5 глава
Утро выдалось ленивым — редкое явление в мире, где с тобой чаще здоровается смерть, чем солнце. Я проснулась позже обычного, и мозг ощущался как после перезагрузки: всё ещё гудит, но хотя бы включился.
Сегодня я решила, что плевать — никакой игры, никакой борьбы, только я, бассейн и попытка почувствовать себя человеком, а не ходячей единицей выживания.
Я медленно умылась, нацепила чёрный купальник и накинула поверх тонкую накидку. Волосы собрала в небрежный пучок — не потому что красиво, а потому что лень. Если мир и так идёт к чертям, зачем заморачиваться?
На пути вниз меня снова перехватила Аганэ — воплощение навязчивой яркости, которой в этом мрачном мире как-то подозрительно много.
— Камия! — завизжала она, будто увидела лучшую подругу, а не человека, с которым говорила пару раз. — Слушай, говорят, ты теперь почти в двадцатке! Это же капец! Ты как Чишия, да?!
Я остановилась и повернулась к ней, как в замедленной съёмке. Взгляд — холодный, нейтральный, с лёгким оттенком «ещё одно слово — и я начну молиться за твою душу».
— Только не сравнивай меня с кем-то. Особенно с ним. Мы как мёд и масло. Оба скользкие — но я, по крайней мере, не претендую на милость.
Аганэ заморгала. Я развернулась и пошла дальше — пусть переваривает.
Бассейн оказался почти пустым. Идеально. Я сбросила накидку, растянулась на лежаке и закрыла глаза. Хоть на час забыть, где я и зачем живу. Солнце приятно припекало, и я даже поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую... тишину.
Именно в этот момент кто-то бесшумно подкрался и смачно толкнул меня в спину. В следующее мгновение я оказалась в воде, не поняв вообще, что произошло.
Вылезая, злая и мокрая как выброшенная в море кошка, я увидела, кто стоял у бортика и смеялся.
— Каидо! — рявкнула я, отбрасывая с лица мокрые волосы. — Ты офигел?!
Он широко улыбнулся и развёл руками.
— Ну, ты выглядела как человек, которому нужна встряска. Я просто помог.
— Помог? — процедила я и, не колеблясь, шагнула к нему. — Сейчас я тебе тоже помогу.
И с тем же выражением ледяного спокойствия, с каким я однажды разминировала ловушку на игре, я толкнула его в воду.
Каидо вынырнул с громким фырком и, откашлявшись, посмотрел на меня сквозь мокрые пряди волос.
— Ну... — сказал он, утирая лицо, — честно — заслужил.
— Мгм, — кивнула я и села на край бассейна. — И если ещё раз полезешь, получишь бонусом кувшин по голове.
Он усмехнулся и подплыл ближе.
— Знаешь, ты не такая уж ледяная, как делаешь вид.
— Не льсти себе. Я просто в настроении кого-то не убивать. Пока.
— Вдохновляюще, — фыркнул он. — А ты чего сегодня не на игре?
— Отдыхаю. Притворяюсь нормальной. Забываю, что завтра могу сдохнуть в каком-нибудь тупом лабиринте.
— Разумный выбор. Я вот тоже хотел сбежать от всей этой клоунады.
— О, так ты не только идиот с руками, но ещё и философ?
Он рассмеялся. Мы так и сидели на краю бассейна: мокрые, но в каком-то странном спокойствии. Он болтал о какой-то игре, где чуть не сгорел из-за неправильно нажатой кнопки, я слушала вполуха, больше наслаждаясь тем, что не надо думать, планировать, выживать.
Просто два человека в безумном мире. И на пару минут — тишина.
— Так ты правда в двадцатке теперь? — спросил Каидо, подтягиваясь на бортик и усаживаясь рядом со мной, стряхивая с себя воду.
— Двадцать шестое место. Это не двадцатка. Это "почти", — ответила я, уставившись в воду. — А "почти" в этом мире не спасает. Почти вышел из ловушки. Почти не умер. Почти выбрал правильную дверь.
— Но всё же ты поднялась. Значит, кто-то признал, что ты не просто очередной статист.
