Реки растают

— Боже, Лиса, ты ненормальная. Как знал, что ты тут будешь. Вставай, домой надо, — я вздрагиваю, когда рядом появляется Серафим. И не сразу понимаю, что это именно он, лишь когда тот опускается на корточки рядом со мной. — Ты хоть встать сможешь? — спрашивает он, а я, пересиливая себя, мотаю готовой.
— Знаешь, а ведь его день рождения всегда выпадал снег. Сейчас он опаздал на.. — говорю я, будто бы в пустоту, а после смотрю на экран телефона, который остался в руке, — пять дней.
— Лиса, ты бредишь уже. Ты простудишься сейчас. Как Глеб это допустил? И где он, кстати? На звонки мои не отвечает, я думал он с тобой.

Пропускаю половину его слов мимо ушей. Ну либо же просто не могу их разобрать. Пытаюсь приподняться, но ничего не выходит. Тело слишком ослабло за чертовы полторы недели. Фим помогает мне встать и я, облокотившись на него, тяжело дышу.

— Тише, давай, до дома дойдешь? К нам ближе, пошли, — говорит он, придерживая меня за плечо и ведя вперед. До подъезда Аделии доходим за минут десять, учитывая то, что Фим чуть ли не тащит меня, а я едва плетусь за ним. До квартиры добраться уже легче – слава богу, лифт работает, поэтому мы оказываемся на восьмом этаже за минуту. Серафим открывает квартиру и я чуть ли не вваливаюсь туда.

Нас встречает Деля. Она подхватывает меня с другой стороны и они оба кое-как доводят меня до Аделиной кровати. Силы покидают мое тело, поэтому я падаю на постель как мешок картошки.

— Лисочка, ну не мучай ты себя до такой степени. Мне самой на это больно смотреть, — Деля садится на корточки перед кроватью и смотрит прямо мне в глаза. Зрительный контакт я не выдерживаю, поэтому отворачиваюсь к стене. — Покушай пожалуйста, а потом спи.. — шепчет подруга и у меня по щеке скатывается слеза. В Москве у меня не было друзей и обо мне никто так не переживал. Кроме Тёмы, конечно.

Я приподнимаюсь и пытаюсь опереться на стену, а Аделя помогает мне сесть. Приносит тарелку гречневой каши – моей любимой. Кое-как я съедаю меньше половины и ложусь спать, надеясь, что смогу выспаться впервые за долгое время.

Иду по давно знакомому маршруту до своего дома. Улицы давно засыпало снегом и я мерзну, ругая себя за то, что схватила первую попавшуюся куртку и она оказалась слишком тонкой. Пока иду, проверяю телефон. От Глеба нет ни одного сообщения либо звонка, поэтому решаю сперва зайти к нему.

— Глеб, ты дома? — спрашиваю я, заходя в его квартиру. Но меня встречает запах алкоголя и сигарет.
— Дома. А ты где была? — отвечает мне парень из соседней комнаты и я, разбуваясь, прохожу туда.
— У Тёмы я была, где же ещё. Я так и не могу принять тот факт, что его больше нет.. Да и.. — договорить не успеваю – кудрявый перебивает меня.
— Сколько можно убиваться? Бля, я понимаю что у тебя умер брат, но сколько можно ныть? На этом жизнь не заканчивается! Мелисса, ты достала, я не могу это вечно слушать. Я хочу нормально пожить, а не вытаскивать тебя из ямы. Я задрался видеть тебя каждый день с красными бинтами на руках. Хватит мне мозги ебать. Ты думаешь я ударить не могу? Забыла уже? — сначала я застываю в шоке, и остаётся лишь надеяться на то, что последние два предложения – пьяный бред.
— Блять, Глеб, и ты это считаешь здоровыми отношениями? А ты ответь, сколько можно пить? Меня это тоже достало! Ты обещал бросить вообще-то!
— Мы не в отношениях, чтоб ты мне что-то указывала, заебала. Я тебе разве встречаться предлагал?
— Серьезно, Глеб? К чему была вся эта ебаная романтика? Вся та хуйня, что ты делал для меня – это все игра?
— Боже, да. Ты так вцепилась в меня, что пришлось дальше играть влюбленную парочку. С нашей первой встречи ничего в моих чувствах к тебе не изменилось.
— Серьезно? — хмыкаю я. — Ну так ударь. Чего ты ждёшь? Или перепил, что встать не можешь?

Не смотря ни на что, Глеб всё-таки встаёт и, шатаясь, подходит ко мне. Заглядывает прям в глаза, а после резко бьет с кулака под дых. И второй раз – в ребра. Почему-то я была уверена, что он так не поступит. Видимо, человека невозможно изменить, если он сам того не хочет. А Викторов явно не хочет меняться. На минуту я просто застываю, стоя у стены. К физической боли я уже давно привыкла и мне стало на это плевать. Но мне совсем не плевать на моральную. На душе становится противно – человек, которого я люблю, снова поднял на меня руку, хотя жалкие полтора месяца назад клялся, что сделает всё, чтобы я его не боялась. Глеб снова заглядывает мне в глаза с нахальной ухмылкой. По его глазам вижу, что тому ни капли не жаль. В моих же читается разочарование, боль и ненависть – в первую очередь к нему, потом уже к себе.

