Часть 3 Глава 12
Дженни
– Это лимузин твоего отца?
Джин наклоняется, чтобы посмотреть.
– Да.
– Он сказал тебе, что будет здесь сегодня? – Я хмурюсь.
– Нет. – Выражение лица Джина становится как у меня.
Я собираюсь спросить, что, по его мнению, это значит, когда замечаю Суджин, болтающую с несколькими друзьями у ее машины, поэтому велю Джину остановиться.
– Когда я только приехала сюда, Суджин сказала, что может заставить меня убраться одним телефонным звонком. Что она имела в виду под этим? – Я поворачиваюсь к нему.
Его глаза сужаются.
– Ее отец – наш начальник службы безопасности еще со времен, когда мы были детьми. Она думала, что сможет заставить его отправить тебя собирать вещи за ссору с ней. Она ошибалась. Он не сказал ей сразу, кто ты такая, вот почему она себя так вела. Она никогда бы не осмелилась, если бы знала заранее.
– Ты доверяешь этому человеку, ее отцу?
– Мы доверяем. Он проверяет Вонён каждый день, звонит мне каждый вечер. Мы ежедневно получаем отчеты обо всем, что происходит в городе. Он хороший человек, сильный и надежный.
– И все же его дочь – задиристая сука, она так обращается с людьми, которые слабее ее. – Я качаю головой. – Она должна быть противоположностью тому, что она есть. Она должна заступаться за тихих девочек, которыми помыкают, а не толкать их.
– Только настоящий лидер выступает за других, вместе с ними и против них, когда чувствует, что это необходимо.
– Как вы, ребята, делаете.
– Как ты делала еще до того, как узнала нас.
Я оглядываюсь на Джина и через минуту открываю дверь.
– Ты выходишь? – Он приподнимает бровь.
– Да. – Я вздыхаю, глядя на Суджин. – Мне нужно поболтать с ней минутку. Встретимся в центре, подождем остальных, а потом вместе найдем Ханыль?
Он хмурится, но соглашается, и я выпрыгиваю.
Ее глаза уже устремлены на меня, и она выпрямляется во весь рост, распуская свой фан-клуб.
Она скрещивает руки на груди, наклоняя голову, как идиотка.
– Дженнифер.
– Парни доверяют твоему отцу. – Я сразу перехожу к делу.
Это заставляет ее переступить с ноги на ногу, немного приподнять голову:
– Я бы предположила, что больше, чем их собственному отцу.
– Ты можешь подумать, что это отстой, не иметь на него влияния, но на самом деле это хорошо. Это значит, что он благороден, предан им и тому, что они отстаивают.
– Чего ты хочешь, Дженнифер? – Она смотрит на меня.
– Ты держишься подальше от Лео с тех пор, как он вернулся. Почему?
– Почему тебя это волнует? – огрызается она.
– Это потому, что он показал свое истинное лицо, не так ли?
Она закатывает глаза, но пожимает плечами:
– Он может казаться симпатичным, но на верность это не влияет.
– Так я и думала. – Я киваю. – Послушай, я тебе не доверяю, но я знаю, что ты в курсе того, что происходит. Ты, по крайней мере, хитра, если не хорошо информирована.
– Если ты имеешь в виду то, что ты меняешь парней так же часто, как я меняю сумочки. Вау, Дженнифер, ты сделала это отвратительно очевидным, так что не нужно было бы шпионить, – дерзит она, но, когда я просто смотрю на нее, она закатывает глаза и отводит взгляд. – Я узнала о контракте в тот день, когда вы с Джином подписали его. Хотя я не знала о Джине и директоре Пак. Паршиво для тебя, я считаю, – говорит она, и черт возьми, если не хотя бы наполовину искренне. – Ты действительно собираешься пройти через это? – Она изучает меня, на ее лице появляется выражение, которое я не могу до конца понять, но оно заставляет меня задуматься, не знает ли она даже больше, чем должна.
Я игнорирую ее вопрос.
– Мне нужна твоя помощь.
Она щурится:
– Помощь в чем?
