Часть 3 Глава 11
Тэхён
Я понятия не имею, как я здесь оказался, но стою прямо в прихожей, прислонившись спиной к двери.
Я оглядываюсь, убеждаюсь, что рядом никого нет, затем отталкиваюсь от стены.
Я еле стою на ногах – такое обычно случается после полдюжины шотов, – поэтому несколько раз спотыкаюсь, хватаясь за спинку дивана, когда прохожу мимо него.
Мои взгляд скользит по темной комнате, не обнаруживая там никого, кто пришел бы проверить, что за звуки.
Персонал, должно быть, не на дежурстве, охранники черт знает где.
Но не здесь.
Я иду по коридору, крепче сжимая биту, когда запах свежесрезанной кубинской сигары ударяет мне в ноздри.
Я моргаю, максимально сосредотачиваюсь и выпрямляюсь во весь рост.
Мои шаги бесшумны, пульс стучит в ушах, когда я вхожу в кабинет Хоши.
Его стул повернут спинкой ко входу, только серебро его волос виднеется над краем.
Дым сигары веером расходится у него над головой.
Кусок дерьма, претендующий на то, что ему не принадлежит, угрожающий тому, что принадлежит нам, забирающий то, что принадлежит мне.
Мои губы кривятся, пальцы сжимают резиновую рукоятку.
Я делаю шаг вправо, поднимаю биту и со всей силой, которую дает алкоголь, замахиваюсь.
Громкое рычание вырывается у меня изо рта, за ним следует хруст кости о металл.
Он падает со стула, визжа, как маленькая сучка, а я хожу вокруг.
Мои глаза сужаются, когда я вижу окровавленное лицо у своих ног.
В ту же секунду какой-то твердый предмет ударяет меня по позвоночнику, и я со стоном лечу на пол.
Я резко поворачиваю голову и вижу Хоши, стоящего там с сердитым взглядом, с охранниками по обеим сторонам.
Похоже, я зашел не так уж тихо, как думал.
Когда один из них вынимает дубинку, я поднимаю руки, чтобы блокировать ее, но мое движение слишком медленное, и в следующую секунду все становится черным.
Дженни
Громкий визг шин заставляет меня подпрыгнуть на сиденье.
Фары светят сквозь деревья, и я оглядываюсь на ряд припаркованных машин.
Ханыль, Тэхёна и Намджуна – все тут.
Я медленно открываю дверь и выхожу как раз в тот момент, когда тормоза визжат от резкой остановки в последнюю секунду.
Джин и Намджун выскакивают спереди, Ханыль за ними, и я поворачиваюсь к лимузину, задняя дверца распахивается.
Тело Тэхёна ударяется о гравий.
Я ахаю и бросаюсь вперед, но внезапно руки Намджуна обхватывают мои локти, Джин уже рядом с Тэхёном.
Я выдыхаю, когда вижу, что он двигается, его голова при этом болтается, и я мгновенно вспыхиваю внутри, когда замечаю кровь у него на виске.
Я стискиваю зубы и бросаю взгляд на Хоши.
– Приглядывай получше за своим мальчиком, Ханыль. – Он застегивает пиджак. – Или в следующий раз мы не привезем его обратно.
– Пошел ты, – плюет Тэхён, позволяя Джину поднять его на ноги, но тут же отталкивает его от себя.
Он не смотрит ни на кого из нас и несется в дом, Ханыль следует за ним по пятам.
– Убирайся к чертовой матери, Хоши. Тебе не рады на этой территории. – Намджун протискивается мимо, стиснув зубы, отпускает меня и кидается в дом.
Джин пятится ко мне, и глаза Хоши на мгновение скользят с одного на другого.
Я делаю шаг вперед, мое тело дрожит.
– Дженни, – говорит Джин себе под нос. – Не надо.
Ноги не останавливаются, пока я не оказываюсь в нескольких дюймах от Хоши.
– Ага. – Он изучает меня. – Принцесса, приятно видеть вас здесь, так как я помню, вы сказали, что вас не будет.
– Тебе лучше следить за собой, Пак.
– Следить за собой… – Он замолкает. – Мальчик напал на меня. Ну, он пытался. – Он ухмыляется.
Я стискиваю зубы:
– Мне все равно, даже если он засунет трубу тебе в задницу. Прикоснись к нему еще раз, и я тебе все кости переломаю.
Его глаза сужаются, и он колеблется с минуту:
– Должен ли я беспокоиться о твоей верности?
