Треск чувств, огня и реальности
Blue jeans - Lana del Rey
Утро наступило слишком рано.
Тэхен, едва заставивший себя подняться, ещё в ванной, глядя на свое помятое лицо, пожалел, что вчера согласился на эту затею. Голова была немного тяжёлой от недосыпа, веки будто налились свинцом. Ему хотелось обратно в номер, в мягкую постель, где можно зарыться лицом в подушку и отключиться.
На улице было прохладно для острова - лёгкий утренний бриз с моря пронизывал свежестью, пробегал по коже мурашками. Тэхен поёжился и машинально поправил тонкий хлопковый шарф, накинутый вокруг шеи. Белая принтованая футболка сидела свободно, а светлые свободные джинсы слегка мялись от шага. Вид у него был такой, будто его вытащили на экскурсию силой.
Рядом Чимин шёл куда более бодро. На нём были просторные бежевые шорты и тёмный лонгслив, рукава которого уже успел закатать до локтей. Он тянулся к Тэхену, бодро подталкивая локтем:
- Ну, не кисни. Сейчас развеешься.
- Я хочу спать, - буркнул Тэхен, прикрывая ладонью зевок. - Уж лучше бы я остался в номере.
- Ещё скажешь спасибо, - отозвался Чимин, явно наслаждаясь их маленьким побегом из привычного маршрута.
У главного входа в отель уже собралась небольшая группа. Всего шесть человек: пара загорелых туристов в удобных походных кроссовках, альфа в соломенной шляпе с камерой на груди, двое омег с одинаковыми рюкзаками за плечами, переговаривающиеся между собой на английском. Все они выглядели такими же сонными и слегка растерянными, будто ещё не до конца понимали, во что ввязываются. Но как для экскурсии все таки людей маловато, никто на хочет покидать роскошный курорт, ради шатания по старым и бедным районам столицы.
Где-то неподалёку должен был подъехать автобус - экскурсионная машина, которая отвезёт их на место отправки маршрута.
Тэхен окинул взглядом группу и с тоской подумал, что мог бы сейчас сидеть с чашкой жасминового чая, смотреть фильм и наслаждаться тишиной номера. Но вместо этого он стоял на прохладном утреннем воздухе, среди сонных туристов, и ждал чего-то неизвестного.
Он сжал в пальцах край шарфа и глубоко вдохнул. Почему-то внутри уже зарождалось странное ощущение: будто сегодняшнее утро приведёт их туда, где всё начнёт меняться.
Автобус подъехал почти бесшумно - белый, с чуть запылёнными боками, как будто он уже успел повидать десятки таких утренних поездок. Водитель - загорелый ямайец в свободной яркой рубахе с короткими рукавами приветливо махнул рукой, и вся их небольшая группа, сонная, но любопытная, начала подниматься по ступенькам внутрь.
Тэхен выбрал место у окна и, опустившись в мягкое кресло, сразу же прижался виском к холодному стеклу. Снаружи утро оставалось прохладным и хмурым: небо затянуто облаками, из-под которых только показывался слабый свет - будто солнце тоже не торопилось вставать.
Автобус тронулся, и знакомые улицы Монтего-Бей начали открываться перед ними в новом, почти интимном свете. Город ещё спал. Лавочки, где днём всегда толпятся продавцы фруктов, сейчас пустовали, лишь редкие силуэты прохожих спешили куда-то, кутаясь в ветровки. Улицы были полупустые: пара такси с жёлтыми номерами проскользнула мимо, собака лениво перебежала дорогу. Даже море, видневшееся между кварталами, было не ярко-голубым, а стальным, отражающим серое небо.
- Красиво, правда? - тихо сказал Чимин, наклонившись к другу. - Совсем другая Ямайка.
Тэхен что-то невнятно промычал, ещё не до конца проснувшись.
Они ехали дальше, и постепенно город начал сменяться окраинами. Домики с облупившейся краской, яркие вывески мини-кафе, где запах кофе и жареных бананов, наверное, витал уже в воздухе - всё это мелькало за окном. Потом асфальт стал уходить вверх, дорога плавно повела автобус на холмы.
Проехав мимо маленького района Роуз-Холл с его старыми плантационными виллами и полями, которые утопали в тумане, они двинулись вглубь острова. Дорога петляла меж джунглей, и тут картина изменилась: деревья, густые и влажные, с широкими листьями, закрывали собой небо, и утро становилось ещё темнее. Ветви образовывали зелёные арки, под которыми автобус словно пробирался в тайну. Иногда по краям дороги мелькали крошечные деревушки - по три-четыре домика с жестяными крышами, у ворот которых уже копошились дети или старики.
Тэхен слушал этот ритм дороги, гул шин по асфальту, и постепенно чувствовал, как внутри его усталость уступает место чему-то другому. Спокойствию? Или всё-таки любопытству.
Прошёл почти час, прежде чем автобус снова выехал на более открытое пространство. Перед ними открылись бескрайние плантации сахарного тростника, поля, тянущиеся до самого горизонта. Вдалеке, в дымке утреннего тумана, угадывались горы. Воздух здесь был другим - влажным, сладким, будто в нём растворили каплю мёда.
- Мы едем сейчас в Сент-Энн, - сообщил Чимин, разглядывая о крытую карту в телефоне. - Это сердце острова. Здесь Ямайка говорит сама за себя, посмотри только.
Слова звучали так, будто они в самом деле направлялись в какой-то иной мир.
Автобус ехал уже почти два часа. За это время они успели проехать мимо залива Дискавери, где, по легенде, впервые высадился Колумб; миновали Очо-Риос, городок с его знаменитыми водопадами, которые туристы обычно осаждают с утра до вечера. Но их автобус не свернул туда, а продолжил двигаться дальше, в сторону узких дорог, ведущих в глубину острова.
Теперь дорога стала неровной, временами автобус покачивало, и сквозь открытые окна в салон проникал запах мокрой земли и тропической растительности. Хмарность не спешила рассеиваться, солнце так и оставалось где-то за тяжёлыми облаками. Всё это создавало атмосферу чего-то таинственного, будто весь остров ещё спит и ждёт, когда они его разбудят.
Чимин сидел рядом, подпрыгивал в такт кочкам и сиял от предвкушения. А Тэхен, хотя и делал вид, что устал и хочет спать, чувствовал, что внутри него растёт напряжение. Будто впереди их ждёт что-то большее, чем просто экскурсия.
Автобус мягко подскакивал на очередной яме, когда Чимин, всё ещё с растрёпанными от сна волосами, повернулся к Тэхену и хитро прищурился:
- Ты вообще понимаешь, куда мы едем? Или просто доверился моему вкусу на авантюры?
Тэхен зевнул, прикрывая рот ладонью, и облокотился о прохладное стекло:
- Я доверился твоей жажде приключений, а не вкусу... Хотя, - он хмыкнул, - если честно, я до сих пор жалею, что согласился. Я бы сейчас с удовольствием спал в номере.
- Ага, спал бы, - фыркнул Чимин, вытаскивая из рюкзака бутылку с водой. - Целый день пролежал бы и смотрел фильмы. А так - увидишь настоящую Ямайку. Не пляжную открытку, а реальную жизнь.
- Реальная жизнь в семь утра - это пытка, - проворчал омега, натягивая шарф выше к подбородку. - И вообще, ты сказал «небольшая экскурсия», а мы уже два часа едем в никуда.
- Вот именно, в никуда. А значит - в приключение, - довольно улыбнулся Чимин и отпил воды. - Подумай сам, не каждый день ты сможешь сказать: «А я катался по ямайским джунглям и был в Кингстоне».
При слове «Кингстон» Тэхен чуть заметно оживился, но виду не подал. Он машинально достал телефон из кармана, экран загорелся, и в верхней строке мигнуло уведомление. Сообщение от Хосока.
"Доброе утро, малыш. Ты как? Выспался?"
Тэхен уставился на экран чуть дольше, чем стоило бы, будто эти слова должны были согреть сильнее, чем утренний свет за окном. Но всё, что он чувствовал, - это лёгкая пустота внутри и усталость. Словно эти заботливые строки были написаны автоматически, по привычке.
Он медленно набрал ответ:
"Доброе. Мы с Чимином едем на экскурсию в Кингстон. С утра прохладно, но вроде интересно. Надеюсь, у тебя день будет не таким загруженным."
Он секунду колебался - добавить ли сердечко или смайлик, но убрал палец и просто нажал «отправить».
Чимин, заметив, что Тэхен уткнулся в экран, хитро наклонился ближе:
- Ну что, твой альфа написал?
- «Доброе утро», - коротко бросил омега, пряча телефон обратно.
- Хм. А я-то думал, спросит, не скучаешь ли ты уже без него, - с лёгкой насмешкой сказал Чимин, но без злости, больше как подкол.
- Не начинай, - вздохнул Тэхен, но уголок его губ дрогнул. - Давай лучше расскажи, что такого в этом Кингстоне, ради чего стоило жертвовать моим сном.
- Там не просто Кингстон, - оживился Чимин, вытянувшись в кресле. - Мы заедем сначала в центр города, увидим муралы, а потом... - он сделал паузу и заговорщицки наклонился ближе, - настоящее его сердце - старые районы. Там будет шум, музыка, специи, фрукты, люди. Ты забудешь про сон.
Тэхен скептически поднял бровь:
- Забуду? Или захочу сбежать обратно в автобус?
- А вот и проверим, - усмехнулся Чимин и снова уткнулся в карту, пока омега невольно задумался: а может, и правда стоит попробовать насладиться этим днём?
Автобус затормозил у узкой улочки, и двигатель стих, будто выпуская группу в другое измерение. Это был район Западный Кингстон - старый центр города, где каждый дом хранил в себе дыхание прошлого. Узкие улочки, потрескавшаяся штукатурка, выцветшие, но всё ещё яркие фасады, раскрашенные в традиционные ямайские тона - охра, зелёный, бирюзовый. Здесь чувствовалось: это не туристический фасад, а настоящая Ямайка, со своей шумной, пёстрой душой.
Группа вышла из автобуса, и утренний влажный воздух тут же обволок их. Неподалёку журчал небольшой фонтан - простой, каменный, но вокруг него царила жизнь. Дети пробегали мимо, гоняя мяч, где-то слышались первые аккорды регги с радиоприёмника.
