Часть 3 Глава 15
– Дженни, – зовет Шуга, кивая в сторону холла.
Я замечаю в коридоре Лису с широко раскрытыми глазами. Она смотрит на меня в ту же секунду, как я встаю.
Она замедляет шаг, чтобы я встретилась с ней взглядом.
– Феликс подобрал меня или скорее потребовал, чтобы я села в машину, или он связал бы меня и положил в багажник. – Она оглядывается по сторонам. – Я даже не знала, что вы здесь.
– Я тоже.
– Что случилось? – спрашивает она. – Все, что он сказал мне, – что привезет меня к тебе.
– Джина подстрелили, его скоро привезут из операционной.
– Подстрелили! – Ее глаза расширяются, на лбу появляются морщины. – С ним ведь все в порядке… Да?
Я смотрю на Намджуна, и она поворачивает голову в его сторону.
– Сказали, что все будет хорошо, – говорит он ей.
Она кивает, на секунду оглядываясь и смотря в коридор.
– Ханыль подъехал в тот момент, когда меня втолкнули в стеклянную дверь.
Мой взгляд снова устремляется на Намджуна.
– Я доверяю тебе. – Его темный пристальный взгляд удерживает мой.
Я киваю, бросая взгляд на Шугу, и он отталкивается от стены.
– Посиди с Намджуном. Я сейчас вернусь.
Я уже на полпути туда, когда до меня доносятся крики.
– Убирайся к черту с моего пути! Тебе повезло, что я не всадил тебе пулю между глаз, – кричит Ханыль.
– Отойди в лифт, пока я не посадил тебя в него, – Гису тверд, спокоен.
Уголок моего рта приподнимается.
Когда я подхожу, вижу, что его сдерживают еще три охранника, все они выпрямляются, когда замечают меня.
Взгляд Ханыль скользит в мою сторону, и его плечи опускаются. Он качает головой.
– Слава богу! Дженни, позови Намджуна и Тэхёна! Эти придурки…
– Делают так, как им было сказано.
Его голова откидывается назад.
– Нет, не так. Я дал им конкретные инструкции. – Его глаза скользят по Шуге и сужаются, прежде чем снова переместиться на меня.
– Инструкции, которые я отменила.
Он напрягается там, где стоит.
– Прошу прощения?
– Тебе здесь не рады, пока нет.
Это его злит. Он придвигается ближе и натыкается на стену мужчин, но я протискиваюсь мимо них и становлюсь перед ним.
– Не рады, – тянет он, его взгляд скользит за мое плечо. Его голос спокоен, но в нем чувствуется уверенность. – Да ты вообще понимаешь, что делаешь?
– Не угрожай моим людям.
Его брови подпрыгивают.
– Твоим людям?
Когда я ничего не отвечаю, он смотрит на меня с яростью. Но через минуту угроза исчезает из его глаз, и в них просачивается беспокойство.
– Дженни, – он делает паузу. – Мне нужно быть с ним.
– Пока нет.
Он качает головой, не сердито, но неуверенно.
– Ты не имеешь права.
– У меня есть все права.
– Это мой сын!
– Это мой муж!
Он пятится, как будто получил пощечину, немного спотыкаясь.
Я смотрю на Шугу.
Не говоря ни слова, он отодвигает охрану на несколько футов, но при этом удостоверяется, что соблюдено безопасное расстояние.
– Когда? – Он дышит, не сводя с меня глаз.
– Шесть недель назад. Мы думали, так будет проще для всех. Это привело к обратному.
Его плечи опускаются.
– Тэхён… Он знает, не так ли? – Он смотрит на меня. – Вот почему я не могу с ним связаться. Он ушел?
Я открываю рот, чтобы заговорить, но он удивляет меня.
– Это моя вина. Все это. – Он отступает назад, прислоняясь к боковой двери лифта. – Он понятия не имеет, что произошло, не так ли?
– Он был бы здесь, если бы знал. – Мои глаза блуждают по его лицу. – Как ты узнал?
– Мои люди. – Он грустно смеется. – Наши, твои, я уже не знаю, но со мной связались в тот момент, когда его привезли. Огнестрельное, они сказали?
Я подумываю промолчать, но в конце концов отвечаю.
– Два, но одно только поцарапало кожу. Мы ждем, когда его переведут в палату. – Я сглатываю. – Ханыль, я не могу впустить тебя сюда.
– Как бы мне ни было грустно это говорить, я понимаю, Дженни, и я уважаю твое решение. Я бы сделал то же самое.
– Дженни!
Лиса кричит, и я оглядываюсь через плечо.
– Он в палате, мы можем войти! – Ее глаза расширены, улыбка еще более напряженная.