– Тебе следовало бы беспокоиться, если бы ты ожидал чего-то другого.
Его хмурый взгляд напрягается, становясь жестче, и он кивает:
– Я предполагаю, ты здесь, чтобы собрать кое-какие вещи, возможно, того, что я приготовил для тебя, было недостаточно. Я отмечу это как твою единственную и необходимую поездку домой.
Мои руки сжимаются в кулаки, и я стою, не дрогнув, пока он наконец не садится в машину. В ту же секунду, когда его задние огни гаснут, я разворачиваюсь и бросаюсь к крыльцу, но Намджун преграждает мне путь.
– Отойди.
Он хмурится:
– Ты не хочешь идти туда.
– А еще я не хочу пинать тебя по яйцам, но я это сделаю, Намджун. Отойди.
Он этого не делает, но позволяет мне протиснуться мимо него и следует за мной.
Джин стоит в стороне, его лицо чернее тучи, он в полной растерянности.
Тэхён, пьяный и ужасно грязный, истекающий кровью, хватает Ханыль за горло и прижимает к стене.
Ханыль стоит неподвижно, как статуя, выражение его лица такое же хмурое, как и у Джина.
Тэхён притягивает его к себе, а потом снова и снова прикладывает к стене.
– Перестань, – кричит Намджун, как всегда, жестко.
– Ты, – рычит Тэхён на своего отца, игнорируя брата. – Это все из-за тебя, – говорит он ему, нанося головой удар, от которого я вздрагиваю.
Ханыль моргает, но все равно не сопротивляется сыну.
– Больно? – Тэхён кричит ему в лицо. – Больно? – Он бьет его кулаком по ребрам. – Ты хоть знаешь, на что похожа боль? Ты когда-нибудь переживал о чем-нибудь настолько, чтобы чувствовать боль внутри твоего гребаного тела? – Он бьет его головой во второй раз, слегка качнувшись от собственной силы. – Прямо из-под кожи?! – кричит он.
Смятение охватывает лицо Ханыль, из него вырываются низкие стоны, но у меня такое чувство, что это не из-за ударов Тэхёна.
– Тэхён, черт возьми, остановись, чувак, – снова пытается Намджун, но у него ничего не получается.
Он поднимает кулак, но, прежде чем успевает замахнуться, я делаю небольшой шаг вперед.
– Тэхён, – тихо зову я его, и он замирает.
Каждый мускул в его теле напрягается, руки медленно опускаются по бокам, а тело его отца приваливается к стене.
Все затихают.
Он медленно поворачивается ко мне, и его голова опускается вместе с плечами. Мутные зеленые глаза, потерянные и отчаявшиеся, смотрят прямо на меня.
Малыш…
Он, спотыкаясь, идет ко мне, поэтому я делаю быстрый шаг вперед, готовая выдержать его вес.
Подушечки его пальцев поднимаются, чтобы скользнуть по моей щеке, и я стискиваю зубы, мои ноздри раздуваются.
Медленно его глаза скользят по мне, и он почти незаметно кивает.
Он придвигается ближе.
– Я пытался, детка, – шепчет он, и тихое рыдание сотрясает мою грудь. – Я пытался.
Он внезапно отскакивает, мчится по коридору, разбив мне сердце и словно оставляя свое истекать кровью у моих ног.
У нас нет ни единого шанса.
* * *
Я часами стою на балконе, осматривая город, который должен был принадлежать им целиком и полностью, всего через несколько коротких месяцев, когда будет выпускной.
Я не могу не думать, что теперь они возненавидят его. Возненавидят силу, скрытую в земле, воздух, который душит их, руки, которые тянут их. Правила, ради соблюдения которых они жили, и будущее, которое им не терпелось начать.
Все изменилось.
Теперь Тэхён и Намджун будут вторыми после Джина. Джин будет не Ким, но Пак.
А еще есть я, причина всего этого.
Джин встает рядом со мной и так же смотрит в окно.
Я делаю глубокий вдох:
– Я никогда не хотела кого-то любить или кому-то доверять. Никогда. – Я хмуро смотрю на солнце. – Я знала, что обе эти вещи принесут только плохое и что все это сделаю я сама. – Я смотрю на Джина. – Я предупреждала его, Джин. Я сказала ему, что это я буду мучить его потом. Почему он не послушал? Почему он просто… не оставил меня?
– Это был не вариант. Он тоже никогда не хотел любить кого-то или доверять кому-то, кроме нас, Дженни. Ты отняла у него этот выбор.