— Да мне всё равно, кто что признал. Здесь все вечно что-то доказывают. Кто круче. Кто хитрее. Кто лучше убивает. Как будто это соревнование, где главный приз — сдохнуть попозже остальных.
Он кивнул, посмотрел вперёд, морщась от солнца.
— Я раньше думал, что хочу быть героем. Знаешь, тем, кто спасает всех, берёт удар на себя, уходит в закат. А потом понял, что тут герои дохнут первыми. И никто не ставит им памятник. Максимум — пару карточек на память.
Я хмыкнула.
— А я с детства знала, что герои — это выдумка. В этом мире, в любом мире, выживают не те, кто хороший. А те, кто готов быть плохим, когда надо.
— Ты, похоже, давно живёшь по этим правилам?
— Хочешь — считай, что я родилась с выключенной наивностью. Не люблю сюрпризы. Особенно те, которые оставляют кровавые следы.
Он молчал какое-то время. Потом вдруг сказал:
— А ведь ты могла бы быть кем угодно. Если бы не это место.
Я повернула к нему голову и прищурилась.
— Каидо, это попытка флирта или философия второго сорта?
Он рассмеялся и поднял руки.
— Не-не, просто размышляю вслух. Мне кажется, у тебя в голове такой порядок, что даже хаос завидует. Холодная, расчётливая, злая — но не совсем.
— Очаровательно. Хочешь, я на лбу себе это вытатуирую?
— А я бы сделал. У меня, правда, места мало — я думал набить "идиот с руками".
— Ну, хоть честно.
Мы замолчали. Вокруг был только плеск воды и гул далёкой музыки из колонок. На пляже кто-то смеялся, кто-то спорил. Люди делали вид, что всё это нормально. Что это не тюрьма с красивым фасадом.
— Камия... — вдруг сказал Каидо. — Ты веришь, что можно отсюда выбраться?
Я не сразу ответила. Просто смотрела на воду, на отражение солнца, на искривлённую реальность под гладью.
— Я не верю. Я проверяю. Каждый день. Если веришь — тебе может не повезти. А если просто идёшь — не успеваешь разочароваться.
— Хм. Звучит... разумно. И довольно грустно.
— Добро пожаловать в клуб.
Он снова усмехнулся, потянулся, выжимающе щёлкнул шеей.
— Слушай, если когда-нибудь решишь, что хочешь союзника, который не совсем бесполезный — свистни. Я, конечно, не гений, но не полное бревно.
— Заманчивое предложение. Сохраню на случай, если повредюсь головой.
Он встал и потянулся.
— Ну что ж, моя очередь пойти высохнуть и сделать вид, что у меня есть дела. А ты — продолжай быть загадочной и пугающей. У тебя это отлично получается.
— Я стараюсь, — сухо ответила я, провожая его взглядом.
Он ушёл, оставив за собой пару капель воды и странное ощущение — будто на несколько минут мир перестал быть совсем мерзким.
А может, это просто солнце ударило в голову.
К вечеру жара чуть спала, но не напряжение. Я уже почти забыла, каково это — просто сидеть, дышать и не ждать, что за углом тебя кто-то прикончит ради пары лишних дней жизни. Но даже здесь, у костра, в толпе чужих тел, я чувствовала — начинается что-то новое. Или просто сдвинулся лёд. В худшем смысле.
Я стояла у стойки, потягивая тёплый коктейль, как клей с лимоном. Одежда уже давно сменилась на лёгкую: чёрный купальник, накидка поверх, волосы убраны, чтобы не лезли в лицо. Я старалась не выделяться, но это у меня плохо получалось. Особенно теперь, когда у меня двадцать шестой номер и уже прошла игра на шестёрку бубен.
Он подошёл сбоку.
Мягко. Почти как хищник, который точно знает, что ему никто не откажет.
— Слыхал, ты теперь у нас местная звезда, — голос был чуть хрипловатый, ленивый, но в нём сквозила та самая опасность, что обычно затаивается в курке с зажигалкой и пистолетом.
Я повернула голову. И узнала его. Нираги.
Один из самых нестабильных боевиков Пляжа. Из тех, кому выдают оружие и молятся, чтобы он не решил застрелить своих.
— Не люблю, когда меня так называют, — отозвалась я, глядя прямо в его глаза.