Я киваю, поворачиваясь обратно к Ханыль.
Его голова опускается.
Я почти сдаюсь, но в этот момент я понятия не имею, что происходит.
Все находятся под подозрением, и ему еще предстоит заслужить мое доверие, если это вообще возможно.
– Иди в лифт, Ханыль. Так будет проще для всех. Если ты этого не сделаешь, Намджун выйдет отсюда, а я не хочу ставить его перед выбором.
– Он выбрал бы тебя, Дженни.
Я смотрю на него и не вижу ничего, кроме искренности и уверенности.
– Они все выбрали бы тебя, – шепчет он с гордой улыбкой на губах и болью в глазах. – Я недооценил тебя.
– Как и все.
– Они больше не будут, после всего этого. Никто этого не сделает.
– Ты говоришь так уверенно.
Его тяжелый взгляд удерживает мой.
– Я узнаю борьбу в твоих глазах. Ты хочешь ответов, и ты не остановишься ни перед чем, пока не получишь их. – Он нажимает кнопку позади себя, не глядя возвращаясь в лифт, когда дверь открывается. Его плечи расправлены, и он стоит прямо. – Иди. Будь с ними.
Я не отвечаю, но жду, пока между нами закроются двери, затем поворачиваюсь и бегу по коридору.
Намджун хватает меня за руку, и мы вместе проходим через двойные двери в задней части комнаты, Лиса и Шуга следуют за нами.
Моя ладонь застывает на двери, за которой, как нам сказали, находится Джин, мои глаза устремляются к Намджуну.
Его рука поднимается, чтобы обхватить мою щеку, вена на ней бьется о его загорелую кожу.
– Ты не слабак. То, что он находится за этой дверью, доказательство этому. Ты самый храбрый гребаный человек, которого я когда-либо встречал, Джен-Джен, поверь мне. – Он целует меня в висок и отстраняется, чтобы посмотреть на меня. – Иди. Я прямо за тобой.
Я протискиваюсь в дверь, мое сердце колотится сильнее с каждым сделанным шагом, но, когда рука Намджуна находит мою, моя рука сжимается, мой взгляд устремляется к нему через плечо.
Меня охватывает чувство долга. Мне не только нужно быть сильнее для него прямо сейчас, но я хочу быть такой. Это его брат лежит здесь беспомощный – к такому они не привыкли. И это всего лишь он.
То, что когда-то было тремя, теперь стало одним, по крайней мере так должно выглядеть в его глазах.
Одно мое решение отняло у него обоих братьев, временно или нет, но так оно и есть. Он ненавидит одиночество, не может смириться с тем, что его оставили в неведении, понятия не имеет, как доверять или верить во что-то лучшее.
Я снова смотрю на него.
Черты его лица мягкие, но суровые. Татуировки от его шеи до костяшек пальцев кричат о плохом мальчике, неприступном, но он нечто большее. Он нуждается в ком-то, кто осмелился бы посмотреть дальше, проникнуть глубже. Посмотреть гневу в глаза и с готовностью нести это бремя.
Я бы сделала это в мгновение ока, но моих сил было бы недостаточно. Ему нужно все, а не те кусочки, которыми я должна с ним поделиться.
– Я в порядке, Джен-Джен, – шепчет он так, чтобы слышала только я. – Иди.
Мы двигаемся дальше в палату, гудки аппаратуры раздражают, как и стерильный запах, обжигающий мои ноздри.
– Привет. – Мягкий, теплый прием от медсестры, стоящей рядом с ним. – Я Ли Чжи Ын , я буду здесь, пока он не будет в состоянии уйти отсюда.
Никто не произносит ни слова, она тихо выходит.
Я заставляю себя поднять глаза на Джина, и, к моему удивлению, меня охватывает облегчение. Намджун заходит мне за спину, и я опускаю голову ему на грудь, позволяя ему подвести нас к его кровати.
Рядом с ней уже стоят три стула, так что мы с Намджуном опускаемся на них.
Третий стул издевается надо мной, и чувство вины обрушивается на меня, ложась тяжелым грузом на мое тело и разум.
Я наклоняюсь, кладу лоб на его безжизненную руку.
Намджун находит мою поясницу, а затем его голова касается к моей.
Я закрываю глаза, вспыхивает мой любимый оттенок зеленого цвета, прежде чем все исчезает, и все, что остается, – пустая яма тьмы, извращенный способ вселенной сказать, что даже в твоих мечтах ты не можешь быть с ним.
Я проваливаюсь.
* * *
Раннее утреннее солнце светит в окно, когда я открываю глаза и выпрямляюсь в кресле.
