Штиль словно перед бурей
Show me love - WizTheMc, bees& honey
Утро в Монтего-Бей начиналось, как и положено в раю - медленно. Открытые окна, выходящие на море, чьи вуали развивал ранний прохладный ветерок. Он пробирался внутрь комнаты, сопровождаясь криками чаек, ласкал под шелковой ночной рубашкой, освежая горячее тело.
Море в дали лежало почти неподвижно, как зеркало, лишь изредка вздымаемое неохотной волной. Оно сегодня спокойное после вчерашней поздней бури. Сегодня с утра солнце уже палит нещадно, не смотря на ночной ливень.
Тэхен проснулся от шороха.
Из-за открытой перед ним смежной двери показалась голова Чимина - волосы спутаны, глаза в макияже со вчерашнего. Он держал в руке телефон и морщился от тихой мелодии звонка.
- Возьми уже трубку, - стонет Тэхен, желая дальше нежиться в постели, видя красочные сны.
- Не хочу, - бурчит Чимин, наконец-то сбрасывая звонок, увидев знакомое имя на экране, и бросает телефон на стоящее рядом с кроватью кресло.
- Это Юнги? Что, стыдно перед ним? - ухмыляется Тэхен в мягкую подушку.
- Брось, у меня же нет совести, ты же помнишь, - морщиться, медленно поднимаясь с кровати.
- Все же никак не могу понять зачем ты с ним, если не любишь его вовсе.
- А ты вот, Тэтэ, любишь Хосока? - нагло ухмыляется, поймав за душу друга, на чьём лице сразу видно все эмоции.
Тэхен хмурится, поглядывая на Чимина выглядывающего из-за двери. Омега не ленится подняться с кровати и захлопнуть смежную дверь, показывая этим свое недовольство и, соответственно, поражение. Сложный вопрос, на который Тэхен, казалось бы, прилетел сюда искать ответ. Но пока только второй день, пока только тишина. А ответ все с каждым часом пребывания на Ямайке становится далеко не положительным.
- На правду не стоит обижаться, её нужно принять как факт, - открыв дверь, Чимин все же не собирается заканчивать на этом диалог.
Он считает, что другу серьезно нужно разобраться в себе, ведь он сам принял свою правду, что он не любит Юнги, что ему рядом просто комфортно, он позволяет себя любить, но не отдает в ответ ничего. А и не просят. В отличии от Хосока, который иногда в моменты сомнений Тэхена давит на него, жаждя получить свою партию любви и нежности. Тэхен не знает ответа на вопрос, он может долго скрывать его внутри, может долго прятаться и продолжать врать. Но факт останется фактом - он остыл к своему альфе, и никакая свадьба в конце этого лета не спасет его. Не спасет их отношения, если Тэхен не разберется сам в себе.
- Ты спрашиваешь глупости, я не ты, чтобы встречаться с тем, кто мне безразличен, - фыркает, снова убегая, прячась за распахнутой дверью, ведущую с номера на веранду.
В лицо ударяет теплый воздух от горячего песка, он отрезвляет слегка, не позволяет погружаться вглубь своих мыслей. Тэхен прилетел сюда не просто разобраться в себе, не просто отдохнуть, перед началом выгорания. Он прилетел сюда скинуть с себя Нью Йоркские цепи, расслабить напряжённое тело, дать этому острову возможность показать Тэхену что такое настоящие спокойствие и свобода.
- Держи, - Чимин появляется резко сзади, протягивая другу горсть винограда, сладкого, фиолетового оттенка.
Тэхен принимает, смакует сладко-кислый вкус одной спелой виноградины, и наслаждается. Он ловит момент, ловит каждую секунду, он чувствует, как этот остров пьянит его, как вырывает с реальности его жизни, унося куда-то. А после оставляя виноград на столике, бежит вместе с Чимином ближе к морю, к тихому штилю, к влажному белоснежному песку, в котором тонут ноги. Этот рай не отпустит их, он останется в их сердцах на всегда, он станет для одного из них частью, неотъемлемой, без которой сердце не стучит.
Парни отказались от сегодняшнего завтрака в номер, решив прогуляться по отелю и выйти на завтрак в небольшой ресторанчик. Он был не далеко, в противоположной стороне от их номеров, совсем рядышком с морем. Зал внутри ресторана был не слишком просторный, но в нём чувствовалась утренняя лёгкость. Блики от воды танцевали на белых скатертях. Стены были выкрашены в цвет побелённого коралла, а из колонок тихо играла свежая утренняя румба-инструменталка.
Официант с платком на голове и улыбкой, будто солнце заглянуло в зал, проводил их к столику у окна, где виднелись голубые глубины.
- Почему мы вчера сюда не зашли? - зевнул Чимин, сев, скрестив ноги на стуле, как ребёнок.
- Потому что ты вчера обнимал бармена и говорил, что только ром с мятой - твоя религия, - тихо, со смешком говорит Тэхен, усаживаясь напротив вмиг похмуревшего друга, и беря в руки меню.
Официант предложил парням фирменный завтрак отеля - мягкие лепешки с манговым джемом и фреш из гуавы, сладкий, как летнее утро. А ещё так же им подали блюдо с жареной кассавой, слегка хрустящей снаружи и сливочной внутри, посыпанной морской солью.
- Невероятно вкусно, это словно фейерверк для моих вкусовых рецепторов, - ухмыляется Чимин. - Есть что-то особенное в их местной кухне, надо бы по приезду поискать такие рецепты.
Тэхен сразу хмурится, приложив ко рту кусочек кассавы, но так и не попробовав данный корнеплод, как опустил вилку. И глаза. По приезду? Он все ещё не верит, что это все только на две недели, не растянуть надолго. Его ждёт проект по архитектуре, его ждёт отец с распросами об отпуске. Ну и его конечно же ждёт его идеальная квартира в Манхэттене и такой же Хосок, в чьих объятьях ему придется утонуть. И кажется, захлебнуться.
Омеге очень хочется растянуть этот рай надолго, желательно на всегда. Но цепляться тут не за что, это не его жизнь и никогда его не станет. Его судьба там, в большом мегаполисе, пусть Тэхену он уже настолько осточертел, что хочется сбежать. Куда-нибудь, на край света, чтобы никто его не достал.