— А мне плевать, что ты любишь, — сказал он с ухмылкой, чуть склонив голову. — Ты дерзкая. Это... возбуждает.
Он подошёл ближе, перешагнул личное пространство так, будто оно ему не писано. Рука легла на стойку рядом с моей, чуть ближе, чем надо.
— Погуляем? Или пойдём сразу к делу?
— Ты часто получаешь по яйцам за такие подкаты? Или это новый метод самоубийства? — холодно бросила я.
Нираги засмеялся. Но в его глазах что-то сверкнуло.
— Ну-ну... Осторожней с языком, малышка. Он тебе ещё пригодится.
— Отвали от неё, — раздался голос сбоку.
Я даже не повернула голову. Узнала сразу. Каидо.
Он встал рядом, демонстративно положив руку мне на плечо, как будто это был его способ сказать "забудь".
— Она со мной.
Нираги на секунду замер. Посмотрел на него. Долго. Взвешивал.
— А, ты из боевиков, верно? Седьмой, если не ошибаюсь. — Он скривил губы, но сделал шаг назад. — Ладно. Не моя проблема, если ты спишь с девочками с зубами. Но, если передумаешь, — он бросил взгляд на меня, — знай, где меня найти.
Он ушёл, оставив за собой запах пороха, дешёвого рома и эго, которое не помещалось в границы пляжа.
Каидо выдохнул.
— Всё нормально?
Я отодвинула его руку с плеча и повернулась.
— Спасибо, конечно... но я бы справилась.
— Камия, это был Нираги. Он — не тот, кого можно просто послать.
— А я — не та, кого стоит путать с пляжной куклой. — Я прищурилась. — Я занималась боевыми искусствами ещё до того, как ты начал бриться. Мне просто не хотелось разнести ему лицо и привлекать лишнее внимание.
Он усмехнулся.
— Ладно. В следующий раз буду стоять в сторонке с попкорном.
— Только не забудь поснимать на плёнку. Может, это и сделает меня знаменитой.
Мы оба усмехнулись. И в этой странной тишине, на фоне потрескивающего костра и чужих голосов, я вдруг почувствовала что-то новое. Не спокойствие. Не расслабленность. Просто короткий момент, когда смерть, страх и весь этот ад будто притихли.
И этого было достаточно. На сейчас.
Ночь. Лучше время суток в этом месте — тишина хоть какая-то, люди спят или делают вид, что спят, а кто-то просто давно уже мёртв внутри. По крайней мере, никто не мешает. Внизу шум, музыка, какие-то крики — обычный вечер на Пляже. А я поднялась на крышу.
Я не искала уединения — просто хотелось воздуха. Здесь всё давит. Люди, игры, мысли. Особенно мысли. Я села на край бетонной крыши, свесила ноги, глянула на город. Он был как игрушечный, будто его кто-то собрал из кубиков, только забыл добавить душу.
И вот только я немного успокоилась, как сзади послышались шаги. Лёгкие, почти бесшумные. Я даже не обернулась.
— Ты, похоже, быстро влетаешь в круги местных, — раздался знакомый спокойный голос.
Я скосила глаза. Чишия. Ну конечно.
— Ты всегда так: подкрадываешься и начинаешь разговаривать, будто из воздуха вырос?
Он пожал плечами, подошёл ближе.
— Не вижу смысла в громких появлениях. Здесь и так слишком много пафоса.
Он встал рядом, смотрел туда же, куда и я. Город под нами. Пыль, бетон и смерть в красивой обёртке.
— Так что, — продолжил он, — познакомилась с Нираги?
Я скривилась.
— Если это можно назвать «познакомилась». Он скорее устроил цирк. Только без животных — он сам и есть зверь.
— Хм. — Чишия слегка усмехнулся. — Звучит... правдоподобно. Он любит внимание. Особенно, когда хочет кого-то впечатлить.
— Да уж впечатлил, — хмыкнула я. — Чуть не получил кулаком по физиономии.
— Но, видимо, спасло только то, что Каидо рядом оказался.
— Он вытащил тебя?
— Типа того. Сказал, что я с ним. И Нираги отстал, как только услышал, что он тоже боевик.
— А ты сама бы справилась?