Рука Намджуна сжимает мое бедро, и я смотрю на него.
– Он еще не проснулся, но они думают, что это скоро произойдет, – говорит он мне.
Я оглядываюсь и вижу Лису, сидящую на маленьком диванчике и смотрящую прямо на меня, в то время как Шуга стоит у двери на всякий случай.
С этого момента дни повторяются. Один превращается в два, затем в шесть, и прежде чем мы опомнились, прошло уже четырнадцать дней, а мы все еще здесь.
На второй день они отключили аппарат искусственной вентиляции легких, а на третий Джин начал шевелиться, но ему еще сложно бодрствовать дольше пяти минут. Он оглядывается вокруг, стонет. Медсестра смогла быстро вызвать врача, чтобы он сделал свое докторское дерьмо – посветил ему в глаза и проверил зрачки, сказал ему, как долго он здесь, но Джин снова отключился, прежде чем смог поговорить с ним о своих ранениях.
Тэхёна по-прежнему нигде не найти, несмотря на армию, которую отправили на поиски Кима, и никто не сказал ни слова о местонахождении гниющего трупа моей матери. Ханыль звонит Намджуну несколько раз в день, и Феликс говорит, что Чимин что-то вынюхивал в наше отсутствие.
Я поворачиваюсь к Джину, когда медсестра входит с легким кивком.
– Он все еще такой бледный, – хриплю я, проводя пальцами по совершенно белым простыням, останавливаясь перед его рукой. – Почему?
– Он потерял много крови, ему пришлось сделать переливание, и его тело все еще восстанавливается, набирает силы и оправляется от потрясения, – тихо говорит она, нажимая кнопки на мониторе рядом с ним. – Румянец скоро вернется к нему. – Она слегка улыбается, когда я на нее смотрю. – Твой муж сильный.
Я напрягаюсь, но она этого не замечает.
– Он пытался очнуться до начала операции. Успокоить его удалось не сразу, вот почему ему нужно больше времени, чтобы полностью прийти в себя.
– Ему есть ради чего жить.
Она слегка подмигивает:
– Больше, чем он осознает.
Я хмурюсь, но потом мне приходит в голову мысль.
– Подождите… его группа крови. – Мои брови хмурятся. – Он говорил, что она редкая.
– Очень, – подтверждает она, хватая свой планшет и поворачивается ко мне. – К счастью, все на этом этаже предназначено для Кимов и для тех, кого они, кого вы пустите. У нас есть все пять пакетов ваших групп крови в запасе, на всякий случай.
Пять.
Мой взгляд скользит по Намджуну, который вздергивает подбородок в кивке. Здесь знают о Вонён, но…
– Откуда взялась моя?
Она натянуто улыбается, и когда она это делает, вокруг ее глаз проступают морщинки.
– Я сама взяла все пакеты с кровью, которые есть у нас на складе. Все, кроме твоей. Твоя была доставлена, а затем протестирована из соображений безопасности. Она была очищена и сохранена после получения результата.
– Доставлена кем?
– Пак Гён Хи.
– Мама Чимина, – шепчу я, переводя быстрый взгляд с Намджуна на Шугу.
Думаю, это имеет смысл, она их горничная, скорее всего, бегает кругами, делая все, что им, черт возьми, нужно, но стоп.
– Когда именно были доставлены пакеты с кровью?
Она думает некоторое время, затем поворачивается к своему вращающемуся компьютеру.
– Давайте посмотрим, – размышляет она, нажимая на несколько кнопок. – Почти два месяца назад.
Как раз тогда, когда мы расписались.
– Идите, – говорит ей Намджун.
Она кивает и выходит, а я закрываю лицо руками, пытаясь переварить услышанное.
– Дженни, – задумчиво произносит Намджун.
– Он пошел к ней, – шепчу я.
– Дженни.
Мои глаза встречаются с его.
– Хоши пошел к ней или кого-то подослал.
– Может быть, это старая традиция, то, что делают все семьи? – предполагает Намджун, но в его лице появляется напряжение.
Я вскакиваю на ноги, качая головой. Но… он должен был бы знать, где ее найти, чтобы получить это.
Наши глаза встречаются.
Знал ли он, где она была все это время?
Намджун отодвигается на край дивана, не следуя за мной.
Я облизываю губы, переводя взгляд с одного на другого. Блестящие серые глаза моей матери вспыхивают передо мной. Я часто моргаю, чтобы стереть эту картинку.
– Она сказала, что не позволит им забрать еще один кусочек ее.
– Что… тебя? – шепчет Намджун.
Я пожимаю плечами, но это требует усилий, мои мышцы напряжены, меня начинает тошнить. Я сглатываю подступающую желчь.