- Ты чего, тебе не понравилось? - Чимин сразу замечает, как улыбка исчезает с алых губ его друга. Как его лицо тускнеет, а яркие глаза теряют искру.
- Та нет, все очень вкусно, просто...
- Говори. Ведь я тебе и психолог, и друг, и папа и могу даже парнем стать, если потребуется, - улыбается, протягивая руку к худому плечу друга.
- Не хочу домой.
- Так это и все? - смеётся кратко. - У нас ещё много времени здесь, пусть тебе и кажется, что мало. Но мы успеем отдохнуть, повидать красоты, тебе ещё в конце и надоест, и ты попросишься побыстрее домой.
Тэхен слегка улыбнулся уголками губ, поднимая карие глаза на друга. В них плещется свое море, волнующееся, и своя глубина, без дна, способная затягивать. Омега молчит, глядя на кусочек кассавы в тарелке. Запах сладкого перца и лайма висит в воздухе. Вдруг кажется, будто этот завтрак - единственное настоящее, что есть между вчера и завтра.
После достаточно сытного завтрака, Чимин спланировал их день. В развлечения данного отеля входят не только катание на лошадях, а ещё и поля для гольфа, находящиеся за номерами и ресторанами. Омеги прошли через садовые тропинки, ведущие к восточному полю для гольфа Half Moon.
Они шли босиком - так решили, сняв с себя светлые босоножки, глядя на ухоженную зелень и ощущая, как мягкая, прохладная трава ласкает ступни. Солнце ещё не было жгучим - лишь тёплым и приветливым, а ветерок щекотал оголенную от льняной блузы шею.
По сторонам - цветущие бугенвиллии, пышные кусты гибискуса, от которых шла сладковатая влажная волна аромата. В воздухе витала тишина, не полная - с тихим стрекотом, звоном капель после ночного ливня и лёгким шорохом пальмовых листьев. В воздухе пахло дождем.
Тропическим дождем. Тэхену кажется, что этот запах настолько застрял в его легких, что иных ароматов он не воспринимает. Этот запах, одновременно тяжёлый, с нотками влажной древесины, и лёгкий в своей свежести. Он заставляет слегка кружиться голову, словно дурманит. Тэхену вчера казалось, под действием алкогольных коктейлей, что этот запах творит с ним что-то не ладное, вызывает иллюзии и чьи то размытые фантомы. Словно из под пальмовых листьев за ним наблюдают. Кто-то, что-то. Сам остров с интересом рассматривает туриста.
Влажный газон щекочет ступни, не в силах сдержать смех, Тэхен обратно обувается, и догоняет Чимина, который с интересом ускорил шаг в сторону виднеющийся вдали вид на безупречное поле гольфа. Ровный зелёный холм, изогнутые дорожки между пальм, зеркальные пруды с водными птицами, и белоснежные зонтики у границ. Гольф-кары стояли у аккуратных трёх беседках, где официант наливал лёд в графины с лаймовой водой.
Людей было не много, парочка пожилых альф, активно обсуждающих что-то на французском, молодая пара, наверное в своем первом медовом месяце и неполная семья, отец и сын, которые о чем-то своем спорили. Тэхен вспомнил себя и своего отца, все их ссоры, не понимания и непринятие ни одной из сторон. Стоило бы сейчас его поблагодарить за то, что он словно выбросил Тэхена в открытое море, учится плавать. Учится свободе.
Чимин стоял у лунки - небольшое возвышение, на нём аккуратная подставка для мяча. Он выпрямился, сосредоточенно поводил плечами, сжал клюшку. Один взмах - и мяч с лёгким стуком ушёл по дуге, коснулся травы, сделал пару отскоков и замер в лунке.
- Ха! Видел?! - Чимин щёлкнул пальцами. - Талант с первого удара.
- Скорее, интуитивная случайность. - усмехнулся Тэхен, подходя к своей позиции.
Он был чуть менее сосредоточен. Держал клюшку неправильно, но всё равно ударил резко - мяч ушёл далеко в сторону, сбив в полёте цветок с низкого куста.
- Идеально, если цель - сбить цветок.
Чимин засмеялся, и тот смех растворился в открытом воздухе. Они шли дальше по маршруту - от одной лунки к другой, в лёгкой тени деревьев, изредка отпивая воду из металлической фляги. Мимо шли и другие игроки: пара в парных светлых одеждах, и какие-то двое альф, уже в возрасте, в идеально сидящих белоснежных костюмах, которые то и дело поглядывали на омег.
- Что за костюмы? Они играют или на приёме у королевы? - буркнул Тэхен.
- Видимо, то и другое. А вообще, - задумывается Чимин, на секунду останавливаясь. - Ты в курсе, что на играх в гольф очень легко завести интересные знакомства. А в плане найти богатенького альфу, - ухмыляется, сам нагло посматривая в их сторону. - Все богачи играют в гольф.
- Не смотри на них, они в тебе только куклу видят, - хмурится Тэхен, понимая, что проигрывает Чимину, пытается сосредоточиться.
- А я в них портмоне с зеленью, - смеётся, отводя взгляд, возвращается в игру.
Тишина была живая. Лёгкий ветер шевелил пальмы. Где-то рядом вскрикнула птица. И вдруг - этот влажный, тяжёлый аромат, пронёсшийся мимо, как ветер с чужим дыханием. Тэхен остановился на секунду, прижал пальцы к переносице. Дыханье сбилось, а воздух вокруг стал густым.
Оно опять здесь. Кто-то... или что-то, рядом.
Но только трава и голубое небо. Только Чимин рядом. Только звук ещё одного удара мячика, уходящего по зелени.
- Черт, - Тэхен замер, чувствуя лёгкое головокружение. Тропический воздух давил на него, а лёгкий запах табака - добивал.
- Что? - Чимин обернулся, крутя клюшку в руках.
- Ты... чувствуешь? - спросил Тэхен тихо. Он всматривался в изгиб кустов слева, где струилась тень. - Как будто...
Запах. Он всплыл внезапно, как чужое воспоминание: дым табака, плотный, чуть сладкий, как будто его курили в дождливую погоду, в беседке под пальмами. Потом - влажная древесная нота, и что-то терпкое, как кожаная лента на чьём-то запястье. Так же было вчера на вечеринке, в том коротком миге, когда Тэхен, почти пьяный, посмотрел через балкон на темнеющие пальмы - и почувствовал взгляд. Не испуг, не опасность. А что-то необъяснимо личное.
