глава 21. бросай.
Глеб:
Проснувшись утром, не сразу понимаю что произошло. Прежде всего встаю и пью таблетку от головы, которая явно готова расколоться. Окидываю комнату взглядом – та похожа на свинарник. Кровать расправлена, вещи складируются где-то за креслом. На полу несколько бутылок от пива и одна – самая маленькая – от коньяка. И прочая куча другого хлама, который даже рассматривать не хочется. Подбираю бутылки и выкидываю их в мусорку. Отвешиваю шторы и щурюсь – солнце начинает светить прям в глаза. Сажусь в кресло и по привычке открываю мессенджер в телефоне и набираю Лисе. «Абонент временно недоступен» — слышу я и откладываю телефон.
События вчерашнего дня медленно возвращаются в память: вот мы с Лисой у нее, а потом я ухожу к кентам и бухаю с ними. Вот Лиса приходит ко мне..
«Стоп, не мог же я ее опять ударить?» — проносится у меня в мыслях. Видимо мог. Боже, какой же я придурок.
Я быстро хватаю ключи с комода и, практически на ходу обуваясь, вылетаю из квартиры. Спускаюсь на два этажа ниже и дергаю за ручку квартиры. Конечно, она закрыта. Остаётся лишь надеяться, что Лиса не успела сменить замки – хотя это и невозможно за такой промежуток времени. Проворачиваю ключ в замочной скважине и, слава богу, слышу щелчок. Захожу в квартиру – она встречает меня холодом и пустотой, болью и разочарованием. Сперва мне кажется, что ни единой вещи Лисы тут нету, но после я открываю шкаф и вздыхаю. Она не взяла мою зипку. Видимо, решила оставить меня и всё, что обо мне напоминает в прошлом. От осознания этого факта в груди что-то начинает покалывать. Наверное, она поступила правильно. А всю эту боль, что сейчас чувствую, я заслужил – вел себя как мразь. В шкафу остались еще несколько её рубашек, которые я забрал. Одну – серую в крупную клеточку – я накинул на себя. Понятия не имею, зачем я решил пройтись по её квартире. Видимо, подсознательно понимал, что я тут последний раз. Захожу на кухню – когда-то я сидел тут и ел её пирог, забив на то, что тот подгорел. На столе вижу маленький листок, сложенный в два раза. Раскрываю его и вижу слова, выведенные аккуратным почерком – моим любимым почерком — «Может быть вернусь, когда реки растают». Одинокая слеза катится по моей щеке и листик я сворачиваю, пихая его в карман Лисиной рубашки. Выхожу из квартиры и закрываю ее на ключ. Не знаю, смогу ли я прожить без Ли – слишком привык к её присутствию. Пусть даже она не будет обращать на меня внимание, но просто будет присутствовать в моей жизни. Согласен на все, лишь бы видеть ее каждый день. А она просто исчезла из моей жизни, оборвав все связи.
Иду в ларек в соседнем дворе – сегодня я уж точно напьюсь и, может, даже не проснусь завтра. Тётя Зина давно меня знает, поэтому без проблем продает мне три пачки сигарет и несколько бутылок водки. До дома дохожу за пару минут, дожидаюсь лифт и наконец прохожу в свою квартиру. Закрываю за собой дверь и разбуваюсь на пути в комнату. Завешиваю шторы, пытаясь сделать хоть какую-то темноту. Буквально заливаю в себя алкоголь, желая забыть всё прошлое.
Если бы не хлопок двери, мои мысли бы сожрали меня окончательно. Сейчас я вряд-ли хочу, чтоб хоть кто-то видел меня в таком состоянии, но кому это важно?
— Глеб, ты живой там? — раздаётся голос в коридоре и я сразу его узнаю – это Серафим. Он заходит ко мне в комнату и присвистывает. — Ого. И давно ты в запой ушел?
— Не знаю. Какое число сегодня хоть? — спрашиваю я, чувствуя, что язык заплетается.
— Двадцать третье декабря, Глеб.
— Ну, получается ровно неделю..
— Мда. Давай выбирайся из этой ямы, иначе Лису ты точно никогда не вернёшь, — качает головой он и подбирает пустые бутылки. А я вздрагиваю – слишком больная тема.
— Стоп, Сима, ты знаешь всё? Скажи, пожалуйста, где она? Я всё что угодно сделать готов..
— Нет, Викторов. Она очень далеко, это раз. Во вторых, бросай бухло. Изменишься в лучшую сторону – может еще не всё потеряно. А так, пеняй на себя, — говорит Серафим, собираясь уходить, но я останавливаю его.
— Подожди, ты сможешь ей кое-что передать? — с надеждой спрашиваю я и тот кивает. — Хорошо, подожди тогда пару минут, пожалуйста.
Я кое-как встаю и иду на кухню. Нахожу ручку и тетрадный листик. Теперь моя очередь писать ей записки.
Спустя десять минут сворачиваю листок и отдаю его Фиму.
— Только не читай, ладно? Ей передашь и все, — говорю я, провожая друга и закрывая за ним дверь. Только можно ли назвать нас друзьями? Вряд-ли.