Саундтрек из пуль и регги

Sofiya Nzau & Zerb - Mwaki

Утро на веранде тянулось так лениво, что казалось - само море решило устроить им передышку. Волны почти не шумели, они катились мягко и ровно, с лёгким дыханием, будто кто-то аккуратно поправлял складки огромного синего покрывала. В воздухе пахло кофе, тёплыми круассанами и солью, что налетала с бриза.

Тэхен сидел боком к столу, одной рукой придерживая раскрытую книгу. Бумага была уже чуть влажная от влажного тропического воздуха, буквы словно темнели от насыщенности. «...и почувствовал, что одиночество - это не отсутствие людей рядом, а тяжесть несбывшегося». Эта фраза зацепила его так, что он задержался на ней дольше, чем следовало. Под пальцами - гладкая страница, а внутри - лёгкое эхо того, что он сам таил, но не всегда признавался себе.

Он вздохнул, перевернул страницу и краем глаза заметил Чимина. Тот развалился напротив, ноги босые, подогнутые на стуле, волосы ещё растрёпаны после сна. На коленях лежали глянцевые журналы - свежие, яркие, пестрящие макетами интерьеров, чертежами, фотографиями фасадов. Чимин щёлкал страницы с азартом, как будто это не журналы, а карты сокровищ. Его глаза загорались - он ведь учился на архитектора и такие утренние «погружения» были для него не просто отдыхом, а игрой в будущее.

- Знаешь, - вдруг оживился он, подняв голову от глянца. - Я вчера перед сном вычитал про одно место. Всего час езды отсюда - река Марта-Брэ. Там можно кататься на бамбуковых плотах по реке, а потом - скрытый водопад. Представь: зелёные стены из лиан, свет сквозь камни и вода, как шёлк. И водопад, где можно искупаться.

Тэхен улыбнулся - медленно, почти скептически.

- Ты уверен, что это не очередная рекламная ловушка?

Чимин отмахнулся, закатывая глаза.

- Даже если ловушка - я хочу туда. Представь, сколько там зелени, воздуха. Идеальный контраст после города и пляжей. Ты сидишь, смотришь на небо, а плот сам несёт тебя вниз по течению. Это же рай!

Он говорил так живо, что веранда, залитая золотым утренним светом, вдруг будто ожила. Пальмы за спиной шевельнули листьями, чайки в небе пронеслись чуть ближе, а в голове Тэхена возникла картина - он и Чимин, плывущие медленно по зелёной реке, тишина и только плеск воды о бамбук.

- Ну, ладно, - протянул устало, откладывая открытую книгу на стол. - Если уж ты готов тащить меня в джунгли ради какого-то водопада, я рискну. Но если там окажется какой-то мутный пруд, я свалю первым делом.

Чимин рассмеялся, глядя на него с тем самым выражением, как в детстве, как всегда, когда уговаривал Тэхена на глупости.

- Считай это испытанием. Вдруг именно там ты поймёшь, что твой отпуск действительно начался.

Тэхен кивнул, подцепив вилкой кусочек ананаса, но внутри почувствовал странное спокойствие. Словно эта поездка на водопад могла и правда стать чем-то вроде границы между тревогой и чем-то новым, что пока боязно назвать. Тэхен задержал взгляд на строчке, будто слова в книге вдруг перестали быть чужими.

«Он понял, что тянет время только потому, что боится перемен, и что это ожидание - самая худшая форма предательства».

Буквы слегка расплывались, и он поймал себя на том, что перечитал фразу трижды. В груди кольнуло - коротко, остро. Разве не этим он занимался последние дни?Прятался за оправданиями, будто маской, не желая признать, что тянет время.

- Что там у тебя? - лениво спросил Чимин, потягиваясь и подставляя лицо солнцу.

- Фраза... про ожидание и предательство, - Тэхен тихо закрыл книгу, проведя пальцем по невзрачной обложке. - Знаешь, иногда кажется, что когда отказываешь себе - это лучше, чем обмануть кого-то ещё.

Чимин хмыкнул, но не стал сразу вставлять шуточку. Он взглянул внимательнее, почти серьёзно.

- Ты про Хосока?

Имя повисло в воздухе, как брошенный камешек, который не касается земли. Тэхен медленно выдохнул.

- Я не хочу предавать его. Он... слишком много для меня сделал, и у нас была настоящая связь. Но если я отказываюсь от того, что чувствую сейчас - разве это не предательство тоже? Только уже самого себя.

Омега замолчал, слушая, как море внизу лениво перекатывает волны. Пальцы машинально коснулись кулона с лунным камнем на груди - такой простой, почти детский, но почему-то бесценный.

- Ты всё усложняешь, - наконец сказал Чимин и откинулся на спинку стула. - У тебя неделя. Неделя, Тэхен. Ты же сам видишь - время здесь идёт иначе. Так попробуй хотя бы не врать себе неделю.

Тэхен прикрыл глаза, впитывая солнечное тепло и в то же время ощущая, как земля под ним качается - словно оказался на плотике, который уносит течением. Он понял: откладывать дольше нельзя. Чем больше он будет цепляться за «потом», тем сильнее будет предательство - и Хосока, и себя.

Они договорились ехать на водопад ближе к полудню, когда солнце уже поднимется высоко, но ещё не станет обжигающим. В комнате витал запах кокосового масла и соли - всё напоминало о море даже без взгляда за окно.

Тэхен долго стоял у шкафа, перебирая одежду, словно каждые шорты, каждая рубашка могла оказаться «не той». В итоге остановился на лёгкой белой льняной рубашке с чуть приспущенными плечами, которую легко было накинуть поверх купальника. Сам купальник же не выбирал долго и без капризов. Сдельный, но с изящным вырезом на спине и мягкими полосами, подчёркивающими линию талии. Цвет - глубокий изумруд, перекликающийся с яркими волосами. Омега посмотрел на себя в зеркало и едва заметно улыбнулся: то, что надо. В этом было что-то такое, что делало его по-настоящему собой. Сверху купальника он одевает такие же светлые лёгкие шорты и даже берет соломенную шляпу, ни разу не одев ее за все время.

Чимин, напротив, тоже переоделся быстро и без сомнений. На нём оказались свободные бежевые шорты до колен, лёгкая голубая рубашка с узором в тонкие пальмовые листья и яркие шлёпанцы. Он достал из чемодана такую же, как и у друга, соломенную шляпу и водрузил её на голову с видом победителя.

- Ну всё, я готов к роли местного жителя, который вот-вот продаст тебе ананасы, - сказал он с лукавой улыбкой.

Тэхен фыркнул, завязывая ремешки сандалий.

- Только не забудь, что здесь продавцы ананасов не читают Vogue перед завтраком.

Чимин театрально закатил глаза и, доставая телефон, уже набирал номер службы такси.

- Ты знаешь, что твоя язвительность будет выглядеть куда мягче, когда мы доедем до водопада. Красота природы делает людей добрее. Даже таких, как ты.

Тэхен, поправив кулон с лунным камнем на груди, лишь усмехнулся и шагнул к окну. На улице ярко сверкало море, и вдали, со стороны порта уже слышался гудок кораблей.

- Поехали, - сказал Чимин, подхватывая пляжную сумку. - Нас ждут бамбуковые плоты, клятва дружбы с дикой природой и, возможно, пару фоток, где ты выглядишь наконец счастливым.

Тэхен не ответил, но, когда они вышли из дома, в груди у него тихо шевельнулось предчувствие - день будет особенным.

Такси подъехало почти бесшумно - блестящая, тёмная машина, уже нагретая солнцем, и горячий воздух ударил в лицо, когда они с Чимином сели внутрь. Салон пах смесью кондиционера, влажного тропического тепла и едва уловимым ароматом лайма, который, кажется, впитался в обивку от бесконечных пассажиров с пакетами фруктов.

Водитель - высокий ямайский мужчина с широкими плечами и седыми прядями в дредах - кивнул им в зеркало и негромко сказал:

- Martha Brae River, да?

Чимин с улыбкой подтвердил, и машина тронулась.

Дорога сперва шла через узкие улочки Монтего-Бей, где каждый дом казался выстроенным не по правилам, а по настроению. Крошечные лавки сменялись ярко окрашенными особняками - голубыми, лимонными, алыми. У дверей сидели люди: омеги в пёстрых платках лениво обмахивались веерами, дети играли в мяч прямо на дороге, и даже водители маршруток не спешили сигналить - всё текло с ямайской неторопливостью.

Тэхен смотрел в окно, и странное чувство спокойствия накатывало на него. Словно само солнце с его золотым жаром умело затягивать в своё мягкое оцепенение. Даже шум улиц казался не резким, а уютным.

Чимин тем временем что-то рассказывал о новом выпуске журнала по архитектуре, который он недавно пролистывал за завтраком.

- Ты знаешь, - оживлённо говорил он, наклоняясь ближе, чтобы Тэхен слышал лучше сквозь гул двигателя, - многие современные дома делают с крытыми садами, прямо на втором этаже. Представь, это как если бы мы сидели не на веранде, а на крыше, под банановыми листьями...

Тэхен улыбнулся краем губ. Его мысли блуждали далеко, но голос друга был как тихая музыка, возвращающая его к простым вещам.

Город постепенно остался позади, и дорога пошла вдоль побережья. С одной стороны мелькали другие отели, пляжи с белым песком и пальмами, с другой - море. Оно сверкало так ярко, что иногда приходилось щуриться, будто сам океан хотел, чтобы на него смотрели не глазами, а сердцем. Птицы летели клином над водой - белоснежные цапли и чайки. Их крылья отбрасывали тени, которые ложились на блестящую гладь, тут же распадаясь и растворяясь, как миражи.

Тэхен не заметил, как начал дышать ровнее, как внутри вдруг стало тише. Будто все тревоги - воспоминания о вчерашнем, тень чувств Галли, мысли о Хосоке - растворились в этих переливах синевы и солнечного жара. Он не сказал этого Чимину, но ему впервые за всё время отпуска стало по-настоящему спокойно.

Дорога теперь вела вглубь острова, и за окнами открывались холмы, заросшие густыми тропическими деревьями. Лианы свисали, как занавеси, между которыми мелькали просветы неба. Пальмы смешивались с акациями, а внизу, у дороги, тянулись ряды сахарного тростника. Воздух менялся. Если у моря он был солёный, свежий, то теперь стал влажным, сладковатым, пахнущим чем-то зелёным, густым, живым.

Чимин толкнул Тэхена в бок и показал рукой:

- Смотри, смотри! Попугаи!

И правда - над кронами взлетела стайка алых ара, их крылья горели на фоне изумрудной листвы, как языки пламени. Тэхен невольно рассмеялся, это был лёгкий, чистый смех, который Чимин тут же подхватил, и они оба на миг стали похожи на детей, которым всё в диковинку.

Водитель включил тихую музыку - лёгкий ритм регги, который словно совпадал с биением дороги. Машина мягко подпрыгивала на кочках, а басы будто отзывались в груди. Тэхен откинулся на спинку сиденья, и глаза его задержались на кулоне с лунным камнем, висевшем у него на груди. Он поймал его пальцами, сжал в ладони. Камень был холодным, матовым, но когда на него падали лучи солнца - внутри будто зажигалось маленькое пламя.