- Нет... ничего не чувствую, - пожал плечами Чимин, уже уходя вперёд. - Ты перегрелся.
Тэхен задержался у раскидистого дерева - пальцы прошли по шершавой коре. И снова - мелькнул запах, будто кто-то прошёл мимо, на расстоянии вдыхания. Он провёл языком по губам, остался терпкий привкус, требующий запить водой.
Не будь вчера он через чур пьян, сразу бы понял - от кого исходил этот яркий запах. И сейчас, Тэхен понимает, скорее это чужие феромоны, давящие, заставляющие искать источник, бегая глазами по полю. Это может быть кто угодно, от молодого альфы, что приехал сюда со своим новоиспеченным мужем, до одного из тех самых альф в белых костюмах. Но Тэхен чувствует, понимает, рассматривая каждого поступающего - никто из них.
Это кто-то другой, совершенно. И Тэхен не понимает, почему он так реагирует и зачем, если у него итак уже есть истинный. У них с Хосоком физическая связь, это было понятно с первой встречи, первого взгляда и его тело сразу отреагировало на его запах. Сразу становится рядом спокойно. А тут другое, оно словно давит, душит, а ощущение чужого взгляда скользящего по затылку - печет.
- Тебе плохо? - вдруг к Тэхену, опиравшегося на ствол пальмы, подходит Чимин, не сразу заметив что друг отстал. - Может вернёмся в номер, ты какой-то бледный.
- Все в порядке, голова просто закружилась.
- Это не в порядке, ты наверное действительно перегрелся, пойдем, отдохнёшь, включишь кондиционер, а то дело близится к обеду, жара невыносимая.
Омеги вернулись в свой номер, и прохладный пол под ногами сразу подарил облегчение после палящего солнца. Чимин, заметив бледность друга, тут же позвонил на ресепшен и заказал холодный жасминовый чай. Через несколько минут официант принес высокий кувшин, в котором янтарный напиток был наполнен льдом и дольками лайма.
Тэхен сделал несколько осторожных глотков. Лёд растаял на губах, и прохладная горечь жасмина смешалась с цитрусовой кислинкой, возвращая ему дыхание. Но вместе с облегчением он снова подумал о том запахе. Табак, тропический дождь, дерево... Он не мог объяснить, почему этот аромат так выбил его из равновесия. Казалось, что в нем было что-то большее - воспоминание, тянущееся из глубины души, или чья-то настойчивая тень, пытающаяся добраться до него.
Он поставил стакан на столик и закрыл глаза.
«Почему я это чувствую? Кто это был? Или... что?»
Чимин, уже освежившийся, растянулся на кровати и лениво вытянул ноги.
- Ты перегрелся, вот и всё, - махнул он рукой. - Нечего в голову себе глупости забивать. Отдохнём немного и пойдём на пляж.
Тэхен лишь кивнул, но тревога не уходила. Она закрадывалась в глубины его сознания, меняя внутри все. Он больше не думал о Хосоке, о Манхэттене, о том, что его сладкий отпуск продлиться всего навсего неделю. Он думал о том, что происходит с его телом когда появляется этот запах. Омега хотел и не хотел одновременно узнать источник, увидеть. Посмотреть в глаза, если они у него имеются. Что это реальность, а не его воображение, при тотальной жаре играющее с Тэхеном в злую шутку.
Через полчаса Чимин встал, собрав с затылка волосы, небрежно заколов крабом и воскликнул:
- Всё, я не могу больше сидеть! Пошли купаться! У нас собственный пляж, понимаешь? Сво-о-бст-венный! - он театрально развёл руками, будто показывал целую планету.
Тэхен улыбнулся впервые за день. Энергия Чимина всегда умела разбивать его тревогу. Хотя бы на некоторые время.
- Ладно, пошли, - выдохнул он, поднимаясь.
Они вышли к пляжу, где мягкий белый песок уходил прямо в прозрачную бирюзовую воду, где до самого дна видны тени кораллов и редких рыб. Тэхен и Чимин бежали босиком, оставляя на песке следы, которые тут же смывала волна.
Они нырнули разом, с громким всплеском, и прохладная морская вода смыла усталость, тяжесть после жары и даже остатки неприятных мыслей. Чимин плавал, как ребёнок, нырял, пытался догнать рыбёшек, визжал, когда они мелькали рядом. Тэхен же просто завис на спине, позволяя солёным волнам качать его тело, как будто море взяло его в свои ладони. Прикрывая глаза, он позволяет ласковым лёгким волнам заглушить все внутри, расслабить мышцы и наконец-то отдохнуть. Ведь он сюда за этим и приехал, отдохнуть, забыться. И только второй день, столько времени впереди, главное уже наконец отпустить все свои тревоги. Вон как Чимин, он умеет расслабляться, он и по жизни такой, словно никто и ничто не может нарушить его внутреннее спокойствие. Пусть даже рядом происходит апокалипсис, его не трогает, не тревожит, он чист, и его мысли забиты только весельем.
Тэхену хочется так же. Каким он и был раньше, пока не встретил Хосока. Пока не поступил в университет. Пока не стал жить взрослой жизнью, где тревоги и неприятности подкрадываются к тебе в самые обычные дни.
После купания, омеги растянулись на шезлонгах под зонтом, заказав в номер кокосовую воду. Солнце щедро заливало всё вокруг, ветерок играл с влажными прядями их волос.
Тэхен лениво смотрел вдоль побережья. Ряд аккуратных вилл тянулся следом за их домиком - ухоженные, белые, с балконами, скрытыми пальмами. Всё выглядело одинаково спокойно, курортно.
Всё - кроме одной.
Она стояла чуть поодаль, будто отделённая от остальных, и в её тени было что-то глухое, чужое. Балкон второго этажа казался слишком тёмным, несмотря на яркое солнце. Тэхену показалось - или там кто-то стоит? Силуэт? Тень? Он прищурился. Сердце неприятно кольнуло.
И вдруг - знакомый аромат, тот самый, что никак не отпустит его. Запах пронзил его резко, словно чья-то рука коснулась горла, и тут же исчез. Тэхен вскочил резко, приподнялся на локтях, всматриваясь в ту виллу. Но балкон был пуст, и только белые занавеси тихо колыхались на ветру.
