Саундтрек из пуль и регги

Angel (massive attack) - Salvatore colsi

Комната всё ещё тонула в утреннем лёгком полумраке, когда сквозь занавеску пробился первый солнечный луч, заставив вдруг осознать - ночь, будто давно отплывшая лодка, завершила свой опасный рейс и растворилась где-то за ощущением. У Тэхена закружило голову, как острое напоминание о вчерашнем виски, мираже, и чужом спрятанном за очками взгляде.

- Я закажу тебе наверное что-то лёгкое, освежающее - услышал он рядом голос Чимина, и это показалось спасением. Звук слова «что-то» - словно обещание, что определенно вырвет его из зыбкого сна внутри себя.

После разговора с Хосоком и неожиданного подарка в виде коктейля прошёл всего час, но для Тэхена это время растянулось, будто целая жизнь. Он сидел в кресле, откинувшись назад, и будто растворялся в своих мыслях. Внутри всё гудело. Раздражение и едкая горечь от недавних слов Хосока - обида, накапливавшаяся слишком долго, и внезапная сладость напитка, тянущаяся на языке, как мягкая пощёчина судьбы. Эти два чувства были противоположны, но именно поэтому их столкновение разносило его изнутри, превращая привычное «я» в руины.

А может, не разрушало - а возвращало к себе?

Он почти физически ощущал, как в нём пробуждается что-то забытое. Тот прежний Тэхен - дерзкий, яркий, бесстрашный мальчишка, который никогда не проходил мимо приключений, рвался в шумные компании и жил, словно каждое утро может быть последним. Тогда в его крови всегда кипела жизнь. Он был трудным подростком, бунтовал против отца, ломал правила и гордился этим, и казалось, что никто не способен его усмирить.

Но смирение пришло вместе с Хосоком. Альфа, старший, мудрый, уверенный - он стал для Тэхена тем, кого нельзя было проигнорировать. Первым и единственным, с кем омега почувствовал себя в полной мере близким. И постепенно - очень незаметно, слишком мягко, чтобы успеть заметить подвох - Тэхен начал меняться. Успокаиваться, притуплять углы, оправдывая это взрослением.

Только вот сейчас, в этом кресле, с привкусом сладкого алкоголя и горечи обид, ему впервые пришло в голову: а вдруг это не взросление?

А вдруг его просто заставили измениться? Не словами приказов, а лаской, уверенностью, силой чувств и самой природой, которой Тэхен доверял. Подогнали под чужой ритм, втиснули в чужую систему координат, в которой он больше не узнаёт себя.

И чем глубже он копался в этих мыслях, тем яснее становился ответ. Пугающе очевидный.

С тем моментом в коридор тихо въехал обслуживающий столик: Вino - слегка игристое, холодное розе, будто рассвет, налитый в стекло и рядом парочка нарезанных кусочков папайи.

Тэхен сделал глоток, освещающий, заполнивший тяжесть внутри. Он вспомнил вчера: слова, запахи, взгляд. И флаер. И «G». И чувство, будто его ведут по чужому следу, где каждый шаг - предначертан прежде.

- Тебе лучше? - осторожно спросил Чимин.

- Немного, - тихо ответил Тэхен, глядя в окно на визуальное мерцание залива. - Но внутри... словно всё ещё в ловушке. Это ведь все не случайность?

Чимин кивнул, словно складывая пазл: подарок, похмелье, вчерашний звон Хосока... всё ведёт к тому, что кто-то плёл узор вокруг его друга неслучайно.

И тогда Чимин предложил надежду:

- Давай прогуляемся. Выйдем в город - в центр или за его пределы, отдохнём, хоть немного. Мы уже были в центре, у памятника, а что если сегодня пройтись по дикому побережью Монтего-Бей? Там, где шум прибоя смешивается с пением птиц, где мало людей, и мало истории - и где можно попытаться ощутить себя.

Тэхен сделал глубокий вдох. В голове закружилась дымка, которую, кажется, только первые шаги по песку смогут рассеять. Он наконец кивнул, позволив себе пойти дальше.

Ветер за окном заиграл - и Тэхен уже слышал в этом звуке: не зов ветра. А зов пути, начертанного кем-то сильнее и дальнего, чем они. И хотя не знал, за чем идёт, но знал одно: этот путь действительно не случайность. Это - преднамеренность. И пазл уже постепенно движется к завершению.

Они вышли из прохладного лобби отеля прямо в обжигающее марево дня. Море шумело где-то слева, шумело лениво, вязко, словно волны сами не спешили к берегу. Тропический воздух был густ, солёный и влажный - и всё же в нём чувствовалась свобода.

Чимин первым взял курс на узкую тропинку, ведущую к дикому побережью Монтего-Бей. Там не было ни лежаков, ни зонтов, ни громких компаний туристов - лишь песок, дикие скалы и пышная зелень, нависающая прямо над водой.

- Вот оно, настоящее, - улыбнулся Чимин, вытянув руки к небу. - Не те отшлифованные открытки, что нам подсовывают в интернете. Здесь живёт Ямайка.

Тэхен шёл рядом, шагал медленно, и хотя солнце жарило плечи, внутри всё ещё тянуло холодом. Чимин заметил это, и потому начал болтать обо всём подряд:

- Смотри, видишь эти кусты? Я читал, что отсюда собирают какие-то редкие травы для рома. А вон там, дальше, рыбаки часто ставят сети... - он замолчал на секунду и добавил мягче: - Ты слышишь, как поют птицы? Здесь всё словно специально, чтобы сбросить с тебя груз.

Тэхен слушал, кивал, но ловил себя на том, что внутри всё ещё звучит гулкий голос из огненной ночи. И запах - табак, тропический дождь, то самое неотвязное «G».

Они остановились у каменного выступа, где море билось о скалы с особым напором. Чимин сделал пару фото на телефон и рассмеялся:

- Может, я открою блог о путешествиях? А ты станешь моим вечным фотомоделью, Тэхен.

Омега качнул головой, но уголок губ дрогнул в ответной улыбке. Это была редкая искра, которая тут же погасла - потому что в кармане за вибрировал телефон

Звонок.

Имя на экране вспыхнуло, будто напоминание о реальности, от которой он хотел сбежать: Хосок.

Тэхен замер, пальцы сжали телефон так, что костяшки побелели. Голова, ещё не до конца оправившаяся от похмелья, загудела сильнее.

- Опять он? - тихо спросил Чимин, прищурившись от солнца.

Тэхен кивнул, медленно поднёс телефон к уху.

- ...Ты почему сбросил звонок? - голос Хосока прорезал жару, сухой, недовольный. - Я же волнуюсь за тебя, ты на чужом острове, далеко, а вдруг с тобой что-то произошло?

Каждое слово впивалось в висок. Ему не хотелось объяснять - ни о виски, ни о букете, ни тем более о «G». И не хотелось оправдываться. И не хотелось врать, как и самому себе. Волнуется он, потому что Тэхен далеко, потому что он там, куда не доходят границы его контроля. Ведь находясь даже на работе, он всегда знал, что его омега либо дома, либо на занятиях, либо у Чимина. Никаких клубов, вечеринок у левых друзей в загородных домах, никаких прогулок, о которых он бы не знал. Хосок на навязывал ему контроль, не запрещал, но омега все равно это чувствовал, как и сейчас.

- Я занят, - резко выдохнул он. - У меня нет времени на твои разборки. И настроения.

На другом конце повисла тишина, но напряжённая, тяжёлая.

- Ты серьёзно? - голос стал жёстким. - Чем ты там занят, что не можешь ответить даже в смс?

- Хватит! - Тэхен вновь срывается, чувствуя, как сердце стучит в груди быстрее, чем шум моря. - Я прилетел сюда отдохнуть, расслабиться, забыться, а не каждые пять минут писать тебе чем я тут занят.

В трубке повисла пауза. Тяжёлая, вязкая. Затем донёсся знакомый, но вдруг чужой голос Хосока:

- Это никогда раньше не было проблемой, - в его тоне сквозило раздражение, обида и некое отчаянное непонимание. - Что с тобой? Какая муха тебя укусила?

Тэхен крепче сжал телефон, чувствуя, как ладони вспотели. Никто его не кусал. Совсем никто. Всё дело было в том взгляде - тяжёлом, проникающем насквозь, который бросил на него мистер Чон, тот загадочный гид, чьё имя не значилось ни в буклетах, ни в списках персонала. У него даже номера нет в отеле, будто сам он - мираж. Но запах... этот запах Тэхен ощущал с самого первого дня на острове. Свежий, тягучий, дурманящий. Он преследовал его три дня, проникал в лёгкие, отнимал воздух, оставляя лишь желание искать источник снова и снова.

И вот теперь Тэхен понял: дело не в случайности. Это он был, этот альфа, и он был все время где-то рядом. И от этого внутри всё переворачивалось.

Может, это и есть свобода? Настоящая, колючая, бездомная свобода, где нет клеток, нет чётких границ, нет чужих правил. Этот остров сам словно дышал ею - и с каждым шагом Тэхена по его земле привычные рамки рушились. Оковы, к которым он так привык, вдруг стали слишком тесными.

Но как объяснить это Хосоку? Альфе, который всегда жил в другом измерении - в порядке, контроле, чёткости? Как рассказать, что его омега вдруг начал неожиданно ломаться, возвращаясь к себе настоящему - тому, каким был до их встречи?

Тэхен закрыл глаза и заговорил снова, голос дрожал, в нём боролась злость и усталость:

- Хосок, пойми меня, я хочу отдохнуть, со мной все в порядке, рядом Чимин, мы в пятизвёздочном закрытом отеле, вокруг куча персонала, что здесь может со мной случиться?

- Ладно, я тебя понял, мне пора идти, - тяжёлый выдох на той стороне трубки и омега уже знает выражение альфы. - Потом поговорим, хорошего дня.

Он сбросил звонок. Резко, с досадой, так, что экран погас с хлопком сердца, не дав Тэхену ничего ответить. Несколько секунд омега стоял неподвижно, а потом почувствовал, как рядом в воздухе разлился тихий смешок. Чимин.

- Забавно, - сказал он, облокотившись на камень. - Я в первые вижу как вы ссоритесь. Думал, у вас тишь да гладь, а это мы с Юнги как кошка с собакой.

Тэхен сжал губы, а потом тоже слегка улыбнулся. Солнце било в глаза, море гремело о скалы, а внутри него по-прежнему жил чужой след, не принадлежащий Хосоку. Хосоку он сказал «хватит», но вот тому, кто оставил бокал и букву «G» - сказать «нет» он всё ещё не смог. А о гиде и вовсе говорить не стоит, там внутри только одно «да» горит.

Солнце стояло уже высоко, и его свет переливался в волнах, словно рассыпался золотыми крошками на каждом гребне. Море было сегодня неспокойным, в нём слышалась какая-то странная тревога: волны накатывали с силой, бились о скалы, разлетались каплями, и будто отвечали на то, что творилось в душе Тэхена. Он шёл молча, глядя на это движение стихии, и в груди откликалась та же самая буря - ни покоя, ни ясности.

Чимин время от времени что-то рассказывал, но и сам то и дело останавливался, вдыхая солёный воздух полной грудью, раскидывая руки, словно хотел обнять этот простор.

- Видишь, оно тоже сегодня не спит, - заметил он, когда особенно мощная волна ударила в камень и обдала их лёгким облаком брызг. - Как будто море тоже злится.

Тэхен только кивнул. Да, он чувствовал то же самое: море злилось вместе с ним. И в то же время - звало.

Они шли дальше, и вскоре тропинка вывела их к широкой дороге, откуда уже виднелась гавань. Там, в небольшом порту Монтего-Бей, стояли пришвартованные корабли: белые громады круизных лайнеров, сверкающие в лучах солнца, и поменьше - прогулочные яхты, катера, туристические суда, готовые в любой момент унести людей к соседним островам.

Шум моря постепенно сменился особым портовым гулом: крики матросов, плеск волн о причалы, запах солёной воды смешивался с ароматом дизельного топлива и свежей рыбы.

Тэхен замер на месте. Глаза его остановились на одном из лайнеров: огромный, многоэтажный, сверкающий словно замок на воде. Он представил себе, как можно шагнуть по узкому трапу на его палубу, как за спиной закроется шлюз, и судно уйдёт в открытое море. Уйдёт от всех звонков, от Хосока, от ожиданий, от чужих взглядов, от самого себя, который с каждой минутой становился всё более чужим.

«Было бы так просто...» - подумал он, и сердце сжалось. Ему захотелось исчезнуть, раствориться где-то в дымке над водой, сбежать на другой остров, где никто не знает его имени. Где никто не будет требовать, объяснять, ждать.

Чимин обернулся, заметил, как друг замер у воды.

- Ты в порядке? - спросил он мягко. - Хочешь подойти поближе?

Тэхен кивнул, но взгляд его оставался прикован к лайнеру. Где-то в груди в этот момент снова шевельнулось ощущение, будто за ним наблюдают - будто не только он смотрит на корабли, но и кто-то смотрит на него.