– Мне нужно, чтобы ты стала той, кем должна. Встань на защиту людей, покажи им, что они могут доверять тем, кто доверяет Ким. За последние несколько месяцев произошло слишком много перемен, у тебя есть власть. Используй ее.
– Это из-за того, что та сука из колледжа Хару была на тренировке Тэхёна, не так ли? – Она скрещивает руки на груди.
– Нет, – честно говорю я ей. – Это не так, но речь о Паках. Мы не можем позволить им прийти сюда и думать, что они могут захватить власть там, где им не место. Это все еще территория Кимов, и они должны помнить об этом. – Я смотрю ей в лицо. – Ты считала эту школу своей до того, как я пришла сюда, верно?
Она злобно смотрит на меня, но ей стоит признать, что я не веду себя как напыщенная сучка.
– Мне не нужна школа, Суджин. У меня есть город. Ты тоже можешь принять в этом участие, если сумеешь доказать, что твои люди тебе так же небезразличны, как и ты сама. Держи людей в страхе, над чем ты, без сомнения, усердно трудилась, но направляй его на нужных личностей.
– Почему ты стоишь здесь и говоришь это дерьмо? – Она изучает меня.
– Потому что до того, как я попала сюда, весь твой мир был другим. По твоему мнению, я пришла и забрала твое. Все, что тебе было нужно, – это один из них у тебя под боком. Я знаю, каково это, когда кто-то забирает то, что, как ты думала, принадлежит тебе, прямо у тебя из-под носа, и ты не можешь это остановить. Это полный пиздец.
Ее взгляд опускается на асфальт, но так же быстро поднимается обратно на меня.
– Чего здешние девушки, похоже, не понимают? – Я вскидываю брови и медленно качаю головой. – Тебе не нужен Ким… чтобы им стать. Все, что тебе нужно сделать, – заслужить это.
Как будто она впервые об этом услышала, ее лицо вдруг расслабляется.
Я оставляю ее с этой мыслью, поворачиваясь, чтобы встретиться с Джином в нескольких футах от этого места.
Намджун подходит с Лисой как раз в этот момент.
– Что ты ей сказала? – спрашивает Лиса.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Суджин ухмыляется мне вслед.
– Ничего.
Я смотрю на Джина, который искоса глядит на своего брата, а потом переводит взгляд на меня, но через мгновение задает вопрос Намджуну.
– Где Тэхён? – Джин мрачнеет.
– Не здесь, брат. Только не здесь, черт возьми.
Дьявол.
Намджун делает несколько шагов назад, больше ничего не говоря по этому поводу.
– Пойдем узнаем, чего милый папаша хочет от нас на этот раз. Может быть, наши души, а?
С этими словами он разворачивается, не дожидаясь, пока мы подойдем к нему, и входит в двери.
Что-то заставляет меня оглянуться, но я там никого не вижу и протискиваюсь внутрь.
Феликс встречает нас прямо внутри, давая нам знать, что Ханыль снова в кабинете Дже Сона, так что мы спешим прямо туда.
Их головы дергаются, когда мы входим, и Дже Сон даже пытается нажать кнопку «Назад» на своем экране, но Намджун протягивает руку и сбивает клавиатуру со стола, прежде чем он успевает.
Ханыль свирепо смотрит на Дже Сона, затем переводит взгляд на парней.
– Ты, мать твою, издеваешься надо мной? – Намджун сердито сплевывает. – Опять прячешь какое-то дерьмо?
Ханыль выпрямляется.
– Если бы я прятал, вы бы меня не увидели. Почему Дже Сон запаниковал, я не знаю, но я собирался прийти к вам всем после. – Он смотрит на нас троих и хмурится. – Где твой брат?
– Наверное, все еще пьян и в постели, – огрызается Намджун.
Я хмурюсь, но ничего не говорю.
Джин поворачивает экран, и мы замираем.
Изображение Вонён, которая сидит на крыльце рядом с Шухуа, читающей ей книжку, заполняет экран.
Снимали сбоку, то есть фото сделано откуда-то с территории, а не с ворот.