- Тэхен? - Чимин зевнул, снимая солнцезащитные очки. - Чего уставился?
- Ничего, - быстро отрезал он. - Пошли перекусим, я кажется проголодался.
Чимин хмыкнул, поднялся и отряхнул песок с пляжных шорт. А Тэхен, поднимаясь следом, украдкой ещё раз посмотрел на странную виллу. Внутри него оставалось чувство, что кто-то и правда смотрел на него.
Омеги выбрались снова - в тот же ресторан у пляжа, где завтракали, а теперь решили пообедать за столиком с тем же невероятным видом на Карибское море.
Ресторан носил имя "Корона Лагуны" - полупрозрачный навес, белые льняные скатерти, мягкий свет ламп с плетёными абажурами. Волны были почти рядом - казалось, ещё чуть-чуть, и солёные брызги упадут прямо в бокал. Внутри царила ленивость, как будто само море диктовало ритм этого дня.
Омегам подали их заказ быстро.
На большой керамической тарелке сиял тар-тар из mahi-mahi. Белая нежная рыба, нарезанная мелкими кубиками, казалась прозрачной; кремовая мягкость авокадо перекликалась с огненным перцем скотч-боннет - острая вспышка, от которой язык будто оживал.
Рядом стояла глубокая чаша с ризотто, тягучего, золотистого. В нём была сладость манго и прохладная кислинка лайма, их ароматы переплетались, рождая ощущение яркого, солнечного блюда.
К вину официант поставил узкий бокал - розовое, почти прозрачное, лёгкое. Оно искрилось на солнце, как утреннее море, когда свет только рождается и ещё не известно, станет ли день ясным или обрушит дождь.
Тэхен ел рассеянно. Словно вкусы не доходили до конца - сквозь всё пробивалось другое. Запах. Неуловимый, чужой, словно притаившийся в тени. Он тревожный, густой, чуть горький, как будто слишком настоящий. Он чувствовал это с утра, чувствовал и раньше. И хотел наконец поделиться с Чимином, выговориться.
Он поднял голову, уже готовый произнести свои своих тревожные мысли вслух, но Чимин откинул салфетку и улыбнулся:
- Я сейчас. У них тут десерты потрясающие, попробуем мороженое с ромом.
И ушёл к барной стойке.
Тэхен остался один. Долгий глоток вина только подчеркнул пустоту внутри. Он снова уловил, будто в воздухе скользнула тень - и исчезла. Через несколько минут Чимин вернулся не только с маленькой тарелкой и стаканчиком мороженого, но и с чем-то в руке. Какой-то непонятный флаер.
- Смотри, - сказал он, присаживаясь.
Флаеров на стойке было много, все одинаковые: водопады, дайвинг, кофе, плантации, катание на бобслее. Яркие, туристические. Но тот, что держал Чимин, выбивался из всех, он был бледный. Почти без красок, на нём была лишь старая фотография узкой улочки Кингстона и надпись:
"Хочешь понять сердце острова?
Приходи туда, где никто не делает фото.
8:00.
Завтра.
Главный вход в отель."
Чимин нахмурился, но в глазах блеснул интерес.
- Ты говорил... - он протянул флаер Тэхену. - Что хочешь почувствовать Ямайку, а не просто валяться у моря. Вот. Погнали?
Тэхен взял бумагу. Она была тёплой, слишком тёплой, словно её только что держали чужие пальцы. Он провёл по ней рукой и вдруг ощутил, как внутри всё сжалось. Словно эта надпись не была приглашением, а предупреждением.
- Вообще-то, это говорил ты, - хмурится, разглядывая фото.
- Не суть важно, главное, интересно, - Чимин в восторге улыбается, быстро допивая вино в бокале.
Тэхену вообще хотелось сказать, что он уже несколько дней чувствует, что за ним следят... Будто сам остров об этом говорит с ним, шепчет ему то, казалось бы, что больше никому. Омегу пугала немного эта особенность, когда все вокруг смеются, а он тонет в собственных мыслях и тревогах. И этот флаер, эта поездка. Кингстон далеко, да и зачем ему пыльная столица бедного государства, если вокруг него комфорт, красота райских пляжей и все включено. Стоит ли оно? Зная, что чья-то тень запаха преследует его уже второй день нахождения на острове, Тэхену кажется лучше не делать резких движений и всяких глупых вылазок.
- Ну что, давай? - Чимин подался ближе, улыбка у него была лёгкая, беззаботная, как у того, кто видит в этом только приключение.
Тэхен резко положил бумагу обратно на стол.
- Нет, - слово прозвучало жёстко. - Это не для нас.
Чимин прищурился, откинулся на спинку стула.
- Ты какой-то нервный стал, - сказал он, подталкивая к нему бокал. - Может, жара действует?
Тэхен ничего не ответил. Он смотрел в окно. Море бликовало, солнце било в глаза. И снова - тот самый запах: резкий, яркий, но на миг. Как будто кто-то прошёл совсем рядом, невидимый, оставив за собой шлейф табака и тропиков. Это сводило его с ума, где бы омега ни был. Ему одновременно хочется и спрятаться, и одновременно слышать этот запах всегда. Он вызывает в нем такие эмоции, каких не вызывал запах Хосока. Никогда. Впервые.
Флаер остался на столе рядом с бокалом прозрачного вина. Но Тэхен, сам не отдавая отчёта, чуть позже всё же сжал его и убрал в сумку.
Словно бумага сама липла к нему.
Словно выбор уже был сделан.
Закат над Монтего-Бей ложился на море густыми, золотыми слоями, словно сам небосвод расплавился и стекал по горизонту. В номере было тихо, только ленивое дыхание кондиционера и голоса из телевизора. Тэхен с Чимином растянулись на мягком диване в номере последнего, поджав ноги, завернувшись в плед из лёгкого хлопка - отель заботился о мелочах.
На экране небольшой плазмы шёл фильм «Билет в рай» - яркая, воздушная история, где люди решают, что настоящая жизнь не там, где работа или привычные города, а там, где море и солнце. Иногда Чимин фыркал, иногда смеялся, а Тэхен молчал, вбирая в себя лёгкость картины, но его сердце будто сжималось от тревожного остаточного чувства - запах табака и тропического дождя всё ещё не до конца покинул его память.