– Но у них их не было. – Его брови опускаются низко, он смотрит на меня. – Верно?
Над верхней губой у меня выступает пот, и я дую на нее и обмахиваюсь веером в попытке охладить свое тело.
Я смутно замечаю, как Шуга просит у кого-то прохладный компресс, а потом охлажденная ткань касается моей кожи.
Я открываю глаза и вижу его взгляд.
– Дыши через нос.
– Отойди на хрен, чувак! – Намджун пихает его, занимая его место. – Я с ней. – Он сердито смотрит.
Шуга не сопротивляется и идет на свое место у двери.
Намджун поворачивается ко мне с хмурым выражением лица.
– Ты в порядке?
Мои глаза скользят по его лицу, и я шепчу то, что он не захочет услышать.
– Мне нужно идти.
Его выражение становится жестким.
– Я иду с тобой.
Я качаю головой, и он отстраняется от меня.
– Ты уходишь, я, черт, тоже ухожу, Дженни, – рычит он, но в его глазах горит страх.
– Ты не можешь, – выдыхаю я. – Он скоро снова проснется. Он не может быть один в этот момент.
– Ты нужна ему здесь так же сильно, может быть, даже больше. Ты его жена, – он выплевывает это слово. – Или ты получишь новую информацию, которая может оказаться пустым дерьмом, и сможешь притвориться, что последних недель, черт возьми, никогда не было. А если все-таки она окажется важной?
Позади меня раздаются шаги Шуги, Намджун оборачивается, его губы кривятся.
– Только попробуй подойти, – его грудь вздымается от слов.
– Подождите в холле. Вы оба, – говорю я, не сводя глаз с Намджуна, который не отрывает взгляда от Шуги.
Как только дверь открывается и закрывается, я протягиваю руку и хватаю Намджуна за лицо, заставляя его посмотреть мне в глаза.
Его резкие выдохи становятся глубже. Ему больно, он зол. Я заслуживаю гораздо худшего, чем несколько горячих слов, из-за которых он позже будет чувствовать себя дерьмово.
– Если он проснется, скажи ему, что я вернусь. – Мой взгляд мечется. – Я вернусь, Намджун. Я тебя не оставлю.
– А если ты найдешь ответы, которые все изменят, что тогда? – выплевывает он. – Ты притворишься, что ничего не случилось?
Должно быть, все написано на моем лице, потому что в следующее мгновение его выражение меняется, и проявляется его истинное желание – он хотел бы сказать «да», если это могло бы все изменить, помочь нам все вернуть, но Джин в этой постели, потому что я попросила его лечь в мою, и раньше, чем он должен был.
Как я могла отвернуться от него, когда он так быстро отдал все ради меня?
Я не могла.
– Как я должен позволить тебе уйти отсюда, не зная, во что ты ввязываешься? Мой брат, блядь, убил бы меня. – Его грудь сжимается, как и моя, и он быстро отводит взгляд. – Они оба. Не то чтобы им пришлось бы это делать. Я бы сам себя грохнул.
Я сглатываю:
– Шуга поможет мне.
– Да пошел он, – сердито выплевывает он. – Я ненавижу его. Я ненавижу, когда он рядом с тобой, я его не переношу и позабочусь о том, чтобы это было взаимно. Я собираюсь поиметь его, так или иначе, чтобы сравнять счет. – Он свирепо на меня смотрит. – Он – это не я. Он не может защитить тебя так, как я. Он бы не умер за тебя, как я.
Я натянуто улыбаюсь.
– Я знаю. – Я встаю рядом с ним и притягивая его голову к своей. – Я знаю, но мне нужно, чтобы ты остался с ним. Будь рядом с ним, пока я не могу, пока Тэхёна нет. Ты нужен мне, малыш, но сейчас ему ты нужен больше. Пожалуйста.
Лицевые мышцы Намджуна напрягаются, и он прижимается своим лбом к моему. Он горько смеется, его руки находят мои бедра.
– Проблемный ребенок говорит «пожалуйста»? – дразнит он, закрывая глаза.
У меня вырывается тихий смешок.
– Похоже на то.
Его челюсть сжимается, но он наклоняется, целует уголок моего рта, потом встает прямо, его темные ресницы опущены. – Он труп, если ты вернешься хотя бы с еще одной царапиной. Надеюсь, это ясно.
Я киваю, направляясь к двери.
– Мне это не нравится, – говорит он сдавленным шепотом.
– Я знаю. – Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на Джина, затем снова встречаюсь взглядом с Намджуном. – Я вернусь.
– Пусть так и будет. – Он хмурится. – Или мы все сегодня умрем.
Продолжение следует...
|2624 слов|