Тэхен подтянул шарф выше к шее, ощущая, как прохлада утреннего Кингстона впитывается в лёгкую ткань. Ему было непривычно и странно стоять в этом месте, где время словно замерло.
Возле фонтана их уже ждал гид. Высокий альфа с широкими плечами, уверенно стоящий, будто это был его город, его территория, его история. Светлые, почти блондинистые волосы от влажности завивались мягкими кудрями, на нём была простая белая футболка и джинсовая куртка, подчёркивающая крепкую фигуру. Голубые джинсы сидели идеально, а на переносице поблёскивали солнцезащитные очки.
Тэхен машинально задержал на нём взгляд чуть дольше, чем хотел. Странно... солнца ведь нет. Небо затянуто лёгкими серыми облаками, густой воздух пах прохладой и тропическим дождём, но этот мужчина стоял так, будто никакая пасмурность к нему не имела отношения.
- Добро пожаловать в Кингстон, - голос гида оказался низким, слегка хрипловатым, с лёгким акцентом. - Я ваш гид и сегодня я покажу вам не только историю города, но и его душу.
Чимин толкнул Тэхена локтем в бок, шепнув с усмешкой:
- А гид-то у нас ещё тот красавчик. Прямо герой из кино.
Тэхен лишь фыркнул, отводя взгляд, но внутри ощутил какое-то странное, лёгкое напряжение - как будто этот альфа не просто случайный человек на улице.
Альфа сделал шаг ближе к группе, оттолкнув руки от карманов джинсовой куртки. Он стоял уверенно, будто укоренившись в каменную брусчатку площади, и говорил так, что даже шум фонтанчика стихал на заднем плане.
- Наш маршрут сегодня пройдёт через разные стороны Кингстона, - начал он, оглядывая группу поверх тёмных стёкол очков. - Мы начнём с центра - исторического ядра, где сохранилась колониальная архитектура и где город когда-то зарождался. Потом пройдём на окраины - в те места, которые редко показывают туристам. Там вы увидите другую сторону Кингстона: тяжёлую, настоящую, где стены до сих пор хранят следы былых перестрелок.
В группе повисла тишина - кто-то даже нервно переместился с ноги на ногу. Гид улыбнулся чуть шире, мягко, будто хотел снять напряжение:
- Не переживайте. Сейчас это тихие районы. Мы идём не за опасностью, а за историей.
Он сделал приглашающий жест, и люди начали выстраиваться позади него. Чимин и Тэхен оказались чуть в стороне, рядом друг с другом.
- Чувствую, нас ждёт не просто прогулка, - пробормотал Чимин, прищурившись.
- А я чувствую, что зря согласился, - зевнул Тэхен, запахивая шарф плотнее. - Утро только началось, а меня уже тянет спать.
- Ну давай, не ной, - усмехнулся Чимин, подталкивая его в бок. - Ты же любишь всё необычное. Вот и будет тебе необычное.
Они двинулись за гидом вглубь улицы.
Первая остановка оказалась в самом сердце района - на небольшой площади, где сходились четыре старые улочки. Дома вокруг были низкими, двухэтажными, но в каждом угадывалась история: деревянные ставни с облупившейся краской, выцветшие вывески, кованые балконы, на которых сушилось бельё. Всё выглядело по-домашнему живым, несмотря на следы времени.
- Перед вами центр старого Кингстона, - начал гид, обводя рукой площадь. - Здесь проходили первые ярмарки, отсюда начинались торговые пути. Многие здания пережили не один ураган, пожары и землетрясения, но всё равно стоят, потому что они - часть души города.
Он замолчал, дав группе возможность просто всмотреться. Кто-то поднял камеру и начал снимать, но Тэхен только смотрел, почти рассеянно. В этих старых стенах было что-то такое, что цепляло его больше, чем в блестящих фасадах курортов.
- Вон там, - гид указал на дом с потемневшей от времени кирпичной кладкой, - когда-то был первый музыкальный клуб, где звучал ска и раннее регги. Отсюда пошла волна музыки, которая потом разнеслась по всему миру.
Музыка. Кингстон дышал ею даже в молчании утренних улиц.
Тэхен втянул воздух глубже, ловя запахи: влажный камень, тропическая зелень, лёгкая пряность уличной еды, доносящаяся из соседней лавки. Всё это казалось новым и непривычным, будто город разговаривал с ним своим языком.
- Это красиво, - выдохнул он тихо, почти себе под нос.
- Видишь? - тут же улыбнулся Чимин. - Я же говорил, что ты не пожалеешь.
Альфа снова повёл группу дальше, обещая, что впереди они увидят места, которые «не существуют на открытках». И, хотя слова звучали спокойно, в его голосе слышался оттенок уважения и серьёзности - как будто речь шла о священных для него воспоминаниях.
Тэхен не сразу понял, что его пальцы чуть дрожат - то ли от прохлады, то ли от предчувствия.
Они свернули с ухоженных центральных улочек и вышли к окраине района. Атмосфера изменилась мгновенно: вместо аккуратных домов и ярких вывесок - тишина, словно вымершее пространство. Узкие улочки уходили в сторону полуразрушенных строений: выбитые окна, покосившиеся двери, стены, испещрённые следами пуль. На некоторых камнях всё ещё можно было различить выцветшие граффити, а где-то на стенах сохранились надписи с именами погибших - чёрные буквы, выведенные дрожащей рукой.
Группа остановилась возле обугленного фундамента старого дома. Гид встал чуть впереди, положил руки в карманы джинсов, и его голос стал ниже, тяжелее:
- Здесь, - он провёл ладонью по шершавому камню, - в девяностые шли войны за районы. Картели боролись за власть, и улицы Кингстона превратились в поле боя. Люди жили между страхом и оружием. Здесь стреляли днём, стреляли ночью... и пули не разбирали, в кого попадать.
В группе повисло молчание, лишь тихо капала вода с листьев после ночной влаги.
- Простите, - робко поднял руку мужчина лет сорока, в соломенной шляпе. - А... как же дети? Они тоже...
Альфа медленно кивнул в ответ.
- Дети были первыми жертвами. У картелей не было понятия «невиновные». Если семья жила не на той улице, или просто оказалась не там, где нужно, - их судьба решалась в одну секунду. Десятки подростков тогда втягивали в торговлю наркотиками. Кто отказывался - исчезал.
Кто-то из туристов шумно выдохнул. Чимин молчал, но судорожно щёлкал телефоном, фотографируя каждую стену, каждую дырку от пули. Его обычно живая улыбка исчезла, уступив место чему-то более серьёзному.
Тэхен же стоял неподвижно. Внутри него холод прокатился мурашками, будто он вдруг почувствовал в воздухе крик тех, кого уже давно нет. Здесь когда-то убивали детей. Маленьких. Таких, как он сам когда-то бегал по дворам, смеялся... А тут - смех прерывался выстрелом. Омега крепче прижал шарф к горлу, словно от него зависела его защита.
- Как будто стены до сих пор помнят, - пробормотал он, сам себе удивляясь, что сказал это вслух.
- Они и помнят, - тихо ответил гид.
Его голос прозвучал так, будто он и правда знал это не из рассказов. Будто видел. Будто жил здесь сам.
В этот момент порыв ветра налетел неожиданно сильно, сорвав с Тэхена лёгкий шарф. Тонкая ткань закружилась в воздухе, улетела на несколько метров вверх и зацепилась за верхушку скрученного дерева рядом с полуразрушенной стеной. Тэхен дёрнулся было в ту сторону, но понял: до ветвей не дотянется, слишком высоко.
- Чёрт... - тихо выдохнул он, обнимая себя руками от холода.
И вдруг почувствовал движение рядом. Гид шагнул к нему, сняв с плеч джинсовую куртку и без лишних слов накинул её на худощавые плечи омеге.
- Будет холодать, - коротко сказал он, будто ничего особенного не сделал.
- Спасибо, вы...
- Можно звать меня просто - Мистер Чон, - губ тронула теплая улыбка, и альфа вернулся дальше к рассказам группе.
Тэхен замер. Куртка была тяжёлой, тёплой и хранила запах альфы - что-то свежее, пряное, смешанное с табаком и ромом. Словно весь этот чужой, страшный город отступил на шаг, позволив ему дышать.
Чимин, заметив это, приподнял бровь и хитро усмехнулся, но промолчал, только продолжая фотографировать. А Тэхен, чувствуя вес куртки на плечах, впервые за весь день ощутил странную смесь - тревоги, тепла и... предвкушения.
Они двинулись дальше, по узким улицам, где асфальт был потрескавшимся, а на стенах чернели пятна копоти. Вокруг - странная тишина, будто даже ветер говорил здесь тише. Ни туристических магазинов, ни кафешек с музыкой - только пустые дома, будто время ушло, а следы прошлого остались.
- Это сердце района, - произнёс мистер Чон, останавливаясь перед массивной каменной стеной, вся поверхность которой была испещрена тёмными отметинами. - Здесь в начале двухтысячных прошла одна из самых жестоких перестрелок. Несколько часов без остановки. Район был полностью отрезан от полиции, люди прятались в подвалах. Многие не вышли из них живыми.
Голос его звучал так, будто он видел это собственными глазами. Спокойный, низкий, сдержанный, но в нём было что-то, от чего по коже шли мурашки. Туристы начали шептаться, кто-то достал телефоны, чтобы сфотографировать эти стены. Альфа сразу же поднял руку, взгляд его стал твёрдым.
- Нет. Здесь не место для фотографий. Это память. Эти камни видели больше крови, чем кто-либо из нас способен представить. И сегодня мы должны их уважать, а не превращать в картинку для альбома.
Группа замерла. Даже Чимин, всегда жадный до кадров, опустил телефон, спрятав в карман шорт, и сжал губы, впервые не споря.
А Тэхен стоял чуть ближе всех к гиду и ловил каждое его слово. Казалось, низкий голос мистера Чона проникал прямо вглубь его груди, перекрывая шум вокруг. В этот момент ему чудилось, будто они действительно остались здесь вдвоём: альфа рассказывает только ему, только его взгляд ищет среди толпы.
Омега поймал себя на том, что дышит глубже, словно этот голос имел силу успокаивать. Он смотрел на губы, на сильную линию плеч под белой футболкой, на то, как солнечные очки прятали взгляд, и не понимал, почему это так завораживает. «Просто интересно, - убеждал он себя. - Я просто увлёкся рассказом».