Они свернули чуть в сторону от главного порта, где шум лайнеров и крики матросов уже перекрывал лёгкий плеск волн, и Чимин заметил небольшой ресторанчик на побережье. Терраса выходила прямо на воду: деревянные столики, разноцветные стулья, висящие фонарики, качающиеся от ветра. С моря тянуло солью и лёгкой прохладой, а от кухни - жареными специями, рыбой и сладковатым ароматом ананаса.

- Давай сюда, - предложил Чимин, жестом указывая на столик в тени, под навесом из пальмовых веток.

Они устроились напротив друг друга. В воздухе стояла тягучая, немного сонная полуденная тишина, которую нарушали только звон посуды и где-то вдали - хор чаек. Чимин сразу заказал лёгкие коктейли и пару местных блюд «на попробовать». Но еда была для него только поводом: взгляд Чимина всё это время оставался внимательным, цепким, не отпускающим друга.

- Тэхен, - начал он мягко, но серьёзно. - Ты всё время внутри себя после разговора. Хочешь выговориться?

Тэхен сперва отводил глаза, наблюдая, как белый лайнер за окном медленно покачивался у причала. Но, словно сам себе надоев, наконец заговорил:

- Я устал, Чим. Я... устал от Хосока. От этих звонков, его недоверия, его вечных требований. Понимаешь, я чувствую себя не партнёром, а человеком, которого держат на коротком поводке.

Голос его дрогнул. Он подцепил салфетку, начал мять её пальцами, словно вымещая в этой ткани всё напряжение.

- Я не могу... - продолжил он после паузы. - Я не могу больше отвечать на звонки и делать вид, что всё в порядке. Когда слышу его голос, мне хочется... выключить телефон. Сделать паузу. Хоть раз за всё это время просто... исчезнуть.

Он сказал это почти шёпотом, и вдруг осознал, что не столько признаётся Чимину, сколько самому себе. Как будто впервые позволил себе озвучить то, что так долго прятал.

Чимин молчал, только слегка покачивал головой, давая другу возможность говорить дальше.

- Я люблю его. Наверное, - продолжал Тэхен, и в глазах мелькнуло лёгкое сомнение. - Но... меня душит. Кажется, будто у меня нет права на воздух. Нет права чувствовать что-то своё.

Он резко вдохнул, но в этот момент его взгляд помрачнел. Тэхен откинулся на спинку стула и, чуть прикрыв глаза, добавил почти с надрывом:

- И вот что страшнее всего... С того дня, когда мы приехали, я всё время чувствую запах этого альфы, гида, и я не понимаю, почему он так действует на меня.

Он сжал руки в замок на столе, чтобы хоть как-то удержать себя от дрожи.

- Но искать его... Чим, это все же плохая идея. Всё это - слишком тревожно. Я будто хожу в дымке, теряюсь в собственных ощущениях, и если пойду за этим... я не уверен, что смогу остановиться.

Чимин внимательно выслушал. На его лице не было осуждения, только мягкая печаль и мудрость, которой Тэхен иногда завидовал. Он сделал глоток коктейля, поставил бокал обратно и сказал тихо, но уверенно:

- Как я всегда говорю тебе, если судьба, Тэхен, она сама приведёт тебя туда, где тебе место. Не надо искать. Иногда всё, что нужно - это просто позволить себе идти.

В этих словах было столько спокойствия, что Тэхен почувствовал, как с его плеч хотя бы на мгновение спадает тяжесть. Но тревога внутри всё равно оставалась - зыбкая, как море за окнами, волнующееся в унисон его сердцу.

Они покинули ресторанчик, где море оставалось за спиной - тяжёлое, неспокойное, будто хранило в себе его тайны, и неспешно двинулись вглубь города. Старый Монтего-Бей встречал их узкими улочками с выцветшими фасадами колониальных домов, где дерево и камень переплетались в узорах времени. На перекрёстках стояли продавцы сладостей и фруктов, а где-то на ступенях старой церкви дети играли в мраморные шарики.

- Тут есть библиотека, - сказал Чимин, чуть прищурившись и показывая рукой вперёд. - Старинная. Местные говорят, что в ней хранится что-то вроде души города. Я читал о ней.

Тэхен приподнял бровь. Ему и в голову не могло прийти, что на Ямайке среди яркого шума, пляжного веселья и музыки может скрываться уголок тишины. Но уже через минуту они подошли к невысокому зданию с белёными стенами, деревянными ставнями и тяжёлой дверью, которая, скрипнув, впустила их в прохладный полумрак.

Внутри пахло старой бумагой, морским ветром, застрявшим в деревянных перекрытиях, и немного ладаном - как будто сюда когда-то приносили молитвы. Потолок был низким, балки выкрашены тёмным лаком, а вдоль стен тянулись полки, где книги разных лет и цветов стояли чуть неровно, создавая ощущение домашнего уюта. В углу висел старый вентилятор, лениво гонявший воздух.

- Смотри, какая красота, - тихо произнёс Чимин, поводя взглядом по деревянным стеллажам, где на табличках аккуратно значились разделы: «История Ямайки», «Мифы и легенды Карибов», «Поэзия», «Мировая классика».

Они шагали между рядов, и Тэхен вдруг поймал себя на странном чувстве: будто чьи-то глаза снова следят за ним даже здесь, среди этой тишины и шороха страниц. Он чуть поёжился, проводя пальцами по корешкам книг.

И вдруг - глухой звук.

Одна из книг сама собой соскользнула с верхней полки и упала прямо возле его ноги. Тэхен машинально нагнулся, поднял её и замер. Это был «Сто лет одиночества» Маркеса. Переплёт немного потёртый, страницы пожелтевшие от времени. Но странным было и другое: из середины книги выпала закладка.

Тонкая карточка, вырезанная, видимо, вручную из плотной бумаги. На ней чьим-то изящным почерком было выведено несколько слов.

«Истинное одиночество - это когда даже судьба прячется от тебя».

Тэхен всмотрелся в фразу, сердце его неприятно сжалось. Закладка пахла - чуть терпко, пряно, и запах этот слишком напоминал ему тот самый дурман: тропический дождь и табак.

- Что там? - заглянул через плечо Чимин.

- Просто... странная пометка, - выдохнул Тэхен, но голос его прозвучал сухо, слишком быстро. Он спрятал закладку внутрь книги, словно боялся, что если будет держать её дольше, в груди разгорится пожар.

А внутри уже загорелось - непониманием, тревогой, но и какой-то странной, мучительной жаждой узнать, случайность тоже ли это.

Библиотека дышала тишиной, такой густой и вязкой, что даже собственные шаги казались слишком громкими. Тэхен всё ещё держал в руках книгу, когда рядом, словно из ниоткуда, появился омега - не высокий, с серебряными прядями в тёмных волосах, собранных в аккуратный пучок. Его глаза - светлые, почти прозрачные, - улыбались мягко, так, будто он давно знал и Тэхена, и Чимина.

- Хороший выбор, - произнес он мелодичным голосом, глядя на «Сто лет одиночества». - Эта книга часто находит сама тех, кому нужна.

Тэхен замер. Находит сама... - слова резанули слишком близко. Он уже собирался положить её на стол, но пальцы будто приросли к потрёпанному переплёту.

- А... что вы имеете в виду? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

Библиотекарь чуть склонила голову набок:

- Люди оставляют в ней свои тайные заметки, послания, закладки. Словно книга забирает чужие одиночества и хранит их. А потом - делится ими с теми, кому предстоит это услышать. В нужное время.

Сердце Тэхена колотилось. Он не был из тех, кто увлекается мистикой, и редко читал книги. Но сейчас ему казалось, что эта закладка выпала именно для него, и от этого липкого, тревожного чувства невозможно было избавиться.

- Я возьму её, - резко сказал он, чуть громче, чем хотел.

Чимин, развернувшись, удивлённо приподнял брови.

- Ты? Книгу? - он тихо усмехнулся, но не зло, а скорее с нежным удивлением. - Даже ради школы ты никогда не брал читать романы.

- Ну и что, - отмахнулся Тэхен, пряча взгляд. - В первый раз, значит.

Он прижал книгу к себе, словно боялся, что если отпустит - пропадёт то странное, притягательное ощущение.

Чимин хотел что-то сказать, но его взгляд скользнул по библиотекарю - и замер. На его правом плече, едва заметно выглядывающем из-под мятого рукава тонкой шведки, чернел символ. Извивающаяся линия, похожая на изящную букву.

Букву «G».

Чимин замер, но не выдал ни звука. Его пальцы судорожно сжались в кулаки, но лицо оставалось спокойным. Он едва заметно коснулся плеча Тэхена:

- Пошли. Воздух тут какой-то тяжёлый.

Тэхен кивнул, послушно следуя за ним, сжимая книгу всё крепче. Библиотекарь провожал их взглядом, мягко и слишком внимательно.

Уже на улице, когда влажный жаркий воздух ударил им в лицо, Чимин посмотрел на друга. В его глазах было и беспокойство, и скрытая тревога. Но он ничего не сказал - только позволил Тэхену унести с собой «Сто лет одиночества», книгу, которую тот никогда не прочёл бы, если бы она не нашла его сама.

Старый город дышал жаром и временем. Узкие улочки тянулись между побелённых стен, кое-где осыпавшихся от влажности и ветров, на балконах висели горшки с цветами, распускающимися ярко и дерзко, как будто бросая вызов зною. Ветер с моря приносил запах соли и пряных приправ, где-то рядом продавец разложил манго и папайю на деревянном прилавке, и солнце делало их кожицу почти прозрачной.

Тэхен шёл молча, крепко прижимая к себе книгу. Тяжесть «Сто лет одиночества» ощущалась странной - не столько физической, сколько символической. Он не понимал, зачем взял её, но пальцы не отпускали, будто в этой потрёпанной обложке скрыт какой-то ответ.

Чимин, заметив его сосредоточенность, мягко толкнул его локтем:

- Эй, - улыбнулся он, - смотри, какие фрукты! Может, возьмём на потом? В отеле всё вкусно, но только на улицах они по-настоящему сладкие.

Он купил спелое манго, и сок стекал по его пальцам, когда он протянул другу дольку. Тэхен машинально взял, попробовал. Солнечная сладость растеклась по языку, и он почти на миг забыл о книге, о давлении внутри груди.

Они шли дальше, и город постепенно оживал всё сильнее: шум, смех, музыка, звон бокалов из открытых дверей баров. Где-то на площади играли дети, гоняя яркий мяч. И всё равно море несло своё настроение - беспокойное, неугомонное. Его волны накатывали с силой, и Тэхен вдруг поймал себя на мысли: море такое же, как он сейчас - не знает, куда себя деть.

- Знаешь, тут есть одно место, - спустя пару минут тишины, Чимин заговорил неожиданно, обратив внимание Тэхена с горизонта моря на него. - Небольшой ресторан в старом стиле. Очень уютный, с деревянными ставнями, скатертями. У них есть фирменное блюдо города, которое обязательно стоит попробовать. Я хочу, чтобы мы поужинали там.

Он улыбнулся, заметив вопросительный взгляд Тэхена, и добавил:

- Но перед этим... - он повернул голову в сторону пляжа, где виднелась полоска песка, манящая белизной. - Перед этим мы вдоволь накупаемся. Просто забудем обо всём хотя бы на пару часов.

Тэхен кивнул, не доверяя голосу. Он по-прежнему чувствовал под ладонью книгу, как напоминание, что от некоторых вещей не убежишь. Но в словах Чимина была лёгкость, которой ему отчаянно не хватало.

И море, бушующее, ждущее, будто само звало их - войти в его холодные объятия, чтобы смыть то, что застряло внутри.

Вечер подкрадывался мягко, и в их номерах витала особая тишина - напряжённая и торжественная, как перед важным событием. На этот раз они собирались дольше, чем обычно: оба понимали, что поход в старинный ресторан - это не просто ужин, а целый ритуал.

Тэхен стоял перед зеркалом, сосредоточенно застёгивая белоснежную рубашку. Ткань ложилась идеально, подчёркивая тонкость его фигуры. Белые прямые брюки и лёгкий пиджак завершали образ, создавая почти ангельский контраст с его загорелой от солнца кожей. Он выбрал тонкую нить жемчуга на шею - украшение выглядело скромно, но элегантно, придавая всему облику особый шарм. Лёгкий макияж делал черты лица ещё мягче: немного светлой пудры, лёгкий акцент на глаза - и в отражении он выглядел так, словно светился изнутри.

Чимин же выбрал противоположность: чёрный костюм, идеально сидящий по фигуре, создавал ощущение силы и загадки. Его макияж был более смелым - тёмные тени вокруг глаз, блеск губ чуть заметный, но достаточно, чтобы притягивать взгляд. В паре они смотрелись так, будто белое и чёрное встретились ради одного вечера - два противоположных полюса, подчёркивающих друг друга.

- Этот ресторан... - начал Чимин, поправляя манжет и бросая взгляд на друга в зеркало, - одно из самых старых заведений города. Его открыли ещё в колониальные времена. Когда-то там собирались только избранные: богатые купцы, капитаны кораблей, а позже - европейские семьи, которые поселились здесь.

