1716-1727
Первого января 1716 года государь всея Малыя и Белыя и Великая и проч., и проч. Руси Алексей Алексеевич Романов отрекался от престола в пользу сына.
На трон воссел Александр Алексеевич Романов.
В Успенском соборе Московского Кремля состоялась торжественная церемония, в ходе которой Алексей Алексеевич сложил с себя шапку Мономаха, а потом патриарх венчал на царство Александра Алексеевича.
Сын умолял отца остаться в Кремле, но Алексей Алексеевич решил, что не стоит провоцировать людей, и удалился в Дьяково. Должность директора царевичевой школы в очередной раз освободилась - и Алексей собирался вплотную заняться ее делами, находя в этом странное удовольствие.
Именно отсюда начался его путь к престолу. Он заложил школу в детском возрасте, он будет ей заниматься и сейчас, в старости. Круг замкнулся.
Впрочем, и из Дьяково он отлично мог следить за происходящим в столице, узнавать новости и давать советы сыну. Точно так же, как Софья могла переписываться с дочерью, постепенно передавая ей своих людей и свою должность. Разве что прозвище «Про?клятая царевна» она передать не могла - да и ни к чему это. Пусть у Аленки будет счастливая жизнь, и ей никогда не придется проходить через то, что прошла ее мать.
Вроде бы и рядом - вроде бы и отдельно.
Софья чувствовала, что пора отходить от дел. Пятьдесят восемь лет - не шутка по этим временам. И здоровье не то, и сердце временами стало прихватывать, и голова все чаще болит, и... да много чего!
В этом веке шестьдесят лет - как в двадцатом вся сотня.
И Алешка на здоровье жалуется...
Нет уж. Будут они спокойно жить в Дьяково. По вечерам беседовать о делах кремлевских и школьных, читать письма, пить чай под яблонями, прогуливаться по саду... И она даже в это верит! Вдруг получится?! Попытаться же стоит?!
Прогулками, скорее, займутся Алексей с Ульрикой. Любящая жена не собиралась оставаться в Кремле и последовала за Алексеем в деревню. Вот и еще одна измененная судьба на ее счету.
А что дальше? Удалось ли ей повернуть колесо? В том мире победил Петр и насильственная европеизация Руси. В этом мире... Бог даст, начнется постепенная русификация Европы.
Аккуратная, осторожная - и спустя лет двести честью будет породниться с кем-нибудь из русского царского дома, почему нет? И революции не будет. И дурацкой идеи о том, что «отнять и поделить» - тоже. Сколько ни пытались, все одно похабщина получилась.
И никто не будет смотреть на русских как на дикарей. И не будет семидесяти лет атеизма и показного православия - тоже. И староверы не будут гореть в своих скитах, чтобы не попасть в лапы к Антихристу...
Два года назад умер протопоп Аввакум. Умер достойно и спокойно, отошел во сне, даже не заметив прихода смерти. Софья помнила, как разговаривала с ним, недели за две до того, как...
Она тогда исповедалась в очередной раз, получила отпущение грехов - и они беседовали о том, что ждет Русь. Их Русь...
Софья, как обычно, пребывала в беспокойстве, то об одном деле, то о другом. Аввакум же наблюдал с улыбкой и успокаивал царевну. Мол, верным путем идешь, чадо. Главное, в себе не сомневаться, а остальное в твоих силах.
Неужели предчувствовал? Неужели она справилась?
А если нет? Где она окажется, когда придет ее срок? Или... все это бред, просто предсмертный бред? А она до сих пор умирает на холодном камне в старой церкви и где-то высоко на стропилах каркает ворон?
Софья не могла ответить на свои вопросы. Но вот дожить в мире и спокойствии - вполне могла. Хотя бы попытаться. А вдруг получится?
1726 год
- И снова война. Будет когда-нибудь мир - или нет?!
Алексей Алексеевич с улыбкой посмотрел на сестру.
- А ты сама-то в это веришь?
Софья не верила. Ульрика, мирно плетущая на коклюшках рядом с ними, - тоже. Царица больше любила вышивать, да глаза ослабли последнее время - семьдесят лет не шутки. В это время многие и не живут столько.