Но внутри зарождалось странное ощущение, будто невидимая нить тянет его к этому альфе. С каждым словом, с каждым шагом рядом Тэхен всё сильнее забывал обо всём остальном - о Хосоке, о букете, о разногласиях. Был только этот голос и он сам, словно город вокруг замолчал, оставив их наедине с прошлым.
Они углубились в окрестности, и город, будто перевернувшийся, показывал им своё иное лицо. Улицы становились всё тише, дома вокруг - всё более заброшенными. Кое-где вместо стёкол зияли пустые проёмы, двери висели на одной петле. Казалось, будто здесь никто не живёт уже десятилетиями, и только стены хранят память.
На одном из перекошенных зданий вся фасадная стена была покрыта граффити. Краски выцвели от солнца и влажности, местами облезли, но всё ещё можно было разглядеть изображение мужчины, нарисованного по пояс. Грозное лицо, тяжёлый взгляд, квадратная челюсть. В глазах - злость и решимость. Под изображением чётко читалась надпись:
«Мы - дети его справедливости».
Тропический воздух, и без того тяжёлый, стал будто гуще.
- Кто это? - раздался голос одного омеги из группы, с лёгким дрожанием в интонации.
Мистер Чон замолчал на секунду, будто решая, стоит ли отвечать. Потом всё же медленно произнёс:
- Его звали Генри. Но здесь знали под другим именем. Он в двухтысячных был лидером одного из самых жестоких сообществ этого района. Для кого-то - герой, для кого-то - палач. Его уважали за то, что он «защищал своих». Но защищал ценой жизней других.
Пока гид говорил, Тэхен всматривался в рисунок и заметил деталь, от которой сердце замерло: на груди у мужчины, чуть выше сердца, было выбито тату - крупная, корявая, тёмная буква: «G».
Буква, словно оставленная нарочно, чтобы напоминать, к чему он принадлежал.
Мурашки побежали по коже. Тэхен даже непроизвольно прижал ладонь к своей груди, как будто это касалось и его.
- «Справедливость» у него была только одна, - продолжал гид, и его голос стал ещё ниже. - Подчинение. Он решал, кто достоин жить, а кто умрёт. В те годы дети гибли на улицах, потому что просто оказались не в той компании. Он называл это беззаконием. Благодаря ему, смех на этих улицах стал частым явлением, в отличии от плача.
Чимин, который до этого без конца щёлкал камерой, даже забыл о телефоне, уставившись на рисунок. Туристы вокруг переминались с ноги на ногу, явно чувствуя нарастающий холодок.
Тэхен снова поймал себя на том, что не отрывает взгляда от гида, во время рассказа. Его слова звучали не как экскурсия - а как исповедь человека, который был здесь, видел всё это сам и лично был знаком с изображением на стене.
Группа медленно двинулась дальше, но Тэхен остановился у выцветшего граффити. Его взгляд не отрывался от грозного лица мужчины на стене, от надписи под ним и особенно от татуировки - тёмной буквы G на груди. Что-то в этом рисунке притягивало его так сильно, что он даже не заметил, как расстояние между ним и остальными туристами стало расти.
Он замер, позволив ветру коснуться своей кожи, и на секунду почувствовал - будто это лицо с рисунка наблюдает за ним.
- Тебе интересно? - раздался рядом низкий спокойный голос.
Тэхен вздрогнул. Рядом стоял мистер Чон. Казалось, он тоже задержался у стены, не случайно. Вблизи его голос звучал ещё глубже, чем в толпе, словно проникая прямо внутрь.
- Я слышал о нём, - тихо сказал Тэхен, не сразу решившись встретиться с его глазами. - Один старик в Монтего-Бей рассказывал нам с другом. Что это будто легенда... дух улиц, тот, кто держит в своих руках остров.
Гид усмехнулся, но его усмешка была без веселья.
- Это не легенда. Это реальность острова. Тяжёлая, жестокая. Но реальность.
Тэхен ощутил, как по спине пробежал холодок. Он снова посмотрел на граффити, потом перевёл взгляд на альфу. Его слова звучали так, будто он сам знал этого человека. Будто говорил не как гид, а как очевидец.
- А вы... - Тэхен чуть прищурился, осторожно подбирая слова, всматриваясь в свое отражение в очках: - ко всем туристам так подходите? С таким... особенным вниманием?
Мистер Чон наклонил голову набок, будто взвешивая ответ. Ветер трепал его светлые кудри, очки блеснули матовым светом.
- Нет, - произнёс он тихо, почти интимно. - Только к тем, кто умеет слушать.
На миг Тэхену показалось, что мир вокруг исчез - группа, серые дома, даже звуки далёких машин. Остались только они двое: он и этот альфа, чьё спокойствие почему-то казалось надёжным, почти до личного опасным.
- Тэхен! - раздался звонкий голос Чимина, и нить, что будто держала омегу возле стены с граффити, резко оборвалась.
Тэхен обернулся - друг махал ему рукой издалека, подзывая обратно к группе. Он поспешил отойти, чувствуя на себе всё ещё спокойный и глубокий взгляд гида, что шел за его спиной.
Они шли дальше по узким улочкам, где дома теснились друг к другу, ободранные фасады пестрели остатками старых вывесок, а на балконах сушилось бельё. Наконец, группа вышла к другому району, где улицы становились оживлённее, и остановилась возле маленькой закусочной, больше похожей на семейное кафе. Оттуда тянуло жареными специями, ароматом кукурузных лепёшек и чем-то сладким, приторным.
- Здесь передохнём, - объявил гид, кивнув в сторону столиков перед кафе под навесом. - Попробуйте местную кухню. И напиток. Он крепкий, но согревающий.
Туристы разошлись, рассаживаясь по свободным местам. Тэхен и Чимин устроились за столиком у окна. Им быстро принесли ярко-жёлтый напиток в стаканах с кусочками льда и горячие лепёшки, фаршированные мясом и фасолью.
Чимин, едва официант отошёл, наклонился ближе, шёпотом:
- Признавайся, он тебе понравился.
Тэхен чуть поперхнулся напитком, кашлянул и строго посмотрел на друга:
- Что за глупости? Я его едва знаю.
- Ха, - ухмыльнулся Чимин, откусывая лепёшку. - Тогда почему вы смотрите друг на друга так, будто вокруг нет никого?
- Ты всё придумываешь, - пробормотал Тэхен, опуская глаза в свой стакан. Щёки предательски налились теплом.
Чимин хмыкнул, но не стал развивать тему. Он знал, что друг смущается, но так же чувствовал, что он врёт. Просто пока врет и самому себе, боясь признаться, что-то кто-то вызвал в нем схожие эмоции, которые вызывал у него Хосок.
Тэхен же, чтобы скрыть реакцию, сделал вид, что увлечён едой, но боковым зрением заметил: за одним из столиков, ближе к дороге, сидел их гид. Так и не снимая очки, он разговаривал с другим мужчиной, но на миг - всего лишь на миг - его взгляд скользнул к ним. Лёгкий, почти незаметный. Но Тэхен поймал его. И сердце отчего-то сбилось с ритма.
Это не то, что вызывает в нем Хосок. Помимо спокойствия, в нем бурлит кровь, будоража сердце. Внутри все разливается приятным теплом от взгляда, от его куртки на плечах. Между ними словно загорелась искра, которую неосознанно Тэхен не желает тушить. Ему нравится это ощущение, его тянет смотреть, бросая любопытные взгляды. И ему почти не совестно, что уже в конце этого лета он станет мужем другому. Как там говорил Чимин, курортный роман? Может, до романа не дойдет, но с первого взгляда и слова этот альфа уже вызывает в омеге определенные чувства.
Шумная закусочная внутри и снаружи гудела вокруг - кто-то громко смеялся у стойки, где жарились свежие лепёшки, рядом стучали вилками по тарелкам дети, споря за последний кусок сладкого банана. Но для Тэхена всё это постепенно уходило куда-то на задний план. Он снова почувствовал - тот взгляд.
Тяжёлый, спокойный, будто не требующий внимания, а уже владеющий им.
Мистер Чон, как он представился, практически не обращал внимания на своего собеседника, взглядом упорно возвращался к Тэхену. Иногда, когда гид поправлял очки или откидывался на спинку стула, Тэхен ловил этот миг: загадочные, за темными линзами глаза будто впивались в него, не позволяя отвести взгляд.
Низ живота скручивало так, что он машинально прижал ладонь к колену, пытаясь унять это ощущение. Оно было странным: не совсем желание, не совсем тревога. Скорее - зов, от которого хотелось и сбежать, и шагнуть ближе.
Тэхен судорожно сделал глоток напитка, но холодная пряная горечь только сильнее подчеркнула его растерянность. Мир будто заострился - каждый звук стал громче, каждое движение гуще. И только этот взгляд держал его, не давая отвести глаз.
И вдруг - резкий сдвиг.
Запах.
Сильный, обволакивающий, слишком яркий. Свежесть тропического дождя, смешанная с густым дымом табака. Настолько насыщенный, что Тэхен замер, потеряв ощущение стола, еды, закусочной. Будто чужой аромат врезался прямо в его сознание, ударил в самое нутро.
Связь оборвалась.
Где-то рядом смеялся Чимин, что-то рассказывал про вкус уличной еды, но Тэхен уже не слышал. Он дёрнулся, резко моргнув, словно его выдернули из сна, а взгляд гида исчез. Нет, не сам он - он всё ещё сидел за столиком, говорил, чуть улыбался. Но между ними больше не было того тонкого, почти невидимого каната, что только что связывал их.
Тэхен глубоко вдохнул, сбитый с толку, сердце билось рвано, будто он только что пробежал марафон.
- Эй, ты нормально? - Чимин тронул его за руку.
- Да... наверное, - тихо выдохнул омега, опуская глаза в тарелку.
Но сам не понимал, что только что произошло.
- Ты бледный, точно хорошо себя чувствуешь? - друг стал беспокоиться, держа свою теплую ладонь на холодной Тэхена.
- Да, просто, кажется, напиток не зашёл.
Бросив взгляд в сторону мистера Чона, как омега не обнаружил его за столиком. Словно это был мираж, он растворился в воздухе, от чего глаза омеги забегали. Запах исчез, так же резко как и появился, и Тэхен не понимал, почему он и здесь. Неужели, тот, кто душил его своими феромонами в отеле оказался и здесь? За ним следят, но зачем?