«Простой, невзрачный, но дороже всего», - подумал он. И тут же в сердце шевельнулось что-то похожее на укол. Хосок никогда ему не дарил такое: только цветы, одежду, билеты на лучшие концерты, а из украшений было подарено только кольцо, во время предложения в Токио.

И вот сейчас - он ехал по чужой стране, с кулоном на груди, а мысли его путались между прошлым и настоящим. Между верностью и желанием. Между обещанием и... тем, что будоражило в груди каждый раз, когда он вспоминал спокойный, тяжёлый взгляд Галли.

Чимин снова оживился и достал телефон.

- Я почитал про этот водопад, - сказал он. - Там сначала сплавляют по реке на бамбуковых плотах, представляешь? Настоящие, длинные, как лодки. А потом за скалами открывается водопад, почти спрятанный от глаз. Говорят, вода там ледяная, но чистейшая.

- А если я простужусь? - лениво заметил Тэхен, иронично выгнув бровь.

- Тогда я притащу тебе ром и плед, и всё будет в порядке, - отмахнулся Чимин. - Но ты не смей отказываться, мы должны это увидеть.

Тэхен только усмехнулся, глядя на него. Иногда Чимин казался слишком ярким, слишком живым - и рядом с ним мир не позволял утонуть в тоске. Такси свернуло на уже совсем узкую дорогу, петляющую среди джунглей. Деревья смыкались над крышей, и солнце проникало лишь отдельными пятнами, падая на лобовое стекло золотыми всполохами. Теперь воздух был густым, влажным, и сквозь открытое окно влетал запах сырой земли, свежей листвы, а где-то рядом слышалось щебетание сотен невидимых птиц. Тэхен смотрел на всё это - на зелень, которая казалась безграничной, на дорогу, уходящую всё глубже в сердце острова, - и внутри него было странное чувство.

Он ощущал: впереди ждёт что-то большее, чем просто водопад. Будто сама дорога вела его к решению, которого он так боялся, но которое становилось всё неизбежнее.

И впервые за долгое время он не пытался оттолкнуть это чувство.

Такси свернуло с узкой дороги и выехало на просторную стоянку, где уже было полно машин, автобусов и даже пара туристических автобусов. Вокруг царил оживлённый гул - люди смеялись, переговаривались на разных языках, дети носились с мокрыми полотенцами, а воздух был наполнен запахом тропических фруктов, солнцезащитного крема и влажной листвы.

- Вау, тут, кажется, все туристы Монтего-Бей собрались, - усмехнулся Чимин, поднимая брови. - Не удивительно, это одно из самых популярных мест на побережье.

Тэхен прищурился, всматриваясь в толпу. Действительно, разноцветные купальники и шляпы пестрели так, будто сам ландшафт стал ярче. Но шум не раздражал - наоборот, создавал атмосферу праздника.

Они прошли по деревянному настилу к небольшой площадке, где местные мужчины предлагали прогулки на плотах. Плоты были длинными, собранными из толстых бамбуковых стволов, связанных верёвками, с высоким шестом для управления. На каждом стоял управляющий - загорелый ямаец с широкой улыбкой и расслабленным видом, будто сама река была его домом.

- Господа, кто хочет увидеть реку Марта-Брэ? - с шутливым акцентом обратился к ним один из них.

Чимин махнул рукой:

- Мы! Двое!

Они с Тэхеном направились к плотам. Вокруг было туристов, шум, смех, когда на реке было относительно спокойно: лишь несколько плотиков скользили по изумрудной глади, оставляя за собой лёгкие рябые следы. Далее друзья вышли на небольшой деревянный пирс. Вода была прозрачной, изумрудной, и сквозь неё отчётливо виднелось дно, усыпанное камушками и листьями. Свет солнца пробивался сквозь нависающие ветви и ложился пятнами на гладь, создавая ощущение, что они попали в другой мир - зелёный, тихий, спокойный.

- Подожди, - сказал Чимин, доставая из сумки маленькую чёрную камеру. Глаза у него сверкнули азартом. - Ты выглядишь слишком идеально, чтобы я это не снял.

- О, боже, - закатил глаза Тэхен, но всё же остановился, облокотившись на перила пирса. - Ты же понимаешь, что я не туристическая открытка?

- Открытка, рекламный буклет и ещё бонусом бесплатный постер, - отозвался Чимин, поднося камеру к глазам.

Щёлк-щёлк - первые кадры. Тэхен стоял, чуть склонив голову набок, и солнце играло в его огненных волосах, подсвечивая их живым пламенем. На шее поблёскивал кулон с лунным камнем, и именно он неожиданно стал центром композиции.

- Ещё чуть-чуть, - попросил Чимин. - Смотри на воду... да, так. А теперь - засмейся, будто это лучший день твоей жизни.

Тэхен фыркнул, но не выдержал и действительно рассмеялся. Смех вышел лёгким, искренним, как брызги воды, и в этот миг камера щёлкнула снова и снова.

- Вот это да, - протянул Чимин, опуская камеру. - Ты даже не понимаешь, какой ты фотогеничный.

- Или ты слишком влюблён в свою идею, что всё вокруг красиво, - парировал Тэхен, но улыбка всё равно оставалась на лице.

Он немного отошёл к самому краю пирса, где вода почти касалась его босых стоп. Солнце отражалось в реке так ярко, что глазам было трудно смотреть прямо вниз, и казалось, будто он стоит на крошечной грани между небом и землёй.

Чимин снова вскинул камеру:

- Стой так. Это будет лучший кадр.

Тэхен послушно замер, глядя в даль, туда, где река изгибалась и терялась за стеной зелени. На миг он действительно почувствовал - всё просто. Только река, только шум листьев, только этот миг.

И вдруг его смех снова прорвался наружу - тихий, лёгкий. Он сам не понял, откуда в нём взялось это чувство свободы. Может, от того, что рядом был Чимин, с его вечным светом и уверенностью. Может, от того, что река словно звала его дальше, обещая унести тревоги прочь.

Щёлк. Камера снова поймала его.

- Всё, - сказал Чимин, довольный. - Теперь я официально фотограф года.

- Не больше, чем болтун века, - отозвался Тэхен, качнув головой, но с улыбкой.

И в этот момент, когда солнце ослепительно отражалось в воде, когда ветер играл с его волосами, а Чимин смеялся рядом, Тэхен вдруг подумал: «Вот так, наверное, выглядит настоящее лето. И настоящая жизнь».

Плот был длинным и широким, сплетённым из толстых бамбуковых стволов, которые мягко поскрипывали, когда волны реки касались их снизу. Местный ямаец - загорелый, с белозубой улыбкой и в выцветшей хлопковой рубашке без рукавов - держал в руках длинный шест и уверенно встал на самый край, словно был частью этой реки, её хозяином и проводником.

- Добро пожаловать, мои друзья, - сказал он, слегка кивнув. - Река Марта-Брэ - как омега. Красивая, переменчивая, иногда спокойная, иногда упрямая. Но если знать, как к ней подойти, она всегда открывает сердце.

Чимин прыснул, подмигнув Тэхену:

- Ты слышал? Даже река здесь с характером. Как кое-кто.

- Очень смешно, - буркнул Тэхен, но уголки губ всё равно дрогнули.

Они сели на бамбуковый настил: Чимин сразу положил камеру на колени, а Тэхен осторожно спустил босые ноги в воду. Река была прохладной, мягкой, и по коже пробежали мурашки. С лёгким толчком шест ушёл глубоко в воду, и плот двинулся вперёд, плавно и тихо, словно оттолкнувшись от самой земли.

Сначала вокруг было людно: на берегах мелькали туристы, какие-то лавки с яркими платками и шляпами, слышались смех и крики детей. Но постепенно всё это начало растворяться. Берега становились всё более зелёными и густыми, деревья склонялись к воде, их кроны почти смыкались сверху, образуя зелёный коридор. Солнечные лучи пробивались сквозь листву отдельными золотыми каплями, ложились на воду и лица путешественников.

- Это потрясающе, - прошептал Чимин, поднося камеру к глазам.

Сначала он сфотографировал саму реку, зелёные стены, густую тень под деревьями. Потом - Тэхена, который сидел, чуть подавшись вперёд, и смотрел вдаль.

- Эй, ты выглядишь так, будто участвуешь в фотосессии для журнала, - сказал он, усмехаясь.

Тэхен бросил на него взгляд, приподнял брови:

- Это просто я смотрю в никуда.

- Ага, ну а я «просто фотограф». Давай-давай, держи так голову... да, чуть левее... вот, идеально!

Щёлк-щёлк-щёлк.

- Чимин, ты себе так память мной заполнишь, - пробормотал Тэхен, но улыбка всё равно появилась на его лице. Он чувствовал, как солнце греет плечи, как лёгкий ветер треплет волосы, и всё это вместе действительно выглядело так, будто они попали в какой-то иной мир.

Река текла неторопливо, изгибалась мягкими дугами, иногда чуть ускорялась, иногда почти замирала. Вода была прозрачной, и Тэхен то и дело видел, как под ними мелькают рыбы, как лёгкие листья скользят по поверхности. Иногда управляющий плотом указывал на что-то на берегу: огромные корни деревьев, старые каменные кладки, где когда-то проходили сахарные плантации.

- Всё это место полно историй, - говорил он с мягким акцентом. - Говорят, что сама река названа в честь индейского омеги. Он предпочел броситься в воду, чем выдать чужеземцам путь к своим землям. Поэтому река хранит его дух - и никому не позволяет забыть о свободе.

Тэхен вздрогнул от этих слов. О свободе... Слово эхом отозвалось в груди. Он скользнул взглядом по воде, по свету, по тени и ощутил, как внутри сжимается что-то болезненное.

- Красиво, правда? - пробормотал Чимин, снимая очередной кадр.

- Да, - тихо ответил Тэхен. - Красиво. И немного грустно.

Чем дальше они уплывали, тем меньше слышалось посторонних звуков. Только плеск шестa, только лёгкий шелест ветра, только далёкие крики птиц. Где-то высоко пронеслась стая попугаев, ярких, как брызги краски, и Тэхен, задрав голову, долго следил за их полётом.

- Я хочу, чтобы у меня дома было такое же, - сказал Чимин, указывая камерой на кроны. - Представляешь, просыпаться под таким небом?

- Ты бы проспал всё равно, - отозвался Тэхен. - Даже если бы над тобой колибри танцевали.

- Эй! - возмутился Чимин, но тут же рассмеялся и сделал ещё пару кадров прямо в лицо Тэхена. Тот прикрылся рукой, но смех тоже не смог сдержать.

В какой-то момент их плот заскользил по особенно тихому участку, где вода была гладкой, как зеркало. Деревья отражались в ней так чётко, что казалось, будто река стала дверью в параллельный мир. Тэхен наклонился, дотронулся кончиками пальцев до поверхности - круги пошли по воде, ломая отражение.