Он сделал паузу, улыбнувшись уголками губ:

- И, знаешь, кое-что сохранилось. Дресс-код. Не каждый может туда войти. Туристов туда почти не пускают, если они пришли в пляжных шортах или ярких сарафанах. Но... богатые путешественники вроде нас всегда находят дорогу.

Тэхен молча провёл пальцами по жемчужине у себя на груди, словно проверяя, всё ли на месте. В его жесте чувствовалось напряжение, будто он собирался не на ужин, а на встречу, которая может что-то изменить.

Чимин, заметив это, мягко усмехнулся и подошёл ближе.

- Расслабься, - сказал он тихо. - Там хорошая кухня, музыка и вино. И никто не будет требовать от тебя большего, чем просто быть красивым. А это у тебя получается лучше всего.

Тэхен чуть опустил глаза, сдерживая смутное волнение. За окном ночь уже зажигала свои огни, и в их нарядах они выглядели так, словно сами принадлежали этому вечеру.

Дабы добраться в ресторан, они заказали машину у отеля, дабы не пешим ходом, а с комфортом, так, как положено туда приезжать.
Чимин вышел первым - в строгом чёрном костюме, с аккуратно уложенными блондинистыми волосами, словно он тут хозяин, а не турист. Тэхен, чуть отставший, в своём белом костюме с жемчужными акцентами и лёгким макияжем, выглядел иначе - словно статуя из света, мягкая и хрупкая, но всё же сдерживающая бурю внутри.

Их ждала машина от отеля - не роскошный лимузин, но стильный черный Мерседес, с водителем в униформе, который открыл дверь омегам. Чимин на это слегка шутя сказал:

- Ну что, будто мы местные аристократы.

Тэхен только слегка улыбнулся и сел на заднее сиденье, ближе к окну за водителем. Машина мягко тронулась, оставив позади ухоженные дорожки Half Moon и выехав в сторону старого города.

Закат уже стелился по небесам - густой, насыщенный, в огненных оттенках апельсина и вина. Линия горизонта размывалась в золотом сиянии, и это свечение ложилось на здания, на пальмы, на тёмное море, делая всё вокруг будто декорацией к фильму.

Тэхен опустил стекло и впустил в салон дыхание города. Воздух был тёплым, густым - пахло жареной рыбой, специями, сладким дымом от угля, солёной водой и цветами франжипани, что росли вдоль дороги. Машина проезжала мимо торговцев, мимо лавочек, где звучала музыка - рваные аккорды регги и хриплые голоса певцов.

Город постепенно оживал - фонари вспыхивали один за другим, отражаясь в витринах, а за столиками уличных кафе собирались люди. Смех, звон посуды, крики мальчишек, играющих в мяч, всё это сливалось в единый ритм, который вибрировал внутри груди Тэхена.

Он сидел, глядя в окно, и чувствовал, как реальность отступает. Будто он въезжал не просто в другую часть Монтего-Бей, а в какой-то иной слой реальности - более плотный, яркий, где каждый запах и каждый цвет обострён, и всё кажется значимым.

Чимин болтал что-то о ресторане, о том, как они «смотрятся на миллион», но Тэхен слушал в пол-уха. Ему казалось, что город дышит с ним в такт, что закат касается именно его кожи, что эти огни складываются в дорогу, начертанную специально для него.

И когда машина свернула к старым кварталам, где каменные дома тесно прижимались друг к другу, а улицы были уже темнее и тише, перед ними раскрылся вид на то самое место, где не каждый может оказаться. Машина мягко остановилась возле двухэтажного ресторана, прямо на против больших деревянных дверей, у которых стоял высокий статный альфа в строгой тройке.

Снаружи ресторан конечно выглядел почти неприметно - старое здание из камня и тёмного дерева, которое сливалось с узкими улочками старого города. Но стоило им пройти через тяжёлые резные двери, как всё вокруг преобразилось: воздух наполнился мягким светом десятков ламп и свечей, в которых отражались отполированные поверхности столов и бронзовые элементы интерьера.

Внутри пахло старым деревом, вином и пряностями, запахи смешивались так, будто здесь столетиями собирали истории и тщательно хранили каждую. Потолок был высокий, с массивными балками, а по стенам тянулись картины в потемневших рамах - морские карты, портреты людей в одежде XVIII века, сцены с кораблями и штормами. Казалось, что сам ресторан дышал прошлым, впитывал в себя шаги и голоса тех, кто когда-то сидел на этих же местах.

Столы стояли на почтительном расстоянии друг от друга, каждый был застелен тяжёлой белоснежной скатертью и украшен низкими свечами в канделябрах. Музыка звучала негромко: скрипка и фортепиано переливались в мелодии старого джаза, перемешанного с ямайскими мотивами.

Услужливый официант в белом костюме и перчатках провёл их на второй этаж, к столику у окна. Оттуда открывался вид на улицу, где мягкий свет фонарей падал на булыжную мостовую, и казалось, будто за окном застывшая картина другого века.

- В этом зале, - тихо проговорил Чимин, когда они сели, - когда-то собирались капитаны торговых судов. Говорят, здесь решали судьбы городов, подписывали тайные сделки и даже заключали браки. А теперь... просто ужинают многие богатые туристы, которые не знают всей этой истории.

Тэхен слушал, но его внимание то и дело возвращалось к деталям: как тяжёлые шторы чуть колышутся от сквозняка, как на стене напротив висит огромный старый барометр с затуманенным стеклом, как за стойкой бармен осторожно протирает бокалы, будто это ритуал.

Официант подал меню - кожаную папку с золотым тиснением. В нём было немного блюд, всё особенное: жареный лобстер с соусом из маракуйи, тушёная коза с пряными травами, старый ямайский рецепт супа из морепродуктов, копчёная свинина с ромовой глазурью. Даже названия звучали так, будто они были частью старинного заклинания.

Вино здесь подавали из подвала - коллекция, собранная десятилетиями. Рядом с их столиком появился сомелье, изящно предложив выбор, и тихо порекомендовал белое, лёгкое, с тропическими нотами.

Тэхен на секунду прикрыл глаза, вдохнув аромат зала: свечи, специи, дерево, вино. Всё это накладывалось на его собственное напряжение, превращая вечер в зыбкую грань между настоящим и чем-то большим.

Чимин улыбнулся, подперев щёку ладонью:

- Видишь? Я говорил, это место особенное. Сюда словно приходишь не поесть - а прикоснуться к чему-то вечному.

Под ними неспешно шумела улица, за стеклом расплывался золотистый свет фонарей, а вдалеке мерцали огни бухты. Внутри царила совсем иная реальность: полированный до блеска тёмный дубовый пол, старинные светильники под абажурами из ткани с золотыми кистями, тихая, почти интимная музыка - саксофон, скользящий по джазовой мелодии. Всё вместе создавалo атмосферу неспешной роскоши, где даже время, казалось, двигалось медленнее.

Их стол был сервирован безупречно: тонкие бокалы, фарфор с золотой каёмкой, льняные салфетки, заколотые серебряными держателями. Чимин улыбался сдержанно и уверенно - он явно чувствовал себя в своей стихии. Тэхен же всё время ловил себя на мысли, что здесь будто воздух плотнее - густой, насыщенный ароматами: запечённого мяса, пряностей, свежего хлеба, вина.

Они заказали ямайский карри-ламб - нежное мясо ягнёнка в густом соусе с пряностями, который щекотал язык лёгкой остротой и согревал, словно огонь в камине. Чимин взял ещё пирожки с джерком - тонкое тесто, внутри которого пряталась начинка из пряной курицы с нотками имбиря и перца. Тэхену принесли тарелку эсковича из рыбы: хрустящая корочка, внутри - мягкое, сочное филе, политое острым маринадом с луком, морковью и перцем. Рядом поставили корзинку с тёплым хлебом и плошку сливочного масла с травами.

Белое сухое вино оказалось неожиданным открытием для Тэхена, что в основном предпочитает красное или розовое. Холодное, со слегка терпким вкусом и фруктовыми нотами, оно приятно освежало после пряной еды, обволакивало нёбо, словно обещая лёгкость, которой так не хватало внутри.

- Знаешь, - сказал Чимин, откинувшись в кресле и любуясь, как в бокале играет вино, - это место будто действительно хранит историю. Сколько людей за века сидели на этих стульях, о чём они говорили, какие секреты оставляли в этих стенах, интересно узнать.

Тэхен кивнул, глядя в окно, где на улице уже начинала мелькать вечерняя жизнь города. Он чувствовал, что с каждой каплей вина его тело расслабляется, но мысли, наоборот, становятся острее.

- У меня ощущение, - медленно произнёс он, - что я сам становлюсь частью чего-то... большего. Будто остров затягивает меня.

Чимин посмотрел на него пристально, мягко улыбнулся, но в глазах скользнула серьёзность:

- Может, так и должно быть. Иногда нужно позволить себе потеряться, чтобы потом найтись заново.

Тэхен усмехнулся, глотнул вина. Слова Чимина звучали почти как намёк.

Вокруг них звучал негромкий смех других гостей, звон бокалов, шелест одежды. Люди сидели чинно, солидные пары, туристы в дорогих костюмах. Никто не шумел, и в этой сдержанной аристократичности был свой шарм. Тэхен поймал себя на том, что впервые за долгое время чувствует себя частью общества, к которому будто и не принадлежал раньше. Но вместе с тем, глубоко внутри, тянуло к другому - к свободе, к огню, к дикости, к тому запаху, который не давал ему покоя.

Разговор с Чимином тёк неторопливо, слова то касались мелочей, то вновь уводили к мыслям о Хосоке. Но в какой-то момент Тэхен резко отвёл взгляд от бокала. Его пальцы дрогнули.

Сначала это было почти незаметно - тонкая нота, скользнувшая по воздуху. Но через секунду запах стал таким явным, густым, что Тэхен невольно задержал дыхание. Это был он. Тот самый аромат, пронзающий до дрожи. На этот раз не лёгкий, не призрачный - а яркий, сильный, плотный. Он окутал его, как туман, и сердце тут же забилось слишком громко.

Тэхен провёл ладонью по виску, чувствуя, как в висках гулко отдаётся кровь. Горячо, душно. Воздух в зале вдруг показался слишком плотным, будто кто-то сжал его грудь.

- Всё в порядке? - тихо спросил Чимин, но Тэхен только кивнул и поднялся из-за стола.

- Я... просто на минуту отойду, душно, - его голос сорвался, и он почти не слушал себя.

Он увидел рядом с их столом высокие двери, ведущие на балкон, из которого в зал проникал ночной воздух. Туда и направили его ноги.

Балкон оказался просторным, с тяжёлыми каменными перилами, слегка прохладным - воздух на улице пах морем и солью, слышался далёкий шум волн. Но к этому запаху примешивалось другой - густой, тягучий, дурманящий. И тут же взгляд Тэхена упал на фигуру, стоящую у перил.

Мужчина. Альфа.

Он был в белом костюме, идеально сидящем на широких плечах, светлые волосы аккуратно зачёсаны назад. В руке он держал тонкую сигару, и с каждым движением в темноте вспыхивал её огонёк. Табачный дым сплетался с его ароматом, и это сводило Тэхена с ума.

Альфа стоял спиной, слегка облокотившись на перила, будто наблюдая за огнями ночного города. Он ещё не замечал Тэхена, который замер у дверей, почти не дыша. Внутри всё дрожало - страх, желание, тревога, растерянность. Он вновь видел эту фигуру так отчётливо, без иллюзий, без размытых бликов. Настоящего. И от этого сердце его будто сжалось ещё сильнее.

Тэхен нервно сжимал концы рукавов своей лёгкой молочной блузы, расстёгнутой сверху всего на одну пуговицу, но уже открывающую четко вырезанную из мрамора ключицу.
Перед ним стоит он, мистер Чон, с экскурсии, он узнал его. Тэхен сделал шаг, едва слышный - каблук туфли скользнул по каменному полу, и в груди всё оборвалось. Он уже видел эту фигуру. Пусть тогда, на экскурсии, мистер Чон был в простом наряде, с очками на переносице, но широкие плечи, плавная линия спины, та уверенность, будто каждый его шаг подчёркивает власть над пространством, - всё это невозможно было забыть.

Белый пиджак, светлые волосы, чуть поднятый подбородок и тягучий запах - не табак, нет, табак был лишь оболочкой. Настоящее было глубже: густые феромоны, дурманящие и щемящие так, что дыхание перехватывало. Именно их Тэхен чувствовал всё это время, с первого шага на Ямайку.

Он сжал пальцы в кулак, ощущая, как дрожат руки. Казалось, ещё немного - и ноги подкосятся. Но он не мог оторвать взгляд. Не мог уйти. И не понимал откуда в нем такой дикий интерес к этому альфе.