— Пошел ты нахуй, Викторов. Ты последний человек, от которого я такое ожидала. Ты меня больше не увидишь, — рявкаю я и чуть ли не вылетаю из квартиры, громко хлопая дверью. До дома Дели дохожу уже вся в слезах. Меня встречает Фим, и он явно не ожидал увидеть меня у них второй раз за день.

— Твою мать, Лиса, что случилось? — подруга вскакивает с дивана и подлетает ко мне, сразу же обнимая. — Ты из-за Глеба так, да? — спрашивает она и я киваю. — Блять, что этот придурок сделал? Не дай бог он тебя ударил, я ему руки отрублю тогда!
— Боже, Дель, нет. Мы поругались просто. Если б он на меня руку поднял, я бы сразу же ушла от него, — врать плохо, знаю. Но подругу расстраивать не хочется. — Он напился, начал говорить что я после смерти Артема сама не своя, что ною. Сказал, что я ему никто и не могу запретить бухать. А знаешь что самое обидное? Что он прав. Дель, я только сейчас поняла, что он мне не предлагал встречаться. У нас не было ничего, максимум поцелуйчики. Видимо, я ему нужна была лишь чтобы поразвлечься.
— Господи, солнце, я этому ублюдку сама рожу готова начистить. Он не достоин тебя, родная. Ты и без него проживешь, и даже найдешь кого-то лучше, — Аделя обнимает меня и пытается успокоить, в то время как Серафим заваривает мне горячий чай.
— Слушай, Лис, я не хочу нагнетать конечно, но ты помнишь примерную дату, когда Глеб к тебе начал хорошо относиться? — спрашивает он и я киваю.
— Ну, когда я в больницу попала. В конце октября где-то.
— Держи, почитай. Я думаю тебе стоит это знать.

Сперва я в недоумении смотрю на экран телефона, где высвечивается какая-то переписка, но позже начинаю читать. Телефон едва ли не падает из моих рук, когда я всё понимаю, и Фим забирает мобильник. Глеб узнал, что Артём мой брат ещё в октябре. В тот день, когда избил меня и я попала в больницу. Именно поэтому он тогда пришел ко мне с пакетом еды и извинился.

— Дель, мне надо уехать. Я не могу тут оставаться, — говорю я и сразу же лезу в телефон. Открываю сайт РЖД и покупаю первый попавшийся на глаза билет по маршруту "Санкт-Петербург — Москва". Сразу же приходят два уведомления – одно о списании 2500₽ с банковской карточки, другое – электронный билет. Поворачиваю экран телефона к подруге и у той выступают слёзы.
— Как я без тебя буду, дурочка? Ты где там жить хоть будешь? И когда возвращаться планируешь?
— От Тёмы квартира осталась. И у меня бабушка в пригороде живёт. А вы приедете либо на новоселье спустя недельку, либо на рождество и новый год. Я вам билеты оплачу, не бойтесь, — впервые со смерти брата я улыбаюсь искренне. Я не одна, у меня есть настоящие друзья.

Мы проводим еще какое-то время вместе – до темноты. Потом все вместе идем ко мне. Вытягиваем чемодан и пару сумок и я иду собирать вещи. Закидываю лишь самое нужное – часть своей одежды оставляю на верхних полках. Перебирая всё, натыкаюсь на зипку Глеба, которую он мне любезно отдал. Почему то нюхаю её – она насквозь пропиталась смесью моих и его духов. Деля, стоящая рядом, все понимает и тоже вздыхает. Ну нет, это не может продолжаться, пора брать себя в руки. Неаккуратными движениями складываю кофту и кладу ее на полку, пихая подальше. Вместе с ней приходится оставить пару рубашек – всё это попросту не вместится. К тому же рубахи, которые я оставляю мне слишком большие – не знаю чем я думала, когда выбирала их.

Следом собираю тетрадки, книги и прочие бытовые вещи. С ребятами мы договариваемся, что Молли пока побудет у них, а привезут мне её на Католическое Рождество. Ещё раз смотрю на билет: время отправки – сегодня в час ночи с лишним. Времени остаётся совсем мало, поэтому я проверяю, все ли вещи и документы я взяла и вызываю такси. Я хотела сходить на "наше" с Викторовым место – мост над рекой, но не успею. Корявым почерком пишу записку, понимая, что Глеб, возможно, придёт сюда. Ключи ведь я забыла у него забрать. «Может быть вернусь, когда реки растают». Оставляю листик на кухонном столе, а сама выхожу в коридор, прощаясь с кошкой и квартирой.

И вот мы, стоя на вокзале, слышим, как объявляют о прибытии поезда "Санкт-Петербург — Москва" через пять минут. Вздыхаю, отходя в место для курения и достаю сигарету. Аделя и Серафим, стоящие рядом со мной, находятся явно в шоковом состоянии.

— Не смотрите на меня так, придурошные, — фыркаю я. — Хотела сказать «потом объясню», но этого «потом» уже не будет. Не скучайте без меня, — стоит мне произнести эту фразу, глаза Дели сразу начинают слезиться. — Да ну неет, Аделя. Вы ко мне приезжать будете, не боись.

В этот момент снова слышим голос из всех колонок – теперь он уже объявляет о том, что поезд прибывает сейчас, и людям стоит отойти от края платформ.

Кое-как мы прощаемся и я захожу в вагон, занимая своё место. Выглядываю в окно – Деля плачет, а Фим обнимает ее. И оба машут мне рукой. Я слегка улыбаюсь, когда поезд трогается, унося меня назад в будущее.

тгк: квэйди 🚬