Или...
Тэхен чувствует, как начинает путаться, в собственной голове, спотыкаясь о собственные эмоции. Букет, запах, а теперь ещё и этот гид, от вида которого омегу ведёт не туда. Словно он окружён, без шанса сбежать. И все это держать в себе становится всё сложнее, а Чимин все чаще замечает, что его друг ведёт себя крайне странно.
- Когда приедем в отель, я хочу тебе кое-что рассказать, - Тэхен говорит серьезно, с растерянностью в глазах, которую Чимин чувствует. Омега только кивает и отпускает руку друга.
После обеда, когда шумная закусочная осталась позади, группа снова собралась у фонтана. Мистер Чон - ровно, спокойно, будто ничто не касалось его лично - объявил:
- Теперь мы пойдём туда, где Ямайка говорит сама. Не картинками для открыток, а корнями.
И повёл их по узким переулкам, постепенно уходящим вверх, к холмам.
Через полчаса они вышли из тесного квартала к другому району - Август-Таун. Туристов сюда почти никогда не приводили: район считался неблагополучным, слишком многое здесь помнило кровь и борьбу. Но дальше, чуть выше по склону, начиналось место, о котором редко писали путеводители - Сады Судьбы.
Это было что-то среднее между заброшенной плантацией и естественным заповедником. Высокие каменные стены, поросшие лианами, остатки колонн, которые когда-то украшали усадьбу рабовладельца, и тропа, уходящая вглубь тропического леса. А в сердце сада - старое дерево сейба, раскинувшее ветви так широко, что под ним можно было укрыться целой деревней.
Гид остановился у подножия сейбы, его голос стал чуть ниже, мягче:
- Это место знают местные. Здесь не фотографируют. Здесь загадывают желания. По легенде, сейба слышит только тех, кто пришёл к ней с пустыми руками и тяжёлым сердцем. Раньше сюда приходили омеги, потерявшие детей в перестрелках, альфы, потерявшие братьев. Никто не клянется вслух - только прикладывают ладонь к коре.
Он провёл пальцами по шероховатому стволу, и у Тэхена от этого жеста пробежали мурашки - слишком личный, слишком уважительный.
Туристы переглядывались, кто-то шептал: «Это правда?» - и гид только кивнул, не улыбаясь:
- Правда не всегда удобна. Но это - остров. Здесь память живёт в земле.
Тэхен слушал, и мысли, которые рвали его изнутри за обедом, постепенно притихли. Ему казалось, что голос гида ложится прямо на его кожу, успокаивает. Он старался не смотреть в его сторону, но всё равно ощущал, будто каждое слово сказано лично для него.
Чимин осторожно наклонился к другу и тихо сказал:
- Ты слышишь? Даже у дерева мурашки были бы, если б оно умело чувствовать.
Тэхен усмехнулся, но ответить не смог. Ему слишком нравилось ощущение - будто этот огромный сейба и голос альфы держат его в одном поле, и нет ничего другого.
Далее они вышли к самому краю сада, где тропа заканчивалась естественной аркой из лиан. За ней, словно спрятанный в глубине джунглей, шумел небольшой водопад. Вода срывалась с уступа в два человеческих роста, разбиваясь о камни и собираясь в прозрачную лагуну, по краям которой росли алые гибискусы.
Группа оживилась, кто-то бросился к воде, кто-то тут же достал телефоны. Чимин, сияя глазами, уже настраивал камеру, выбирая ракурсы, и вскоре ушёл чуть поодаль, ловить в объектив струи и солнечные блики, прорезающие облака.
Тэхен остался ближе к сейбе, немного в стороне, всё ещё в своих мыслях. Он задумчиво провёл пальцами по коре дерева, и тут рядом послышался низкий голос гида:
- Ты ведь хотел почувствовать остров, если пришел сюда. Попробуй запомнить себя здесь.
Тэхен обернулся - мистер Чон стоял совсем близко, в нескольких сантиметрах от лица омеги было его. Уголки губ альфа были слегка приподняты, и только сейчас Тэхен заметил, что у них не такая и большая разница в росте, что их глаза практически напротив.
- Я сделаю фото тебе на память. Только если ты позволишь.
У Тэхена перехватило дыхание. Он смутился, но всё же кивнул и, вручив альфе в руки свой телефон, отошёл к камням у водопада. Сначала позировал скованно: руки в карманах, плечи напряжены, взгляд в сторону. На лице проявлялся предательский румянец, и Тэхену даже казалось, что они выглядят со стороны, будто бы пара. Такие мысли уносили омегу не в то русло, и ненавязчивый спокойный голос альфы вернул его обратно. С небес на землю.
- Не думай о камере. Смотри на воду. Дыши глубже.
И Тэхен послушался. Сначала просто поднял глаза к шумящей белой струе, потом позволил себе улыбнуться, почувствовав на лице прохладные брызги. Его движения стали мягче, естественнее, и в какой-то момент он забыл, что позирует. Он будто разговаривал с водопадом, а не с камерой в чужих руках.
Где-то в стороне Чимин тоже сделал пару снимков Тэхену, но у него было ощущение, что только один объектив смотрит на него по-настоящему. Мистер Чон сделал ещё кадр и тихо сказал:
- Вот. Теперь ты здесь. Настоящий.
И вернул телефон, не добавив больше ни слова. Тэхен взял его, стараясь не выдать, как дрогнули пальцы. И ведь действительно: сейчас он настоящий, чувствует, как внутри все горит, как часто бьется его сердце от остатка жара чужих рук на его мобильном. Гид возвращается в сторону группы, открывая вид на ширкую накаченную спину, от которой Тэхен не в силах отвести взгляд. Он понимает, что делает что-то не то, но забывает обо всем: он здесь и сейчас, в джунглях Кингстона, один на один со своими чувствами, и никто не осудит его за это.
Жара к полудню стала плотной, вязкой, как невидимая ткань, обволакивающая кожу. Улицы Кингстона пахли пылью, нагретым камнем и специями из лавок, где уже вовсю готовили обед. Группа медленно возвращалась по знакомой тропе к фонтану, откуда начиналась экскурсия. На лицах туристов блестели капли пота, рубашки прилипали к спине. Чимин вытирал шею уголком лонга и без конца жаловался:
- Я больше не могу, клянусь, если мы ещё хоть шаг сделаем, я прямо здесь лягу! Хочу душ. И ледяную воду. И кровать. Всё, всё сразу.
Он говорил это громко и театрально, и от его слов все смеялись, облегчая усталость.
- Ты кричал больше всех, что хочешь на эту экскурсию, - смеется Тэхен с друга.
- А теперь больше всех хочу в душ и под кондиционер, - театрально ноет Чимин, расслабляя и опуская руки, словно больше не в силах их держать, ускоряя темп к виднеющемуся в далеке автобусу.
Тэхен же замедлил шаг, стараясь растянуть этот момент подольше. Его взгляд скользил по домам, по старым граффити, по мокрым от росы листьям, что блестели в тени. Он чувствовал - не хотел уходить. Будто за эти часы что-то внутри успело прирасти к этим улицам, к этим голосам, к шуму далёкого города. Мистер Чон вёл их неторопливо, как будто и сам не спешил отпускать. Остановившись у фонтана, гид развернулся, окинув всех подошедших до последнего туристов.
- Спасибо, что слушали. Многие приезжают сюда - и ничего не слышат, кроме своих шагов и щелчков камер. Но вы... вы позволили этим улицам заговорить.
Он чуть улыбнулся - и, на секунду, Тэхену показалось, что эта улыбка была обращена только к нему. Ну или ему хочеться, чтобы так было в действительности. Туристы по очереди благодарили гида, кто-то протягивал руку, кто-то кланялся. Чимин тоже пожал руку и, усмехнувшись, добавил:
- В следующий раз - экскурсия по пляжным барам, да?
- Может быть, - ответил гид, едва заметно качнув головой.
Тэхен молчал. Он чувствовал, что слова застряли где-то в груди. Всё, что хотелось сказать, звучало слишком личным для прощания среди людей. Поэтому он лишь встретил взгляд гида, чуть дольше, чем следовало бы. И понял, что тот тоже задержал глаза.
- До встречи, мистер Чон, - тихо сказал Тэхен.
- До встречи, - отозвался гид.
Они двинулись к автобусу, тяжело грузясь по ступеням. Салон был душный, пахнущий солнцем и пылью. Туристы сразу сели каждый на свои сиденья, кто-то снял обувь, кто-то приложил бутылку воды ко лбу. Чимин с облегчением уткнулся в спинку кресла впереди:
- Слава богу. Душ, Тэхен. Я мечтаю о душе, - прикрывая глаза, словно вот-вот и уснет.
Тэхен не ответил. Он, сидя у окна, не отрывал взгляда от фонтана, где всё ещё стоял мистер Чон. Высокая фигура, спокойная, будто вросшая в камень, он не махал рукой, не делал жестов. Просто смотрел.
И чем дальше отъезжал автобус, тем сильнее Тэхену хотелось встать, выйти и вернуться. Но город уже начал закрываться за поворотом, растворяться в жарком мареве. Только тогда он опустил взгляд - и понял, что на его плечах всё ещё лежит джинсовая куртка.
Куртка, пахнущая солью, табаком и дождём, после ночного ливня.
Он сжал её полы, как будто боялся отпустить. И автобус унёс его прочь, оставив на груди чужое тепло, которое он теперь носил с собой до поры до времени.
От автобусной духоты к прохладному лобби отеля они вошли почти бегом. Сквозь стеклянные двери сразу хлынул запах моря и свежести кондиционеров. Туристы расходились по сторонам, кто-то тут же направился к бару, кто-то - к стойке регистрации уточнять детали.
Чимин, едва переступив порог, закатил глаза:
- Душ, скорее в душ. Вот он, рай на земле. Ни джунгли, ни граффити, ни водопады - только нормальный человеческий душ.
Тэхен шёл впереди, и когда на свету его плеча коснулся знакомый джинсовый край, Чимин резко прищурился.
- Ага! - он ткнул пальцем в куртку. - Это что у нас? Приз за храбрость? Или "особенный" сувенир с экскурсии для "особенного" туриста?