На столике перед ними стояли закуски, которые они лениво щипали, не столько от голода, сколько ради удовольствия:
- плантаны, обжаренные до хруста, с острым соусом из лайма и кинзы, маленькие тарталетки с креветками и ананасом, и миска мангового сорбета, холодного и сладкого, будто кусочек заката на языке.
Фильм закончился лёгкой, почти наивной сценой - герои смеялись, выбирая жизнь «здесь и сейчас». В комнате на мгновение воцарилась тишина, словно и Тэхен, и Чимин ждали, что скажет другой.
Чимин первым откинулся назад, потянулся и хитро прищурился:
- Ну что, мы тоже как эти двое? Только разница в том, что мы на Ямайке, а не на Бали, - он ухмыльнулся и толкнул Тэхена локтем.
В ответ только насупили густые брови и кратко окинули взглядом, полным недовольства. Главных героев что-то да держало на острове, их совместный ребенок, а вот Тэхена? Что его здесь держит? Да и безрассудно было бы остаться тут, навсегда.
- Ну что, так и будем сидеть тут весь вечер? Скукота, - ноет Чимин, сбрасывая с себя плед, поднимается выключить телевизор.
- А что ты предлагаешь? - спросил Тэхен, стараясь скрыть усталость и ту лёгкую нервозность, что всё ещё жила внутри.
- Бобслей, - Чимин произнёс это слово так, будто предлагал тайное приключение. - Тут есть трасса, прямо в отеле. Помнишь, я смотрел брошюру? Там катание ночью, под фонарями. Представь: ветер в лицо, скорость, крики, как будто мы дети.
- Что это вообще за развлечение? - хмурится омега, доедая кусочек сорбета.
- Это аттракцион, созданный по мотивам знаменитой ямайской команды по бобслею, которая когда-то выступала на зимней Олимпиаде. Только здесь это не ледовый спорт, а именно горка на рельсах в джунглях.
Тэхен посмотрел на него с лёгкой поддельной улыбкой. Его тянуло остаться в комнате, закопаться в плед и слушать шум моря, но в глазах Чимина сверкало то, чего Тэхену всегда не хватало - азарт, жажда движения.
- Ты неисправим, - тихо сказал он, но уже знал, что согласен. - Ладно, пошли
- Ха! - Чимин вскочил, схватив друга и потянув его за руку. - Моя взяла!
Они вышли из номера, оставив за собой тёплый свет лампы и пустые тарелки, двигаясь навстречу вечернему воздуху, который пах морской солью и чем-то обещающим. Медленно, шаг за шагом, они переходили от тишины комнаты к огням отеля, где впереди ждали смех, ветер и бешеная скорость бобслея. Воздух густел влажностью, и слышалось, как над деревьями перекликаются птицы. Чем ближе они подходили, тем отчётливее становился шум - резкие визги, смех и восторженные крики туристов, мчавшихся по рельсам среди зарослей.
Перед глазами открылась площадка: узкая металлическая трасса уходила в джунгли, петляя и теряясь среди лиан и гигантских пальм. По бокам горели фонари, мягко подсвечивая путь, так что рельсы сверкали, будто нитка серебра в темнеющем лесу. Несколько туристов, уже отъездивших, стояли в стороне, раскрасневшиеся, с растрёпанными волосами. Кто-то смеялся до слёз, кто-то возбуждённо жестикулировал, рассказывая, как едва не вылетел на повороте. Атмосфера заряжала сама по себе.
- Вот оно! - Чимин сиял глазами, как ребёнок. - Тэхен, ну скажи, это будет легендарно!
Тэхен улыбнулся краешком губ, хотя внутри всё сжималось от ожидания. Адреналин всегда был его слабостью. К ним подошёл инструктор - крепкий альфа с тёмной кожей, в футболке с эмблемой отеля. Голос у него был низкий и спокойный, но с ноткой веселья, будто он сам обожал каждый заезд.
- Добрый вечер, ребята. Всё просто: садитесь в машинку, руки на рычаги. Наклон вперёд - отпускаете тормоз, и бобслей катится быстрее. Откидываете назад - замедляется. Держите дистанцию, слушайте трассу, и всё будет в кайф.
Он подмигнул Чимину, и тот сразу закивал, не отрывая глаз от блестящих сидений. Машинки стояли в ряд - чёрные, с зелёными полосами, напоминавшими ямайский флаг. Они казались игрушечными, но металл холодил пальцы, когда Тэхен провёл рукой по борту.
Омеги уселись каждый в свою: узкое сиденье, ремень через грудь, руки легли на рычаги. Под ногами - пустота и ощущение, будто их сейчас выстрелят в самую гущу леса. Чимин, уже усевшись, повернул голову к другу и шепнул:
- Готов?
Тэхен только кивнул. В груди нарастало предвкушение, гулкое и острое, как в те моменты, когда он сбегал с вечеринок в Манхэттене, не зная, куда заведёт ночь.
В этот миг загорелся зелёный сигнал старта. И омеги впервые оттолкнулись вниз, в темнеющий тропический лес. Машинка дёрнулась вперёд - и мир будто сорвался с места. Ветер врезался в лицо, в волосы, тянул за собой, и сердце Тэхена рухнуло куда-то в живот. Рельсы уходили вниз, под колёсами звенело железо, а вокруг раскинулся дикий зелёный коридор - лианы, ветви, вспышки закатного света между кронами.
Первый поворот пришёл резко. Машинку бросило вбок, и Тэхен на секунду прижался плечом к борту, но вместо страха его охватил взрыв смеха. Настоящего - чистого, звонкого, такого, каким он не смеялся месяцами. Грудь будто освободилась от всего тяжёлого, от тревог и снов с тенями, от липкого чувства чужого присутствия. Дышать стало в моменте легче, и все осталось там, позади, все тревоги, Хосок, чужой удушливый запах, абсолютно все.
Тэхен здесь и сейчас. В моменте.
- А-а-а! - визжал где-то впереди Чимин, но даже его крик тонул в шуме. - Это сумасшествие!