– Что это, черт возьми, такое? – голос Джина грохочет от ярости, и он выхватывает телефон из кармана, набирая номер. Он подносит его к уху.
– Это отправили мне сегодня утром, адресовано тебе, – говорит ему Дже Сон, он напряжен.
– И ты позвонил нашему отцу вместо Джина? – кричит Намджун.
– Шухуа, – говорит Джин в трубку в следующую секунду. – Где Вонён?
Я хватаю Намджуна за запястье, пока мы ждем следующие слова.
– Покажи мне, – рычит он.
Секунду спустя комнату наполняет тихий стук, а затем раздается ее вздох.
– Папа! – Она смеется. – Привет!
Мои мышцы расслабляются, и я смотрю на Намджуна, а его рука накрывает мою.
Он кивает, беря меня под руку.
Джин выходит из комнаты, чтобы уединиться, и я оглядываюсь на Дже Сона.
– Кто отправил это тебе?
В этот момент звонит телефон Ханыль. Он переводит взгляд с экрана на нас.
– Это он.
– Хоши сделал это снимок? – Я дергаюсь вперед.
Ханыль кивает, затем собирается ответить на звонок, но Намджун выхватывает трубку у него из рук, включает громкую связь и кладет телефон на стол.
Смешок Хоши раздражает каждый нерв в моем теле.
– Я вижу, ты в школе, мой старый друг, и предполагаю, что ты получил извещение о моем электронном письме?
– Что, черт возьми, ты делаешь? – огрызаюсь я.
– Ах, принцесса. – Его улыбка видна сквозь телефонную трубку. – Приятно слышать твой голос.
– Как ты достал эту фотографию?
– Которую из них? – Он шутит, и мой взгляд устремляется к Дже Сона.
Он показывает на пальцах – четыре снимка.
– Хоши! – кричу я, хлопая рукой по столу.
– Нашел парня с отличной камерой. Все, что ему нужно было сделать, – перелезть через невысокий забор. Он вошел и вышел за считаные секунды. Ничего страшного, – говорит он.
– Ты, черт возьми, охренел?
– Напротив, принцесса. Я защищаю себя. С девочкой все в порядке, она цела и невредима. Даже отправил ей нового медвежонка от дедушки Хоши.
Я стискиваю зубы:
– Держись от нее подальше.
– О, я так планирую. Как только ты станешь моей или, скорее, его, но я вижу это как одно и то же, хм?
– Она никогда не будет твоей! – кричит Намджун.
Хоши только смеется громче:
– Желаю вам всем хорошего дня.
Он вешает трубку как раз в тот момент, когда Джин с сердитым видом возвращается:
– С ней все в порядке.
– Джин. – Я поворачиваюсь к нему с напряженным лицом. – Может быть…
– Он пытается запугать нас, – бросает Джин, едва заметно качая головой.
Еще нет.
– Он не тронет ее. – Джин смотрит на своего отца. – Я хочу, чтобы охранники стояли через каждые пятнадцать футов, сменяясь каждый час.
– Сделаем, – соглашается Ханыль.
Дже Сон медленно встает.
– Если я могу помочь в каком-то…
– Нет, – рычит Джин и выбегает из комнаты.
Я поворачиваюсь к Дже Сону.
– Дай Ханыль пароль от этой учетной записи и больше к ней не прикасайся.
– Это мой аккаунт здесь, в школе.
– Был твоим. Сделай себе новый.
Мы с Намджуном выходим, оглядываясь в поисках Джина, но он уже скрылся из виду.
Вдвоем мы направляемся в класс и обнаруживаем что Лиса уже сидит там и ждет.
– Все в порядке? – шепчет она.
Далеко нет.
* * *
Тэхён появился на следующий день после того, как Хоши отправил электронное письмо, но с тех пор он так и не показался мне на глаза. Прошло уже две недели, три с тех пор, как все рухнуло, и наступили весенние каникулы. Я знаю, что еще десять дней не увижу его.
Дерьмо собачье.
Мои глаза останавливаются на Лисе, когда она пинает меня.
Она хмурится:
– Перестань пялиться в телевизор, как будто хочешь его убить, и перемотай уже рекламу.