С каждой секундой запах становился гуще, будто сам воздух превращался в невидимую сеть, сжимающую грудь. Он сделал ещё шаг. Теперь расстояние сократилось, и шум его сердца заглушал даже плеск моря внизу. Тэхену казалось, что если он протянет руку - сможет коснуться этого белого пиджака, ощутить под пальцами горячее дыхание реальности, от которого он так отчаянно пытался все время убежать.

И вдруг мистер Чон повернул голову, чуть, совсем немного - но этого хватило. Дым от сигары колыхнулся, и на миг глаза альфы сверкнули в полумраке. Холодные, уверенные, тяжёлые. Тэхен почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Он понял: он больше не в силах обманывать себя. Это был именно он. Тот, кто всё это время шагал рядом с ним, даже если Тэхен не видел.

Тэхен подошёл к перилам и положил ладони на холодный металл. Внизу, за портом, раскинулось море, чёрное, как бездна, по его глади скользили редкие огоньки катеров, а волны шептались, словно вторили собственным мыслям. Ночь упала на Монтего-Бей густым покрывалом, и всё вокруг стало одновременно тесным и бесконечным.

Но Тэхен не смотрел на альфу рядом, он боялся. Боялся, что стоит только встретиться взглядом - и всё, что он держал в себе, рухнет.

- Ты не вернул мне куртку, - голос альфы разрезал тишину, низкий, уверенный, с едва уловимой насмешкой.

Тэхен замер. Горло предательски сжалось. Он почти услышал в этом голосе - мне не нужны вещи, мне нужно другое.

- Она... у меня в номере, - тихо, почти шёпотом, ответил он, продолжая смотреть на море, будто в его глубине можно было спрятаться от правды.

Но взгляд. Он чувствовал его. Горячий, тяжёлый, пробирающий насквозь, словно дотрагивающийся к каждому нерву. И всё же Тэхен рискнул. Краем глаза он скользнул на альфу.
И впервые увидел его глаза.

Они были чёрными, как сама ночь, острыми и пронзительными, будто вырезанными из обсидиана. Соколиные, охотничьи, бездонные. В них была жажда. Не просто интерес, не игра - жажда, которую невозможно скрыть, и она сверкала в темноте, словно звериная.

Сердце Тэхена билось в груди так, что казалось, весь мир мог услышать.

"Как хорошо, что на экскурсии он был в очках..." - пронеслось в голове. Тогда взгляд был прикрыт, смягчён стеклом, а сейчас - обнажён, хищный, режущий, и волосы, гладко зачесанные назад, лишь подчёркивали эту остроту.

Тэхен едва не отшатнулся, но ноги будто приросли к камню.
Он понял: если продолжит смотреть прямо в его глаза - всё, он потеряет равновесие, себя, и уже не будет дороги назад.

Мистер Чон медленно повернулся корпусом к Тэхену. Движение было спокойным, размеренным, будто он и не торопился вовсе - но в этой плавности скрывалась сила, хищная природа, которую не перепутаешь ни с чем. Теперь альфа стоял не просто рядом, он открывался - как будто между ними больше не было стены молчания.

Тэхен машинально развернулся тоже. Не потому, что хотел - скорее потому, что тело подчинилось чужой оси, чужому притяжению. Но взгляд ответ в сторону, не оторвал от моря, упираясь в бескрайние волны так, будто те могли стать спасением.

- Ты всё время убегаешь глазами, - тихо, но твёрдо произнёс альфа. Его голос стал ниже, гуще, словно мягкий бархат ложился на кожу. - Но разве море ответит тебе лучше, чем я?

Сердце Тэхена болезненно дрогнуло. Каждое слово будто срывалось с губ альфы не в воздух, а прямо внутрь, проникая туда, где пульс и без того срывался с ритма.

- Я... не убегаю, зачем мне..
- пробормотал он, чувствуя, как предательски дрогнул голос.

- Убегаешь, - спокойно парировал мистер Чон, чуть ближе наклоняясь. Его дыхание коснулось виска, и Тэхен впервые за вечер втянул не только морской воздух, но и этот, насыщенный, чужой - такой уже знакомый и пугающий одновременно. - Но я умею догонять.

Губы Тэхена дрогнули. Пальцы вцепились в перила крепче. Внутри всё бушевало - страх, злость, странное облегчение, желание.

И тогда альфа добавил ещё тише, будто разговаривая не с ним, а с самой его бурей:

- Посмотри на меня.

Это прозвучало как приказ. Но не властный, а тихий, почти ласковый. И от этого только сильнее. Море уже не помогало - оно не заглушало, а лишь отражало бурю в его собственном сердце.

Он медленно, будто через силу, повернул голову. И столкнулся с этими глазами снова.

Чёрными, бездонными, жадными.
И понял - его больше нигде нет.

Тэхен уже собирался вновь отвести взгляд, убегая, не в силах выдержать напряжение, но его глаза скользнули ниже, осторожно, будто боясь наткнуться на то, что может разорвать его изнутри. Сначала - линия челюсти, резкая, уверенная, словно высеченная из камня. Она двигалась, когда альфа говорил, и в каждом движении было что-то хищное, природное.

Потом взгляд упал на шею - широкую, сильную, с выступающими сухожилиями. На миг Тэхену показалось, что он слышит не только собственный, но и чужой пульс, такой уверенный, глубокий, будто подчиняющий его сердце чужому ритму.

Дальше - белая рубашка. Чистая, свежая, но расстёгнутая до середины груди. Там, где ткань расходилась, ветер играл подолами, и на мгновение Тэхен поймал запах - не только табака, но и тропического дождя, влажной древесины, того, что преследовало его с первого дня.

И вдруг. Словно удар - глухой, в самое сердце. Тэхен замер.
Его глаза расширились, дыхание сбилось.

На левой стороне груди, там, где грудная клетка поднималась и опускалась с каждым ровным вдохом альфы, проступали очертания татуировки. Чёрные линии, смелые, чуть скрытые тканью рубашки, но достаточно заметные, чтобы врезаться в сознание. Буква.

G.

Ветер будто специально подхватил лёгкую ткань, приподнял край, обнажая ровно столько, чтобы Тэхен успел рассмотреть.

Мир вокруг потускнел. Шум ресторана, далёкая музыка, даже море с его гулом - всё отошло. Остались только он и это. Метка. Подтверждение того, что всё, что с ним происходило последние дни, - не мираж, не случайность.

Тэхен почувствовал, как по коже прокатилась дрожь, будто его коснулись ледяной рукой. А потом жар - быстрый, обжигающий, от шеи к груди. Он словно лишился опоры, ноги стали ватными.

- Господи... - едва слышно сорвалось с его губ.

Он не мог отвести взгляда. Секунды тянулись вечностью. Каждая деталь этого образа врезалась в него: белый костюм, зализанные назад волосы, сигара, и эта буква - словно печать судьбы, которую он вдруг сорвал.

Альфа всё это время молчал. Лишь слегка склонил голову, будто понимая, что сейчас происходит в омеге. И в его чёрных, соколиных глазах не было ни насмешки, ни лёгкости. Только та самая жажда, тяжёлое, давящее чувство, от которого Тэхену становилось душно, но странным образом - необходимо.

Омега теперь все понял: имя, запах, буква, цветы, коктейль - всё это было им.

И спрятаться уже некуда.

Тэхен всё ещё молчал. Внутри него кипела буря - горечь, страх, растерянность, но и что-то другое, от чего сердце стучало так, будто собиралось вырваться наружу. Он не мог ни вдохнуть глубоко, ни вымолвить хоть слово, только смотрел вновь посмотрел на море, цепляясь за его темноту, чтобы не утонуть в глазах стоящего рядом альфы.

Но Галли не спешил.

Он словно знал, что пауза - тоже оружие.

- Ты уже понял, - тихо произнёс он, голос его был низким, бархатным, почти томным, - только пока, смотрю, не готов это принять.

Тэхен невольно обернулся. Чёрные, соколиные глаза альфы пронзали его насквозь, в них уже не было простого любопытства - там горела жажда, притягивающая, пугающая и... желанная. И чем ближе Галли подходил, сокращая расстояние, тем сильнее омега ощущал свой собственный запах - резкий, яркий, живой. Как будто тело выдавало то, что он сам боялся признать.

- Ты... - голос Тэхена сорвался, он на шаг отступил, прижимаясь плечом к холодному камню балконной стены. - Вы никакой не гид... - слова вышли срывающимся шёпотом, - вы мне лгали!

Галли остановился в шаге от него. Его улыбка была едва заметной, но в ней было больше правды, чем во всех рассказах про экскурсии и маршруты. Он чуть склонил голову, выпуская тонкую струю дыма, и засмеялся - низко, тихо, так, что у Тэхена побежали мурашки по коже.

- Лгал? - повторил он, и в голосе прозвучала усмешка. - Нет, это просто моё хобби. Водить туристов, рассказывать им о камнях, о море, о призраках старого острова... Я лишь показал тебе часть его истории.

Он сделал ещё шаг, но теперь уже мягче, будто боясь вспугнуть. Его голос стал тише, но от этого только более насыщенным, томным:

- Но ты сам прилетел сюда. Сам поселился в моём отеле. Сам пришёл ко мне на экскурсию.

Он наклонился чуть ближе, и их взгляды встретились окончательно. В этот миг Тэхен понял, что бежать уже поздно.

- Это судьба, - выдохнул Галли, и каждое слово звучало, как печать. - И от неё не убежишь. Она всегда догонит тебя. Всегда. И рано или поздно... тебе придётся принять её. Такой, какая она есть.

Тэхен замер, чувствуя, как грудь сдавливает так, что не хватало воздуха. Море шумело где-то внизу, ресторан гудел за спиной, но всё исчезло - остался только он, его страх и этот голос, который с каждой секундой звучал всё ближе к сердцу. И в ту же секунду омега почувствовал, что если задержится ещё на этом балконе, то потеряет контроль. Его дыхание сбивалось, руки дрожали, и единственным спасением было - уйти. От этого взгляда, от слов, от самого ощущения, что реальность с грохотом рушится.

Омега разворачивается, резко, с намерением сбежать, и ему словно это позволяют. Не хватая за руку, а лишь тихо, но чтобы услышать, говорят в след исчезнувшему омеге в дверном проёме:

- Не беги от судьбы, она все равно быстрее.

Эти слова ударили в спину сильнее, чем любой упрёк. Но омега не остановился. Он вернулся в зал, где шумели голоса и стоял звон приборов. Чимин сидел скучающе, доедая свой заказ, паралельно листая что-то в ленте Инстаграмма, переодически ухмыляясь. Тэхен влетел внутрь как буря, сразу меняя вокруг энергетику, разбавляя спокойную атмосферу ресторана. Чимин сразу заметил Тэхена, его бегающие в страхе глаза, словно тот не знал куда себя деть. Куда сбежать.

- Мы уходим, - твёрдо сказал Тэхен, не садясь обратно. В голосе не было привычной мягкости - только решимость, почти резкая.

Чимин удивлённо поднял брови:

- Но мы ведь ещё не закончили ужинать, что случилось?

- Я сказал мы уходим, Чимин, - нервно, ища глазами лестницу.

- Но... мы даже не оплатили заказ, - омега в недоумении что произошло с его другом за несколько минут. - К чему такая спешка?

Тэхен хотел было что-то ответить, но тут, словно из воздуха, рядом оказался Галли. Он вошёл в зал так же спокойно и уверенно, будто это он был хозяином заведения. Его белый костюм выделялся среди приглушённых тонов интерьера, а в глазах мелькала всё та же непоколебимая сила.

- Не беспокойтесь, - произнёс он ровным, чуть насмешливым голосом. - Я оплачу.

Тэхен резко обернулся, но ничего не сказал. Его пальцы сами сжали руку Чимина - крепко, почти болезненно.

- Пойдём, - бросил он тихо, но так, что спорить было невозможно.

Чимин лишь кивнул, ошарашенно глядя то на Тэхена, то на альфу, но не стал задавать вопросов. Омега решительно увёл его прочь, через зал, вниз по старым ступеням. И лишь выйдя на улицу, в воздух тёплой ямайской ночи, он позволил себе шумно вдохнуть, будто наконец-то выбрался из капкана.

Но где-то внутри уже знал - это точно не конец. Альфа был прав: от судьбы не убежишь.

Дорога обратно прошла в тишине. В салоне машины играла негромкая музыка, свет фонарей мягко скользил по лицу Чимина, но Тэхен не замечал ни звуков, ни огней. Он смотрел в окно, словно пытаясь раствориться в темноте города, что проплывала за стеклом. Чимин пару раз хотел что-то спросить, но каждый раз встречал лишь сжатую челюсть друга и молчание, тяжелое, как камень.

Когда дверь номера за ними закрылась, Тэхен первым делом рванул вперёд. Скинул белый пиджак прямо на кресло, подошёл к окну и, резко распахнув его, глубоко вдохнул прохладный морской воздух, перемешанный с ночной свежестью. Наконец, он позволил себе закрыть глаза, будто только сейчас нашёл спасение в тишине и холоде.