- Смотри, - сказал он, улыбнувшись Чимину. - Будто целый мир рушится от одного моего прикосновения.

Чимин щёлкнул камерой.

- Идеально.

Они плыли, и время словно растворилось. Чимин то и дело снимал пейзажи, иногда просил Тэхена встать, повернуться, даже пройтись по плоту босиком. Тэхен сначала отнекивался, но потом поддался - и с удивлением понял, что это даже приятно. Стоять под солнцем, чувствовать, как плот покачивается, как вода прохладно плещется о ступни... и как друг ловит его каждый момент в объективе.

- Ну что, готов искупаться? - спросил Чимин, улыбаясь.

- А у меня есть выбор? - с иронией отозвался Тэхен.

- Нет, - Чимин широко улыбнулся. - Потому что я знаю - ты сам хочешь.

И Тэхен поймал себя на том, что это правда. Где-то глубоко внутри он действительно хотел. Хотел почувствовать, как холодная вода смоет остатки тревог, как шум водопада заглушит его мысли. Хотел раствориться хотя бы на миг в этом чужом, но странно близком мире. Плот двигался медленно, и солнце, пробиваясь сквозь листву, ложилось на их лица, на бамбук, на прозрачную воду золотыми бликами. И Тэхен понял: этот день он запомнит. Потому что он пах свободой - пусть временной, пусть обманчивой, но всё же свободой.

Плот скользил всё дальше по зелёному коридору, и Чимин, устроившийся по-туристически удобно, с камерой на коленях, вдруг оживился:

- Эй, а расскажи нам что-нибудь ещё на последок, - обратился он к ямайцу. - Ты ведь, наверное, знаешь о реке больше, чем все эти гиды в буклетах?

Лодочник обернулся на мгновение. Его кожа была тёмной, блестящей от солнца, будто медь, отполированная годами. На голове у него была широкополая соломенная шляпа, а на запястье висел плетёный браслет из разноцветных нитей. В его движениях не чувствовалось ни спешки, ни усталости - только сила и уверенность, как у человека, который сросся с рекой.

Он улыбнулся уголком губ, чуть покачал головой и снова вогнал длинный шест в воду.

- Брат мой, эта река старая, очень старая. Старше всех нас, - заговорил он негромко, но так, что голос звучал будто часть самого течения. - Когда-то давно по её берегам стояли деревни. Люди верили, что вода лечит сердце и делает его легче. Сюда приходили те, кто потерял близких, кто чувствовал боль. Они ложились на плот и позволяли реке уносить себя прочь. И река возвращала их с другим лицом.

Чимин закивал, увлечённо щёлкая камерой.

- Слушай, это прямо как легенда... будто место силы.

Тэхен поднял глаза на лодочника и поймал себя на том, что не может оторваться от этого вида. Морщинки вокруг глаз, сильные руки, темная кожа, сияющая на солнце... Всё в нём говорило о чём-то исконном, о принадлежности к этой земле. Казалось, он и есть часть этой легенды.

- А ты сам веришь в это? - неожиданно спросил Тэхен, его голос прозвучал тише, чем он ожидал.

Лодочник посмотрел на него пристально, взгляд его был прямым и тяжёлым, но не давящим. Скорее - проверяющим.

- Верю, - просто сказал он. - Потому что видел. Когда человек приходит к реке с тяжёлым сердцем, он уходит отсюда другим. Может, не сразу, может, не полностью... но вода забирает лишнее.

Эти слова застряли в голове Тэхена. Он опустил взгляд на воду - прозрачную, но всё же таящую глубину, и подумал о себе. Может ли и моё сердце стать легче? Или я слишком глубоко увяз в том, от чего бегу?

Чимин снова прервал тишину, с любопытством глядя по сторонам:

- А рыбы здесь водятся?

Лодочник усмехнулся и кивнул.

- Конечно. И рыбы, и черепахи. Иногда даже мангровые крабы. Но самое красивое - это птицы. Видели колибри?

Тут же, словно по заказу, над самой водой мелькнула крошечная тень, и рядом с их плотом зависла колибри с изумрудным оперением. Она блестела на солнце, будто живая драгоценность, и так же быстро исчезла в листве.

- О боже, я её снял! - радостно воскликнул Чимин, проверяя экран камеры. - Она правда сияла, как камень!

Тэхен же смотрел на исчезнувшую птицу и думал, что это было похоже на знак. Свобода бывает крошечной. Мгновенной. Но всё же - реальной.

Река снова углублялась в зелень, и плот покачивался так мягко, что Тэхен почти забыл обо всём. Ему нравилось разглядывать ямайца - его спокойствие, его уверенность. Казалось, этот человек никогда не спешит, не пытается гнаться за чем-то. Он просто есть. Он и река были единым целым. Тэхен невольно задал себе вопрос: смогу ли я когда-нибудь быть таким? Настолько цельным, настолько мирным? Или я обречён всё время убегать от собственных тревог?

И где-то в глубине, почти неосознанно, он понял: именно поэтому его так тянет к Галли. Потому что тот, несмотря на дикость и опасность, тоже был цельным. Он не играл роли, не прятал себя. Лодочник снова вогнал шест в воду, и плот плавно обогнул очередной поворот. Солнце сверкало сквозь листья, птицы перекликались, а время, казалось, совсем исчезло. Тэхен глубоко вдохнул, чувствуя солоноватый запах, смешанный с влажной зеленью, и на миг закрыл глаза.

Может, эта река и вправду что-то забирает...

Река шла тихо, словно не хотела нарушать ту хрупкую тишину, что завладела его головой. Только плеск воды о бамбук, ровный скрип шестов и редкие щёлканья камеры нарушали этот медленный ритм. Солнце играло пятнами на коже - тёплые, живые, - и в них Тэхен чётче всего ощущал контрасты своей жизни, как двуликую монету, сверкнувшую однажды, а теперь вернувшуюся к нему снова и снова.

Хосок.

Даже имя, простое и ровное, было как объявление: безопасность, расчёт, графики и отчёты. Он видел Хосока в деловом пиджаке, с чашкой чёрного кофе в руках и телефоном, который звонит по делам департамента риска Нью-Йорка. Видел того, кто всегда придёт вовремя, кто будет читать ему вслух отчёты и в конце вечера тянуться за рукой, чтобы положить её на своё сердце. Хосок был домом из кирпича: прочный, аккуратный, с фундаментом обещаний. Он не шумел, не требовал, он был тем, кто лечил - медленно, терпеливо, каждодневно. Тэхен вспомнил, как Хосок однажды в первые дни их знакомства в холодном Манхэттене говорил, что сделает всё, чтобы он был счастлив. Это было как список гарантий, протянутый через океан: тёплый, но цельный, не склонный к драме. С этим человеком можно было строить будущее - спокойно, размеренно, по нормам и графикам.

А рядом с ним - другой мир. Галли.

Имя, от которого пахло табаком, дождём и деревом; имя, выкованное в тени и в железе. Он был как гора, в которой хранились корни и старые тропы: опасный, холодный, и вместе с тем неотвратимый. Они встречались и в его голове всплывали образы - весы у склада, огненные волны заката, его руки, когда он аккуратно разрезал скотч с его запястий. То спокойствие, которое Тэхен тогда почувствовал в его объятиях - совсем не то, что давал Хосок; оно было плотнее, сложнее, почти плотицеподобное. Впервые за долгие месяцы рядом с Галли ему стало так легко не потому, что было безопасно, а потому что кто-то взял на себя тяжесть выбора за него. Это чувство ложилось в грудь тяжёлым, но успокаивающим оловом: чужое принятие, вопреки всему.

Чимин смеялся рядом, говорил про какие-то ракурсы, что «ещё один кадр - и все завидуют». Его голос был якорем к настоящему: смех, фотокадры, шлёпки воды под ногами, случайные толчки - всё это показывало: жизнь идёт, даже если внутри него торчит нож раздвоения. Но когда он закрывал глаза, Тэхен видел два силуэта: один - в офисе высокого здания, где окна сияют холодным светом и где звонки приходят как лёгкие удары по стеклу; другой - в чёрной рубашке, с сигарой, стоящий у перил виллы, и море вокруг него казалось другим - опасным, но близким.

Галли учил его другому спокойствию - не спокойствию расчётливому, а спокойствию господа: «я всё решу», - говорил его молчаливый корпус, его уверенные движения. В такой уверенности было место для слабостей Тэхена - и одновременно для жестокости, если потребуется. Хосок предлагал ему тихую заботу, ежедневную верность и планы; Галли - обещание итерации, гарантию притяжения, которое могло поглотить всё остальное.

Вода отражала их лица - искажённые, тихо плавающие - и Тэхен ловил себя на мысли, что именно это раздвоение делает его живым: не выбор, а возможность быть сразу в двух мирах. Но возможность эта терзала: оставаться с Хосоком означало верность, упорядоченность и чистую совесть; уйти к Галли - означало отдать часть себя чужому кругу, признать, что спокойствие может приходить и от того, кто живёт на грани закона.

Его грудь сжималась от мысли, что любовью можно предать не только других, но и самого себя. Он вспомнил дикий пляж, когда Галли налил ему вина и снял скотч; вспомнил момент, когда тот смотрел прямо и говорил про судьбу, как будто письменно зафиксированную. Тот взгляд был вызовом и обещанием одновременно: «Прими меня, и ты станешь другим». Страх и влечение сплелись в тугой узел, и Тэхен ощущал, как под кожей что-то дрожит - не только желание, но и протест.

Он думал о Хосоке: о том, как тот однажды тихо обнял его после ссоры и сказал: «Я хочу, чтобы ты был собой». Как можно не предать человека, который верит в тебя, если сердце тянется к тому, кто умеет затихать внутри тебя, затмевая всё рациональное? И одновременно, как можно вырваться из рук человека, который обещает сохранить тебя целым, если в этих руках ты впервые почувствовал своё место?

Плот уткнулся в тихую заводь, и лодочник остро подставил шест - как будто сам мир насторожился. Тэхен посмотрел на Чимина, на его ясное лицо, на мерцающий экран камеры. И впервые за долгое время решил не рубить выбор наповал. Он позволил себе чувствовать оба огня: один - тёплый, ровный, как лампа в комнате Хосока; другой - жаркий и дикий, как уголь, которым Галли протянул ему бокал на том пляже. Было в этом и мучение, и освобождение: жить между ними - значит жить не по инструкции, а по настоящему. И в этом выборе, каким бы ошибочным он не оказался позже, был первый шаг к своей собственной правде.

Когда плот мягко ткнулся в песчаный берег, вода лениво облизнула его края, и лодочник уверенно воткнул шест в дно, будто подводил черту их короткому плаванию. Тэхен встал первым - босые ступни сразу утонули в тёплом, рыхлом песке, и он почти почувствовал, как земля бережно удерживает его, не давая упасть после этой тихой реки и бурных мыслей.

Чимин выпрыгнул следом, лёгко, с грацией, будто каждое его движение было заранее отрепетировано. Он сиял, как ребёнок, и тут же сунул Тэхену камеру.