Тэхен ничего не ответил. Он сжал пальцами ворот, будто хотел укрыться от слов, на самом деле прикрывая румянец. У их домика дверь щёлкнула ключом-картой, и они вошли в прохладный коридор. Чимин первым шагнул к своей половине и, обернувшись в дверях, ещё раз глянул на друга:
- Слушай, а вдруг это судьба? - и, не дождавшись ответа, исчез в своей комнате, захлопнув дверь.
Тэхен остался один. Его комната встретила тихим гулом кондиционера, запахом морской соли и ещё - запахом, исходящим от куртки на его плечах. Он снял её медленно, аккуратно, почти с осторожностью, и бросил на кровать.
Куртка осталась там, будто заняла своё правильное место. А сам Тэхен, следуя примеру друга, направился в душевую кабину.
Горячая вода обрушилась на плечи, стекая струйками по загорелой медовой коже, смывала дорожную пыль, липкий пот, всю тяжесть улиц, что они прошли за утро. Тэхен закрыл глаза, уткнулся лбом в кафель и позволил себе на мгновение раствориться в этом ощущении. Но вместе с теплом пришло другое. Запах. Не воды, не ванильного шампуня, а тот самый, сджинсовой куртки - влажный табак и дерево. Он будто поднимался с его кожи, хотя куртка осталась в соседней комнате.
Ударило в грудь и опустилось ниже. Внизу живота неприятно сладко скрутило, словно тело отреагировало раньше, чем разум. Он поймал себя на том, что дышит чаще, глубже, и вместе с этим приходит какое-то странное возбуждение, едва ощутимое, но слишком явное, чтобы его игнорировать.
- Чёрт... - прошептал он в шум воды, почти выругавшись.
Резко оторвав лоб от плитки, омега нащупал кран и перекрутил его до упора. Горячие струи тут же сменились ледяными. Холод, резкий, обжигающий, пробравший до костей - отрезвляет. От него дыхание перехватило, сердце сбилось с ритма, но вместе с тем - вернулось ощущение контроля. А ему не стоило бы его терять, ведь это не совсем то, что нужно.
Что нужно его разуму, а не сердцу.
Тэхен простоял так, пока зубы не начали стучать, а тело не сдалось дрожи. Только тогда он снова перекрутил кран, закрыл воду и вышел, обмотавшись белоснежным полотенцем. Куртка по-прежнему лежала на кровати, притягивающая, тяжёлая, будто специально дожидалась его.
Тэхен отвернулся, не желая на неё смотреть и вышел босиком на веранду. Прохладные доски приятно холодили ступни после душа. Воздух тянул солёным бризом, солнце уже пробивалось сквозь облака - день постепенно переходил в золотой, ленивый.
На столике из тикового дерева стояли два высоких бокала. Внутри кристалльные кубики льда плавали в прозрачной жидкости с мятой и долькой лайма. Чимин, с мокрыми волосами, собранными на затылке, откинулся в деревянном стульчике и улыбнулся, протягивая один из бокалов Тэхену.
- Вот, попробуй. Освежает лучше любого душа, - сказал он, и на губах у него осталась капелька конденсата, блеснувшая на солнце.
- Когда успел заказать.
- Пока ты плескался в душе, я думал, ты там утонул, - смеется, потягивая напиток с белоснежной закрученной трубочки. - Иронично, не правда ли, рядом море, а тонешь ты в душе.
Тэхен взял коктейль, холод мгновенно пронзил его пальцы. Он сделал глоток, и язык заполнила лёгкая горечь тоника, свежесть мяты и тонкий вкус лайма. Всё это вкупе ударило не меньше, чем ледяная вода в душе. И уже лучше бы, как ему казалось, он там утонул, а не чувствовал легкое угрызенье совести за то, что ощутил на миг под горячими струями.
- Знаешь... - Чимин перевёл взгляд на море, где на горизонте солнце рисовало длинную золотую дорожку. - После такой экскурсии у меня только одно желание.
- Какое? - Тэхен устроился на соседнем стульчике, прикрыв глаза от яркого блика.
- Спа. - Чимин улыбнулся лукаво. - Представь: тёплые масла, массаж, никакой пыли, никакого шума, только музыка и запахи. Я читал, тут один из лучших спа на всем побережье, думаю, мы заслужили.
Тэхен не сразу ответил. Внутри его ещё держала тяжесть утренних улиц, взгляд мистера Чона, и притягательная куртка на кровати. Но мысль о том, чтобы просто лечь, позволить чужим рукам снять напряжение, раствориться в аромате масел, вдруг показалась... необходимой.
- Спа, значит, - протянул он, делая ещё глоток. - Ладно. Думаю, ты прав.
Чимин довольно хлопнул ладонью по подлокотнику.
- Вот и отлично. Сегодня вечером. Пусть это будет награда за вылазку в Кингстон.
Тэхен молча кивнул, вслушиваясь в шелест пальм. Но внутри всё равно не отпускал тот тянущий легкий холодок, оставшийся после взгляда мистера Чона.
Leon on - Major Lazer & DJ Snake
В отеле Half Moon спа располагался чуть в стороне от основной зоны, словно отдельный мир, укрытый от шума и суеты. К нему вела каменная дорожка, выложенная светлыми плитами, по обе стороны которой шумели высокие бамбуковые заросли. Чем ближе они подходили, тем тише становился звук прибоя - его сменяли журчание воды и аромат эфирных масел, витавший в воздухе.
Само спа оказалось настоящим дворцом тишины. Просторный холл с мраморным полом, мягким светом и огромными керамическими вазами с орхидеями. Отсюда расходились коридоры в разные зоны, подписанные как : зал гидротерапии с тёплыми бассейнами, комнаты для массажей с маслами и ароматерапией, бунгало на открытом воздухе, где ветер с океана смешивался с запахами трав, «ступени очищения» - каменные бассейны, где вода переливалась от холодной к тёплой, позволяя телу и разуму сменять напряжение на лёгкость.
Именно на каменные бассейны их и повели первыми.
Тэхен и Чимин получили по лёгкому белому халату и тонким тапочкам. Просторный зал «ступеней» оказался полон полутени: свет просачивался сквозь решётчатую крышу, играя бликами на воде. Вода в каждом бассейне переливалась, создавая тихую мелодию, которую можно было слушать бесконечно.
- Начнём отсюда, - улыбнулся молодой омега сотрудник, показывая на первый каменный бассейн с прохладной водой. - Постепенно будем переходить дальше, к теплу. Это баланс для нервной системы и мышц.
Чимин, сияя, сразу зашёл по щиколотку, фыркнул от прохлады и засмеялся. Тэхен медлил, но всё же опустил ступни в воду. Морозная свежесть словно прошла по венам и ударила в голову, но потом тело привыкло, и холод обернулся тонкой ясностью. Они шли от одной «ступени» к другой, вода становилась теплее, мышцы расслаблялись, дыхание замедлялось. Тэхен сел на край одного из бассейнов, опустив ноги в горячую воду. В это мгновение в кармане халата завибрировал телефон.
Экран осветился: Хосок.
«Привет, малыш, как экскурсия? Чем занимаетесь?»
Тэхен некоторое время просто смотрел на сообщение. Чувство, будто его кто-то тянет обратно, в другую жизнь, - в привычное, спокойное, где нет запахов табака и тропического дождя, где нет чужих глаз, пронизывающих насквозь и букетов, нагло подсовывающих в твой номер.
Он быстро напечатал:
«Все супер. Сейчас вернулись. Всё нормально.»
И сразу убрал телефон обратно в карман. Даже для себя он отметил - слишком сухо, слишком отстранённо было написано сообщение. Но переписываться не хотелось, уж точно не сейчас. Он закрыл глаза, позволив горячей воде поглотить напряжение. Но внутри всё равно жило то странное ощущение: будто чужой взгляд снова держит его за плечи.
Их провели в открытое бунгало из одной комнаты: деревянные жалюзи приоткрыты, с моря тянет бриз, где-то под навесом тихо потрескивает водяная лампа, распуская в воздухе тонкие струйки пара. Две массажные кушетки стоят рядом, между ними - низкая плетёная ширма с прорезями, чтобы можно было слышать друг друга, если очень захочется. Свет мягкий, янтарный; в углу - керамическая чашка с горячими камнями.
- Я - Марлон, - представляется их массажист, взрослый омега с сильными руками и спокойным взглядом. - Давление умеренное? Если нужно - скажете.
Он открывает флаконы: тёплое кокосовое масло с настоем пименты, несколько капель лайма и лемонграсса, чуточку имбиря - аромат получается пряный, островной, успокаивающий и одновременно бодрящий. Второй флакон - сладковатый и глубже: нероли с каплей иланг-иланга, «для сердца», как он шепчет.
Сначала - короткий ритуал ног: прохладная ванночка с листьями мяты и ломтиками лайма, затем горячее полотенце. Тэхен чувствует, как пальцы Марлона обхватывают стопу - уверенно, без спешки. Большие пальцы плавно входят в свод, разгоняя застоявшуюся усталость после каменных улиц; давление точечное, но бережное. От пяток вверх - по ахиллам, икрам, чуть сильнее на узлах; посылая тепло, будто кто-то отвинчивает невидимые винты, стягивавшие мышцы.
- Живой там? - глухо усмехается Чимин с соседней кушетки, лицом уткнувшись в подголовник.
- Начинаю снова им быть, - шепчет Тэхен, и Марлон едва слышно улыбается.
Дальше - спина. Тёплое масло ложится тонким дождём по позвоночнику. Марлон работает широкими, «гребущими» движениями от поясницы к плечам, подушечки больших пальцев находят тугие пучки под лопатками и методично расплетают их. На выдохе - нажим глубже, на вдохе - отпускание. Шея, где накопилось больше всего: два долгих выжимающих движения вдоль трапеций - и Тэхен впервые за день замечает, что дышит спокойно и полно. В голове - пусто и тихо, как в лагуне у водопада.
Запахи перемешиваются: теплая пряность пименты, цитрус, тонкая сладость цветов. Бриз приносит соль; ткань навеса тихо шуршит, словно кому-то шепчет сказку. В один момент Марлон кладёт тёплый камень на крестец - тяжесть и тепло «заземляют», собирают тело воедино.
- Давление в норме? - мягко спрашивает он.
- Идеально, - отвечает Тэхен, удивляясь собственному голосу: он звучит ниже и спокойнее.
