25 Глава.
Голос учительницы звучал приглушённо и непонятно. Я иногда видела, как её рука трогает зелёную доску. Она объяснят что-то, пока ученики пытаются вникнуть в её слова. Голос у неё обычно грубый и громкий. Я не желала слушать её, вообще не хотела ничего. Голова давно забита другим, и учёба сдвинулась на самое дно.
Вчера я сорвалась и ночью перед ноутбуком ела мороженное. Папа купил банку шоколадного мороженного с карамелью. И расстроенная я сразу же его схватила из морозилки.
Раньше бы я съела всё, не оставив ничего, но смогла лишь половину. Но я всё равно сорвалась и мне от этого плохо, несмотря на божественный вкус сладости.
— Света.
Как же я устала.
— Света.
Когда же это всё закончится?
— Королёва! — Строгий голос учительницы по русскому вывел меня из моих мыслей.
Я тут же вздрогнула и посмотрела на женщину, а потом посмотрела по сторонам. Все одноклассники глядели на меня, особенно мои друзья, которые чем-то обеспокоены.
— Света, у тебя появились двойки по по моему предмету. Ты вообще собираешься их исправлять? — Валентина Сергеевна смотрела на меня со злобой. Женщина всегда такая, ни капельки доброты, всегда её лицо злого цербера, что аж раздражает.
Никогда не любила русский именно из-за неё. Иногда казалось, что она занижает мне оценки, потому что я ей как-то не понравилась. Никогда у меня не получалось работать по её предмету, она всегда давит на меня, от чего все мои работы идут коту под хвост.
— А когда можно исправить? — спокойно спросила я, смотря на злую учительницу.
Я сразу же перевела свой взгляд справа от меня и тут же наткнулась на Волкова, разглядывающего меня. Его глаза всё-таки изменились, ведь я привыкла видеть в них отвращение и дикую злость. Его взгляд жалостлив и виноватый. Я совсем не понимаю почему он так смотрит. Как будто у него произошло что-то ужасное, будто кто-то умер или он чувствует себя где-то виноватым. Обычно он никогда так на меня не смотрел. Его взгляд всегда говорил о том, как он зол, как он серьёзен или просто видела его пустоту в них. Из-за него я вздрогнула и повернулась к учителю.
В четвёртом классе я сидела рядом с ним. Для меня это всегда было пыткой. Если я просто хочу посмотреть по сторонам, то всегда натыкалась на него. Видела это презрение в его глаза, это отвращение. Мне было так неприятно и больно от этого, от чего я всё время смотрела лишь на свою тетрадку, лишь бы не на него. Иногда бывало, что на переменах я боялась вставать со своего места и просто выйти в коридор или в туалет. Всегда могла видеть его эту зловещую ухмылку и услышать грязь, которое вылетало из его рта.
Однажды учителя позвали выйти в коридор на уроке. Было что-то срочное, что даже пришёл директор. Как я тогда поняла, семиклассники устроили драку прямо при учителе, и у одного из них было сотрясение мозга.
Как только учительница вышла, в классе начали бурно обсуждать услышанное и просто говорить о своём. Сзади меня сидел один из друзей Волкова, который потом нас покинул в шестом классе, перевёлся куда-то. Этот парнишка начал качать мой стул, со всей силой пытался меня вдолбить в мою же парту. Я сидела и терпела, пыталась не обращать на это внимание. Чтобы от тебя отстали — игнорируй. Тогда задира поймёт, что веселья он не получит и отстанет от тебя. Только Монстра это не волновало. Я никогда не реагировала на его издевательства, не плакала и не показывала никаких эмоций. Никогда. Но ему было всё равно, и он продолжал. Иногда друзей Монстра это уже бесило и они хотели прекратить возиться со мной, потому что скучно — она не реагирует. Только вот Монстр заставлял их, даже если им уже становилось это не интересно.
— Скукота, — фыркнул этот мальчишка сзади меня и перестал трогать мой стул.