- Посмотри! - оживлённо заговорил он, листая отснятые кадры. - Ну разве не шедевры? Вот это! - он ткнул пальцем в экран, где Тэхен стоял у бамбуковых перил, солнечные блики ложились на его плечи, и взгляд был направлен куда-то в сторону. - Это прямо обложка журнала. А вот это - вообще! - Чимин смеялся, показывая ещё один снимок, где Тэхен смеялся, прикрыв рот ладонью, и казался беззаботным, настоящим.

Тэхен прищурился, взял камеру в руки и долго разглядывал фотографии. На секунду в груди что-то дрогнуло: он и правда выглядел хорошо. Настояще хорошо. В этом было что-то новое - будто он сам себе незнакомец, но в лучшем смысле.

Может, стоит сегодня наконец выложить что-то в Инстаграм? - подумал он. Все эти дни он избегал соцсетей, словно боялся, что его глаза выдадут больше, чем он готов сказать. Но эти кадры... они были лёгкими. Честными. И, возможно, он готов показать себя миру снова.

С этой мыслью он достал телефон и, усмехнувшись, развернул его на себя. Солнце пробивалось через ветви, воздух играл золотыми бликами - он поймал удачный угол и сделал селфи. На экране отразился он сам, а за его плечом - смеющийся Чимин, который в этот момент специально скорчил забавную гримасу.

- Давай вместе, - предложил Чимин и прижал щёку к его щеке. Они сделали ещё несколько кадров, в одном Тэхен едва сдерживал смех, потому что Чимин шептал ему на ухо что-то нелепое про «идеальные позы моделей на пляжах».

А потом Чимин вдруг толкнул его локтем и кивнул на лодочника:

- А давай попросим его сфоткать нас! Вдвоём, на фоне реки.

Тэхен поднял взгляд на мужчину: смуглое лицо, привычное спокойствие, широкие ладони, в которых весло казалось продолжением руки. Он смутился, но улыбнулся, когда они протянули ему телефон.

- One picture, please, - попросил Чимин, и тот кивнул.

Они встали бок о бок, на фоне зелёной реки, плечо к плечу, и лодочник щёлкнул пару кадров. На одном Чимин поднял палец вверх, а Тэхен невольно улыбнулся - по-настоящему, мягко, словно мир хоть ненадолго стал простым.

Телефон снова оказался в его руках, и Тэхен сжался от внезапной вибрации. Новое уведомление. Он машинально глянул вниз и будто потерял равновесие.

Хосок.

Сообщение мигало на экране, простое, будничное, но от этого ещё более обжигающее:

«Ты как? Всё в порядке? Я скучаю.»

В груди что-то сжалось, дыхание сбилось. Всё спокойствие реки, смех Чимина и даже солнце - всё разом будто обернулось зыбкой иллюзией. Реальность настигла его в одном коротком послании, в знакомом имени, которое связывало его с жизнью там, за океаном.

Тэхен медленно закрыл глаза, сжимая телефон в ладони. А Чимин, ничего не заметив, уже восторженно рассматривал их общее фото и говорил:

- Ну вот скажи, разве это не самое лучшее место в мире?

А внутри Тэхен молча боролся с ответом, который никак не мог найти слова.

Телефон в руках Тэхена снова завибрировал - на этот раз входящий звонок. На экране вспыхнуло имя Хосок. Сердце укололо - то ли виной, то ли страхом, то ли тем самым чувством, которое он так отчаянно пытался сохранить.

- Алло? - осторожно ответил он, сделав шаг в сторону от Чимина, чтобы тот не слышал всего разговора.

Голос Хосока сразу был резким, непривычно твёрдым:

- Почему ты вчера весь день молчал? Ни звонка, ни сообщения! Я с ума сходил.

Тэхен прижал телефон ближе к уху, закусил губу. В груди что-то дёрнулось - но не от страха перед Хосоком, а от воспоминания, как вчера он стоял на диком пляже и чувствовал на себе взгляд другого. Был в чужих объятьях.

- Прости, - мягко сказал он, стараясь вложить в голос как можно больше тепла. - Здесь так шумно, много всего вокруг... Мы с Чимином целый день гуляли, а потом я устал и заснул раньше, чем собирался написать тебе.

- Гуляли? - Хосок, похоже, всё ещё был на взводе. - И даже на минуту не нашёл времени набрать меня?

Тэхен быстро прокрутил в голове оправдание и, не задумываясь, нажал отправить селфи, что сделал с Чимином у реки.

- Смотри, - сказал он. - Мы сейчас на бамбуковом плоту катались, скоро пойдём к водопаду. Здесь... правда красиво.

Наступила короткая пауза, и Тэхен почти слышал, как дыхание Хосока сбилось на другом конце линии. Но голос стал мягче:

- Ты... хорошо выглядишь. Счастливым.

Эти слова ударили сильнее, чем укор. Тэхен закрыл глаза, на губах появилась кривая улыбка. Он знал - это наполовину ложь. Он счастлив здесь и сейчас, но не потому что рядом вода и солнце, а потому что внутри него живёт опасное чувство, имя которому - Галли.

- Я скучаю по тебе, - произнёс омега почти автоматически, так же легко, как дышал. - Люблю тебя. Я привезу тебе кучу сувениров, обещаю.

На том конце трубки Хосок тихо усмехнулся, голос его дрогнул:

- Сувениры мне не нужны, Тэхен. Мне нужен ты. Возвращайся скорее.

Тэхен почувствовал, как сердце сжимается до боли. Его пальцы похолодели, а взгляд упёрся в реку, в которой отражалось солнце. Он понимал: каждое слово сейчас - это стена, которой он отчаянно отгораживается от правды. Омега обманывает не только Хосока, но и себя.

- Обязательно, - прошептал он, боясь, что голос предаст дрожь. - Скорее, чем ты думаешь.

Разговор закончился, и экран телефона погас. Тэхен ещё долго смотрел на своё отражение в чёрном стекле, и впервые в жизни почувствовал, что его собственные слова звучат фальшиво. Но по-другому он не мог. Если он потеряет Хосока - он потеряет всё, что связывает его с прежней жизнью. А если позволит Галли окончательно войти в сердце... он потеряет самого себя.

Чимин, заметив его задумчивость, махнул рукой:

- Эй, идём! Нас уже ждет водопад!

Тэхен убрал телефон в сумку, но ощущение вины тянуло вниз, словно камень в груди. Чимин схватил Тэхена за руку почти без предупреждения, и тот, не успев окончательно спрятать своё тяжёлое настроение, позволил другу увлечь себя вперёд. Лёгкость Чимина всегда действовала особенным образом: рядом с ним даже самые тёмные мысли теряли вес.

Дорожка к водопаду вилась через густую зелень, а воздух наполнялся всё более влажным и прохладным. Где-то впереди уже слышался ритмичный гул воды, похожий на дыхание самой земли. Чем ближе они подходили, тем сильнее этот звук оглушал, словно внутри скрывался собственный океан.

- Вот увидишь, тебе понравится, - говорил Чимин, перепрыгивая через корень, что выпирал из тропы. - Говорят, здесь самые прозрачные водопады на Ямайке. И вода ледяная, но зато бодрит.

Тэхен усмехнулся, стараясь скрыть волнение, и шагнул за ним. Когда деревья расступились, взгляд открылся - и на миг дыхание перехватило.

Перед ними падали вниз струи воды, разбиваясь о гладкие каменные уступы. Солнечный свет ловился в брызгах, превращаясь в десятки маленьких радуг, и казалось, что само небо протянуло свои переливчатые нити к земле. Вокруг гулко раздавались крики и смех туристов: кто-то стоял в воде по колено, кто-то карабкался на скалы, готовясь прыгнуть вниз.

- Смотри! - Чимин указал на группу ребят, которые взобрались чуть выше. Они по очереди прыгали в глубокую чашу водопада, и каждый раз, когда тело скрывалось в белой пене, толпа снизу аплодировала и смеялась.

Тэхен остановился, впитывая картину. Здесь было всё: шум, радость, беспечность, чужая энергия, которая будто выталкивала наружу его собственные мысли. Он огляделся - дети визжали, плескаясь у берега, пара пожилых туристов осторожно заходила в воду, держась за руки, молодые компании смеялись, фотографируя друг друга на фоне каменных уступов.

- Красиво, правда? - Чимин улыбнулся так широко, что глаза почти скрылись в складках. Он достал камеру и начал снимать вокруг, щёлкая затвором, как будто боялся упустить хоть один миг.

Тэхен кивнул.

- Красиво, - повторил он и почувствовал, как внутри расправляется лёгкость. Не тревога, не вина - а именно лёгкость. Может быть, потому что здесь никто не знал его истории. Он просто был одним из сотен людей, пришедших полюбоваться водопадом и искупаться в нем.

Они подошли ближе к воде. Мелкие брызги сразу коснулись кожи, оставляя прохладные следы на руках и лице. Воздух наполнился свежестью, в нём смешивались запах мокрого камня, зелени и чего-то сладковатого, будто тумана.

- Пойдём? - Чимин посмотрел на него и без колебаний шагнул в воду. Она плеснула вокруг его щиколоток, и он рассмеялся. - Ох, холодная! Но классная.

Тэхен сделал шаг следом. Вода обхватила ноги, ледяная и прозрачная, и сразу словно вымыла остатки усталости. Вокруг туристы прыгали, смеялись, кто-то громко считал перед прыжком: "One, two, three!" - и исчезал в белой пене.

Чимин, конечно, не мог устоять - он поднял камеру над водой и повернулся к Тэхену:

- Давай, улыбнись! Тебе так идёт этот свет.

Тэхен рассмеялся и покачал головой, но всё же сделал несколько поз, позволив другу поймать кадры. И впервые за последние дни ему захотелось сохранить этот момент не только в памяти. Может быть, правда стоит выложить хоть одну фотографию в сеть? Пусть мир увидит его здесь, среди яркости и шума, живого, свободного.

А вокруг всё продолжало кипеть жизнью: мальчишка лет десяти нырнул прямо с камня, за ним - его отец, а папа снизу смеялся и снимал их на телефон; группа омег из Европы хором пела что-то, перекрикивая шум воды; местный гид громко рассказывал туристам легенды о духах реки. И в этой многоголосице Тэхен вдруг ощутил, что его внутренние сомнения - Хосок, Галли, все страхи и вины - растворяются в общем шуме. На миг он позволил себе просто быть. Здесь и сейчас. В ледяной воде, в солнечном свете, среди криков и смеха.

- Ну что, - Чимин толкнул его в бок, - может, тоже прыгнем?

Тэхен посмотрел на водопад, на белую пену у подножия, и впервые за долгое время ощутил в груди азарт. Может, и правда стоит попробовать.

Тэхен стоял на краю каменной уступки, колени подрагивали, а сердце стучало так, словно пыталось вырваться из груди. Вода внизу казалась ледяной, прозрачной, лазурной, как будто сама природа заключила в ней всю силу и холод океана. Он сомневался, каждый мускул его тела кричал «не прыгай», но за спиной стоял Чимин, держа его за руку с такой уверенностью, что сопротивляться было почти невозможно.