А они жили, еще и делами заниматься умудрялись.
Алексей Алексеевич, хоть и насчитал уже семьдесят два года, сдаваться не собирался. Был бодр и крепок, каждое утро начинал с зарядки, а каждый вечер заканчивал длительной прогулкой по школе. Софья и Ульрика часто составляли ему компанию. Так вот и вышло - Алексей занимался делами школьными, Софья курировала обучение девушек, а Ульрике доставались те, кто не был пригоден к тяжелому труду на благо отечества. Не все же годятся в шпионы, разведчики, не все могут жить чужой жизнью. Такими и занималась добрая царица. Учила, брала в сенные девушки, выдавала замуж...
Сама Софья наблюдала за правлением Александра Алексеевича, держала руку на пульсе и все чаще убеждалась, что все сделала правильно. Главное ведь не нажить состояние. Это как раз не слишком сложно, она-то знает. В перестройку такие лбы деньги из воздуха делали, что ангелы с облаков от шока падали.
А вот сохранить нажитое! Передать наследнику. И чтобы наследник тоже сохранил, преумножил и передал.
Сколько она видела таких историй, сколько семейных трагедий? В одной и сама поучаствовала, недаром же свою фирму завещала не сыну, который размотал бы ее по ниточке на ветер, а человеку, который смог бы принять ношу - и вынести с достоинством. Вот где беда-то!
Ты в делах, в заботах, и вырастить достойного наследника не получается. А то, что выросло... Ох-х...
Но здесь и сейчас вроде как все было нормально.
Александр справлялся со своей ношей на зависть окружающим. Государь спокойно и уверенно вел дела, казнил и миловал, судил и решал... Да, казнить тоже пришлось. Не бывает ведь без недовольных.
Вот и тесть Александра, Алексей Ржевский, года три тому назад проворовался на своей должности. Пришлось казнить.
Александр пощадил бы его, постарался бы, но... Если дать слабину сейчас, показать, что близость к царской семье даст индульгенцию, тут такое начнется... Все растащат, что плохо лежит. А потом и что хорошо - тоже.
Пришлось по всем правилам судить, казнить. Маша так и не простила этого мужу. Чего только не было в тереме! Крики, визги, угрозы самоубийства... Не подействовало.
- Хочешь - вешайся, - ответствовал государь и приказал запереть царицу, пока не образумится. Что самое интересное, остальные Ржевские словно и не в обиде были. Они-то не воровали, а царский гнев коснулся только виновного. Украл - ответь. Марию не отправили в монастырь, ее братьев не лишили чинов, хотя Петр Федорович Ромодановский, еще один царский воспитанник, сменивший Федора Ромодановского (вот ведь кровь сказалась? Внешность от Любавы, а характер от отца, этакий кремень с ангельским лицом. Дочка там совсем не такая была, куда как мягче, в мать) на тяжком посту главы Тайного приказа, побеседовал приватно со всеми. Ржевские прониклись и больше глупостей не делали.
Мария дулась на мужа больше года, а потом - увы. Чисто случайно умерла при очередных родах.
Теперь пятеро государевых детей воспитывались в Дьяково, а Александр опять ходил в холостяках. И не жаловался. А зачем ему одна официальная царица, если куча молодых-красивых рядом ходит? Может, он и женится через пару лет. А может, и нет. Наследники есть, а остальное и так приложится.
Софья потом уточнила у дочери, насколько случайно умерла Мария. И получила невинный взгляд и такой же невинный ответ. Абсолютно случайно.
Не поверила. На что уж Елена была искусна во вранье, но обмануть мать ей не удавалось. Тот разговор Софья до сих пор вспоминала с... неприязнью.
- Мам... Саша ничего не знает. И не узнает никогда, - Аленка смотрела с абсолютной невинностью. Софья едва удержалась, чтобы не отвесить подзатыльник любимому детищу.
- Алена, твой брат - идиот?
- Н-нет...
- Значит, и догадывается, и знает. Может, все же изволишь рассказать мне правду?