Тэхен наклонил рычаг вперёд. Бобслей ускорился. Трасса уходила крутым спуском вниз, а ветер вырывал слёзы из глаз, волосы разлетались, словно огненные перья. Омега ни на секунду не прикрывал глаза, решая полностью насладиться видами трассы и джунглей.
Дальше был поворот влево - резкий, с подъемом на борт. Машинку будто вытолкнуло на боковую стенку, и Тэхен, прижимаясь, закричал - но это был крик радости. Крик того, кто вдруг снова почувствовал, что живёт. Омега поймал себя на том, что улыбается во весь рот, что мышцы лица болят от смеха. Лёгкие наполнялись влажным тропическим воздухом, в котором пахло мокрой древесиной и морем.
Всё внутри горело от свободы.
Рельсы вывели его в узкий участок среди деревьев: ветви почти касались лица, мимо промелькнула яркая птица, и Тэхен снова засмеялся. У него текли слёзы на щеках, но то были слёзы счастья. Каждый новый вираж становился испытанием, но в то же время дарил ощущение, что он летит, что он снова мальчишка, который не думает о будущем, о том, что его ждёт. Он снова в детстве, катается в папой на американских горках, где резкие порывы ветра в лицо, где мир вверх тормашками. Тэхен снова там, где живёт его душа, а запах свободы дурманит разум.
Он наконец-то это чувствует, наконец отпускает все и оно растворяется в миге.
В самом конце трасса резко выровнялась. Машинка скатилась на финишную платформу, замедляясь. В ушах всё ещё шумело, будто он только что вырвался из водопада. Тэхен выдохнул, запрокинул голову к небу и впервые за долгое время позволил себе просто быть - без тяжести, без мыслей. На губах всё ещё дрожал смех.
Рядом затормозил Чимин, запыхавшийся, растрёпанный, но сияющий.
- Ты это видел?! - он почти подпрыгнул в сиденье. - Это лучшее, что со мной случалось!
Тэхен только кивнул, утирая ладонью слёзы с лица, а ведь правда, это было лучшее.
Потому что это было живое.
Возвращаясь обратно в номер, Чимин восторженно рассказывал о каждом своем крутом повороте. Тэхен смеялся с жестикуляции друга, делаясь так же своими эмоциями. А их было море, они плескались внутри омеги, растекаясь по венам, опьяняя, оживляя.
- Мы ещё обязательно туда вернёмся, прокатиться, - заявляет Чимин.
- А мне кажется, и не только это, - Тэхен вдруг, неожиданно для друга, загадочно ухмыльнулся. - Только не говори, что не понимаешь о чем я.
- Вообще без понятия.
- Брось, тебе ведь понравился инструктор? Я видел, как ты внимательно слушал, клипая своими большими глазками, - ухмыляется, поймав растерянный взгляд Чимина.
- Ну он ничего, статный такой, мне нравятся смуглые альфы, - задумчиво отвечает, делая вид, будто действительно не положил на него взгляд.
- Вчера бармен, сегодня инструктор, гляди так и курортный роман заведешь скоро.
- Может, я этого и добиваюсь.
Чимин смеётся, а сам глотает слова о том, что Тэхену тоже было бы неплохо завести себе поклонника здесь. Он то видит как многие симпатичные и молодые альфы подглядывают на омегу, но его холод в глазах отпугивает всех. А вот такой Тэхен, яркий, настоящий, с искрой - способен собрать тысячи воздыхателей.
Когда уже перед ними был их домик, Чимин вдруг резко дёрнул друга за руку, направляясь в другое направление от их номеров. На что Тэхен с удивлением воскликнул, но особо не сопротивляясь крепкой хватке.
- Нет, мы не идём отдыхать. Пошли! На пляж! - Чимин даже не ждал ответа, просто тянул за собой, словно знал, что если сейчас остановиться, магия этого вечера уйдёт.
Тэхен только рассмеялся, позволив увести себя, - и в смехе его всё ещё звенел тот дикий восторг от скорости, от полёта, от того, что он здесь и сейчас, свободен. Они выбежали к морю - прямо в том, в чём катались: футболки липли к телу от жары, шорты мятые, колени в пыли от трассы. Но какая разница?
Перед ними раскрылся закат. Небо плавилось: розовое, оранжевое, тёмно-лиловое - краски текли друг в друга, как акварель на мокрой бумаге. Солнце уже касалось горизонта, и его дорожка на воде горела золотом, ломаясь на волнах.
- Ну давай! - Чимин сбросил кроссовки прямо в песок и, не раздумывая, рванул в воду, подняв фонтан брызг.
Тэхен, догнав его, тоже зашёл в море, сначала медленно, а потом, когда волна ударила по груди, просто нырнул с головой. Солёная вода смыла остатки жара, прилипший к телу день, и когда он вынырнул, волосы горели красным в последних лучах, а глаза сияли, будто свет отражался в них напрямую.
Он рассмеялся. Настоящим смехом, таким звонким и лёгким, что Чимин замер на секунду, глядя на него. Ему казалось, что он уже забыл этот звук.
- Вот он, мой Тэхен, - сказал он тихо, но в голосе было столько тепла, что Тэхен почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.
Вода была тёплой, почти бархатной, но каждая волна приносила свежесть. Они брызгались, ныряли, кричали, и море подхватывало их смех, унося к горизонту. Над ними темнело небо, и первые звёзды робко загорались над головой. Солнце скрылось совсем, оставив мир в багровых и пурпурных оттенках.
Тэхен вышел на мелководье, отбросив мокрые волосы со лба, и обернулся. Чимин шёл к нему по воде, и в его улыбке было облегчение.
- Отличное завершение дня, - зачесывая пряжи челки с мокрого лба назад, говорит Чимин.
- Согласен, - устало отвечает Тэхен.
Тепер уж точно, после насыщенного дня можно и отдохнуть, повалявшись под кондиционером, заказав холодные напитки и поговорить обо всем на свете. Как раньше, когда они стали первокурсниками, после их первой вечеринке в университете. Темное синее небо постепенно затягивали тучи, обещая вновь дождь ночью. Тэхен все не привыкнет к таким переменам в климате, но радует то, что днём солнце и никакая хмурая погода не испортит им отдых.