- Тэхен, хватит бояться, - подшучивал Чимин, слегка подталкивая его плечом. - Ты видел, как все прыгают? Ты сможешь!

Тэхен сглотнул, пытаясь убедить себя, что он справится, но страх всё равно скользил по венам ледяными иглами. Он закрыл глаза на мгновение и вдохнул свежий, влажный воздух, смешанный с запахом мокрых камней и зелени, что росла по краям уступа. И тут рука Чимина сжала его сильнее, мягко, но твёрдо - словно говорила: «Я рядом, доверяй».

- Ладно... - выдавил Тэхен, чувствуя, как напряжение медленно превращается в волнение.

- Давай вместе, - сказал Чимин, и в его голосе не было ни капли сомнения. - На счёт три! - крикнул Чимин, и Тэхен, дрожа от волнения, кивнул.

- Один... два... три!

И они прыгнули и время замедлилось. Ветер свистел в ушах, а солнечные блики рвались сквозь брызги воды, разбивая свет на тысячи маленьких осколков. Тэхен чувствовал, как его тело свободно летит вниз, и вдруг страх сменился восторгом - безумным, чистым. Вода обвила его, холодная и сильная, будто сама стихия принимала его в свои объятия.

Он вдохнул глубоко, чувствуя, как холод и свежесть мгновенно разливаются по телу, очищая, сминая внутренние сомнения и тревоги. Лазурная вода смыла с него все остатки напряжения, и сердце, которое ещё минуту назад колотилось от страха, теперь билось в ритме свободы.

Чимин всплыл рядом, его смех разносился эхом по ущелью, смешиваясь с шумом водопада. Он протянул руку, и Тэхен инстинктивно ухватился, чувствуя поддержку и дружескую силу. Вместе они плыли, переворачивались на спину, позволяя течению унести себя, смеялись и плескались, как дети.

Тэхен чувствовал, как вода струится по его шее и плечам, как она гладит кожу, как каждый мускул расслабляется. Лазурная поверхность блистала на солнце, отражая его лицо, и он ловил себя на мысли, что никогда ещё не ощущал такую лёгкость. Каждое движение было наполнено удовольствием: брызги, шум воды, солнце, ветер - всё сливалось в единый поток ощущений, в котором не было места тревоге.

Чимин нырял, всплывал и постоянно подбадривал Тэхена. Он учил его плыть с улыбкой, показывал, как держать равновесие, когда вода ударяет с разных сторон. Тэхен прислушивался к каждому движению, и постепенно страх отступал, уступая место восторгу, азарту и смеху.

- Смотри, - крикнул Чимин, подпрыгнув на волне, - ты прямо как персонаж из романа!

Тэхен засмеялся, и звук его смеха слился с шумом падающей воды, создавая ощущение полной свободы. Он перевернулся на спину, позволяя течению поднимать его, и впервые за долгое время почувствовал, что может просто быть самим собой - без страхов, без обязательств, без чужих взглядов. И пока они плыли вдоль водопада, забавляясь и наслаждаясь каждой секундой, Тэхен понимал: этот момент - его. Мгновение, когда можно отпустить всё, что давило на душу. Свобода была здесь, в холодной лазурной воде, в смехе друга, в солнце, пробивающемся сквозь брызги. Каждая волна казалась обещанием, что впереди будет ещё больше мгновений, которые стоит пережить.

- Эй! - Тэхен захохотал, прикрывая лицо рукой, когда Чимин начал брызгать водой, звонко смеясь. И ответил другу тем же.

Брызги летели во все стороны, касаясь их лиц, плеч и груди, и смех разносился по узкому ущелью, где шум водопада сливался с голосами туристов. Они играли как дети: хватали друг друга за руки, подныривали, вновь выныривали. Чимин, сияющий от радости, вдруг резко откинулся на спину, но вода держала его тело, и он замер в вертикальном положении, едва работая ногами, чтобы оставаться на поверхности.

- Тэхен, смотри, я могу вот так... - начал он, и в тот же миг слегка повернулся назад.

И неожиданно наткнулся на кого-то. Лёгкий удар плечом, всплеск воды, и Чимин, ошеломлённый, резко обернулся. Перед ним стоял молодой мужчина - высокий альфа с влажными, тёмными кудрями, прилипшими к вискам, и лёгкой линией усов, придающей лицу оттенок зрелости. Его кожа была тёплого бронзового оттенка, а по правой руке, от плеча до запястья, спускался рукав татуировки - узор из волн, переплетающихся с листьями и символами, словно сама река оставила на нём свой след. Вода стекала с его ресниц, блестела на ключицах и груди, а взгляд - глубокий, немного изумлённый, но мягкий - остановился на Чимине. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и время будто замерло.

- Осторожнее, - тихо произнёс альфа, его голос был низким, но удивительно спокойным, словно сама стихия говорила через него.

Чимин выдохнул смех, чуть смущённый, но в то же время сияющий.

- Прости, я не заметил... - его голос дрогнул, и он отвёл взгляд на мгновение, но тут же снова встретился глазами с незнакомцем.

Тэхен, наблюдая эту сцену, почувствовал, как воздух вокруг будто сгустился - в их взглядах было что-то электрическое, тёплое, как первые солнечные лучи после грозы. Он тихо усмехнулся себе под нос и решил не мешать, просто отплыл чуть в сторону, давая Чимину пространство.

А Чимин всё ещё не отводил взгляда. Альфа тоже не спешил отодвинуться, наоборот - чуть наклонился ближе, чтобы перекрыть шум воды.

- Ты неплохо держишься на воде, - сказал он с лёгкой улыбкой, и на его губах мелькнула ямочка, заметная лишь при этой близкой улыбке.

- Да? - Чимин рассмеялся чуть тише, чем обычно, его смех зазвучал мягче. - Ну, стараюсь.

Их плечи почти коснулись, вода плавно качала их тела, и казалось, будто весь шум водопада растворился, оставив только их двоих - смех Чимина и внимательный, спокойный взгляд альфы.

Тэхен, чуть отплыв в сторону, наблюдал за Чимином и этим незнакомцем - и вдруг сам поймал себя на том, что улыбается. Не иронично, не насмешливо, а искренне, с теплом. Он ждал этого момента, как всегда. Чимин был тем, кто жил легко: заводил романы на ночь, увлекался людьми быстро, так же быстро отпускал их. И Тэхен никогда не осуждал его за это - наоборот, он ждал, когда же друг найдёт здесь, в этой жаркой, влажной Ямайке, свою «молнию», то мгновенное чувство притяжения, которое поджигает всё внутри. И вот, похоже, оно сверкнуло прямо у него на глазах.

Чимин хохотал, стряхивая с лица капли, а альфа что-то тихо говорил, чуть наклоняясь ближе, чтобы его голос пробился сквозь шум падающей воды. Их плечи снова почти соприкоснулись. И Тэхен подумал: да, вот оно.

А потом их внимание привлекла толпа туристов у самой большой скалы. Там, где водопад обрушивался особенно мощно, вода уходила вниз прозрачным столбом и гремела, как живой зверь. Люди смеялись, кто-то кричал, прыгая вниз, и в воздухе пахло азартом, смелостью и чистой свободой.

- Пошли! - Чимин зажёгся сразу. Его глаза блестели, он схватил Тэхена за руку и потянул к камням. - Нам тоже нужно! Это же будет самое лучшее фото и самое крутое впечатление!

Тэхен рассмеялся, чувствуя, как кровь закипает в венах. Он не был трусом, наоборот - иногда хотелось именно таких мгновений, когда сердце выскакивает из груди, а дыхание рвётся от адреналина.

- Пошли, - кивнул он, поднимаясь по скользким камням вслед за другом.

Альфа, с которым столкнулся Чимин, оказался рядом, и когда они приблизились к краю, он тихо сказал:

- Здесь может быть опасно. Камни внизу неровные, течение сильное.

Чимин обернулся к нему, и на губах вспыхнула та самая дерзкая улыбка, от которой у Тэхена всегда чуть закатывались глаза.

- Опасность? - он усмехнулся. - Я люблю смотреть ей прямо в глаза. Так что не волнуйся за меня.

В его голосе звучала бравада, но и искренность тоже. Чимин никогда не отступал, если чувствовал вызов. Тэхен в этот момент стоял рядом, сердце колотилось, но не от страха. Наоборот - в нём бурлил адреналин, словно горячие волны перекатывались внутри. Он почувствовал, что не боится вовсе. Что может быть страшнее того, через что он уже прошёл за последние дни? По сравнению с Галли и его холодным оружием прыжок с обрыва казался почти детской игрой.

Омега провёл языком по сухим губам и шагнул ближе к краю.

- Ну, что? Прыгаем?

Внизу вода ревела, зовя их, как будто хотела проглотить. Но в этом реве была жизнь.

Они стояли на краю, вода ревела где-то внизу, белая пена поднималась облаком брызг, а солнце уже клонилось, раскрашивая всё золотыми и янтарными бликами. Чимин протянул руку, и Тэхен тут же схватил её - крепко, словно хватался за якорь. Пальцы переплелись, и в этот миг страх будто отступил: если прыгать, то вместе.

- Раз, два... - Чимин с сияющей улыбкой сделал шаг ближе.

- ...три! - выдохнул Тэхен, и они сорвались с края почти одновременно.

Мир перевернулся.

На миг исчезло всё - земля, шум толпы, мысли, тяжёлые сомнения, память о чьих-то словах и руках. Остался только полёт. Воздух хлестал лицо, волосы растрепались, солнце ослепительно ударило в глаза. И Тэхен смеялся - ярко, звонко, так, как давно не смеялся. В этом смехе было нечто чистое, первозданное, словно сам остров вытянул из его груди все тревоги и вдохнул обратно лёгкость.

Рядом кричал Чимин, тоже смеясь, их руки не разъединились до самого конца.

И когда следом вниз сорвался альфа с кудрявыми волосами, вода уже раздалась под ними - прозрачная и манящая. В тот момент Тэхен не думал ни о Галли, ни о Хосоке, ни о том, кем он должен быть. Только об этом мгновении. Об освобождении, которое давало море и небо.

Он был здесь. Сейчас. Живой.

Они нырнули, и мир под водой стал другой - приглушённый, растянутый, как пленка в замедленном кино. Вода обволакивала, сжимала, затем мягко подталкивала, унося в прохладу и тишину. Тэхен почувствовал, как пузырьки в её объятиях поднимаются к поверхности, как свет ломается, рассыпается в серебристые нити. Дыхание поглотило только часть реальности; остальное - звук распадающегося света, тепло на коже, чужие тёплые руки, которые греют и толкают вперёд.

Они всплывали один за другим, рты резали воздух, смех рвался наружу сам собой - громкий, освобождающий. Чимин казался неунывающим вихрем: он хлопал по воде, подпрыгивал, издавал радостные выкрики и тут же кидал в Тэхена очередной озорной взгляд. Альфа с кудрявыми волосами вынырнул чуть позже, его лицо было бледным от водяной гладкости, но глаза - живые, светлые - искрились от удовольствия.