Княжна Елена развела руками. И соизволила признаться.
- Сашка догадывался. И не впрямую, но разрешение мне дал.
Мать только за голову схватилась.
- Ален, ты понимаешь, что вы заигрались?
- Мам, мы всего лишь сделали, что должны. Обязаны. Машка занималась не детьми, она свою семью пристраивала. И забыла о том, что она теперь не Ржевская, а Романова. Все хорошо в меру!
- Воровали?
- Брат ее попробовал. Сашка его хотел в монастырь для профилактики, так Машка ему скандал устроила... плоды просвещения!
Софья только фыркнула.
- И это все причины?
- Там и еще были, просто мы не говорили, чтобы тебя не расстраивать. Машка была плохой королевой, плохой матерью... да, и женой тоже плохой. Я же знаю, ни ты, ни тетя Уля никогда... а эта... стервочка!
Проклятая царевна махнула рукой.
- Алена, дело не в этом. Ты - тень за троном, а не палач. Понимаешь?
- Я не убивала ее.
- Но ты отдала приказ, а это немногим лучше. Учти, дочка, если ты заиграешься, в один миг Саша начнет бояться тебя. И все, что сделала я, что сделаешь ты, - рухнет. Есть границы, которые нельзя переступать.
Дочь слушала и старалась понять. Софья видела, что урок усвоится, что Елена запомнит. Может, не сейчас, но позднее к ней придет и осознание. А пока...
Софья все равно одобрила, потому как случись что... Если бы приключилась беда с Алешкой, они бы с Ульрикой детей воспитали, вырастили совместно, на трон усадили... одно слово - королевская дочь. Ульрика ведь родилась принцессой, росла и воспитывалась в убеждении, что все для блага государства. Даже если придется ради этого босиком в огонь и грязь золотой ложечкой кушать. Ее так приучили. А вот Маша...
Кровь она привнесла хорошую. Дети, как на подбор, были здоровыми, умными, некапризными, симпатичными, и что приятно - их детей опять можно было выдавать замуж за границу. Примерно через поколение. Кровь достаточно разбавится, чтобы не допустить генетических аномалий.
А вот в остальном... Мария не смогла превозмочь себя. Ее воспитывали так, что все для семьи, все в семью... это-то неплохо, но теперь ее семьей стало все государство, а к этому она не привыкла.
За что и поплатилась.
Софья могла только молиться за дочь. Молиться и желать ей удачи. Елена сама это выбрала, сама встала на тяжкую дорогу тени за королевским троном, сама приняла ответственность... Только вот как она заплатит за свои грехи?
И все чаще вспоминался Софье синий взгляд мужа.
«Ох, Ванечка, Ванечка. Простишь ли ты меня за то, что я сделала с нашей дочкой? Ей бы о цветочках говорить да вышиванием заниматься, а она чужие судьбы кроит и сорняки на политической грядке выпалывает».
Жестоко, да выбора нет. Никто за Аленку этого не сделает.
А еще в школе воспитывалась и маленькая Феодосия - дочка Алены. И очень тянулась к старшему брату Михаилу, названному в честь прадеда. Софья и не сомневалась, что Елена так же поговорила с малышкой, как когда-то говорили с ней самой. Очень уж хитрое выражение иногда появлялось на мордашке у девочки...
- Турок додавить надобно. Сама понимаешь, не след такое оставлять.
- Не след, - согласилась Ульрика. - Саша сам на войну едет?
- А кому такое доверить можно? Ничего, проедется, чай, не маленький, в битву не полезет.
- Пуля - она ж не разбирает, кого казнить, а кого миловать.
Ульрика знала, что станет волноваться за сына. И Алеша тоже, и Соня, хоть они этого и не покажут. Железные. Все внутри, все в себе и без стона. Неужели могло быть так, что она вышла бы замуж за Карла? Стала бы шведской королевой... Страшно подумать даже. Нет, здесь и сейчас ее судьба сложилась идеально. И царица, привычно переплетя коклюшки, потерлась щекой о плечо мужа.
Алексей коротко поцеловал ее в лоб.