По очереди - руки: вытяжение бицепса, длинный выжим по предплечью, круги вокруг ладонных косточек. Пальцы - по одному, как будто возвращают им чувствительность. На груди - лишь лёгкая, уважительная работа по межрёберным мышцам; Марлон держит границы безупречно, и именно это даёт чувство безопасности: можно довериться и расслабиться глубже.
- Я беру «масло для сердца», - мурлычет Чимин, - вдруг оно заставит меня наконец влюбиться не в барменов.
- Оно скорее напоминает, что сердце - это мышца, - отвечает массажист Чимина, - и ей тоже нужен отдых.
На финале - затылок и кожа головы: пальцы расходятся, как тёплые гребни, находят точки у основания черепа; лёгкое давление - и волна расслабления проходит до самой поясницы. Тэхен ловит себя на мысли, что всё утреннее из головы отступило: выстрелы на стенах, буква G на груди граффити, тяжёлый взгляд гида... Всё словно смытыми оказались, оставив лишь ровное, чистое «сейчас».
Марлон накрывает плечи подогретым полотенцем, даёт минуту полежать в тишине, затем помогает приподняться, подаёт стакан с водой и тонким кружочком огурца.
- Пейте медленно. И не спешите вставать, - говорит он.
- Если я не встану, - бормочет Тэхен, прикрывая глаза, - просто катите меня на ужин.
- Та можно и прямо зднесь, - смеется Чимин.
Тэхен улыбается краем губ. Внутри - ясность и мягкость, как после правильного сна. И в этой мягкости становится проще дышать, проще слышать себя.
Когда омеги вышли из спа, лёгкий вечерний ветер уже играл с листьями пальм. Чимин, всё ещё с влажными волосами, лениво протянул руку к своему телефону:
- Слушай, пока я лежал на массаже, вычитал про пляжный барбекю на Sunrise Beach. Местные говорят, что там вечером подают свежие морепродукты и коктейли на песке. Думаю, стоит попробовать сегодня.
Тэхен кивнул, не отрывая взгляда от горизонта, где море медленно уходило в золотую дымку заката.
- Звучит заманчиво, - сказал он тихо, ощущая, как расслабление от массажа всё ещё течёт по венам.
Вернувшись в номера, они начали сборы к ужину. Чимин выбрал лёгкую льняную рубашку кремового цвета и шорты чуть выше колена, а на ноги - босоножки с мягкой подошвой. Тэхен же остановился на светлой рубашке свободного кроя, облегающих темных джинсах и тонких мокасинах. На шее лёгкий розовый фатиновый шарф, как акцент и чтобы вечерний бриз не продул шею.
Когда Тэхен рыскал по сумке в поисках гигиенички, его пальцы вдруг наткнулись на смятый флаер экскурсии. Он развернул его и вновь почувствовал ту тревожную смесь любопытства и притяжения, что преследовала его весь день. Лёгкий аромат табака от этого альфы всё ещё витал в воспоминаниях о его взгляде, заставляя сердце чуть чаще биться.
- Чимин... - тихо сказал он, держа флаер, - кажется, я хочу узнать больше о нём. Хотя бы номер, контакт, - секундная пауза, и добавляет, чтобы не вызывая вопросов: - чтобы отдать ему куртку.
Чимин, уже поправив рубашку, с удивлением поднял взгляд:
- Ты серьёзно? - спросил он, улыбка на губах, но в глазах искра тревоги. - Просто куртку? Брось.
- Я серьезно, не красиво...
- Тэхен, ну хватит уже врать мне,- перебивает, решив расстегунть первые две пуговицы на рубашке. - Скажи, он тебя зацепил и ты хочешь еще раз пересечься с ним взглядами, - ухмыляеться, подмигивая.
- Да, - резко, даже для себя, ответил Тэхен, сжимая бумагу. - Раз уж это дурманное чувство не отпускает меня... пусть я хотя бы попробую выяснить, кто он такой.
Омега глубоко вдохнул, ощутив аромат альфы, исходящий от куртки, которую он накинул на плечи, и внезапно решительно направился к выходу, схватив сумку, решив действовать, прежде чем сомнения снова возьмут вдруг верх. Пока разум затуманен после массажа.
Чимин лишь кивнул, не вмешиваясь, и улыбнулся:
- Ладно, помогу тебе, разыскать твоего принца в солнцезащитных очках.
Тэхен спрятал флаер в карман и почувствовал странное волнение, словно предстоящая ночь могла перевернуть всё его привычное ощущение спокойствия. Они вышли из номеров, и сразу почувствовали вечернюю прохладу, слегка пробирающую кожу сквозь лёгкие рубашки. Песок под ногами был ещё тёплый от дневного солнца, но воздух наполнялся свежестью прибоя и мягким ароматом тропических растений. Ветер с моря нёс слабый солоноватый запах воды, смешиваясь с ароматами специй, морепродуктов и жареного на углях мяса, доносившимися с дальнего конца пляжа.
По мере того как они шли вдоль линии берега, мерцающие огоньки фонарей, расставленных вдоль песчаной полосы, создавали мягкое, почти сказочное освещение. Туристы собирались небольшими группами, кто-то сидел на покрывалах, кто-то стоял с бокалом вина, а музыка вдалеке наполняла пространство лёгкими ритмами регги.
И тут их внимание приковало движение у линии пляжа: несколько артистов начали огненное шоу. Яркие языки пламени прыгали и крутились, освещая лица зрителей. Огненные палки, обручи и верёвки с горящими концами вырезали в воздухе сложные фигуры. Пламя отражалось в воде, создавая иллюзию, что огонь танцует вместе с морской волной. Тэхен почувствовал, как сердце сжалось от восхищения. Его дыхание стало чуть чаще, а кожа - словно электризованной от тепла, доносящегося от огня. Он инстинктивно сделал шаг ближе к Чимину, хотя обычно держал дистанцию в толпе. Каждый вдох ощущался полной грудью, как будто он впервые за долгое время позволял себе просто смотреть и чувствовать.
- Смотри, как они двигаются... - шепнул Чимин рядом, едва касаясь плеча Тэхена.
- Я... никогда не видел ничего подобного, - тихо ответил Тэхен, не сводя глаз с огня. - Такое ощущение, что пламя живое.
Огонь казался почти магическим: он сыпал тёплые отблески на песок, на лица туристов, на лёгкий бриз, который то приподнимал волосы Тэхена, то уносил лёгкий запах маракуйи с его шеи. Он почувствовал странную смесь трепета и свободы - будто все заботы остались где-то далеко, а здесь, на этом пляже, лишь пламя, музыка и воздух, наполненный солью и дымком специй. Тэхен невольно улыбнулся, впервые за этот день позволяя себе раствориться в моменте, а сердце будто подталкивало к чему-то новому, непознанному. Он ощущал себя одновременно маленьким и огромным - перед стихией, перед чужими жизнями, перед этим странным чудом, что возникло прямо на его пути.
Чимин, заметив его восторг, тоже улыбнулся и тихо добавил:
- Пожалуй, это будет один из лучших вечеров.
Тэхен кивнул, всё ещё завороженно глядя на огненное шоу, и понял, что здесь, среди пляжа, света и тепла огня, начинается что-то, что может изменить всё - даже если он пока не осознаёт, насколько глубоко.
Вечер на Sunrise Beach был магическим, словно весь мир сжался до полосы тёплого песка, шумного прибоя и огненного шоу, что развернулось прямо перед ними. Тэхен и Чимин, пройдя вдоль линии пляжа, оказались на небольшой террасе, где уже стояли столики, расставленные на песке, почти у самого прибоя. Пальмы слегка шуршали листьями на ветру, а лёгкий морской бриз смешивался с ароматами жареного мяса, специй и кокосового масла, источаемого стоящими рядом факелами. Столы были простые, деревянные, с белыми льняными скатертями и мягким светом свечей, расставленных в небольших фонарях. Перед ними лежали блюда: свежий тар-тар из махи-махи с авокадо, перцем скотч-боннет и каплей лайма, которое оставляло лёгкую остроту на языке, ризотто с манго и лаймом - нежная кремовая текстура, сладость тропического фрукта с едва уловимой кислинкой, и прозрачное розовое вино, словно жидкий рассвет в бокале, от которого каждый глоток согревал, будто солнце ещё могло коснуться кожи.
Шоу продолжалось, огненные шары летали по воздуху, вырисовывая сложные фигуры и контуры, иногда вспыхивая золотыми искрами, которые взлетали в ночное небо и растворялись в темноте. Пламя отражалось в глазах Тэхена, превращая их в светящиеся янтарные капли, и он почти забыл обо всём, растворяясь в магии момента.
- Смотри, как огонь повторяет движения людей, - тихо сказал Чимин, щёлкая все на камеру, ловя каждый мгновенный взмах языков пламени.
Тэхен кивнул, слегка наклонившись над своим бокалом вина, и почувствовал, как тепло от алкоголя смешалось с жаром шоу, вызывая лёгкое дрожание в груди. Каждое движение огня казалось живым, почти магическим, словно оно понимало его внутреннее состояние и играло с ним. Он услышал в себе хрустальные нотки смеха, которые давно не звучали так свободно.
- Никогда не думал, что огонь может быть таким... живым, - пробормотал он, а Чимин только улыбнулся, понимая, что Тэхен снова ощущает этот мир целиком и полностью.
Ветер приносил запахи табака и древесины, смешанные с лёгкой влажностью моря, и Тэхен вдруг ощутил ту странную знакомую нотку - аромат, который так опьянил его чувства сегодня утром. Но в этом запахе ещё держалась примесь тропического дождя, того самого, которые не отпускал его с первого дня на Ямайке. Он резко взглянул на пляж вокруг, на огни и тени, на силуэты туристов, погружённых в шоу, и в какой-то момент показалось, что каждый огненный всплеск повторяет биение его сердца.
Чимин, заметив его задумчивость, коснулся локтя Тэхена:
- Всё в порядке?
Тэхен улыбнулся, отводя взгляд к морю, где волны мягко отражали огни шоу:
- Да... просто... это место, эти огни... всё будто говорит со мной.
Но внутри разлилось странное ощущение, словно разбили бокал, наполненный чувствами, но о стекло которого невозможно подрезаться. Этот запах, он так похож на тот, что остался ещё на куртке гида. Будто бы, это он и был, просто среди влаги джунглей не был таким ярким, как здесь. Тэхену кажется это странным, словно этот альфа был рядом с самого начала, но подобных фигур он не встречал, сколько бы не искал обладателя этих феромонов. Лёгкая тревога подкатила к горлу, застряв в нем неприятным комом. Ему срочно нужно во всем разобраться, иначе это словно сведёт его с ума.