Я бросаю пульт на пол и падаю обратно на ковер, хмуро глядя в потолок.
С тяжелым вздохом Лиса опускается рядом со мной.
– Хочешь накуриться? – спрашивает она.
– Не очень.
– Выпить?
– Нет.
Она садится, глядя на меня сверху вниз:
– Хочешь пойти посидеть у бассейна и абсолютно ничего не делать, как сейчас, но с видом получше?
Я начинаю говорить «нет», когда она добавляет:
– За домом есть железнодорожные пути. Их видно с верхнего яруса. Ты теперь богатая девочка, ты можешь провести нас туда.
Я поворачиваюсь к ней и чувствую, что слегка улыбаюсь.
Она встает, я позволяю ей поднять меня, и мы делаем именно то, что она предложила.
Нам даже не нужно никому ничего говорить, проход на верхний ярус открыт для нас.
Мы занимаем место поближе к большому стеклянному окну, которое позволяет нам заглянуть за выступ, и не проходит и двух минут, как перед нами ставят свежую воду со льдом и поднос, полный винограда, замысловато нарезанных маленьких кусочков мяса и сыра.
Мужчина ничего не говорит, ставит их на стол и уходит.
– Неудивительно, что богатые люди остаются богатыми. – Лиса засовывает в рот кусочек сыра сумасшедшего цвета, но тут же выплевывает его в ладонь, рассмешив меня. – Они получают тонны дерьма бесплатно.
Я перестраховываюсь и беру то, что похоже на салями, только светлее.
– Они, вероятно, потом включат все в стоимость номера.
Она хихикает, вытирая руки.
Как раз в это время трогается поезд, и мы поворачиваемся, чтобы посмотреть на него.
– Куда опять подевались парни?
Поехали навестить Вонён, но я не могу сказать ей этого, поэтому бросаю взгляд, говорящий: не спрашивай, чтобы мне не пришлось врать.
Она легко меняет тему, и мы проводим остаток дня, обмениваясь историями о забавных штуках, которые мы видели, и обо всем, над чем можно посмеяться.
Сегодня не такой уж дерьмовый день.
Тэхён
Это худший день, который у меня был с тех пор, как я заставил себя вернуться в школу Ханыль, изуродованный, побитый и неправильный во всех отношениях.
Дженни рядом с Джином, сучка Хару рядом со мной. Не то чтобы я утруждал себя разговорами с ней, смотрел на нее или вообще признавал ее присутствие. Впрочем, ей все равно. Все, чего она хотела взамен за потраченные несколько дней, – это вернуться в колледж Хару и растрепать, как она удобно устроилась за столом Кимов. Сомневаюсь, что ей было хоть сколько-нибудь комфортно, но это не имеет значения, все было только для вида.
Черт, вся моя жизнь, мои братья и мои девушки сейчас – не что иное как гребаное шоу. То, в котором я перестал играть роль, так что я, черт возьми, перестал что-то значить.
Снова.
И вот я здесь, хочу насладиться временем своей племянницей, как мои братья, но нахожу все возможные причины, чтобы уйти.
Сначала я решил проверить электрическое ограждение, затем пройтись по территории и убедиться, что нет признаков взлома или подготовки к нему. После этого я зашел внутрь и проверил все окна, сбросил сигнализацию и заглянул на чердак.
Я не мог думать ни о чем другом, так что теперь стою, уткнувшись в телефон, но только до момента, когда маленькие ножки приземляются передо мной и ко мне обращаются большие голубые глаза.
– Чиииз! – говорит она, улыбаясь, глядя в мой телефон.
Я смеюсь, делаю небольшой шаг назад и фотографирую ее, как она хочет.
– Хочу посмотреть! – Она тянется за телефоном, поэтому я наклоняюсь и поворачиваю экран к ней.
Она смеется над собой, вырывает телефон у меня из рук, а затем опускается на мое согнутое колено.
Я быстро восстанавливаю равновесие, чтобы мы не упали, и она начинает болтать ногами. Она нажимает на кучу кнопок, но, когда ничего не происходит, отдает мне телефон и встает.