Чимин тихо закрыл дверь за собой, обернулся к другу и нахмурился:

- Тэхен... ты можешь объяснить, что это было?

Омега молчал. В его груди ещё дрожала та же буря, что разыгралась на балконе ресторана.

Чимин не выдержал и сделал пару шагов вперёд:

- Почему мы так быстро ушли, словно от кого-то бежали? Кто этот мужчина в белом костюме? И почему у тебя такое лицо, будто ты встретил призрака?

Тэхен открыл глаза, но всё ещё не смотрел на друга. Он вцепился пальцами в подоконник, пытаясь удержаться на поверхности мыслей, которые тянули его вниз. Его дыхание становилось неровным, и Чимин впервые заметил - Тэхен будто борется сам с собой.

- Я... - выдохнул он, но осёкся. Слова застряли комом в горле.

Чимин мягче, но настойчивее:

- Ты молчишь весь путь. Я не могу помочь тебе, если ты ничего не скажешь. Ты ведь знаешь, я на твоей стороне.

И только тогда Тэхен обернулся. Его глаза блестели - не от слёз, а от того внутреннего жара, что грозил вырваться наружу.

- Это не просто мужчина, Чимин, это был он... - тихо, почти шёпотом выдохнул Тэхен, отводя взгляд к окну, будто боялся произнести его фальшивое имя вслух. - Гид. Мистер Чон.

Чимин моргнул, но уголки его губ тут же дрогнули в лёгкой улыбке, словно он ждал этого момента.

- Я так и подумал, - сказал он с какой-то странной теплотой. - Только слепой не заметил бы, как он на тебя посмотрел, когда мы уходили.

- Нет! - Тэхен резко обернулся, вспыхнув, будто внутри него зажгли костёр. Он прошёл по комнате, нервно поправляя жемчужное ожерелье на шее, после дрожащими от нервов руками снял его и бросил на кровать. - Ты думаешь, это игра? Что это какая-то мимолётная интрига?

Чимин спокойно сел на край кресла, скрестив руки.

- Я думаю, что этот человек задел тебя так, как никто не задевал. Даже Хосок.

Эти слова ударили сильнее, чем хотелось бы. Тэхен резко развернулся, прошёлся по номеру широким шагом, будто искал выход из собственных мыслей. Воздух кондиционера уже не казался прохладным - он обжигал кожу, потому что внутри Тэхена горел огонь.

- Он... - Тэхен остановился, провёл ладонью по лицу и закрыл глаза. - У него тату, на груди, та самая, с буквой G.

Чимин приподнял бровь, но не особо и удивился - лишь чуть наклонил голову, вслушиваясь в дрожь в голосе друга.

- Это он присылал цветы, - продолжил Тэхен, сжимая кулаки так, что побелели пальцы. - Это он оставлял салфетки и записки, эта экскурсия, фальшивая... всё это время! Ты понимаешь? Всё это было не случайно, это все время был один человек, сводивший меня с ума.

Он снова пошёл по комнате, словно зверь, загнанный в клетку. Внутри кипела смесь из страха, гнева и чего-то, что он боялся признать даже самому себе.

- А я... - голос его дрогнул, он остановился у зеркала и встретился взглядом с собственным растерянным отражением. - А я принял его бокал. Я взял его куртку. Я словно сам шагнул туда, куда он меня ведёт...

Чимин тихо выдохнул, наблюдая за другом. Его улыбка уже не была ироничной - скорее печальной и понимающей.

- Ты боишься его? Или боишься себя рядом с ним?

Тэхен замер. Эти слова задели в самое сердце. Он не знал, что ответить. В груди поднялась волна, смешавшая в себе раздражение, смятение и ту самую сладкую дрожь, что он ощутил на балконе, когда впервые посмотрел в глаза мистеру Чону.

Он провёл рукой по волосам, снова начал шагать по комнате, и каждое его движение было наполнено той бурей, что разрывала его изнутри.

- Я не знаю, Чимин... - наконец сорвалось с его губ. - Я не знаю, что со мной происходит. Этот отдых начинает превращаться постпенно в ад.

Чимин нахмурился, глядя, как Тэхен метается по номеру, словно в нём не осталось места для воздуха.

- Слушай, я, конечно, всё понимаю... - начал он осторожно, чуть приглушённым голосом. - Но ты сам себя загоняешь. Он тебе понравился, это очевидно. Может, не стоит сразу драматизировать?

Тэхен резко обернулся, его глаза метнули молнии.

- Ты серьёзно?

- А что? - Чимин развёл руками и чуть улыбнулся, пытаясь вернуть лёгкость. - Ты на курорте, Тэ. Красивый остров, красивые люди... красивый статный альфа, которому явно не всё равно. Может, стоит позволить себе просто... отпустить? Хоть раз. Ну, пусть будет курортный роман. Ты ведь всегда всё держишь под контролем - а вдруг сейчас как раз тот случай, когда нужно рискнуть?

В воздухе повисла тишина, в которой слышно было только, как ровно шумит кондиционер.

Тэхен вскинул брови, шагнул к другу и сделал характерный жест - закрутил пальцем у виска.

- Ты свихнулся. Курортный роман? С ним? А вдруг он какой нибудь убийца, и завтра меня найдут изнасилованным с перерезанным горлом, - голос дрогнул, но в нём больше слышалась растерянность, чем уверенность.

- Брось, если бы он хотел такое провернуть, мы бы не вернулись с экскурсии живыми, - усмехается, пытаясь хоть как-то унять бурлящие эмоции его друга.

Чимин пожал плечами, но взгляд его оставался серьёзным, даже если слова звучали почти шутливо.

- Я просто хочу, чтобы ты расслабился, Тэ. Ты и так весь как натянутая струна. А этот человек... он не просто так появился. Но если ты так реагируешь - значит, внутри тебя уже всё решилось.

Тэхен отвернулся, резко выдохнул, будто хотел сдуть тяжесть с плеч.

- Ты ничего не понимаешь. - с этими словами он снял часы, положил их на тумбочку и направился в ванную.

Через пару секунд в комнате раздался шум воды.

Чимин остался сидеть на краю кровати, задумчиво глядя на жемчуг, брошенный Тэхеном ранее. Он провёл пальцами по бусинам, и его лицо на мгновение омрачилось.

- И всё-таки... - тихо сказал он сам себе. - Эта история и правда с ним может плохо кончиться.

Шум воды заглушал всё вокруг, оставляя Тэхена наедине только с собственным сердцем, которое стучало куда громче, чем капли, падающие на кафель. Горячие струи скатывались по телу, смывали усталость дня, но не тревогу. Наоборот - казалось, что вода только усиливает каждую мысль, каждый образ, въевшийся в память.

Перед глазами снова вставала фигура на балконе: широкая спина, белый костюм, блеск сигары в темноте. И - самое страшное - глаза. Эти чёрные, тяжёлые, слишком острые, чтобы смотреть на них долго. Тэхен сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как в груди поднимается что-то горячее, почти обжигающее.

Он опустил голову под струю, но вместо того чтобы остыть, внутри словно вспыхнул огонь. Желание, тёплое и липкое, стянуло живот, щекоча изнутри, заставляя дыхание сбиваться. Омега прикусил губу и сжал зубы - нет. Он не позволит этому чувству выйти наружу.

"Почему он? Почему именно он?" - мелькнуло в голове.

Голос мистера Чона - низкий, обволакивающий - будто продолжал звучать прямо сейчас, пробираясь под кожу, убаюкивая и одновременно тревожа. "Это судьба..." - эхом отзывалось в ушах. Тэхен резко отшатнулся от стены душа, как будто хотел сбросить с себя эту навязчивую мысль. Он тянется за гелем, намыливает руки, делает привычные движения - но внутри всё равно буря. Сердце бьётся слишком быстро, тело будто помнит запах табака, пряный, тяжёлый, вплетённый в его собственный аромат.

И вдруг - на секунду - он ловит себя на том, что не хочет, чтобы это исчезло. Что часть его жаждет снова ощутить эту близость, этот взгляд, эту тяжесть. Желание взмывает сильнее, и в груди будто перехватывает дыхание.

- Хватит... - шепчет Тэхен себе, опуская голову и пытаясь выровнять дыхание.

Он делает воду прохладнее, почти ледяной, и прижимается лбом к холодной плитке, словно спасаясь. Глубоко прячет всё это - желание, дрожь, огонь. Старается спрятать как можно дальше, туда, где никто не достанет, даже он сам.

Но всё равно знает: стоит лишь вспомнить его глаза, и спрятанное вернётся.

Ночь опустилась на город мягким, густым покрывалом. Сквозь приоткрытые шторы в номер проникал серебристый свет луны, отражаясь на гладкой поверхности моря. Сегодня оно было тихим, будто устало после долгих штормов и решило подарить острову редкую тишину. Ни грома, ни молний - только мерное дыхание волн вдали. Но в груди у Тэхена эта гроза продолжала бушевать, сверкать, греметь, не давая ни сна, ни покоя.

Он лежал на широкой белоснежной кровати, перебирая пальцами край простыни. Чимин уже давно уснул в своей спальне, его лёгкое дыхание изредка доносилось сквозь полуоткрытую дверь. Тэхен слушал его и почти завидовал - как же легко Чимину довериться ночи, закрыть глаза и позволить себе отдых. А он... он только сильнее погружался в мысли, словно в чёрную воронку.

Омега перевернулся на бок, а потом резко сел, сжав руками одеяло. Его взгляд упал на прикроватную тумбу. В её верхнем ящике лежала маленькая карточка - та самая, что он когда-то хотел выбросить вместе с букетом, но по непонятным самому причинам не решился. Будто сердце подсказывало: ещё рано.

Тэхен открыл ящик и достал её. Она словно обожгла кожу пальцев - крошечный прямоугольник, но весомый, как камень. Он провёл подушечкой пальца по краям, ощущая лёгкую шероховатость бумаги, и почувствовал, как в груди вновь щёлкнули пазлы. С каждым днём их становилось больше, и они складывались в единую картину, которая пугала и влекла одновременно. Вдруг в ящике прикроватной тумбы что-то блеснуло. Тэхен перевёл взгляд и заметил бусину янтаря, которую нашёл тогда, в первый день, в статуэтке льва.

Она выглядела так же странно, как и в тот вечер: полупрозрачная, в её глубине будто застыли искры, застывшее солнце. Омега взял её в ладонь. Тёплая, живая, с крошечным отверстием посередине, будто созданная для того, чтобы стать чьим-то амулетом. Он долго вертел её между пальцев, а потом вдруг ощутил желание - острое, почти непреодолимое: одеть её. Протянуть сквозь отверстие леску или нить и повесить на шею, ближе к сердцу. Будто этот маленький кусочек янтаря способен сдержать грозу внутри, удержать её, пока она не разорвёт его изнутри.

Тэхен прижал бусину к груди и закрыл глаза. Внутри него разливалось странное чувство: смесь тревоги, надежды и чего-то ещё, того самого, от чего мурашки бежали по коже. Это было почти как прикосновение чужих пальцев, как взгляд, пронзающий насквозь.

Он глубоко вдохнул и сжал бусину сильнее, чувствуя, что эта ночь не просто бессонная. Она - переломная.

Омега долго искал, перебирая ящики в прикроватной тумбе, пока наконец не нащупал тонкую белую нить. Она запуталась, не желая поддаваться, и Тэхен с досадой раз за разом пытался продеть её сквозь маленькое отверстие в бусине. Казалось, будто янтарь сопротивляется, не хочет быть тронутым, но в тот миг, когда нить всё-таки скользнула внутрь и вышла с другой стороны, у омеги по коже пробежал холодок. Тэхен замер, крепко держа бусину пальцами. И вдруг за окном поднялся ветер - резкий, стонущий, будто чей-то голос, зовущий издалека. Шторы зашевелились, приподнялись и хлестнули по подоконнику. Воздух в комнате стал густым, тревожным, и сердце Тэхена заколотилось ещё сильнее.

Он не выдержал. Сорвался с места и вышел на веранду, босыми ступнями ступая на прохладную плитку. Ночь встретила его резким дыханием, солёным и немного терпким, как вино, которое он пил в ресторане. Он глубоко вдохнул - и впервые за долгое время почувствовал, как в лёгких становится просторнее.

Сев на деревянный стул у перил, Тэхен положил локти на колени и уткнулся взглядом в темноту. Море впереди спокойно, будто безмятежная чёрная гладь. Луна отражалась в воде серебряной дорожкой, которая будто вела куда-то дальше, туда, где кончается его привычный мир. И именно в этот момент он заметил: в той самой таинственной вилле, куда раньше его взгляд тянулся невольно и там чувствовалась чья-то черная тень, на втором этаже загорелся свет. Тёплый, жёлтый, чуть приглушённый - словно кто-то зажёг лампу, не скрываясь, но и не приглашая.

У Тэхена внутри что-то дрогнуло. Это не было простым любопытством. Это было чувство, что за этим светом скрывается ответ. Может быть, опасный, может быть, роковой, но - его.