Друзья продолжали наслаждаться едой, смеялись, подбрасывая кусочки свежего хлеба в рот, но взгляд Тэхена всё ещё периодически возвращался к танцующим языкам пламени. Он ощущал странную смесь восторга и тревоги, словно весь мир одновременно был безопасен и опасен, как будто одно мгновение могло изменить всё.
В этот вечер, между ароматами специй, музыкой прибоя, теплом огня и вкусом вина, Тэхен впервые за долгое время позволил себе быть просто здесь и сейчас, без страхов и забот, ощущая, что мир - живой, наполненный тайнами и возможностями. Тэхен осторожно оставил тарелку с остатками рисотто и тар-тара на столике и направился к барной стойке, чувствуя, как мягкий песок скользит под ногами. Вечернее небо над пляжем почти сливалось с морем, и огни барбекю отражались в бокалах, будто сама ночь играла светом и тенью.
Барная стойка была из тёмного тёсаного дерева, подсвечена мягкими лампами, от которых исходит запах тёплого дерева и смолы. Бармен, высокий, с загорелой кожей и аккуратно уложенными волосами, что-то напевал тихо себе под нос, протирая стаканы. Тэхен сел на высокий стул, кладя на стойку, доставший с кармана смятый флаер, а затем с лёгкой решимостью протянул его, расправляя:
- Привет... вот это... ты что-нибудь знаешь об этой экскурсии?
Бармен взглянул на бумажку, скривился и пожал плечами:
- Нет, дружище, никогда о таком не слышал. Мы тут только для напитков и барбекю. Кто это вообще организовывает - понятия не имею.
Тэхен кивнул, слегка раздражённо сжав кулаки, затем отступил в сторону, чтобы бармен успел вернуться к своим делам, и попросил бокал виски, чистого, чуть охлаждённого, чтобы его тепло постепенно растекалось по груди. В руках он почувствовал тяжесть стекла, глухой звон наполненного бокала и едва уловимый аромат янтарного напитка, обжигающий кончик языка при первом глотке.
Возвращаясь к столу, Тэхен пробирался сквозь легкий хаос отдыхающих, их смех и разговоры, запахи жареного мяса и морской соли, которые смешались с вечерним воздухом. Он сел обратно, отставил бокал и закрыл глаза, глубоко вдохнув, чтобы немного успокоиться.
- Что с тобой? - спросил Чимин, заметив, как Тэхен задержался на секунду, словно где-то вдалеке. - Ты кстати днем хотел мне кое-что рассказать, помнишь?
Тэхен открыл глаза, взглянул на друга и слегка улыбнулся сквозь лёгкую тень тревоги:
- Да... Я помню. И, возможно, мне придётся все же сделать это сейчас.
Он вновь посмотрел на бокал виски, как будто и там, и в себе самом пытался найти смелость. Ветер с моря слегка колыхнул лёгкий шарф на его шее, и аромат табака всплыл в памяти, пробуждая знакомое ощущение тревожного притяжения, которое всё ещё не отпускало его с самого утра, когда он впервые столкнулся с загадочным гидом.
Тэхен сделал глоток виски, позволив жидкости обжечь горло, и наконец начал говорить, слегка наклонившись к Чимину:
- Я... не знаю, как это объяснить... - начал он, слова выходили тихо, почти шёпотом, - Сначала странный тяжелый запах тропического дождя... Он преследует меня уже третий день. Вроде бы я его чувствую везде - на гольфе, на пляже,на экскурсии ... словно кто-то рядом, но я его не вижу. И... и это душит, Чимин. Душит своими феромонами. Я будто теряюсь в этом, будто вокруг меня невидимые руки.
Чимин нахмурился, слегка сжал плечи, слушая друга, и подал знак, чтобы тот продолжал. Тэхен вздохнул глубоко, словно выгружая с себя тяжесть:
- И потом этот букет... я не могу выбросить его из головы. Он... как магнит, он держит меня, но я не понимаю, почему. И злит, и держит в напряжении.
Глаза Тэхена чуть затуманились, дыхание участилось. Он взял бокал виски, но не делал глотка. Его мысли метались: лицо гида в Кингстоне, запах тропического дождя, который тогда ударил в нос так резко, что он едва не потерял равновесие, вспышка граффити с буквой G, букет на пляже - всё смешалось в один сплетённый клубок ощущений.
- И гид сегодня... - Тэхен почти шептал, сжимая бокал в руках, - я понимаю теперь, почему меня так тянет. Это не просто любопытство. Это... загадка, которая окружает меня, давит, манит. Я словно... растворяюсь в этом, теряюсь в собственных ощущениях. С чем-то странным внутри меня. И его запах, табак... Мне кажется сейчас, что он похож на тот, что я ощущал на территории отеля все время.
Чимин молча слушал, слегка коснувшись руки друга, ощущая его напряжение и тревогу. Тэхен наклонился вперёд, глаза блестели в тусклом свете фонарей, словно он впервые признавался себе в том, что происходило с ним последние дни. Его тело и разум одновременно возбуждались и тревожились, смешиваясь в вихрь странных эмоций, которые он не мог ни понять, ни контролировать.
- Я... не знаю, что со мной происходит, - закончил он тихо, почти шёпотом, - но я чувствую... что это только начало.
Чимин только кивнул, чувствуя, что сейчас важно быть рядом, держать друга за руку, хотя и сам ощущал лёгкую дрожь от напряжения, которое исходило от Тэхена. Вечерний ветер с моря тихо шуршал пальмами, принося с собой аромат соли, песка и лёгкой влажности, смешиваясь с тревогой и притягательностью загадочного запаха, что теперь, казалось, обвивал Тэхена со всех сторон.
Чимин заметил, как тело и лицо Тэхена постепенно становились напряженными, дыхание стало чаще, глаза блестят, будто он ощущает что-то, чего никто другой не видит. Омега сделал вывод: с другом происходит что-то, и ему нужно дать расслабление, позволить отпустить контроль, окунуться в ритм острова, в его жар, запахи и сумрак.
- Слушай, - тихо начал Чимин, - тебе пора расслабиться. Отдайся острову. Пусть он тебя охватит. И если уж так тянет... этому гиду, - он улыбнулся игриво, - я найду тебе его номер, пусть ты хотя бы поймёшь, кто он такой.
Тэхен слегка поморщился, но не возразил. Он чувствовал, как жара от огня с барбекю медленно расползалась по коже, смешиваясь с лёгким дымом и сладким ароматом табака и древесины из памяти. В руках виски становился теплее, и каждый глоток обжигал глотку, заставляя тело раскрываться, а разум - терять четкие границы. Он мало закусывал, только отвлекаясь на запахи и свет огня.
Толпа туристов вокруг кружилась в огнях, смех и музыка сливались в единый ритм. И тут, среди огней, тени и пляжа, Тэхену показалось, что он видит фигуру гида - того самого, в белой футболке, джинсах и очками, которые так странно блестели в тусклом свете ночи. Омега привстал, и резко замер, сердце бешено забилось. Он попытался улыбнуться, но это получилось странно - смешок сорвался сам собой.
Он понимал, что ночь уже обволакивает всех вокруг, что свет фонарей и огонь создают иллюзию. И всё же ему хотелось верить: фигура перед ним реальна. Тэхен позволял себе верить, что это не мираж, что это кто-то настоящий, кто следит за ним, наблюдает и как будто тихо зовёт.
Тэхен слегка покачивался на месте, глотая виски, позволяя себе раствориться в этом чувстве, в том миражном желании прикоснуться к загадочному альфе, что преследовал его мысли последние часы. В голове была смесь возбуждения и тревоги, огонь и виски разогревали кровь, а фигура, которую он видел, словно манила его, втягивая в собственный хаос ощущений, где правда и фантазия переплетались в сладкой, дурманящей смеси. Он даже не заметил, как слегка приблизился к барной стойке, словно ищущий подтверждения того, что его желание - не просто игра воображения. И чем сильнее он хотел видеть реальность, тем отчетливее становилась эта фигура в мерцающем свете огней ночного пляжа.
Ночь обволакивала пляж мягким бархатным покрывалом. Огни барбекю и фонарей танцевали на воде, отражаясь в спокойной глади моря, создавая иллюзию, что весь мир растворился в огнях и тенях. Гул туристов, их смех, крики, смешанные с треском костров - всё это сливалось в единый ритм, который, казалось, вибрировал прямо в груди Тэхена.
Он стоял среди этой вечерней магии, с бокалом виски в руке, и чувствовал, как в груди разгорается буря эмоций. Сердце билось неровно, кровь жгла, и все тревоги, которые накопились за последние дни, вдруг растворились в сладком и жгучем предвкушении. Фигура перед ним, почти миражная, с белой футболкой и блестящими очками, казалось, существовала только для него. Он шаг за шагом приближался, расстояние между ними сокращалось - метр, полметра - и в голове только одно: невозможно отвести взгляд.
Вдруг Тэхен почувствовал чужое дыхание, и оно было горячее, почти пьянящее, словно касание огня. Рука коснулась его ладони, осторожно, но властно, забирая опустевший бокал. Мир вокруг растворился: огни пляжа размазались в яркие блики, лица туристов смешались в туман, и осталась только эта фигура перед ним - чужое лицо, дурманящее, вызывающее дрожь.
Тэхен опёрся о барную стойку, чтобы не потерять равновесие, глаза расширились, дыхание сбилось. Чужой голос, глубокий, бархатный и слегка хриплый, пронзил его насквозь:
- Ты перебрал... давай я отведу тебя в номер.
Каждое слово словно таяло на языке, захватывая разум. Тэхен хотел согласиться, раствориться в этом прикосновении и запахе, и сознание не рвалось обратно к реальности. И тут в мгновение подошел Чимин, легко коснувшись его руки и отводя прочь. Волшебство рассеялось, ночь снова наполнилась обычным шумом, гул туристов и тихий шёпот моря вернули Тэхена к самому себе.
Сладкая сказка, на мгновение ожившая вокруг, ушла, оставив только лёгкое дрожание в теле, учащённое дыхание и ощущение, что это только начало чего-то, что его ещё ждёт, где-то среди огней, теней и запахов, которые уже невозможно забыть.