– Да-вай! – говорит она мне через плечо и возвращается к Джину и Намджуну, которые смотрят на меня, стоя всего в нескольких футах.
Я делаю шаг вперед, но замираю в ту секунду, когда Джин наклоняется, чтобы поднять ее, и крепко обнимает.
Мой разум рисует Дженни рядом с ним, его улыбку и руки Вонён, протянутые к ним обоим.
Я поворачиваюсь, сажусь в свой внедорожник и уезжаю.
Вот почему я сегодня сам сел за руль.
После быстрой остановки у дома я паркуюсь перед большими воротами складов и жду, когда их откроют. Я медленно сдаю назад, останавливаясь, когда перед моей машины оказывается прямо на линии. Таким образом ни Джин, ни Намджун не смогут припарковаться сзади. Не то чтобы они собирались сюда приехать.
Феликс подходит, кивает и хмурится, поэтому я открываю дверь, вытаскиваю бутылки с пассажирского сиденья и машу ими.
С легким смешком он качает головой, отходя в сторону, чтобы я мог выйти.
Я нажимаю кнопку на брелоке, и задняя дверь открывается.
Мы оба садимся, и я, не теряя времени, открываю бутылку и делаю несколько глотков прямо из горла.
Я передаю ее Феликсу, он говорит:
– Полагаю, то, что ты здесь без своих братьев, означает, что они не знают, что ты здесь?
– Нет. – Я смотрю на толпу.
Они готовятся к боям, делают ставки и все облажаются.
Я смотрю на здание на краю участка:
– Позовите кого-нибудь туда, выпотрошите гребаную коробку и разложите все по полочкам. Сделай там место, где мы сможем расслабиться подальше от посторонних глаз. Пусть там будет еще комната.
Феликс кивает, вытаскивая свой телефон.
– Сделаю.
Я снова пью из бутылки, жидкость жжет мне гортань на пути вниз.
– Кто у тебя сегодня распределяет?
– Это все делает Шуга. Мы пишем ему имена, он посылает нам план. Все утверждает.
Я пристально смотрю на людей, которые веселятся, чертово веселье.
Мин должен быть сосредоточен на чем-то одном и только на этом – не сводить глаз с Дженни.
Я делаю еще глоток, вытирая рот тыльной стороной ладони.
– Битва ночи, измени ее. Я хочу выйти.
Я поворачиваю голову к Феликсу, когда он ничего не говорит.
Он секунду смотрит на меня, но кивает и уходит.
Каждые несколько минут все больше и больше людей проходят через ворота, и вскоре заведение переполняется, охрана оцепила периметр, а музыка зазвучала громче. Алкоголь подействовал, и моя кровь потеплела.
Толпа собирается сзади, когда начинаются первые бои, поэтому я отталкиваюсь от бампера и стягиваю рубашку через голову. Моя рука подсознательно трется о татуировку, но в ту секунду, когда я это осознаю, отдергиваю ее.
Черт.
Я провожу рукой по лицу. Я в полной заднице и действую противоположно тому, чего хочу.
Мне нужен пустой разум, я хочу, чтобы моя голова и сердце онемели, как и мое тело. Как так получается, что я не чувствую физической боли, но внутри у меня такое ощущение, будто кто-то, поднося ко мне бритву, медленно, методично разрезает каждый гребаный дюйм, не оставляя ни частицы нетронутой, не отмеченной, не наказанной.
Вот что это такое, как нож в живот.
Моя горькая и жестокая награда.
Отдай все, что у тебя есть, умри с бьющимся сердцем.
Сохрани это, живи с тяжелым чувством.
Я отдал ее, и теперь я ходячий гребаный зомби.
Феликс возвращается, готовый залепить мне костяшки пальцев, но я стряхиваю его, делаю последний глоток, черт возьми, и двигаюсь к краю самого большого кольца.
Я стою там, немного покачиваясь, не уходя с передней стойки, когда бой заканчивается быстрым нокаутом и начинается следующий.
Персонажи помельче закончились, толпа разрастается, все шире и шире. Становится громче.