Он коснулся пальцами янтаря на груди. Та бусина, которая ещё минуту назад казалась просто камешком, теперь нагрелась, будто впитывала в себя его пульс. Тэхен сжал её в кулаке и не отводил взгляда от освещённого окна виллы. Ветер вновь завыл, теперь будто подталкивая его к определенному решению. Тэхен сидел, крепко сжимая янтарь в ладони, и всё не мог оторвать взгляда от окна на втором этаже виллы. Свет горел ровно, без колебаний, как маяк, и омеге казалось, что именно он держит его в этом ночном оцепенении. Он даже не заметил, как перестал моргать, боясь, что в тот миг, когда отвлечётся хоть на секунду, свет погаснет и вместе с ним исчезнет неведомая нить, связывающая его с этим домом.

И вдруг занавесь на балконе чуть дрогнула, и наружу вышла фигура. Тэхен даже не сразу понял, что это человек - движение было таким плавным, таким медленным, словно сама ночь вылилась в очертания мужского силуэта. Темного, высокого, сильного.

Свет из комнаты падал на спину, обнажённую, рельефную, будто выточенную из бронзы. Тэхен невольно задержал дыхание, пальцы сильнее вжались в бусину, что висела на нити у груди. Широкие плечи, мощные руки, свободная осанка - всё это показалось ему до боли знакомым. Словно в глубине его памяти уже была зафиксирована эта линия спины, этот изгиб, этот уверенный наклон головы.

Мужчина облокотился на перила, и свет из комнаты заскользил по коже, обнажая каждый рельеф мышцы, подчёркивая силу и спокойствие, от которых у Тэхена внутри всё сжалось. И в тот же миг - запах. Резкий, тягучий, терпкий. Такой, от которого внутри будто подкашиваются колени, дыхание становится рваным, а мысли тонут в сладком дурмане. Тэхен вцепился в деревянные подлокотники кресла. Он не видел лица, и это только сильнее будоражило. Потому что тело, осанка, запах - всё вместе врезалось в его сознание, и омега понимал: он уже знает этого мужчину. Не по имени, не по голосу, а глубже - на уровне инстинкта, на уровне той части себя, которую невозможно обмануть.

Мороз побежал по коже. Он почувствовал, как сердце бьётся в груди слишком громко, будто может выдать его присутствие. И вместе с этим - томное, пугающее чувство, что эта фигура там, на балконе, - это не просто чужой мужчина. Это он, тот самый.

Тэхен невольно прикусил губу, боясь выдохнуть. Словно если он нарушит эту тишину, альфа обернётся, и тогда всё, что до сих пор жило лишь в его догадках и ощущениях, станет явью. Он не мог отвести взгляда. И в этой неподвижной сцене - светлая спина, ночной ветер, терпкий запах табака и тропиков, дрожь в собственных руках - Тэхен вдруг понял: он уже увяз. Слишком глубоко, чтобы вырваться.

Фигура на балконе вдруг ожила. Мужчина, до этого спокойный и недвижимый, чуть повернул голову - так медленно, так лениво, словно всё вокруг принадлежало ему, даже сама ночь. В руке блеснул огонёк - тлеющая сигара, и тонкая струйка дыма поплыла в сторону моря, вплетаясь в солёный воздух. Тэхен замер. Ему показалось, что взгляд альфы пронзил темноту и нашёл его там, среди теней на веранде. Он не видел лица - оно тону́ло в глубокой ночи, будто сама тьма не хотела позволить омеге узнать больше. Но сердце подсказало другое: он смотрит прямо на меня.

И в тот момент всё внутри Тэхена сжалось. Кровь будто застыла, дыхание стало тяжёлым, а мурашки пробежали по коже, как от прикосновения. В груди стало тесно, душно, словно невидимая рука сдавила его лёгкие. Он не выдержал. Резко вскочил со стула, янтарь на груди дрогнул, словно ожил вместе с ним. Сбивчиво вдыхая, Тэхен поспешно вошёл в комнату, захлопнул за собой стеклянную дверь и опустил тяжёлые шторы. Внутри ударил по коже прохладный воздух кондиционера, но омега всё равно чувствовал жар, как будто чужой взгляд до сих пор прожигает его насквозь.

Он прижался спиной к стене и закрыл глаза. Сердце колотилось так, что казалось, его услышит весь отель. И вместе со страхом, в глубине, теплилось другое чувство - сладкое, томное, будоражащее, от которого Тэхен ещё сильнее пытался спрятаться в темноте своей комнаты. В дальних уголках своего сознания, закапывая эти ощущение, не принимая за реальность.

Gata Only - Cris MJ Ft FloyyMenor

Первый луч рассвета, тонкий и золотой, пробился сквозь тяжёлые шторы, упал прямо на лицо Тэхена и обжёг веки ослепительным светом. Он поморщился, сонно зажмурился, но глаза всё равно открылись - и в этот момент омега ощутил странную лёгкость. Будто ночь, полная бурь и тревог, растворилась вместе с тьмой. Будто ужин в старом ресторане, балкон с альфой в белом костюме, тяжёлый взгляд и его собственный страх - всё это было только сном, затянувшейся иллюзией.

Тэхен глубоко вдохнул, и на секунду позволил себе поверить в это. В груди было необычно спокойно, почти тихо, как море за окном. Даже янтарная бусина на его груди лежала будто чужая - безмолвная, лишённая вчерашнего жара.

Но покой нарушил приглушённый звук рядом. Он повернул голову - и увидел Чимина.

Тот сидел у окна, прямо в пятне утреннего солнца, и экран его телефона то и дело вспыхивал новыми сообщениями. Чимин быстро водил пальцами, то улыбаясь краешком губ, то напротив - сосредоточенно хмуря брови. Иногда он нажимал запись и тихим, почти шепчущим голосом говорил что-то в, после чего снова возвращался к переписке.

Тэхену в первое мгновение показалось, что друг разговаривает с кем-то очень близким - так легко и свободно он выглядел. Его плечи были расслаблены, а глаза блестели мягким светом, которого не было вечером. Омега на секунду задержал дыхание. Эта картина была настолько реальной, настолько контрастной с его тревожной ночью, что он не знал, что ощущать - радость от того, что хотя бы Чимин нашёл свой покой, или странное чувство, что рядом с ним происходит что-то, о чём он ничего не знает.

Он перевернулся на спину, глядя в потолок, но в голове тут же возник вопрос: с кем так оживлённо переписывается Чимин ранним утром? Тэхен только собирался перевернуться на бок, закрыть глаза и позволить себе ещё пару минут тишины, как голос Чимина вырвал его окончательно из дремоты:

- О, ты проснулся! - друг улыбнулся так тепло, будто его поймали за чем-то приятным. - Я как раз хотел тебе рассказать новость.

Тэхен с усилием приподнялся, опершись локтем о подушку. Веки ещё тяжелели, но любопытство пересилило:

- Что за новость?

Чимин подался вперёд, экран телефона загорелся в его ладони, и он показал переписку.

- Помнишь нашего бывшего однокурсника? Ну... этого милого болтуна Эндрю Миллера, - Чимин специально выделил имя с лёгкой улыбкой, будто смакуя его. - Так вот, представь себе, он тоже сейчас на Ямайке.

Тэхен нахмурился. Имя будто звенело знакомо, но не вызывало тёплых воспоминаний. Эндрю был тот тип омеги, которого все любили - открытый, улыбчивый, с вечно сияющими зубами из рекламы. Но лично Тэхен никогда с ним не сблизился: их пути просто не пересекались, а лёгкая приторность этого слащавого иногда раздражала.

- И?.. - лениво протянул он, уже заранее подозревая, что услышит продолжение.

- И он со своим парнем, - Чимин заговорил ещё быстрее, - увидел мою сторис из ресторана вчера, отреагировал и написал, что они тоже в Монтего-Бей. Только живут в другом отеле. И представляешь? Он предложил встретиться!

- Встретиться? - голос Тэхена прозвучал сдержанно, но не без тени недовольства.

Чимин кивнул, увлекаясь всё больше:

- Да, не просто так, а сходить в одно новое место. Там в центре города недавно открыли огромный Ocean Dome - что-то вроде крытого аквапарка для богатых. С волновым бассейном, искусственной лагуной, барами прямо в воде... Там даже есть секция с имитацией подводного кораллового рифа для дайвинга. Короче, роскошное развлечение для туристов. Он говорит, что это лучшее место в Монтего-Бей, и они как раз хотели туда.

Тэхен закатил глаза и откинулся на спину. Внутри всё протестовало: ему совсем не хотелось изображать радость встречи, тем более с тем, с кем он почти не общался.

- Звучит... «замечательно», - отозвался он, голосом, в котором трудно было уловить искренность.

Чимин сразу уловил настроение и склонил голову набок, изучая его:

- Ну не будь букой. Это же просто встреча. Может, будет весело. Да и отвлечёшься немного...

Тэхен вздохнул, долго глядя в потолок, и только потом нехотя произнёс:

- Ладно. Только ради тебя.

Внутри же он уже ощущал лёгкий холодок. Всё происходящее на острове казалось ему слишком насыщенным, будто реальность ускорилась, а вместе с ней и он сам. И встреча со старым знакомым, пусть даже поверхностным, была ещё одним кирпичиком в этой странной новой картине.

Поздним утром в номере витала лёгкость - будто сама ночь со всеми её тягостями растворилась в солёном воздухе, оставив лишь свежесть рассвета. Чимин включил негромко колонку, и оттуда зазвучала музыка - ритмичная, но мягкая, с оттенком карибского настроения: легкие гитары, хлопки, звонкие голоса. Он тут же начал подпевать, пританцовывая между чемоданом и зеркалом, и рассказывал, не умолкая:

- Ты знал, что в этом Ocean Dome бассейн с искусственными волнами достигает трёх метров? И что они сделали подводный тоннель через аквариум с кораллами? Я читал отзывы, там пишут, что это вообще как другое измерение. И, представляешь, там дайвинг есть, нормальный, а у нас в отеле нет!

Тэхен, сидя на краю кровати, молча застёгивал пуговицы белой льняной рубашки. Слова Чимина звучали для него как фоновая мелодия - весёлая, беззаботная. Внутри не было ни тревоги, ни остаточного жара от вчерашних встреч. Всё будто стерлось, словно ресторан, альфа, его взгляд и даже тот балкон виллы напротив - всего лишь сон, оставивший послевкусие. Сегодня он снова был собой.

Тонкая ткань рубашки приятно холодила кожу. Тэхен выбрал свободные светло-бежевые брюки, подчеркивающие его длинные ноги, и простые кожаные сандалии. Он специально решил одеться легко, так, чтобы чувствовать себя непринуждённо, и при этом не выделяться среди туристов. Остановившись у зеркала, он провёл пальцами по волосам, приглаживая их так, чтобы лёгкие огненныемволны спадали естественно. И только потом потянулся к полке с флаконом духов. Стекло в его руках отразило солнечный луч, будто намекая на выбор. Несколько распылений на запястья, под ключицы, за уши - и в воздухе повис аромат манго, смешанной с мятой. Лёгкий, прохладный, освежающий, он не давил, но оставлял едва уловимый шлейф, который подчёркивал его собственный запах, словно делал его глубже.

Тэхен задержал дыхание и прислушался к себе. Аромат действовал как напоминание о свободе: о ветре, о лете, о лёгкости, которой ему так не хватало.

Чимин уже натягивал свободную майку с ярким принтом, смеясь сам над собой:

- Представь, мы будем валяться в шезлонгах с коктейлями, а потом нырять под рифы, как будто мы в фильме!

- Надеюсь, у тебя хватит сил хотя бы выбраться обратно, - пробормотал Тэхен, но в его голосе слышалась не привычная ирония, а что-то мягкое, даже слегка усталое.

Они сложили в сумку купальники и полотенца, Чимин привычно заказал машину через приложение отеля, и уже через двадцать минут их встретил блестящий минивэн. Водитель был приветлив, открыл перед ними дверь, а внутри их ждали прохлада кондиционера и приглушённые карибские мотивы радио. Когда машина плавно тронулась, Чимин снова оживлённо рассказывал всё, что успел выведать о «купольном океане», жестикулировал, смеялся. Тэхен сидел рядом, смотрел в окно, где утро постепенно превращалось в день: на улице оживал город, сверкая огнями вывесок, шумели улицы, пахло специями и морем.

И вдруг ему действительно показалось, что вчерашнего вечера не существовало. Что всё начинается заново - с этого солнца, этой дороги, с лёгкой музыки на фоне и с ароматом манго и мяты, который мягко обнимал его изнутри.

Они вышли из машины, и первые шаги по раскалённой плитке перед входом в Ocean Dome словно ударили свежестью в лицо: воздух здесь был другой, полный морской влаги, солнца и восторга сотен голосов. Тэхен машинально поправил бусину на шее. Янтарь поблёскивал, поймав солнечный луч, и лёгкий холодок от гладкой поверхности будто проник внутрь, успокаивая. С этой бусиной он ощущал себя иначе, будто чуть более собранным и одновременно уязвимым - словно невидимая нить связывала его с чем-то большим, чем просто отдых на острове.