Когда омеги вернулись с пляжа, обветренные, с солёной кожей и лёгкими следами усталости, дверь номера Тэхена поддалась с лёгким скрипом. И сразу, будто в центре комнаты, их встретил неожиданный букет. Он был слишком пышным, слишком вычурным для отеля: яркие стрелиции - «райские птицы», алые гибискусы, несколько редких, глубоких, почти чёрных орхидей, и вкрапления белоснежных жасминов, от которых тянуло сладким дурманом. Всё это было связано в плотный венок зелени, словно кто-то вложил в композицию слишком много смысла.
На прикроватной тумбочке у букета лежала чёрная карточка. Твердая, бархатная на ощупь бумага. На ней, золотыми буквами, тянулась фраза аккуратным каллиграфическим почерком:
«Я видел, как закат обернулся твоими волосами».
И под фразой - всего одна буква:
"G"
Чимин первым потянулся к открытке и фыркнул, прочитав текст в голос, но в глазах мелькнула лёгкая тревога:
- Ну и ухажёр у тебя завёлся... Может это чья-то ошибка?
Тэхен, наоборот, застыл в проёме. Он словно только что спустился с рая в ту самую его реальность. Ухажёр? Но кто? Он ни с кем не контактировал, никому лишний раз не улыбался. Но букет в его номере, а не Чимина, подпись к букету говорит о его оттенке волос, а не о Чимине. Может, ошибка? А может то, что ему придется принять, но все равно убегая со страху.
Его пальцы дрогнули, когда он подошёл к тумбе, провёл ими по букве.
«G».
Они оба уже слышал об этом.
В памяти всплыло лицо старика у моря вчерашним вечером. Его голос - хриплый, но уверенный, отбился отголоском в памяти, затуманивая все.
«Его люди носят особый знак принадлежности, татуировку с буквой на плече.»
Та самая буква, альфа из прилавка, где вчера Тэхен купил статуэтку. Может, это он? В груди омеги что-то холодно сжалось. Он не понимал - почему это у него в комнате? Почему - к нему? И что значила эта странная, почти болезненно красивая метафора в записке?
Но буква сияла на карточке, как вызов. Или как чья-то злая шутка.
Тэхен со злостью спрятал карточку в ящик тумбы, где лежала янтарная бусина, что он достал вчера из статуэтки. Грубо закрыв его, деревянный скрип будто отрезал мир от чёрной карточки с золотыми буквами. Но даже в темноте тумбы, даже под стопкой путёвок и карт отеля, эта буква - G - жгла его мысли, как уголь.
Тэхен опёрся локтями о край кровати, спрятал лицо в ладонях, оседая на деревянный пол. Сердце билось не так, как должно после отдыха у моря, после бобслея, - не ровно, а с перебоями, будто в груди поселился чужой ритм.
«Зачем это мне? Почему именно я? Чёрт... Я не хочу этого».
- Ну и дела... - протянул Чимин, наблюдая, как друг явно замкнулся. Он развалился в кресле, вытянув ноги, и лениво улыбнулся, желая хоть немного разрядить обстановку. - Похоже, на тебя кто-то крепко запал.
Тэхен поднял глаза.
- Хватит, Чимин.
- Что? - омега пожал плечами. - Ты сам видел, какое внимание было на поле для гольфа. Может, это один из этих альф. Ну, знаешь, у тебя кожа загорела за эти два дня, волосы пылают как огонь... Ты выделяешься. Они могли и глаз положить.
- Не неси ерунду, - резко оборвал Тэхен, чувствуя, как внутри поднимается злость. - Я сюда приехал отдыхать, а не заводить дурацкие знакомства.
Чимин закатил глаза.
- Ты просто боишься признаться, что кому-то понравился. Это же комплимент, а не приговор.
- Ты помнишь что говорил старик? О людях с этой буквой? Этот жест может стать мне приговором.
- Да брось уже, это просто бредни старика, может он местная достопримечательность, сидит и всех туристов пугает своими байками, - Чимин уже сам начинает злиться.
- А вдруг это не байки? Ты знаешь какие банды существуют на таких островах! Это здесь мы в безопасности, в крутом отеле, на курорте. А за его забором нищета, наркоманы и убийства!
- Ты преувеличиваешь эту ситуацию, - холодно отвечает Чимин, не желая больше ничего слышать. - И хватит уже быть таким правильным.
- Кто-то из нас ведь должен иметь здравый рассудок, - огрызается, хватая букет и несёт его к мусорному баку. Увы, он был слишком большим, и даже с психами Тэхен все никак не смог его туда впихнуть, ломая красивые цветы. На что приходиться вызвать персонал, чтобы букет забрали и убрали с пола лепестки с листьями.
Чимин в тот момент уходит в свою комнату, громко захлопывая дверь. Не особо его и задело поведение Тэхена, как и его слова о том, что мол он безрассудный. Но зато, если так подумать, то кто из них счастлив, а кто нет? Тэхен со своей навязанной рациональностью или Чимин? Уж что лучше, его другу решать самому.
Тэхен упал на большую кровать и отвернулся к окну. За стеклом море казалось неподвижным, словно держало дыхание.
«Не нужны мне такие приключения... Только не это. Мне и так хватает своей жизни, Хосока, отца, всего. Я не хочу ещё раз...»
- Ты можешь отрицать все, но твоя душа желает другого! - раздался голос друга за дверью.
Тэхен сжал пальцы так, что костяшки побелели. Потому что Чимин оказался все же отчасти прав - где-то в самой глубине, в том месте, которое он старательно душил и прятал годами, жила жажда. Жажда того самого приключения, которое могло разрушить всё его приторное «спокойствие».
Как и в этот самый момент тишину в комнате разрезает мягкий звук входящего вызова. Ноутбук, забытый на комоде, оживает дрожащим светом экрана. Тэхен нехотя поднимается, будто выныривает из собственных мыслей, берёт его в руки и возвращается в кровать. Облокачивается о мягкое, высокое изголовье, кладёт ноутбук на колени, расправляя плечи, будто готовясь к чему-то заранее знакомому и в то же время мучительному.
На экране вспыхивает знакомая аватарка - фото Хосока. Альфа тогда прислал её спонтанно, в самый заурядный вечер: в строгом костюме, с кофе в руке, на фоне небоскрёбов. Тэхен помнил тот вечер до мелочей - как сидел в полутёмной комнате, окружённый свечами и музыкой, готовил сюрприз, а получил вот это фото. Вместо объятий - напоминание о работе. Вместо присутствия - символ того, что Хосок всегда выберет карьеру. И всё же именно это фото Тэхен установил на звонки, как немое доказательство - он всё равно ждёт.