Однако берег в том месте был скалист: камни подступали близко, и плитняк, омываемый непрерывными струями, был под слоем тонкой воды скользким и коварным. Они вынырнули у уступа, пробираясь к кромке, где трава переходила в камни. Сначала всё шло легко: смех, обмен репликами, мокрые тельца, которые цеплялись за камни, чтобы вылезти. Но в один момент Чимин поставил ногу на выступ, и поверхность под ним раздала предательский скользящий звук. Он не успел среагировать: туловище прогнулось, нога посыпалась в сторону - и с воздухом, пронзившим его горло, послышался короткий, высокий визг боли.

Тэхен услышал его так, как иногда слышишь сирену, когда всё остальное продолжает работать на автомате: сердце подскакивает, мысли рушатся. Он метнулся вперёд, но камни были гладкие, а руки скользили. В голове промелькнуло пустое, горячее: «Нет, нет, не сейчас». Волосы прилипали к лицу, губы пересохли. Чимин сидел, горбясь, держался за щиколотку обеими руками; лицо его было перекошено от резкой боли, а в глазах - испуг, мгновенный и честный.

И в этот момент, как будто появившийся из другой реальности, альфа оказался рядом. Он двинулся без суеты, но быстро - словно знал, что делать, - его ладони уверенно и мягко обхватили Чимина за плечи и бёдра, помогая повернуть тело так, чтобы не делать лишних рывков. Тэхен успел увидеть детали: как вода стекает с его волос, как лезвие тату перекликается с каплями на коже, как в уголках губ мелькает внимание, не осуждение, а простая, деловая забота.

- Слезь аккуратно, - сказал он тихо, почти шёпотом, и его голос был ровным, каким бывает у того, кто часто действует в экстренных моментах. - Я тебя держу. Не наступай на ногу.

Он подхватил Чимина под колено и по грудь, будто это было естественно и лёгкость в их телах не нарушалась оттого, что тот в этот момент кричал от боли. Тэхен подбежал с другой стороны и помог придержать, ощущая, как внутри всё дрожит от страха и беспомощности. Он склонялся над другом - взгляд тревожный, руки холодные от воды - и пытался улыбнуться, чтобы хоть как-то унять испуг.

Альфа уверенно вывел Чимина на небольшой участок, где камни были более ровные. Он осторожно сел на мокрый камень, положил травмированную ногу на колено другой, осмотрел её. Ничего не сломано - казалось, но щиколотка распухла и была болезненной краснотой; Чимин сжимал зубы, прерываясь на каждый вдох. Альфа снял с плеча тонкую футболку, сжал её в рулон и подложил под ногу как мягкую опору, затем нежно, но твёрдо приложил ладонь к щиколотке, проверяя подвижность.

- Постарайся не двигаться, - сказал он спокойно. - Мы поможем тебя отнести к стоянке. Ты можешь опереться на меня.

Тэхен вдруг ослепительно благодарно посмотрел на незнакомца: в его жестах не было пафоса, только человеческая, простая помощь. Он почувствовал, как в груди распирает что-то похожее на облегчение. Омега сел рядом, положил руку на плечо Чимина, крепко держал, словно этим одним прикосновением мог вернуть нормальность.

- Ты в порядке? - спросил он, голос дрожал.

Чимин, скрежетая зубами, попытался улыбнуться и провёл рукой по мокрой прядке волос.

- Всё в порядке... просто больно. Немного глупо, - пробормотал он, но глаза его блестели от слёз и смущения.

Альфа уже поворачивал голову, отдавая краткие распоряжения лодочнику и другим туристам, которые подоспели на помощь - кто-то принес полотенце, кто-то предложил воду. Его голос был деловым, но в нём скользнула мягкая нотка, когда он сказал Тэхену:

- Я помогу его отнести до стоянки, там есть место, можешь взять его вещи.

Тэхен кивнул, едва сдерживая тревогу. Его руки были липкие, колени подкашивались, но он не хотел оставить друга. Когда альфа аккуратно поднял Чимина на руки, Тэхен помог подхватить другой ногой, ощутив, как каждый шаг по влажным камням отдаёт в груди. Чимин зашептал что-то вроде «спасибо», и его голос уже не звучал таким смелым - но глядел он на того, кто держал его, с какой-то новой теплотой.

Пока они шли к стоянке, Тэхен держал сумку Чимина, хмурясь от переживания; в голове его крутились образы возможного - но пока было только настоящее: мокрая футболка, чьи-то крепкие ладони, рёващая за спиной вода и тяжёлое, но надёжное присутствие рядом. Он не понимал до конца, что это значит, но ощущал, как внутри что-то меняется: страх всё ещё жил, но рядом с ним оказалась забота, которая была живой и практичной. И это - хоть и страшно - давало надежду.

Толпа туристов всё ещё шумела у водопада: кто-то кричал, прыгая с уступов, кто-то снимал на телефоны переливы воды, дети визжали, плескаясь ближе к отмели. Но альфа, что подхватил Чимина, словно не замечал этого гула. Его движения были быстрыми, решительными, но не грубыми. Он отнёс Чимина на открытую поверхность, скалистую площадку, где стояли машины туристов, пару лавочек и какой-то потрёпанный киоск рядом с дорогой, ведущей от водопада в город. Альфа осторожно посадил омегу на первую лавку, придерживая, пока тот садился.

Тэхен сразу оказался рядом, обеспокоенный, готовый подхватить друга, если вдруг тот потеряет равновесие. Но альфа не дал повода паниковать: он присел на корточки прямо перед Чимином, так, что оказался почти на одном уровне с его глазами, и мягко коснулся его лодыжки.

- Потерпи, - сказал он низким, спокойным голосом. - Я посмотрю.

Чимин дёрнулся от прикосновения - не только из-за боли, но и оттого, как уверенно и бережно чужие пальцы обхватили его щиколотку. Он моргнул, с трудом выдавив улыбку. Влажные волосы прилипли к его лбу, щеки слегка запылали от жара и смущения.

Тэхен же заметил другое: в движениях альфы не было растерянности. Он щупал кость, аккуратно вращал стопу, внимательно наблюдал за реакцией, будто делал это сотни раз. Пальцы были тёплые, сильные, но при этом необычно деликатные.

- Чувствуешь боль вот здесь? - тихо спросил он, чуть надавив сбоку.

Чимин втянул воздух сквозь зубы, резко кивнул.

- Да... да, здесь.

Альфа нахмурился, но не отпустил, продолжая осмотр. Потом поднял взгляд и впервые улыбнулся: уголки губ приподнялись мягко, словно он хотел развеять напряжение.

- Похоже на сильный ушиб, - произнёс он спокойно. - Кости целы, перелома я не чувствую. Но связки могли пострадать, и без рентгена мы не узнаем точно.

Чимин моргнул.

- Ты... так уверенно говоришь. Ты врач?

Тот чуть приподнял подбородок, словно не привык сразу раскрывать себя, но всё же кивнул.

- Доктор. Меня зовут Рейган, - он произнёс это имя негромко, но оно прозвучало твёрдо, с мягкой ямайской окраской.

- Рейган... - Чимин повторил, будто пробуя имя на вкус. И вдруг тихо рассмеялся - не от веселья, а от смущения: его щеки залились румянцем, а глаза чуть потеплели. - Прости, просто... немного странно вот так знакомиться.

- Не самое обычное место, - улыбнулся Рейган, всё ещё удерживая его лодыжку. - А тебя как зовут?

- Чимин, - ответил он, не отводя взгляда.

Альфа коротко кивнул, будто отмечая это где-то внутри себя. Его пальцы вновь мягко прошлись по коже, и Чимин задержал дыхание.

- Рентген обязательно делать? - тихо повторил омена, будто это слово могло изменить всё. - Ты думаешь... вдруг это перелом?

Голос дрогнул, и Тэхен тут же заметил, как друг вцепился в край лавки пальцами, ногти впились в твердую древесину. Казалось, сам воздух вокруг стал тяжелее. Вода шумела внизу где-то далеко - прозрачная, сверкающая на солнце, но его глаза метались, пытаясь угадать правду на лице альфы.

Тот, однако, оставался спокоен. Он чуть приподнял ладонь, будто хотел жестом остановить Чимина.

- Нет, - сказал мягко, уверенно, и голос его был низким, успокаивающим, почти бархатным. - Перелома я не чувствую. Но такие вещи нельзя оставлять наугад. Я работаю с этим каждый день. Уверяю тебя, нужно всего лишь убедиться.

Слова прозвучали просто, без нажима, но всё же в них было что-то, что пробивало дорогу внутрь. Чимин, всё ещё сжавший пальцы в кулак, медленно выдохнул и отвёл взгляд - словно позволил себе поверить.

- Ты действительно врач? - переспросил Тэхен, сдержанно, но голос прозвучал чуть жёстче, чем он хотел.

- Да, - кивнул альфа. - Я рентгенолог. Тут недалеко моя машина, - продолжил он после короткой паузы. - Я отвезу вас. Тебе, - он снова перевёл взгляд на Чимина. - Невероятно повезло. Ведь мало того, что я врач, так я именно этим и занимаюсь каждый день: рентген, диагностика. Не волнуйся.

Тэхен в ту же секунду напрягся. Внутри всё сжалось. Машина. Дорога. Отвезу. Эти слова больно отзывались эхом о совсем недавнее - о том, как он сам, доверившись, оказался в железной клетке чужой воли. Галли, с его крепкой хваткой и чуждым спокойствием, увёз его туда, где закрылся мир. Но Галли он знал. Хоть и боялся, но знал, понимал, что ждать. Этот же альфа был чужим. Слишком чужим.

И что они могут сделать, если что-то пойдёт не так?

Один омега, который не может встать на ногу. Другой - он сам, с дрожью в груди и липкими руками, с сердцем, которое до сих пор искало выхода из прежнего ужаса.

- Спасибо тебе, что помог, - сказал Тэхен, чуть выпрямившись, но голос его был холоден, почти резал. - Но мы лучше сами. Вызовем такси.

Рейган слегка прищурился. Его улыбка не пропала, но стала другой - терпеливой, будто он привык к таким возражениям.

- Такси сюда не приедет. - Его голос был всё так же мягок, но теперь в нём чувствовалась железная нота, которой не спрячешь. - Слишком далеко от трассы, слишком крутые серпантины. Никто не возьмёт заказ сюда. Вы это понимаете?

Сердце Тэхена забилось ещё быстрее. В каждом слове альфы сквозила уверенность, но именно она пугала. Навязчивость. Она напоминала цепи, ему уже знакомые. Тэхен невольно представил, как их увезут в глухую дорогу, и никто не узнает, куда они делись. Он хотел сказать «нет» снова, но взгляд Чимина - испуганный, дрожащий от боли и слабости - остановил его. И вдруг, в этом мгновении, Тэхен ощутил пустоту там, где раньше было что-то твёрдое, незыблемое.

Плече альфы. Плечо без метки. Без буквы, без знака принадлежности. Если бы она была - одна, простая, выжженная черта - всё было бы легче. Даже этот чужак, даже его настойчивость не показались бы такой угрозой. Метка была бы защитой. Метка была бы щитом.