Angel (massive attack) - Salvatore colsi
Следующим утром солнечные лучи проникали сквозь лёгкие занавески, заливая комнату мягким светом, но Тэхен едва различал их силуэты. Он медленно открыл глаза - голова раскалывалась, гул и тяжесть в висках отдавались на каждый вдох. Всё вокруг казалось расплывчатым, смутным. На кресле рядом Чимин, с телефоном у уха, энергично жестикулируя, явно ругаясь с кем-то - по тону слышно, что с Юнги, который не получал от него никаких ответов. Словно отдельный мир бурлил вокруг, но Тэхен не мог собраться, чтобы в нём участвовать.
Он попытался сдвинуться, шевельнулся - боль в голове ударила снова. Взгляд упал на прикроватную тумбочку: там стоял бокал ледяной воды, рядом аккуратно сложенные таблетки. Какой-то странный комфорт, маленькая забота - и одновременно напоминание, что вчерашняя ночь оставила свой след.
Тэхен медленно тянулся к стакану, руки дрожали, но холод воды на губах и таблетка, проглоченная с трудом, немного уняли бурю в голове. Внутри всё ещё было смутно, словно туман: смех, огни, жара и мираж фигуры гидa смешались в сплошной клубок воспоминаний, которые казались одновременно близкими и нереальными.
Чимин, видя, что Тэхен наконец шевельнулся, быстро закончил разговор и повернулся к нему:
- Ох, ты как? - спросил он, слегка насмешливо и с заботой одновременно. - Голова убивает?
Тэхен кивнул, едва поднимая голову, пытаясь хоть немного прийти в себя. Но уже внутри него тлела тихая тревога и ощущение, что вчерашняя ночь оставила след, который ещё долго не отпустит.
- Что вчера было, я все помню, словно в тумане?
- Ох, ты достаточно быстро опьянел вчера, - смеётся Чимин, усаживаясь на край кровати, рассматривая помятое лицо друга.
- Мне казалось, вчера я видел...
- Не знаю, что там тебе казалось, но мне пришлось тебя спасать от странного похотливого альфы, который грозился тебя куда-то увести, - хмыкает омега.
- Это был тот самый? Гид с вчерашней экскурсии?
- Нет, - выпаливает резко, даже с удивлением поглядывая на Тэхена. - Это был какой-то пьяный турист, к которому ты сам же и подошёл. Если уж тебе так запал на душу этот альфа, не стоит вешаться на всех подряд, которые в очках, - голос звучит с ноткой подкола.
Тэхен только морщиться от тяжести в голове и ложиться обратно в постель, среди мягких подушек. Неужели, ему мерещилось и он настолько вчера поехал головой, что его, в мутном сознании чуть ли не затащили бы в постель, если б не Чимин.
- А ещё тебе вчера звонил Хосок, много раз. Но я поставил твой телефон на беззвучный, - хмыкнул Чимин, поднимаясь и уходя в свою комнату, бросил на последок: - приводи себя в порядок, а я закажу завтрак в номер.
Тэхен с трудом дотягивается до телефона на прикроватной тумбе, и видит десять пропущенных от Хосока, и двадцать сообщений. Все только о том, что он не может ему дозвониться, почему Тэхен молчит и вдруг с ним что то случилось. Эта мнимая опека, наоборот - словно цепи вокруг горла, тянут его за ним, словно щенка. Тэхен чувствует, что стоило бы ответить, что он забыл телефон на барной стойке, и утром за ним вернулся. А потом понимает, как начинает все чаще ему врать.
Разве отношения строятся на лжи? А на неравных чувствах? А на не доверии и контроле? Ни на чём из этого, и именно поэтому их отношения кажутся Тэхену хрупче, чем хрусталь.
И все же он пишет ему краткое смс, нагло обманывая, ни словом не обмолвившись о том, что Чимин вчера пьяным тащил его в номер, отрывая с рук чужого альфы. Стыд. И до чего его доводит этот остров? До того, что его тело сводит при ощущении взгляда альфы, которого он знал от силы час? Это сумасшествие, и Тэхен понимает, что должен взять себя в руки, ведь потеряв контроль и размывая границы станет только хуже.
Ему же хуже, а об отношениях с Хосок даже и думать тогда не стоит.
Через двадцать минут в дверь постучали, и официант вкатил аккуратный столик на колёсиках. Тэхен почти не поднял головы, но уже запахи пробудили его желудок. Серебристые крышки одна за другой приподнимались, открывая картину пышного завтрака.
На большой тарелке дымилась яичница-бенедикт с нежным голландским соусом. Рядом тонко нарезанный копчёный лосось, свежие тосты, маленькие банки с джемом - клубничным и манговым. На отдельном блюде - яркая тарелка тропических фруктов: сочный ананас, кубики манго, ломтики папайи, россыпь маракуйи с чёрными зёрнышками, поблёскивающими в солнечном свете.
Запах кофе наполнил комнату, горький и крепкий, а рядом на подносе стоял высокий кувшин с апельсиновым соком.
- Вот это завтрак, - Чимин заулыбался и сразу налил себе чашку кофе. - Ну что, попробуем хотя бы с едой не устраивать драму?
Тэхен слабо усмехнулся и начал медленно есть. Сначала фрукты - сладость манго освежила язык, а прохладная мякоть папайи чуть притушила боль в голове. Потом тост, потом кусочек лосося. С каждым глотком он чувствовал, что оживает.
Но мир, едва успевший наладиться, снова дрогнул. Телефон на прикроватной тумбе завибрировал. Экран вспыхнул знакомым именем: Хосок.
Сначала один вызов. Потом второй. Потом третий.
Тэхен замер, глядя на телефон так, словно тот обжёг его взглядом. Он поднял трубку только на четвёртый раз.
- Наконец-то, - голос Хосока был злым, резким, непривычным. - Ты вообще собираешься брать трубку? Я звоню весь прошлый вечер и все утро! Где ты? Почему игнорируешь?
Тэхен скривился, зажмурил глаза - каждое слово будто вонзалось в его виски.
- Я отдыхаю, - сдавленно сказал он, но тут же услышал в ответ:
- Отдыхаешь?! Да мне плевать! Ты мог хотя бы написать, что жив!
Голос становился громче, резче, и Тэхен почувствовал, как в груди поднимается раздражение. Он терпел все время его молчания, бесконечные гудки в попытках дозвониться альфе на работу, а теперь - это. Словно они оказались по разные стороны.
- Хосок, хватит! - сорвалось у него резко, так, что даже Чимин вздрогнул. - Я не обязан каждую минуту отчитываться!
И, не давая ему продолжить, Тэхен сбросил звонок. Сердце бешено билось, голова всё ещё гудела, но теперь от злости так же сильно, как и от похмелья. Несколько секунд он просто сидел, глядя в экран, пока дыхание не стало ровнее.
- Ого, - тихо протянул Чимин, всё это время наблюдавший со своей чашкой кофе. - Кажется, наш день начался одинаково: я с Юнги ругался по тому же поводу, ты с Хосоком.
Он усмехнулся, горько, но всё же с иронией, добавив:
- Красиво живём, да? Два драматичных омеги и два невыносимых парня, которые хотят знать наш каждый шаг.
Тэхен наконец позволил себе улыбнуться краешком губ, но внутри чувствовал только одно: усталость. И странную пустоту после сорванного разговора.
Когда они доели завтрак, официант, уже почти собиравший посуду, вдруг поставил на столик два высоких бокала. Стекло холодное, покрытое прозрачными каплями, и напиток в нём был странным - густо-алый у дна, с золотистым переливом наверху. Как будто закат и рассвет встретились в одном сосуде.
- Это... мы не заказывали, - удивился Чимин, подняв голову.
Официант мягко улыбнулся, поклонился и сказал тихо, с оттенком заговорщического тона:
- Это угощение. От... особенного человека. Просили передать только вам.
Он оставил рядом тонкую белую салфетку, на которой густыми, но красивыми чернилами была выведена фраза.
"Там, где море обнимает огонь, всегда рождается новая сила. Для того, кто умеет слушать."
И внизу - всего одна буква. G.
У Тэхена в груди что-то резко сжалось. Словно те самые невидимые нити, что связывали его с запахом, с таинственным букетом и граффити на стене, снова натянулись и потянули его внутрь. Он не взял бокал сразу. Только смотрел, взгляд зацепился за тонкие узоры на стекле, за перелив красного и золотого. Его дыхание стало чаще, руки будто тянулись сами.
- Опять он, - тихо сказал Чимин, заметив букву. - Ты только посмотри... не отстаёт от тебя.
Но в этот раз Тэхен не отстранился. Не отложил. Не оттолкнул, как с цветами. Он поднял бокал и сделал медленный глоток, напиток оказался удивительным: сладость фруктов, горчинка трав и лёгкое жгучее послевкусие рома. Всё вместе - будто смесь заката, жара костров и солёного морского ветра.
- Зачем ты, а вдруг там был бы какой-нибудь наркотик, - начал Чимин, но осёкся, увидев выражение лица друга.
В глазах Тэхена была злость. Тихая, упругая. Но не на напиток, не на того, кто его прислал. А на Хосока. На его бесконечные звонки, недовольство и требования от него того, что Тэхен уже не в силах дать.
- Пусть, - глухо сказал он, поставив бокал обратно. - Пусть будет так.
Он сам удивился своей реакции. Вместо того, чтобы смутиться, разозлиться или вернуть персоналу подарок - он принял его. Почти демонстративно. Словно бросил вызов. И Хосоку, и самому себе. Тэхен откинулся на спинку кресла, закрыв глаза, и позволил теплу напитка разлиться по телу. Впервые за всё время отдыха он не сопротивлялся. Он принял.
Чимин молча наблюдал за ним. Его взгляд метался то на бокал, то на салфетку с буквой. На Тэхена, в котором, как он чувствовал, начинало происходить нечто большее, чем простая увлечённость.
И, возможно, действительно что-то опасное.
Омега вздохнул, медленно сжал губы и отложил свои мысли на потом. Но внутри него пазл начал складываться сам собой - осторожно, но неотвратимо. И когда на веранду скользнул лёгкий тропический ветер, унося запах соли и дыма костров с пляжа, Чимин уже точно понял.
Это не случайность. Это преднамеренность. И Тэхен слишком увлечён, чтобы заметить, что кто-то уже ведёт его по чужой, заранее продуманной дорожке.