Перед ними возвышалось здание Ocean Dome. Архитектура поражала: гигантский купол из прозрачного стекла, сиявший всеми оттенками голубого под карибским небом. По его поверхности текли солнечные блики, создавая иллюзию, будто весь купол - это огромная волна, застывшая в момент движения. Вокруг входа раскинулись пальмы, клумбы с яркими цветами, а вдалеке слышался плеск воды и крики восторга.

Уже снаружи витал запах соли, кокосового масла и фруктовых смузи. Туристы входили и выходили, все в яркой одежде, смеясь, болтая, будто сама атмосфера здесь подталкивала к празднику. Внутри было ещё грандиознее. Под куполом тянулось искусственное небо - идеально голубое, с ленивыми белыми облаками. В центре - гигантская лагуна с песчаным пляжем, где катались волны до трёх метров. Справа уходил в глубину аквариум-тоннель, где можно было увидеть кораллы и стайки разноцветных рыб. Слева - зоны с джакузи, водопадами, горками. Всё это переливалось яркими красками и звуками: смех, всплески воды, музыка из колонок, живое оживление.

И среди всего этого хаоса они услышали знакомый голос:

-Чимииин! - почти выкрикнул кто-то, и тут же к ним подбежала худощавая фигура.

Это был Эндрю. Он выглядел почти так же, когда учился с ними на первом курсе в университете, но время и море придали ему особое обаяние. Выцвевшие русые волосы падали на глаза, голубые, как самое чистое море, а лёгкая улыбка не сходила с его лица. Он был одет в свободную светлую рубашку с коротким рукавом и льняные шорты, всё в морском стиле - словно сам стал частью этого курорта. Его движения были быстрыми, порывистыми, голос - звонким и бесконечно энергичным.

- Господи, я тебя когда увидел в сторис, я чуть не упал! - тараторил он, размахивая руками. - Серьёзно, какая вероятность, что мы встретимся именно здесь? Ну просто ноль! Это же знак, понимаете?

Он обнял Чимина так крепко, что тот только смеялся, и тут же повернулся к Тэхену, сияя глазами:

- И ты, Тэ, даже не верится! Ты всё такой же холодный, небожитель, но... - он игриво кивнул на бусину, - что-то в тебе изменилось, да?

Тэхен промолчал, лишь едва заметно улыбнувшись, но внутри у него мелькнула странная дрожь.

- А это... - Эндрю отступил на шаг и широким жестом представил высокого мужчину, что стоял рядом, всё это время наблюдая с лёгкой усмешкой. - Это мой парень, Вильям.

Альфа был полной противоположностью Эндрю. Высокий, статный, с тёмными волосами, приглаженными назад, с чёткой линией подбородка и аристократичной европейской внешностью. В его манере держаться было что-то спокойное и уверенное - как будто он всегда контролировал ситуацию. На нём была простая белая футболка и лёгкие брюки, но даже в этой одежде он выглядел благородно.

Он слегка наклонил голову, пожимая руки:

- Приятно познакомиться. Эндрю говорил о вас так, будто вы были как легенды на первом курсе. Теперь понимаю почему.

Эндрю тут же вклинился, не давая паузе образоваться:

- Ну что, идём? Я уже забронировал нам полдня у лагуны и подводный тоннель. Обещаю, будет круто!

И, словно вихрь, потянул их внутрь яркого праздника воды и солнца.

Внутри Ocean Dome шум стоял такой, что мысли путались в голове, но Тэхен, следуя за Чимином и Эндрю, всё равно успел заметить детали, что зацепились в сердце.

Эндрю и Вильям шли рядом: первый тараторил без умолку, постоянно трогая своего альфу за руку, за плечо, оглядываясь на него с улыбкой, а второй лишь мягко кивал или отпускал тихие реплики, почти не перебивая. Но в его спокойствии было что-то невероятно сильное - не холодное, а обволакивающее. Как будто Эндрю мог позволить себе быть вечно вспыльчивым и живым именно потому, что рядом стояла эта каменная стена, которая всё выдержит и всё примет.

Тэхен поймал себя на том, что смотрит на них слишком пристально. И где-то глубоко внутри, как игла, кольнула мысль: почему у них с Хосоком всё было иначе? Вместо этой гармонии он вспоминал пустоту, тягучее ощущение, что с каждым днём его свет будто гас, растворялся рядом с Хосоком. Не было этого мягкого дополнения, только тяжесть.

Сердце болезненно сжалось. Он резко вспомнил, что Хосок так и не написал с утра предыдущего дня. Ни одного сообщения. Ни «доброе утро», ни «как ты там?». Тишина. От этого тишина внутри него вдруг стала громче, чем все крики вокруг бассейнов.

Тревога поднялась мгновенно, как волна, но Тэхен не успел в неё погрузиться.

- Пошли! - весело дёрнул его за руку Чимин, блестя глазами.

- Ты офигеешь, Тэ, - подхватил Эндрю, едва не перекрикивая общий шум. - Там настоящий подводный бар! Сидишь с коктейлем, а за стеклом - акулы и скаты. Это же просто кино!

Они засмеялись и повели его по длинному коридору вниз, где свет постепенно гас, уступая место голубоватому сиянию воды, а воздух становился прохладнее.

И пока омега шёл вслед за ними, поправляя пальцами бусину на шее, его сердце всё ещё разрывалось между тревогой и странным, болезненным щекотанием внутри - памятью о чужом взгляде, от которого он бежал.

Подводный бар оказался похож на декорацию к фильму: мягкий полумрак, синие отблески, которые падали сквозь огромные аквариумные стекла, и за ними - вечное движение моря. Медленные тени скатов проплывали над головами, длинные акулы скользили так близко, что казалось, протяни руку - и коснёшься холодного плавника. В потолке мягко переливались волны света, будто сами сидели на дне океана.

Барная стойка светилась изнутри бирюзовым, а бокалы в руках людей выглядели, словно наполненные жидким светом.

- Это просто невероятно, - выдохнул Чимин, оборачиваясь по сторонам, глаза его сверкали.

- Я же говорил! - восторженно подхватил Эндрю, плюхаясь на высокий барный стул. - Нью-Йорк - это бетонная клетка. Дождь, грязь, пробки, вечно злые люди... А тут - черт возьми, рай на земле!

Официант в белой рубашке принёс меню с коктейлями, названия которых звучали как маленькие легенды. Эндрю заказал «Blue Abyss» - густо-синий напиток с пузырьками, что светились в темноте. Чимин выбрал «Mango Reef» с ломтиками свежего манго и розмарином. Тэхену принесли «Ocean Whisper» - прозрачный, как вода, но с легким переливом жемчужного, украшенный тонкой спиралькой лайма. Он сделал осторожный глоток, и напиток оказался удивительно тонким: сначала прохлада мяты, потом лёгкая горечь цитруса и, словно эхо, сладкий привкус кокоса.

- Кстати, - Эндрю заговорщицки наклонился ближе, - слышали про Дэйви? Тот самый, что на паре всегда сидел сзади и делал вид, что всё понимает. Так вот, после позорного ухода с первого семестра, он вышел замуж за какого-то профессора лет на двадцать старше. Ужас, да?

- Серьёзно? - засмеялся Чимин. - Ну, впрочем, его тянуло к мужчинам с деньгами ещё тогда.

- А Майкл, - не унимался Эндрю, - тот, что всё время приходил на лекции в бейсболке и мечтал стать великим футболистом, что с ним?

- Он переехал в Чикаго, работает в адвокатской фирме. Представляешь Майкл! - смеется заливисто Чимин.

Они хохотали, перекидывались историями, болтая о разном, вспоминая первые вечеринки, где Тэхен еще до безпамятства напивался и танцевал в клубах. Чимин же делился рассказами о пляже, о том, как они ездили в город, и о прекрасном ресторане, но ловко обошёл стороной тему мистера Чона. Улыбка на лице оставалась лёгкой, безмятежной.

Тэхен слушал их, будто издалека. Он пил коктейль маленькими глотками, взгляд его скользил за стекло, где медленно проплывал скат, и сердце то ли успокаивалось от этой красоты, то ли сильнее тревожилось.

- Эй, а давайте займёмся дайвингом! - вдруг предложил Эндрю, подпрыгивая на стуле. - Здесь же лучшие места на всём Карибском море! Я уже узнал, тут есть инструкторы, можно сразу после бара.

- О, это идея! - загорелся Чимин, подхватывая его энтузиазм.

- Ну... мы ведь только выпили, - Тэхен чуть помедлил, ощущая странное волнение. Но глаза Эндрю и Чимина сверкали так ярко, что он только кивнул. - Ладно. Попробуем.

Они расплатились и направились дальше по комплексу, где свет становился ярче, а воздух свежее. Их вели по коридору к бассейну для инструктажа, мимо огромных стеклянных панелей, через которые снова и снова тянулась бесконечная глубина океана. И в тот момент Тэхен впервые за день почувствовал лёгкое предвкушение. Страх и тревога отступили, оставив место чему-то новому - почти детскому азарту.

Они вышли к площадке, где уже ждал инструктор - высокий, крепкий альфа с тёмной кожей, загорелой до золотистого сияния. Волосы короткие, слегка взъерошенные, улыбка белоснежная и лёгкая, как сам океан вокруг. Звали его Даниэль. Он говорил мягко, с едва уловимым карибским акцентом, патуа, и от него исходил пряный аромат - смесь тёплого кардамона и чуть горьковатого имбиря, словно пряный чай, согревающий изнутри.

- Не волнуйтесь, всё будет просто, - говорил он, ободряюще хлопнув Тэхена по плечу, задержав руку чуть дольше, чем нужно. - Главное - слушать меня и дышать спокойно. Океан примет вас, если вы сами откроетесь ему.

Тэхен кивает, стараясь скрыть, что от близости чужого альфы в груди стало тесно. Но это было другое ощущение - не то тяжёлое, что исходило от мистера Чона, не то тревожное. В этом прикосновении было лёгкое внимание, забота, почти мягкость. Пока они с Чимином и Эндрю надевали костюмы и маски, Даниэль почему-то оказывался рядом именно с Тэхеном. Исправлял ремешок на его баллоне, поправлял дыхательную трубку, проверял закрепление ласт, наклонялся так близко, что дыхание касалось щеки. Тэхен считал это нормальной работой инструктора, пока Чимин, хитро улыбаясь, не шепнул:

- Я всё вижу. Он прямо прилип к тебе.

Тэхен нахмурился, замахал рукой, чтобы тот не нес ерунду, и, к счастью, Даниэль дал знак двигаться к воде.

Первые шаги по мелководью казались странными: тяжесть баллона тянула назад, воздух в жилете держал на плаву, а сердце билось слишком громко. Но как только Тэхен погрузился - всё изменилось.

Вода сомкнулась над головой, и он вдруг оказался внутри другой вселенной. Мир звуков растворился, остался только мягкий шум дыхания в маске и редкие глухие удары сердца. Солнечные лучи пробивались сквозь толщу воды, ломались на тысячи бликов, танцевали на песчаном дне. Рыбы, яркие как акварельные мазки, скользили вокруг: полосатые, золотые, синие, словно нарисованные руками художника.

Тэхен протянул руку, и рядом промелькнула стая мелких серебристых рыбок, обдав его волной искрящейся воды. Его тело расслабилось, тревога растворилась - здесь, под водой, её не существовало. Только красота. Только ощущение, будто он сам часть этой огромной сказки. Вдалеке показались кораллы - словно дворцы, покрытые кружевами, с изящными сводами и башнями, где прятались маленькие морские звёзды. Стая голубых рыб кружила вокруг, будто приглашая в танец.

И Тэхен поймал себя на мысли, что это действительно похоже на сказку про русалочку, только он сам здесь - гость, случайный человек в этом царстве. Но именно это чувство - быть чужим, но при этом принятым - наполнило его грудь странным восторгом.

Он улыбнулся под маской, и впервые за долгое время внутри стало так легко.

Тэхен погрузился глубже, и мир вокруг него будто распахнулся в бесконечность. Вода была прозрачной, чуть прохладной, обволакивающей тело мягкой пленкой, в которой каждый взмах руки казался медленным, почти танцем. Песчаное дно под ними переливалось золотистым светом, пробивавшимся сквозь толщу воды, создавая мерцающие узоры, как солнечные витражи в католическом соборе.

Рыбы мелькали повсюду: полосатые, золотые, бирюзовые, серебристые, как маленькие живые драгоценные камни. Они пробегали мимо, иногда останавливаясь на мгновение, словно любопытно наблюдая за незнакомцем. Цветные кораллы напоминали миниатюрные замки с башенками и сводами, обвитыми мягкими анемонами, где спрятались мелкие морские обитатели. Тэхен изумлённо проводил пальцами по воде, представляя, что может дотянуться до этих причудливых созданий.

Каждый вдох через маску был словно напиток свободы. Погружение дарило чувство полёта: нет гравитации, нет тревог, нет цепей привычного мира - только лёгкость, воздух внутри и вокруг, лёгкое дрожание мускулов от невесомости.