– А теперь я взяла еще больше. Его будущее, его город, его брата.
– Его сердце.
Я сглатываю.
– Как мне с этим жить?
– Ты и не должна.
Я горько смеюсь и бросаю на него косой взгляд.
Джин становится серьезным и поворачивается ко мне.
– Сегодня было тяжело, Дженни. Всем нам, но мне нужно, чтобы ты знала, что я не принуждаю тебя к тому, чего ты не хочешь.
– Это не то, Джин.
Он делает шаг ко мне, приподнимает мой подбородок, глаза напряжены и полны печали.
– Дженни. – Его голос – низкий шепот, взгляд скользит по моим глазам, глубокие складки образуются между бровей. – Попроси меня отвезти тебя куда-нибудь, куда захочешь, прямо сейчас, и я это сделаю. Я не буду расспрашивать тебя, я не буду на тебя злиться. Я даже не скажу своим братьям, куда я тебя отвез. Ты можешь отказаться от всего этого, мы заберем твои деньги из банка, и ты сможешь начать все сначала без этого груза. Они будут искать тебя, наша семья и Паки, но я не позволю им тебя найти. – Его большой палец гладит мне подбородок, и моя голова начинает дрожать. – Твоя жизнь – твой выбор, но я должен попросить тебя сделать это прямо сейчас, прежде чем все зайдет слишком далеко.
Я закрываю глаза, и кладу руку ему на предплечье.
Милый Джин.
Я должна принять его предложение, уйти и оставить это место. Позволить им исцеляться вместе, а не испытывать боль порознь.
Это то, что я намеревалась сделать с самого начала, но все изменилось, когда я сюда попала. Уехать отсюда означало бы не только бросить их, но и повернуться спиной к дому, о существовании которого я и не подозревала. Вот где я должна быть, в этом городе, с этими людьми. С ними.
С ним?
Может быть. Если бы Дже Сон забрал своего сына, когда была убита мать Джина, у Пака было бы два принца для роли пешки на выбор, Чимин или Джина.
Может быть, все пошло наперекосяк. Может быть, изначально это должен был быть не Тэхён, а именно Джин.
Тайный Ким и тайный Пак.
Я качаю головой.
Притворяться, что веришь в это, даже на секунду, неправильно на всех уровнях.
Моя любовь к Тэхёну не была ошибкой.
Это было неизбежно.
Мы были неизбежны.
Тем не менее ничто из этого не меняет положения, в котором мы сейчас находимся.
Я открываю глаза, и веки Джина опускаются, но я смотрю на него, а он на меня.
– Ты никогда не лгал своим братьям, Джин, ты не начнешь сейчас, определенно не из-за меня.
– Дженни…
Я качаю головой, прерывая его:
– Я не уйду. Я не хочу, – уверяю я его. – Черт, даже если бы хотела, я бы не смогла.
– Мы делаем с тобой то, что твоя мама делала всю твою жизнь. Обращаемся с тобой как с ненужной вещью.
– Даже близко нет. Моя мама никогда ни черта ничем не жертвовала ради меня. Она эгоистична, эгоцентрична и настолько жадная, насколько это возможно. Вы трое так далеки от всего этого, что даже сравнивать глупо. Просто посмотри на себя, Джин. Посмотри, в какой ты сейчас позиции, готов отказаться от всего, чего ты когда-либо хотел, только чтобы сделать мою жизнь немного легче.
– Мы сделаем для тебя все что угодно.
– Знаю. – Я киваю. – И даже если бы ты не предложил им себя, если бы Тэхён отказался принять это или если бы Намджун потребовал иного, я бы осталась, вышла замуж за Чимина, просто чтобы быть в том же месте, что и вы, ребята. – Я слегка улыбаюсь, продолжая: – Именно поэтому Хоши все еще хотел заполучить меня после того, как узнал, что я не девственница. Вот почему ваш отец сначала привел меня к вам, вместо того чтобы отдать им напрямую. Возможно, причины у них были разные, но они оба пришли к одному выводу.
– Какому?
– Что я прошла бы сквозь огонь, если бы это уберегло вас от ожогов. Ваш отец хотел, чтобы я сблизилась с вами, чтобы, когда меня обойдут, кто-нибудь со стороны Хоши присматривал за вами троими. Хоши хотел получить меня, потому что впервые почувствовал, что забирает у Кимов что-то ценное. Он считал, что обладать мной – значит обладать властью над всеми вами, над этим городом и именем Кимов. Ты только подумай, Джин. Он хотел, чтобы моя мама была девственной невестой, которая любила бы своего будущего мужа, и все же он был готов взять использованную меня и заставить выйти замуж за Чимина, если бы ему пришлось? – Я качаю головой. – Он хотел получить меня только потому, что знал, что если он выставит кого-нибудь из вас передо мной, то мной можно будет управлять, как марионеткой, заставлять делать меня все, что он попросит, когда попросит. Быть его маленькой куколкой.