Я резко повернулась к нему.
— Конечно. Я не в обморок падаю, когда мужик лезет. Я занималась боевыми с детства. Просто не хотела устраивать шоу перед толпой. Это не значит, что я беспомощная.
Чишия уселся рядом, подогнул ноги, смотрел на меня, как будто пытался заглянуть вглубь черепа.
— Ты интересная.
— Это ты всем так говоришь?
— Нет. Большинству говорю, что они скучные. Или бесполезные.
— Очаровательно. А что, я по-твоему, полезная?
Он улыбнулся. Его улыбка — это не тепло. Это как будто он заранее всё знает и просто ждёт, когда ты сама это поймёшь.
— Пока не знаю. Но в тебе есть что-то... дикое. Неразгаданное. А в этом мире такие люди — как мина: никто не знает, когда рванёт.
— Может, я уже рванула, просто все ещё живы по недосмотру.
— Тогда ты очень аккуратная мина.
Мы замолчали. Ветер гулял по крыше, волосы разметались по лицу. Ни один из нас не пытался быть "душой компании". Просто сидели. И в этой тишине даже не было неловкости.
— Ты часто сюда поднимаешься? — спросила я.
— Иногда. Тут тише. А ещё отсюда видно, кто куда бегает. Кто с кем. Кто врёт. Кто боится. Полезное место.
— А мне просто нравится, что никто не орёт и не пытается засунуть язык в глотку.
— А тебе часто предлагают?
— Больше, чем хотелось бы. После игр народ думает, что можно всё.
— Это правда. — Он посмотрел на меня с боковым интересом. — Но ты не из тех, кто даёт.
Я усмехнулась.
— А ты наблюдательный.
— А ты — опасная. — Он поднялся. — Это понравится не всем. Но мне нравится.
— Благодарю за комплимент. Это ты сейчас флиртуешь?
— Если бы я флиртовал, ты бы поняла. Я просто говорю как есть.
Он уже начал уходить, но остановился на секунду.
— Осторожнее с Нираги. Он любит ломать игрушки, когда они ему наскучивают.
— Я не игрушка, — ответила я спокойно.
— Вот и отлично. Надеюсь, он это поймёт до того, как попробует.
Он исчез в темноте, а я осталась сидеть на крыше.
Спокойная. Осторожная. Но внутри уже что-то шевелилось.
Кажется, у меня появился ещё один человек, за которым надо следить. И которого нельзя недооценивать.
Утро было какое-то... странно тихое. Ни душных взглядов, ни напряжения в воздухе — как будто сам Пляж решил на день прикинуться санаторием. Я проснулась довольно поздно, но без чувства вины. Иногда даже мозгу нужно выдать отпуск, пусть и всего на пару часов.
Сделала стандартный маршрут: душ, собрать волосы в хвост, надеть обычную футболку, спортивные штаны, кроссовки. По пути в столовую встретила Чишию. Он, как обычно, выглядел так, будто ему вообще плевать, где он и что происходит. Усталый кот в человеческом обличье.
— Доброе утро, — произнёс он лениво, будто растягивая каждое слово.
— Относительно, — кивнула я. — Ты вообще спишь когда-нибудь?
— А смысл? Всё равно просыпаешься в аду.
— Ну, по крайней мере, не в институте, — сказала я и хмыкнула.
Он приподнял бровь, чуть оживившись.
— Так ты всё же помнишь, что мы там пересекались?
— Забыла бы — да ты тогда каждый второй семинар превращал в арену. Всё, чтобы доказать, что ты самый умный в комнате.
— Не доказывал. Просто был, — ответил он, склонив голову.
— И вот за это тебя и хотелось прибить папкой с лабораторной, — фыркнула я. — Хотя, признаю, это было даже... весело.
Мы шли по коридору, не особо торопясь, словно не было ни игр, ни смертей, ни паранойи. Только этот утренний момент — странный, но почти нормальный.
— Ты тоже тогда не отставала, — сказал он. — Помню, как ты однажды оспорила мнение профессора. Весь курс в шоке сидел. Даже я.
— Потому что он нёс полную чушь. А ты сидел с этой своей полуулыбкой, как будто наслаждаешься спектаклем.