Но её не было.

И в этом - всё, что пугало сильнее всего. Как странно, пару дней назад она была для омеги опасностью, а сейчас. Сейчас эта буква бы вызвала в нем уверенность и уняла бы лёгкую тревогу.

- Мы... - Тэхен сглотнул, чувствуя, как в горле становится сухо. - Мы подумаем.

Рейган не ответил сразу. Его тёмные глаза блеснули под солнечным светом, пробивавшимся сквозь кроны. Он лишь кивнул - спокойно, как будто всё уже решено. А Тэхен сел рядом с Чимином, ощущая, как внутри вместо воздуха тяжело клубится страх. И глаза его всё ещё тянулись к плечу - туда, где не было буквы, не было защиты, не было ничего. Только пустота.

Рейган поднялся с корточек, и его движения были точны, уверенные, такие, что невозможно было усомниться - он знает, что делает. Он нагнулся к Чимину снова, скользнул взглядом по его лодыжке и, не задавая лишних вопросов, осторожно подхватил его на руки. Тэхен в ту же секунду напрягся. Каждая клеточка его тела сжалась от этого простого жеста. Казалось, воздух вокруг стал гуще, тяжелее.

- Ты... что делаешь? - выдохнул он глухо.

- То, что нужно, - спокойно ответил Рейган. Его голос был низкий, ровный, будто волна, бьющаяся о берег. - Не переживай. Я отвезу вас в больницу. В соседний город, в Фалмут. Это недалеко. Там я живу и работаю.

Фалмут. Незнакомое название ударило в голову, как металлический звон. Совсем рядом с Монтего-Бей, всего-то полчаса по трассе, но для Тэхена оно прозвучало как чужая страна. Ещё шаг - и контроль исчезнет. Чимин, впрочем, и не думал сопротивляться. Наоборот - он едва заметно улыбнулся, облокотившись о грудь альфы, и покачал головой, будто не верил собственной удаче.

- Вот это да... - пробормотал он с какой-то наивной радостью. - Попасть в такую передрягу и встретить врача... Это невероятно.

Его глаза светились - доверие в них было чистым, без единой тени сомнения. Тэхен знал этот взгляд. Чимин всегда был таким. Верил первому встречному, если в том было хоть что-то хорошее, хоть капля внимания или заботы. А уж если этот кто-то ещё и красивый альфа с сильными руками - тем более. Тэхен же чувствовал обратное. У него внутри словно тянулась тугая струна, готовая оборваться. Он считывал опасность - в слишком уверенных движениях Рейдана, в его навязчивом спокойствии, в том, как он повторял: «Я знаю, что делаю. Я отвезу вас.» Слишком уверенно. Слишком спокойно. Слишком знакомо.

Он вспомнил, как Галли вчерашним вечером говорил о том, что в городе наступают непростые времена. Предупреждал, а тогда Тэхен отмахнулся только, не принимая всерьез. Но сейчас слова альфы вдруг ожили, зашептали в висках, наложились на настоящий момент. Он смотрел на Рейгана и вдруг увидел не спасителя - угрозу. Пусть тот и правда врач. Пусть он и правда не желал им зла. Инстинкт бил тревогу: слишком хорошо и идеально, чтобы быть правдой.

Чимин не видел этого. Не хотел. Он даже слегка смутился, когда Рейган прижал его к себе, словно мальчишка, которому внезапно подарили больше внимания, чем он ожидал. И в этом смущении, в лёгкой улыбке читалось всё: он уже верит, он уже тянется. А Тэхен - наоборот. Он ловил каждый жест, каждый оттенок интонации. Он видел в каждом движении скрытую возможность - что это окажется ловушка, что их увезут не в больницу, а в тёмное место, где уже никто не найдёт.

И впервые за долгое время он ясно понял, как сильно ему не хватает того простого - метки на плече. Буквы, выжженной на коже, которая бы сделала его хоть немного спокойнее. Потому что с ней он принадлежал бы кому-то, и любой другой альфа дважды подумал бы, прежде чем прикасаться. Но сейчас правое плечо было чистое. Пустое. И именно это пустое место жгло сильнее всего.

Рейдан, между тем, шёл уверенно по тропинке, не обращая внимания на взгляды туристов. Его руки держали Чимина так, будто тот весил совсем немного, и альфа двигался без усилий, точно знал путь. Тэхен шёл рядом, с каждой секундой чувствуя, как в груди нарастает страх - тонкий, липкий, который невозможно отогнать. Вдали, между деревьями, блеснула машина - тёмный внедорожник. Рейдан подошёл к передней двери, аккуратно открыл её и, не торопясь, опустил Чимина на сиденье. Всё выглядело слишком бережно. Слишком идеально. Его руки осторожно придержали Чимина за спину, он мягко просадил его, будто боялся причинить лишнюю боль. И даже наклонился, чтобы аккуратно протянуть ремень безопасности и защёлкнуть его.

Снаружи это было проявление заботы. Но для Тэхена - это был сигнал тревоги. Слишком близко. Слишком уверенно.

Он стоял рядом, наблюдая, и каждый нерв в его теле был напряжён, готовый к бегству. Но уйти было некуда. Тэхен подошёл ближе, когда Рейдан уже пристёгивал ремень безопасности на Чимине. Его шаги были осторожны, словно земля под ногами могла провалиться в любой момент. Он наклонился ближе к другу, почти касаясь его плеча, и тихо, так, чтобы не услышал посторонний, выдохнул:

- Чим... Мне он не нравится. Давай всё-таки попробуем найти такси. Я... я не доверяю ему.

Голос дрогнул, и в этой дрожи было всё: и напряжение последних дней, и тот страх, который поселился в груди после пляжа, после выстрела, после слов Галли. Теперь каждая тень, каждый незнакомец казался Тэхену угрозой.

Чимин вскинул на него взгляд - светлый, открытый, чуть усталый от боли, но полный упрямства.

- Такси? - переспросил он и усмехнулся. - Тэхен, сюда даже автобусы не доходят. Тут джунгли и крошечные деревни. Ты серьёзно думаешь, что сейчас из ниоткуда появится машина с шашечками?

- Но... - начал было Тэхен, но Чимин его перебил.

- Нет, - сказал омега твёрдо и упрямо. - Я не собираюсь сидеть тут и ждать чудес. И, если честно, я не хочу упустить шанс, сам посмотри на него. Красивый, уверенный, альфа, еще и врач, - его губы тронула улыбка, чуть игривая.

Тэхен сел в машину последним, будто делал это против своей воли. Сначала он помог Рейгану закрыть дверь за Чимином, убедился, что тот удобно устроился и что ремень застёгнут, а потом медленно обошёл машину с другой стороны. Его ладонь скользнула по дверной ручке, и в этот миг он ощутил, как внутри всё сжалось. Казалось, что стоит лишь сесть внутрь - и назад пути уже не будет. Но бросить Чимина здесь, среди джунглей, с чужим альфой, который смотрел на него со слишком спокойной уверенностью, Тэхен не мог. Омега сел на заднее сиденье, чувствуя, как горячий воздух, пропитанный солью и влажностью, сменяется прохладой салона. Рейган завёл двигатель, и машина мягко тронулась с места. Тэхен сразу заметил, как уверенно тот держит руль: пальцы крепко, но не зажато, движения плавные, дорогу он чувствовал всем телом. Казалось, это могло быть знаком безопасности. Но именно эта чрезмерная уверенность и пугала Тэхена. Он не знал этого человека. Он не знал, что скрывается за ровным голосом и внимательными глазами.

С каждой извилистой петлёй горной дороги тревога только нарастала. Тэхен смотрел в окно - на густые заросли, на редкие проблески неба между кронами деревьев, на то, как узкая дорога порой обрывалась вниз отвесной стеной. Мысль, что они едут вдоль пропасти с человеком, которому доверяет только Чимин, заставляла сердце биться быстрее. Он даже поймал себя на том, что считал вдохи, будто хотел убедиться, что дыхание у него ровное.

Чимин же, наоборот, казался почти расслабленным. Сидя впереди, он то и дело поворачивался к Рейгану, задавал вопросы: о том, где он работает, как часто бывает у водопада, есть ли у него семья. Его голос был звонкий, лёгкий, в нём сквозило то самое любопытство, за которое Тэхен всегда его и любил - и ненавидел одновременно. Чимин умел очаровывать, умел доверять, даже когда этого делать не стоило.

- Ты ведёшь себя так, будто мы знакомы сто лет, - вдруг вырвалось у Тэхена, и он сам удивился своей резкости.

Чимин фыркнул и повернулся к нему:

- А что мне делать? Сидеть и молчать? Тэхен, мы же не на похоронах. Мы едем в больницу, кстати, спасибо ему за это. - омега кивнул на Рейгана.

Альфа бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, встретился глазами с Тэхеном. В этом взгляде не было злости, скорее что-то вроде понимания. Но Тэхен тут же отвёл взгляд. Он чувствовал себя лишним - словно рядом происходила история, в которую его не приглашали. Его собственная тревога будто делала его чужим. Всё, что он мог - это наблюдать за руками Рейгана на руле, за тем, как тот переключает передачи, как ловко управляется с машиной на сложных поворотах. И в каждой мелочи, в каждой грациозной точности его движений Тэхен видел угрозу.

Дорога заняла не так много времени, как ему показалось. Но каждую минуту он проживал, будто это целый час. Наконец, за деревьями замелькали огни - сначала редкие, затем всё более плотные. Машина выехала на широкую дорогу, и перед ними открылся небольшой город. Это не был шумный мегаполис, скорее уютное прибрежное поселение с низкими домами, вывесками кафе и аптек, запахом жареной рыбы, долетающим сквозь приоткрытое окно.

- Мы на месте, - сказал Рейган, и в его голосе не было ни тени сомнения.

Тэхен невольно выдохнул. Он не заметил, как всё это время сидел, вцепившись пальцами в край сиденья. С облегчением разжал руки, чувствуя, как ноют суставы. Да, они действительно приехали. Не в какое-то укрытие, не в ловушку, а в самую настоящую больницу. Белое здание с голубым крестом на фасаде стояло впереди, светилось лампами, и у входа мелькали люди в медицинских халатах.

Рейган аккуратно остановил машину, выключил двигатель и первым вышел. Он обошёл автомобиль и, будто это было для него чем-то естественным, легко поднял Чимина на руки. Тот смеялся, почти обнимал его за шею и шептал что-то вроде «Вот это удача!» или «Я же говорил, всё хорошо будет».

А Тэхен смотрел на них и чувствовал, как в груди вспыхивает злость. С одной стороны - облегчение: они живы, они в городе, в безопасности. С другой - бессильная злость на Чимина за то, что тот так легко доверился. За то, что он смеётся, не видя опасности. За то, что всё время словно ускользает от серьёзности, а ему, Тэхену, остаётся только тянуть на себе тревогу за двоих.