Вдалеке промелькнула стая рыбок, голубых, как морская лазурь. Они кружились вокруг, а Тэхен, следуя за ними взглядом, будто бы летел сквозь сказочный коридор из коралловых арок. Он почувствовал странную радость - такую, какой давно не испытывал. Ещё вчера он был тревожен, раздираем сомнениями, но сейчас сердце наполнялось восторгом, похожим на детский при виде чего-то волшебного, чего никто больше не видит.

Свет пробивался сквозь воду, играя на его коже, окрашивая плечи и руки в золотисто-голубые переливы. Иногда мимо скользили морские звёзды, мелкие крабы, прятались от взглядов в коралловых гротах. Всё казалось живым и одновременно невероятно спокойным. И вдруг Тэхен понял, что чувствует себя здесь как дома - не в мире людей, не среди тревог, а в этом подводном царстве, где можно дышать полной грудью и ни о чём не думать. Его глаза, скрытые за маской, блестели от восторга, а сердце стучало ровно, синхронно с лёгким шумом воды вокруг.

Подводный мир постепенно сменялся обратно на яркий свет поверхности. Тэхен медленно всплывал, вдох за вдохом, чувствуя, как его тело наполняется новой энергией, а сердце ещё бьётся в ритме морских течений. Инструктор аккуратно сопровождал омегу к борту.

- Ты отлично справился, - сказал он, когда оба вытащились на верх. Его взгляд задержался на Тэхене чуть дольше, чем обычно.

Тэхен пытался скрыть лёгкую неловкость, но чувствовал, что инструктор ждёт чего-то большего. И действительно, через минуту тот достал телефон и протянул:

- Давай обменяемся номерами, - тихо, но с твёрдостью в голосе.

Тэхен сначала замялся, колеблясь, обводя взглядом горизонт. В голове всплыли образы ночного гидa, его взгляд и буква G на груди, вызывая одновременно дрожь и раздражение. Омега хотел отказаться, но рядом оказался Чимин, мягко подтолкнувший его плечом:

- Давай, дружище. Почему бы и нет? - шепнул он.

Тэхен сначала скривился, вспомнив ночного альфу с тату и внезапное чувство, что одного поклонника ему вполне хватает, но после с лёгкой сердечной дрожью ввёл номер, чувствуя, как одновременно испытывает любопытство и внутреннее сопротивление.

- Отлично, - улыбнулся инструктор, слегка наклонившись. - Я свяжусь.

Чимин, заметив облегчение на лице Тэхена, тут же заговорил об открытом аквапарке неподалёку.

- Знаешь что, после такого погружения нам точно нужно немного адреналина. Водные горки, открытые бассейны - всё для богатых туристов, и это будет весело!

Омега вновь хотел противостоять, все еще находясь под впечатлением дайвинга. Но Чимин так воодушевлённо рассказывал о горках, что Тэхенне мог удержаться - чувство азарта, смешанное с лёгким раздражением, постепенно превращалось в предвкушение.

- Ладно, - коротко сказал Тэхен, слегка закатив глаза. - Пойдём.

Чимин рассмеялся и взял его за руку, а Тэхен чувствовал, как легкая буря эмоций внутри постепенно сменяется настоящей энергией предстоящего приключения. Вода, адреналин и солнечный свет снова окутывали его, словно напоминая, что здесь, на острове, свобода приходит вместе с опасной притягательностью. Солнечные лучи отражались на воде, играя бликами по лицам, когда Тэхен шагнул на первый подиум открытого аквапарка. Ветер тут же обдавал кожу, прохладой смешанной с лёгкой солью морской воды, и омега почувствовал, как сердце непроизвольно ускоряет ритм.

- Давай, Тэ! - взвизгнул Чимин, уже скользя вниз по прозрачной горке, расплескивая воду во все стороны.

Тэхен сначала замер, чуть поежившись, но мгновение - и первый спуск сорвал с него остатки напряжения. Смех вырвался сам собой, чистый, звонкий, давно забытый. С каждым новым поворотом горки, с каждым захлёстывающим всплеском, омега чувствовал, как внутри него та буря, что вчера сковывала мысли и эмоции, растворяется. Он смеялся, брызгал воду вокруг, и даже глухая тревога, связанная с загадочным альфой, отступала, уступая место полной, настоящей свободе.

Чимин, следя за ним с другой горки, радостно подмигивал, а Эндрю и его альфа тоже присоединились, создавая круг веселья, где каждый мог смеяться, кричать и наслаждаться моментом. Тэхен ощущал всё: прохладу воды на коже, тепло солнца, смех друзей, вкус соли на губах, шум воды, радостные крики - и впервые за несколько последних часов позволил себе быть полностью здесь и сейчас. Его пальцы скользили по волнам, волосы влажные, лицо блестело, а взгляд ловил горизонт, где небо и море сливались в синюю гладь, напоминая, что настоящая свобода - это не только отсутствие забот, но и возможность смеяться без оглядки.

Он снова встретился взглядом с Чимином, улыбнулся сквозь воду и брызги, и на мгновение понял, что этот день, этот момент, всё это смех и энергия-- именно то, что нужно было его душе. И даже та тягучая, сладкая тревога о прошлом вечере, о загадочном альфе, пока что не может проникнуть сюда. Сейчас здесь была только вода, смех и лёгкость - чувство, которое омега помнил с подростковых лет, когда всё вокруг было ярким и живым, и мир казался бесконечно большим.

Тэхен, переполненный смехом и азартом после горок, оторвался от компании и скользнул по дорожке аквапарка к тихому уголку, где не было туристов. Здесь, между высоким забором и закрытым корпусом с раздевалками, стояло зеркало у небольшой стены - его отражение ловило капли воды и отблески дневного солнца, и омега невольно улыбнулся, видя себя слегка мокрым, с растрёпанными волосами, щеками, ещё тёплыми от смеха и солнца.

Он поднял взгляд и поправил на шее бусину, ощущая знакомое, почти успокаивающее прикосновение нити к коже. В этом уединении казалось, что весь мир замер, оставив только его и свои мысли. Но улыбка застыла на губах, когда он заметил тень в проёме рядом с зеркалом. Мужчина стоял спокойно, плечи расслаблены, но осанка выдавала уверенность. Белая рубашка чуть развевалась от ветра, тёмно-коричневые брюки подчёркивали стройную, но сильную фигуру. И Тэхен сразу узнал его - тот же альфа, тот самый, что с татуировкой на груди, чьи глаза и запах до сих пор не отпускали омегу.

- Вы что... следите за мной? - его голос резкий, резонансный, с ноткой раздражения, хотя внутри чувствовалась скрытая тревога.

Альфа не спешил отвечать, просто сделал шаг вперёд, словно изучая Тэхена, и лёгкий ветер доносил знакомый запах табака и тропического дождя. Тэхен ощущал его так остро, что сердце чуть сбилось с ритма, а тело напряглось - одновременно желание отойти и странная притягательность переполняли его.

Тэхен резко отворачивается, пытаясь раствориться в пустом коридоре, но его взгляд цепляется за отражение в зеркале. Там - сверкающие глаза альфы, глубокие и чёрные, как бездна, и лёгкая, почти загадочная улыбка на губах, которая одновременно завораживает и тревожит.

- Не убегай, - произнёс тихо, но твёрдо голос за спиной. - Я всегда добиваюсь того, что хочу. Если мне что-то нравится... - он сделал шаг чуть ближе, и тень от его фигуры растянулась по стене, - ...например, этот отель, где вы с другом поселились - я это получаю.

Тэхен почувствовал, как что-то в груди сжалось, сердце колотилось быстрее, чем шум волн вдалеке. И речь шла совсем не об отеле, они оба это понимали. Он сделал шаг назад:

- Вы псих! - вырвалось у него, а голос предательски дрожащий, - маньяк! Вы следите за мной! Оставьте меня в покое! Не трогайте!

Альфа лишь усмехнулся, взгляд не отрывая от омеги. В этом смехе было что-то одновременно мягкое и властное, что пробуждало в Тэхене странное ощущение: смесь опасности и притяжения.

- Псих? - тихо переспросил он, почти шепотом, - Не знаешь, а уже так судишь, - усмехается, словно слова омеги звучат до невероятного нелепо. - И ведь я сам был удивлён, когда увидел тебя здесь. Не каждый день встречаешь кого-то, кто так... меняет мир вокруг себя.

Тэхен почувствовал, как внутри него что-то поднимается - тревога, недоверие, желание убежать и вместе с тем невидимая сила, тянущая к этому человеку. Альфа сделал шаг ближе, а затем ещё один, сокращая расстояние. Его аромат - смесь табака, тропического дождя и тёплого дерева - обволок Тэхена, словно обжигая кожу и заставляя дышать чаще.

- Это просто судьба. И мы сами выбираем, принимаем её или бежим. Но знай, - взгляд стал ещё интенсивнее, - однажды наши пути пересекутся... и навсегда станут целым.

Тэхен сжал кулаки, сердце стучало в груди бешено. Он хотел кричать, убежать, спрятаться, но что-то в голосе, в жесте, в аромате альфы удерживало его на месте.

- Судьба? - прохрипел он, голос тихий, почти потерянный, - Вы называете это судьбой, а я преследованием.

- Не совсем это так, - мягко, но твёрдо ответил альфа, держа на губах улыбку. - Судьба приходит тихо, внезапно, но когда она настигнет, сопротивляться бессмысленно. И если ты чувствуешь то же, что и я... - он наклонился чуть ближе, - ты уже на пути, который не обратим.

Тэхен почувствовал, как внутренний шторм разгорается снова - страх, возбуждение, трепет, азарт. Он отвернулся, чтобы не смотреть в глаза, опасаясь потерять равновесие, но голос альфы, глубокий, тёплый и властный, словно магнит, удерживал его в месте.

- Я... я не... - сбивчиво выдохнул он, - Я чувствую только раздражение от вас, - выпаливает резко, теряя хватку, мечтает по скорее выйти из этого капкана, который ещё минута и захлопнется.

- А я вижу в твоих глазах иное, - в голосе звучит твердая уверенность в своих словах.

Тэхен только сжал зубы, дыхание сбивалось, а внутри всё дрожало. И ведь в действительности он начал осознавать, что эта встреча - не простая случайность. Что всё, что происходило с ним на этом острове, ведёт его к этому моменту. И уже сейчас, среди тихого гула туристов, он понимал: убежать невозможно.

Альфа медленно приблизился, словно невидимые нити тянули Тэхена к нему. Его глаза, соколиные и бездонные, держали омегу в плену - ни вдохнуть полной грудью, ни отступить назад. Каждый шаг альфы отзывался в груди Тэхена, словно удар, а аромат - смесь тропического дождя, табака и тёплого дерева - накатывал волной, душа сжималась, сердце колотилось, пальцы невольно сжимали перила балкона.

- Ты ведь другое чувствуешь, - тихо произнёс Галли, голос низкий и томный, - ту силу, что тянет тебя сюда. И пока ты стоишь здесь, сопротивляясь... знаешь внутри, что не сможешь от неё уйти.

Тэхен едва мог дышать, всё внутри его бурлило: страх, возбуждение, трепет, желание, злость и растерянность смешались в одну бурю. Он хотел крикнуть, оттолкнуть, убежать, но тело будто отказывалось слушаться. Внутри всё сжалось, сердце колотилось в такт чужому дыханию, а разум твердил: «Это невозможно, это нельзя...»

Галли сделал шаг ещё ближе, сократив оставшийся сантиметр, и тихо улыбнулся. Его взгляд был как магнит, и Тэхен понимал, что в этот момент всё - дыхание, желание, мысли - находится под властью этого альфы. Ни вдохнуть полностью, ни повернуть голову, ни сбежать. Только это мгновение. И вдруг, словно давняя стратегия завершилась, Галли медленно отступил в бок, сохраняя зрительный контакт. Шаг за шагом, расстояние между ними увеличивалось, но глаза альфы всё ещё удерживали омегу, позволяя ему впервые за это мгновение снова дышать. Это была мягкая уступка, последняя возможность - Тэхен мог отступить, остаться один с собственными мыслями, со своей бурей внутри, которая только начала разгораться.

Тэхен, слегка дрожа, отступил к дверному проему, ощущая холод ночного воздуха, и наконец за эти минуты почувствовал, что он снова свободен. Но в глубине души понимал: свобода эта иллюзорна. Он не сможет забыть этот взгляд, этот аромат, этот магнетизм, что тянул его к альфе. Судьба снова сыграла с ним - и теперь она оставила его наедине с новым осознанием, что за прошлый вечер что-то в нем изменилось, навсегда.

Галли ещё один раз улыбнулся, тяжело вздохнул, позволяя Тэхену уйти, последний раз позволив сбежать. Дать ему остаться со своими мыслями, которые сами творили с ним худшее, чем сам альфа. Но больше не станет, больше он этого омегу так просто не отпустит, ведь у самого внутри уже все взрывается от сладкого чужого запаха.