— Потому что наслаждался.
Я покачала головой, чуть усмехаясь. Было что-то абсурдно уютное в этом разговоре. Мы не говорили о смерти, не говорили об играх. Просто два бывших студента, которые когда-то спорили, кто быстрее решит уравнение, а теперь обсуждают это в мёртвом мире.
— Я тогда часто думала, что ты — самый раздражающий тип в универе, — сказала я, глядя вперёд.
— А я думал, что ты — единственная, кто реально может составить конкуренцию.
Я повернулась к нему, чуть прищурившись.
— Восхищение звучит почти как оскорбление.
— Зависит от того, кто говорит, — пожал он плечами.
— Ладно, профессор логики, — вздохнула я. — Пошли есть. Пока всё не разобрали те, кто не тратит утро на ностальгию.
Он кивнул, не споря. Мы направились в сторону столовой, и в этот момент я поняла, что впервые за долгое время чувствую себя... ну, не в безопасности, конечно. Но как будто всё ещё можно жить. Разговаривать. Помнить, кто ты был до того, как всё пошло к чертям.
И, наверное, в этом мире это уже что-то.
Столовая гудела. Кто-то громко смеялся, кто-то молча жевал, уткнувшись в тарелку, будто пытался найти ответы между рисом и тушёнкой. Запах еды смешивался с потом, тревогой и разговорами о следующих играх. Ничего нового. Типичная атмосфера Пляжа.
Мы с Чишией сели за дальний стол, подальше от толпы. Он как всегда развалился в своей ленивой позе, уставившись в свою миску так, будто рассматривал содержимое под микроскопом.
— Ты вечно так ешь? — спросила я, ковыряя что-то, отдалённо напоминающее жаркое.
— А как? — Чишия даже не поднял головы. — Лучше подозревать еду, чем доверять. Особенно тут.
— Романтик, — хмыкнула я.
Он всё-таки посмотрел на меня, чуть прищурившись.
— А ты что, до сих пор питаешь иллюзии, что здесь бывает что-то нормальное?
Я пожала плечами.
— Иллюзии — единственное, что тут не пытается тебя убить. Пока.
Он слегка усмехнулся. Этот полууголок губ, едва заметное движение — почти выражение эмоций, по меркам Чишии.
Я поймала на себе чужой взгляд. Не сразу, но ощутила, как будто кто-то наблюдает. Осторожно оглянулась — и заметила Каидо. Он стоял у стены с подносом, опираясь плечом на колонну. Взгляд у него был тяжёлый. И — что-то ещё. Что-то, от чего захотелось потянуться за оружием, хотя его не было.
Каидо смотрел не просто так. Он явно видел, как я сижу с Чишией. И, судя по тому, как он слегка сжал челюсть — не понравилось ему это.
Я отвернулась, будто не заметила. Он не подошёл. Просто остался стоять, выжидая. Или оценивая. Или — ревнуя? Забавно. И глупо. Но в этом месте чувства тоже выживают. Как тараканы после ядерного взрыва.
— У тебя зрение хорошее? — вдруг спросил Чишия, будто случайно.
— Что?
— Да просто... ты заметила его, — он кивнул в сторону Каидо, не глядя. — Я бы не заметил. Почти не дышал.
— Навык, — ответила я спокойно. — После пары лет с паранойей — начинаешь чувствовать, когда на тебя кто-то пялится.
— Он твой... знакомый? — спросил Чишия, играя с ложкой.
— Типа. Не твоя тема.
Он кивнул, не настаивая. За это я и ценила его: не лез в душу, если не давать повода.
— Ты знаешь, — сказал он спустя паузу, — ты не такая, какой кажешься.
Я усмехнулась, откидываясь на спинку стула.
— А ты — такой, каким кажешься. Только под поверхностью ещё хуже.
Он не ответил, только чуть склонил голову, и я на секунду подумала, что он усмехнулся. Или показалось.
Каидо тем временем всё ещё стоял у стены. Его глаза встречались с моими на секунду. И в этой секунде было много. Что-то вроде «я тут». Или «я вижу». Или «будь осторожна».
Я отвела взгляд и снова уставилась в тарелку. Иногда молчание говорит громче слов.