Когда Рейган бережно усадил Чимина в инвалидное кресло у входа и кивнул медсестре, Тэхен заметил, как Чимин мельком посмотрел на него и усмехнулся. «Ну что, видишь?» - будто говорил этот взгляд. «Я же говорил, всё будет нормально». Тэхен отвернулся, не выдержав. Его губы дрогнули в беззвучном ответе, которого никто не услышал: А если бы не было?

Приём у врача закончился неожиданно быстро. После осмотра и рентгена оказалось, что перелома нет - всего лишь растяжение связок. Чимин слушал приговор почти с облегчением, хотя и корчил обиженные гримасы, когда Рейган перематывал его ногу эластичными бинтами. У альфы движения были уверенные, спокойные, и в них чувствовалась привычка к таким процедурам. Казалось, что он делал это сотни раз и мог перематывать даже с закрытыми глазами.

- Готово, - произнёс он мягко, фиксируя бинт аккуратным узлом. - Будет немного болеть, но если не нагружать ногу, через пару недель всё пройдёт.

- Немного болеть? - Чимин приподнял бровь, но глаза его всё равно улыбались. - Спасибо.

Рейган помог ему спуститься с кушетки, подхватив под локоть. Омега немного пошатывался, делая осторожные шаги, но держался бодро. Тэхен молча поднял с кресла его сумку, полотенце, бутылку с водой и ещё какие-то мелочи. Он шёл чуть позади, нагруженный вещами, и краем глаза наблюдал за альфой. Теперь, после всего, тревога в нём немного улеглась. Рейган не выглядел больше ни подозрительным, ни лживым - только уверенным в своём деле и, пожалуй, даже слишком добрым.

Они вышли из здания на крыло больницы. Сумерки уже ложились на город, воздух был тёплым и пропитанным ароматом влажного асфальта, недавно политого вечерней росой. И тут Тэхен заметил: во дворе, прямо перед крыльцом, с рёвом остановился мощный мотоцикл. Чёрный, блестящий, с широкими колёсами и зеркалами, словно кусок ночи, сорвавшийся с неба. На нём сидел мужчина в чёрном байкерском костюме: грубые карго-штаны, плотная куртка с накладками, перчатки, грубые ботинки. Шлем скрывал лицо, но фигура выделялась издалека - уверенная, крепкая, притягивающая взгляды. Чимин первым задержал дыхание. Его глаза загорелись, и он даже забыл о своей больной ноге, опершись на костыль.

- Вот это да... - выдохнул он, не сводя взгляда с байка.

Тэхен тоже не мог отвести глаз. Что-то было в этом образе - мощь и свобода, слишком яркая среди спокойного больничного двора. Этот силуэт, выхваченный светом фонарей, будто ломал привычную картину. И в этом контрасте было что-то тревожащее и завораживающее одновременно. Рейган, держа Чимина за локоть, тоже замер на секунду, но ничего не сказал. А байк, словно нарочно, взревел громче, и мужчина слегка наклонил голову, будто поймал их взгляды.

На этом моменте мир будто остановился.

Тихий вечерний шум улицы едва доходил до крыльца больницы: редкие такси проезжали мимо, чей-то смех издалека, скрип тормозов автобуса. Воздух здесь был другим, чем у водопада днём - сухой, с примесью бензина и пыли, чуть тягучий, будто готовился к грозе. Тэхен стоял рядом с Чимином и Рейганом, не до конца слушая, как подошедший к ним врач снова что-то уверял про мазь и покой для ноги.

Звук байка разрезал вечер - сначала низкое урчание мотора, потом резкая тишина. Чёрный силуэт остановился у самых ступенек. Тэхен почувствовал его запах - густой, узнаваемый, тот самый, что преследовал его все эти дни: тёмный ром, табак и дождь. Молнией прошёл по телу, и омега едва не дрогнул, будто сердце выскочило из груди. Мужчина заглушил мотор, неторопливо снял шлем. Локоны - мягкие, чуть влажные, белёсые волны - рассыпались на плечи. Он встряхнул головой, поправил их, как будто это самое обычное движение, но для Тэхена оно стало почти театральным. Взгляд альфы скользнул к нему. Чёрные глаза встретились с его - и всё вокруг, улица, больница, прохожие - исчезло.

Тэхен замер. Словно всё тело не знало, как реагировать: убежать или шагнуть вперёд. И в этот момент Чимин тихо, почти шутливо, наклонился к нему и прошептал:

- Ну и золото ты отхватил... Он у тебя ещё и байкер.

Омега даже не улыбнулся - слишком много всего клокотало внутри, и сделал шаг. Ещё. С каждым - словно по стеклу босиком, но боль эта была странно сладкой. Он оставил Чимина и Рейгана позади, их голоса растворились в шуме улицы. Теперь между ним и Галли - всего несколько сантиметров. Тэхен смотрел в упор. На рубленые черты лица, на лёгкие тени под глазами, на то, как солнце, уже тонувшее за крышей, золотило его кожу. И, главное, на глаза - те самые чёрные глаза, в которых не было холода. Они сверкали, но не сталью, а теплом, неосторожным, непрошеным.

- Ты что... снова следишь за мной? - голос Тэхена прозвучал ниже, чем он ожидал, почти шёпотом. Он чувствовал, как злость рвётся наружу, но вместе с ней и что-то другое: облегчение.

Галли чуть склонил голову, уголки губ дрогнули - не в усмешке, нет. В чём-то мягче.

- Я почувствовал, что тебе нужна помощь.

У Тэхена дернулось сердце. Почувствовал. Не узнал, не подсмотрел, не прислал кого-то из своих. Именно почувствовал. Это слово будто легло на его кожу, горячее, чем солнце. Он резко вскинул голову, в груди снова вспыхнуло раздражение.

- Помощь? - омега почти рассмеялся, горько. - Она мне нужна была, когда я сидел в твоей машине с заклеенным ртом. Когда думал, что меня куда-то увезут и похоронят в яме. Тогда. А сейчас - ты опоздал.

Тишина между ними сгустилась. Вдалеке проехала скорая, мигалки скользнули по лицу Галли, выхватили резкий профиль и вернули обратно в темноту. Тэхен хотел отвернуться, но не смог. Потому что внутри... внутри не было той тревоги, что раньше. Ни страха, ни паники. Наоборот. В груди тихо осело чувство - будто он ждал этого момента весь день. Ждал этого запаха, этой фигуры, этих глаз. И сам не заметил, как перестал злиться по-настоящему.

«Зачем?» - хотел спросить он. Но в его взгляде уже был ответ.

Галли стоял близко, чуть выше, чуть мощнее, и всё его тело будто излучало спокойную силу. Но не только её. Что-то в его присутствии успокаивало бурю внутри Тэхена. Как будто в мире, полном сомнений, был хотя бы один человек, который всегда придёт. Даже если опоздает.

И это пугало больше всего.

Омега глубоко вдохнул, но вместо воздуха почувствовал только этот аромат - ром, табак, дождь. Он больше не душил, не тревожил, наоборот - был как якорь, который держал его на поверхности. Тэхен сделал ещё полшага ближе. Их дыхание смешалось.

- Опоздал, - повторил он уже тише, и голос предательски дрогнул.

Галли смотрел на него долго. Потом чуть заметно кивнул.

- Может быть, - его голос был низким, ровным. - Но всё равно я здесь.

Эти слова ударили сильнее любого выстрела. И Тэхен вдруг понял, что, несмотря на все страхи, несмотря на злость, несмотря на собственные слова - часть его всё равно тянулась. Ждала. Хотела.

Вечер опускался мягко, окрашивая улицу перед больницей в золотисто-розовые оттенки. Лёгкий ветер колыхал кроны деревьев, тянул за собой запах жареной кукурузы и соли от моря. Где-то на горизонте разгорался закат - медный, густой, как расплавленное золото. Тэхен не сводил глаз с чёрных зрачков напротив. Обычно в такие моменты он чувствовал, как тревога подступает к горлу, будто удушье. Но сейчас было иначе. Будто после всего, что произошло на побережье, его тело перестало сопротивляться. Словно он уже прошёл край паники и теперь за ним оставалось только странное спокойствие. Он ненавидел это чувство, потому что оно было слишком обманчивым. И в то же время тянулся к нему - уставший, измученный, всегда готовый ждать беды из-за собственной тревожной натуры. Но рядом с этим мужчиной тревога уходила.

- Я приехал за тобой, - голос Галли разрезал вечер так же просто, как мотор его байка несколько минут назад. Низкий, уверенный, без единой ноты сомнения. - Поехали со мной. Я покажу тебе Монтего-Бей так, как его никто не покажет. Только вечером, только сейчас.

У Тэхена дрогнули ресницы. Он хотел рассмеяться, усмехнуться, сказать что-то колкое. Но слова застряли в горле.

- Я... - он отвёл взгляд в сторону, на больничное крыльцо. Там всё ещё стояли Чимин и Рейган, словно цепляясь за них, чтобы остаться. Уговорить самого себя остаться.

Альфа-врач внимательно слушал что-то, улыбаясь уголками губ, а Чимин, слегка прихрамывая, наблюдал за другом.

- Я не могу. Не могу бросить Чимина здесь.

Галли молчал, но Тэхен чувствовал на себе этот взгляд. Он жёг, тянул, заставлял сердце биться быстрее.

И тут с крыльца раздался голос:

- Иди уже, - Чимин махнул рукой, словно всё было самым естественным делом. На его губах мелькнула хитрая улыбка. - Ты же весь вечер только туда и смотришь.

Тэхен резко повернулся, собираясь возразить, чувствуя, как вдруг налить горячим щеки, но Рейган опередил:

- Не волнуйся, я доставлю его в отель. Лично. Обещаю.

В голосе врача не было ни насмешки, ни нажима - только спокойствие и уверенность. Но омега всё равно прищурился, глядя на него.

- Если с ним что-то случится... - Тэхен сделал шаг к крыльцу, его голос прозвучал неожиданно резко. - Я из-под земли тебя достану.

Рейган кивнул сдержанно, словно подтверждая, что услышал. Чимин только прыснул в кулак от того, насколько серьёзным стал его друг. Тэхен выдохнул и развернулся,  снова оказавшись лицом к лицу с Галли.

- Я не знаю, зачем соглашаюсь, - пробормотал он больше себе, чем ему. В груди было неприятно горячо - смесь раздражения и странного, почти детского ожидания. - Но только потому, что день был слишком насыщенным. Я хочу... просто покататься. Понял? Только это. Не ради тебя.

Губы Галли дрогнули, словно в ответной улыбке, но он не сказал ни слова. Только протянул руку ко второму шлему на байке, плавно протёр его ладонью и протянул омеге, всё его движение было каким-то спокойным, завораживающим.

Тэхен почувствовал, как снова делает шаг вперёд. Словно ноги решают сами и рука сама тянется за шлемом, принимая его.

Вечер вокруг них становился мягче, тише. Лица людей терялись в полумраке, огни города только начинали вспыхивать вдалеке. Всё лишнее будто исчезало, оставляя его один на один с этим выбором.

И хотя губы упорно шептали себе «это всего лишь прогулка», сердце билось иначе. Оно знало правду. Оно уже сделало свой выбор.