А я становлюсь все пьянее, мое тело тяжелеет, но я чувствую себя легким, как гребаное перышко.
Вонхо, наш заводила, кладет свой мегафон на бок и подходит ко мне. Он хлопает меня по спине, его глаза устремлены на двоих в центре, танцующих друг вокруг друга.
– Что хорошего, Ким?
Я качаю головой.
– Черт, – бормочу я невнятно. – Готов выйти.
Он кивает.
– Парень хочет знать, должен ли он уступить сегодня вечером или что тебе от него нужно?
– Я никогда не прихожу сюда самоутвердиться, Вонхо. Мне это не нужно. Скажи ему, чтобы работал усерднее. – Я смотрю на него. – Скажи ему, чтобы не останавливался.
Голова Вонхо замирает на секунду, но он кивает, снова ударяет меня по спине, затем поворачивается, крича в мегафон двоим парням в центре, чтобы они перестали валять дурака и начали работать как следует.
Не знаю, сколько длится их бой. Когда я выхожу в центр ринга, крики эхом отдаются у меня в ушах, а затем кулак летит мне в лицо.
Я отступаю, на моих губах появляется улыбка, и я выпрямляюсь.
Я вскидываю руки, дразня парня пальцами.
Ближе, сука.
Еще один удар по голове, но мне удается переступить с ноги на ногу, чтобы не упасть. Я резко моргаю, и в поле зрения появляется ублюдок-горилла, поэтому я замахиваюсь и бью его по ребрам, но тут же получаю коленом в живот.
Я смеюсь, выплевывая изо рта то, что похоже на кровь, и снова вхожу, но внезапно я оказываюсь на спине, и на меня наваливается тяжесть.
Мое тело содрогается при каждом ударе, но я продолжаю ухмыляться.
Когда я смеюсь, голова чувака опускается на мою.
В ту же секунду его тело исчезает, а мое шлепается в грязь.
Я вырываюсь из рук и поднимаюсь на ноги, хватаясь за канаты, чтобы уйти.
Я продираюсь сквозь толпу, каждое тело служит рычагом, пока не оказываюсь на поляне, но, прежде чем я падаю на задницу, чье-то плечо ударяет меня в бок, принимая мой вес.
– Когда он приехал сюда?
– Я, блядь, слышу тебя.
Мин усмехается, запихивая меня в открытый зад моего внедорожника.
Внезапно сиденья складываются, и мое тело падает на них плашмя.
– Да пошел ты в любом случае, ты должен быть…
– Где должен быть? – он поворачивается. – Я был, но Джин там, Намджун. Уверен, с ней все будет в порядке, по крайней мере час.
Вот и снова мое гребаное сердце.
Я поднимаю голову. Это не больно, боли нет.
– Мне нужно пойти убедиться, что всем заплатят, – говорит Феликс, потом слышится шорох его ног по земле.
Я открываю глаза и обнаруживаю перед собой то, что очень похоже на трехголового Шугу, мать его, Мина.
– Я, черт возьми, едва могу справиться с одним из вас, придурок, – бормочу я, снова закрывая глаза.
Он усмехается, а затем бутылка с водой ударяет меня в плечо.
Я не тянусь к ней. Я приму это гребаное похмелье завтра с утра. Желаю этого.
– Она выглядит похудевшей, бледная. Я пытался отследить, когда она ест, чего почти никогда не бывает, когда она на виду, но, возможно, она ест за закрытыми дверями.
За закрытыми дверями с моим братом.
– Я не просил отчета.
– Нет, но он тебе нужен. Ты ведешь себя как девка, – говорит он.
Я встряхиваюсь, но виски во мне не позволяет этого, и мои мышцы отказывают.
Мин вздыхает, затем мои ноги отодвигаются, и хлопает дверь.
Через несколько минут машина трогается с места, а еще через пару мгновений алкоголь побеждает, и я проваливаюсь на дно.
Я остаюсь там, сокрушенный и в бреду, до конца весенних каникул.
К черту всех.
Продолжение следует...
•3441 слов•