Джин подходит ближе:
– Ты не будешь куклой, или трофеем, или инструментом. Ты будешь получать уважение от каждого человека в каждой комнате, везде, где бы мы ни оказались, я обещаю.
– Тебе даже не нужно это говорить, Джин. Я знаю это и доверяю тебе.
Джин кладет руки на мои бицепсы.
– Да, не нужно… но что нам делать с…
Тэхёном.
Давление нарастает у меня в голове, в груди появляется боль, поэтому я слегка пожимаю плечами.
Лицо Джина искажается, боль и страдание пронизывают каждый дюйм его тела.
Я уверена, что его потеря причиняет ему такую же боль, как и моя – мне, может быть, даже сильнее, если это вообще возможно.
Мой разум мечется, и то, к чему он меня ведет, одновременно успокаивает и каким-то образом жалит.
Больше нет такого понятия, как хороший ход, только более легкий, и тот, что я думаю, проще, но не для меня.
Для него. Для Намджуна.
Я опускаю глаза на бетонный пол:
– Я тут подумала. Я знаю, что мы ничего не можем поделать с тем, что произойдет после, как мы чувствуем или реагируем на ситуации, но… Я думаю, мы можем избавить всех нас от множества ненужных огорчений. – Я встречаю его пристальный взгляд.
Он изучает меня и через минуту соглашается.
– Я думаю, ты права. – Он колеблется мгновение, а потом говорит: – Я знаю кое-кого, кто может помочь.
– Сейчас?
Его лоб напрягается, но он кивает.
– Звони, Джин.
* * *
Я не спала, но, когда солнце уже нельзя игнорировать, я открываю глаза и встречаю сонные глаза Джина напротив.
Он слегка улыбается, лоб напряжен.
– Прекрати, – шепчу я, протягивая руку, чтобы стереть это выражение.
Он берет мою руку, сжимает ее, беспокойство с каждой секундой растет в его глазах.
– Ты в порядке?
Я киваю, прижимая свою руку к его груди.
С тяжелым вздохом он соскальзывает с кровати и тихо исчезает в ванной.
И падает первая слеза, за ней другая, и не успеваю я опомниться, как закрываю лицо подушкой, чтобы заглушить собственные рыдания.
Я жалкая.
Мои слезы бессмысленны, и если бы я не слышала себя, и если бы тепло от каждой упавшей слезинки не согревало мои щеки, я бы даже не поняла, что плачу. Я ничего не чувствую, ничего не чувствовала прошлой ночью. Даже не сожалею, что, может быть, хуже всего.
Тяжесть наваливается мне на грудь, я задыхаюсь, ища воздух, который не могу найти.
Я бросаюсь к маленькой раковине, быстро плещу водой на лицо и растираю ей шею.
Я завязываю волосы сзади и смотрю на себя.
Джин выходит из ванной и мрачнеет при взгляде на меня.
Через мгновение он подходит к кровати, хватает мои пижамные шорты с пола, приносит их мне.
Я надеваю их и позволяю ему взять меня за руку. Он ведет меня к балкону, но мы не выходим. Он открывает двери, мы садимся на краешек одного стула.
– Дженни.
– Не надо, Джин. Я в порядке, правда. – Я поднимаюсь на ноги, поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в глаза.
Он смотрит на меня минуту, а потом опускает взгляд на ковер под ногами.
С тяжелым выдохом я тяну его за руку, чтобы он встал, и ступаю ближе к солнечному свету. Я подхожу к нему, и он сжимает меня в объятиях.
– Нам нужно одеться, чтобы не опоздать. – Джин отстраняется, приподнимая мой подбородок, чтобы посмотреть мне в лицо. – Или мы забьем?
Глубоко вздохнув, я качаю головой:
– В этом нет смысла. У нас осталось всего несколько месяцев. Финиш будет победным, верно?
Он издает легкий смешок, но вдруг затихает.
– Хорошо, давай.
Мы одеваемся и выходим за дверь в течение двадцати минут, а еще через десять въезжаем на парковку Ыль Хай.
Продолжение следует...
•2551 слов•