не говорю ни слова, когда подношу телефон к уху.
– Что случилось?
Бэкхён.
Мои плечи расслабляются:
– Мне нужна твоя помощь. Сейчас, сегодня.
– Ты должна сказать больше, Дженнифер. Я могу прийти сейчас, конечно, но если я тебе нужен весь, ты должна все выложить. Рядом со мной стоит человек, девочка. Пояснения обязательны.
Я облизываю губы, киваю, слежу за Шугой, когда он осматривается, чтобы убедиться, что никто нас не подслушивает.
– Он с тобой?
– Да.
– Можешь включить меня на громкую связь.
На другом конце провода раздается шорох, а затем его голос возвращается на линию.
– Говори, Дженни.
– Он недооценил меня. Как и все, – шепчу я, чувствуя боль за ребрами. – Я собираюсь показать им… моя семья принадлежит мне. И я причиняю боль, и я исцеляю ее. Не они.
– Кто-то ранен, – голос Шивон доносится до моего уха.
Я знала, что он умен.
– И кто-то мертв.
– Кто умер? – говорит Бэкхён. – Дженнифер, кто ранен?
– Сын, – раздается резкий шепот на другом конце провода.
– Этот город принадлежит мне, и я могу его взять. Помоги мне. – Это честно, и, по существу, это все, что у меня есть.
Минуту стоит тишина, потом Бэк заговаривает снова.
– Что случилось?
Я поворачиваюсь, глядя на высокое стеклянное здание, зная, что Намджун, должно быть, смотрит на меня.
Пожалуйста, не чувствуй себя одиноким.
Я опускаю взгляд на свои туфли, втирая носок в гравий.
– Я сделаю это без тебя, если придется, но я стою здесь и прошу тебя увидеть этих людей такими, какие они есть. Помоги мне, помоги моему городу, пока не стало слишком поздно.
– Дай нам час. Пятнадцать минут, чтобы заправить самолет, тридцать, чтобы приземлиться, пятнадцать, чтобы добраться до тебя.
– Я скажу, куда ехать.
– Я знаю, куда ехать, Дженнифер, – глубокий голос Шивона одновременно успокаивает и пугает.
– Тогда ты понимаешь.
– Я ждал этого. Смысл нашего существования состоит в том, чтобы защищать тех, кто не может защитить себя, обеспечивать безопасность наших людей и доверие в ненадежном мире. Они подвели тебя и твоих людей. Мы напомним им, что так делать нельзя.
Я киваю, хотя он меня не видит, и поворачиваюсь к Шуге.
– Твой телефон можно отследить?
Он вырывает его у меня из рук и бросает под ближайшую машину.
Намек на ухмылку появляется на моих губах, потом исчезает.
– У меня есть ключ от особняка Кимов. Мы можем поехать туда, пока ждем.
Я качаю головой.
– Нет. Мы едем в школу. Мне нужно поговорить с Пак Дже Соном.
Не говоря больше ни слова, мы идем к его машине.
Хоши совершил ошибку, потребовав меня.
Ханыль совершил ошибку, не взяв меня себе.
Я покажу им всем, что я им не по зубам.
Шуга дает задний ход, но замирает на секунду, прежде чем нажать на газ. Он смотрит на Лису на заднем сиденье и приподнимается на своем.
Я замираю, когда он вытаскивает мой нож из кармана и открывает его, на нем ни капли крови.
Кивнув, я протягиваю руку и сжимаю его в кулаке.
Я встречаюсь с ним взглядом.
– Готов, Мин?
– Готов, Ким.
– Давай заставим их пожалеть об этом.
Я откидываюсь на спинку кресла, меня охватывает спокойствие.
Им нужна послушная жена.
Они получают дерзкую королеву.
Продолжение следует...
|2390 слов|