Не позволяя себе долго колебаться, Тэхен цепляет на губы лёгкую, почти фальшивую улыбку и принимает вызов.
Экран оживает, и сердце омеги странно сжимается: на этот раз альфа не в офисе. За его спиной - вид на ночной Нью-Йорк из окна их спальни. Окно, ради которого Тэхен спорил с отцом, уговаривая купить последний этаж. Там, где рассветы были ближе к небу, а закаты можно было встречать с чувством, что весь город - под ногами.
- Привет, - голос Хосока звучит мягко, но уставшее напряжение в нём чувствуется. - Ты выглядишь уставшим. Как твой день сегодня?
Тэхен молчит несколько секунд. Его взгляд скользит не по лицу альфы, а по панораме за его спиной, по знакомому горизонту - такому далёкому, но такому родному.
- Прости, что не писал целый день, - продолжает Хосок, немного виновато улыбаясь. - Был завал. Но сегодня удалось освободиться чуть раньше.
Он был дома, в растянутой футболке. Такой его видел только Тэхен. За стенами квартиры Хосок всегда щеголял в костюмах, безупречных, как самая выверенная классика. Тэхен всегда чувствовал давление этой строгости - рядом с таким мужчиной он должен был соответствовать. Иначе нельзя, ведь для Хосока важен был взгляд со стороны.
- Так грустно возвращаться в пустую квартиру, - добавил альфа, улыбка исчезла, и в глазах появилась тоска. - Когда никто не поёт в душе свои песни. Когда из кухни не пахнет ужином.
- Или когда никто не засыпает под глупую комедию, которую вы обещали смотреть вместе, - выдохнул Тэхен, иронично, но голос всё равно звучал уставшим.
- Брось, малыш, это не так часто бывает, - мягко улыбнулся Хосок.
- Жаль, что оно вообще бывает, - отрезал омега.
- Тэхен, ты настроен сегодня спорить? Был плохой день?
Омега отвёл взгляд. Стоило ли сказать правду? Что на его столе в номере остался чужой букет с чёрной карточкой и особенной фразой? Что кто-то на острове заметил его, посмел сделать шаг, на который Хосок даже отсюда не решался? Было искушение - вызвать ревность, ощутить её, как доказательство, что он всё ещё нужен. Но Тэхен лишь сжал губы.
- Просто устал, - тихо сказал он. - Мы сегодня много где были.
- Где? Расскажи. Мне интересно.
- На гольфе, - начал он, стараясь говорить спокойно. - Чимин выигрывал, а я расстроился. А потом... мы катались на бобслее. Это как американские горки, только без петель.
Хосок слушал, и в его взгляде появлялось то тепло, которое Тэхен всегда ждал. И в этот миг он остро захотел его здесь - рядом. Хотел вдохнуть запах кофе с нотами кедра, обнять его, уткнуться в грудь, забыться.
Воспоминание вспыхнуло перед глазами: та самая вечеринка на крыше Каннама, где всё началось. Дорогой костюм на Тэхене, он, сбежавший от отца с дипломатического ужина, вечер, абсент в руке, смех и чужие поцелуи - и вдруг взгляд на нем со стороны. Чёрная рубашка, расстёгнутый ворот, взгляд взрослого, уверенного мужчины, это был Хосок. И запах, с того момента всё изменилось: выбор был сделан за него: судьба, или то, что ей приписывают.
- Мы мчались среди джунглей, - продолжал Тэхен, - это было... захватывающе.
- Хотелось бы и мне разделить этот восторг с тобой.
- Так раздели, - вырвалось из-за вмиг открывшийся двери перед Тэхеном. - Что тебе мешает?
В этот момент дверь в номер распахнулась, и внутрь вошёл Чимин - в белом халате, с полотенцем на голове. Он выглядел все ещё злым, с не присущим для него настроением. Омега резко уселся на белоснежное кресло, стоявшее под окном.
- Это кто там такой умный?
фыркнул Альфа.
- А вот я, - вставил Чимин, - который ради своего друга взял отпуск и разделяет с ним все эмоции. В отличие от его занятого жениха.
В руках Чимина была пилочка для ногтей, как холодное оружие. Его голос звучал мягко-язвительно, но Тэхен почувствовал, что друг злится всерьёз.
- Я бы с удовольствием, но на кону возможное повышение, - тихо сказал Хосок, опуская глаза.
- Повышение? - Тэхен моментально в удивлении приподнял брови. - И ты молчал?
- Я не уверен пока. Но если получится - стану вторым аналитиком.
- Значит, будешь ещё реже появляться. Отличные новости, - почти шёпотом бросил Чимин. - Я думал, у вас будет после свадьбы медовый месяц. А тут лишь бы ты вообще на ней появился, - уже чуть громче.
Хосок сжал губы, его голос стал резче:
- Тэхен, угомони друга, а то слушать уже тошно.
- А мне тебя слушать тошно, - отрезал Чимин, пилочка съехала, после чего послышался тихий мат.
- Чимин, хватит, - тихо попросил Тэхен, глядя на него.
Друг пожал плечами, приложив палец к губам, и смолк.
Разговор с Хосоком продолжался ещё несколько минут - о пустяках, о дне, о мелочах. Про букет Тэхен, конечно, промолчал. На прощание - лёгкий воздушный поцелуй, и экран погас. В комнате снова воцарилась тишина. Лишь за окном шуршало море, и ветер выл, предвещая непогоду.
Тэхен откинулся на подушки и вдруг произнёс:
- Я согласен.
- С чем? - Чимин смотрел внимательно, ожидая, что он наконец-то выскажется о свадьбе, о повышении, обо всём.
- Я согласен на экскурсию, - сказал Тэхен, в голосе прозвучала решимость. - Хочу сбежать отсюда хотя бы на день. Из этого города. От этого... воздыхателя.
Чимин улыбнулся. Его серьёзное лицо сменилось озорным, в глазах мелькнула искра. Так он выглядел всегда, когда слышал, что Тэхен готов на его авантюры.
А Тэхен даже не подозревал, что это решение изменит его больше, чем он мог вообразить.