- Соня, ты сама знаешь, шансы победить очень хороши. Именно сейчас...
Да, именно сейчас, когда образовалась коалиция из Испании, Португалии, Дании, Руси, когда к ним примкнули Польша и Венгрия, когда даже Италия решила вступить в войну, у них появилась возможность додавить турок.
Австрии было не до того, она стремительно распадалась на части. Потомки Леопольда просто не могли удержать вожжи в слабых руках. Ручонках.
Франция им сейчас тоже не поможет, от Филиппа Орлеанского толку никакого, он бунты разгребать замучился. Досталось ему нехорошее наследство от Людовика и не тем помянутого Джона Лоу. Страна и так без денег, куда тут балы затевать, а мужчине роскоши хотелось. Вот и получил - восемь роскошных бунтов, на полстраны. Успокоился и прижух, как мышь под веником.
А Александр хотел исполнить давнюю мечту русских. Царьград. Освободить его, а там и умирать не жалко, ты уже в истории останешься. Да и не опасно - есть кому удержать власть, есть кому передать ее - наследнику.
Поход был объявлен под знаменем возвращения себе Иерусалима. Даже не себе, нет. Всем верующим христианам мира. Там же святая земля, там Гроб Господень, и там сидят какие-то турки? Непорядок.
Надо их вышибить, надо создать там государство... Какое? Вопрос. Но точно не русское. Русским там не обосноваться и не закрепиться. И далеко, и ни к чему. Лучше вольный город под патронажем Рима и всех христианских государств. Надо только подумать, как это лучше преподнести. А они под шумок пригребут себе проливы. Поставят бастионы, переименуют Стамбул в Царьград, как он и должен был быть, - и успокоятся. После ликвидации турецкой угрозы им больше ничего не будет нужно. Развиваться и прирастать землями русские станут в совершенно другом направлении.
Чтобы европейцы не волновались, Александр Алексеевич уже при всех отказался от любых земель. Не нужно ему ничего, ему бы вернуть святыню христианскому миру. А заодно немножко поправить свои дела. Они и так неплохи, но что ж отказываться от лучшего? Забрать себе, наконец, дельту Дуная, да и Суэцкий канал может быть полезен, а это значит - Крит, Родос, Кипр. И именно сейчас, пока все смотрят в другую сторону, можно обосноваться там, закрепиться, чтобы никому и в голову не пришло отвоевывать их у Руси.
Папа Римский одобрил это дело и даже попытался под шумок пригрести под свою руку православие, объявил, что заблуждаться каждый может, но сейчас русские встали на путь исправления...
Ладно. Скрипнули зубами, но пообещали попомнить. Придет еще их время.
Пока же под благословением Папы поход быстро принял черты Святого, и участие в нем стало очень богоугодным. На Францию стали поглядывать с подозрением, так, что Филипп Орлеанский, скрипнув зубами, тоже выделил целый полк солдат[37 - В реальной истории он умер на три года раньше. Но тут автор своим произволом решила немножко продлить ему жизнь (прим. авт.).]. Почти целый и даже почти укомплектованный. Но и без него военной силы хватало. Скоро, очень скоро войска сдвинутся с места. А тем, кто останется дома, стоит ждать и молиться.
Софья видела, что Алексей тоскует по старым временам. Ему бы сейчас да двадцать лет, да на коня, да друга Ваню рядом... он бы! Но Константинополь достанется не ему.
Александру.
Сын пойдет на войну, зарабатывать себе бессмертие. А Аленка останется дома, работать на благо Руси, пресекать крамолу и вести разъяснительную работу. Может, даже спросят совета у стариков...
- Это ты, Соня, прибедняешься. - Алексей был в курсе мыслей сестры. Да и что там - сам так же думал. - Вовсе мы и не старики. Дождемся еще!
- Жаль, Сашка никакого щита к вратам Царьграда не прибьет.
- Надо ему намекнуть. Пусть возьмет для такого случая.
Брат и сестра весело рассмеялись. Пока еще можно шутить. Пока война еще не началась. Но уже скоро, скоро...