— А мне кажется, это весело, — хмыкнул Монстр. — Мне кажется, жир не даёт ей чувствовать боли. Может, проверим? — засмеялся мальчишка, что казалось, было слышно даже вне класса.
Я мельком посмотрела на него.
Мальчишка был повёрнут ко мне, и смотрел на меня. Такое величие читалось в его глазах, в этой улыбке видно всё высокомерие. Он считал себя королём и весельчаком. Волков встал и подошёл к моей парте, а я в это время смотрела только на свою тетрадку. Руки сложены на коленях, а ноги дрожали. Я боялась, что он сделает на этот раз. Никто почти не обращал на нас внимания, одноклассники не хотели влезать в это, а то получат от Волкова.
Монстр схватил меня за руку, и начал делать мне крапивку, и это и вправду больно. Однажды мы с Кирой баловались этим, делали друг другу крапивки смеха ради. Только нам не было так больно, как мне в данный момент. Он со всей силой мучал мою руку. Видимо, красное пятно останется до вечера.
Я сидела и терпела эту адскую боль, смотря на свою тетрадь. Я боковым взглядом видела, как приближался своим лицом к моему, чтобы посмотреть на мои эмоции. Но их не было. Было раза два, где я дёрнулась из-за боли, но он не придал этому значение.
— Она никак не реагирует, — сказал парнишка сзади и выдохнул. — Она такая скучная.
Из-за слов дружка Волкова, Монстр резко отпустил мою руку, а потом со всей силой ударил кулаком по моей парте, от чего мои вещи подпрыгнули, как и я тоже от страха. Все тут же замолчали от этого удара. Волков встал прямо перед моим лицом и схватил меня за подбородок. От прикосновений я вздрогнула. Что на этот раз он сделает? Не будет же он бить меня по лицу?
— Хватит меня игнорировать! — прошипел он.
Бедняжка, ему не нравится, что на него никак не реагируют. Ему хочется, чтобы все ему подчинялись, смотрели только на него. Он ведь такой крутой в свои десять лет.
Тогда я сделала не подумав.
Я убрала его руку от моего подбородка и отвернулась от него. Я услышала вздохи одноклассников, и они ждали, что произойдёт.
Но ничего не произошло, он только злился. Он даже карандаш свой сломал, но после уроков меня ждал ад.
Я опять была жертвой, а он охотник, который бежит за мной.
Я даже не поняла почему очередное воспоминание появилось в моей голове. Всю эту скучную неделю я то и дело, что была в своих мыслях на уроках. Не слушала учителей, боялась выйти к доске, потому что мне попросту не хотелось, хотя раньше я спокойно подходила к ней. Боязнь к доске резко появилось из-за некоторых учителей, которые сразу же разочаровались во мне из-за моей успеваемости.
И каждый раз я думала о нём. Я давно уже не видела тех воспоминаний в своей голове, не думала об этом, да и повода не было. Но почему сегодня я решила вспомнить тот день в четвёртом классе? Я просто посмотрела на Серёжу, который наблюдал за мной.
Я всё больше и больше вижу в его взгляде сожаление.
Я знаю, что он что-то задумал. И я знаю — мне это не понравится, и я снова почувствую боль только уже в районе сердца.
— После уроков зайдёшь ко мне. Будешь писать при мне по тем работам, по которым у тебя двойки, — строго сказала женщина и принялась смотреть в учебник.
— Всё хорошо? — на ухо спросила Лиза.
Волков сразу же отсел от меня после нашего поцелуя, и на первичное место вернулась Максимова. Парень всё так же сидел близко ко мне. Стоило повернуть голову в сторону, и он смотрит на меня. Я сидела на третьем ряду, а он на втором и наши парты всё равно близки друг другу.
— Я просто уже от всего устала, — ответила я и закрыла руками лицо, тяжело вздыхая. — Всё за*бало.
***
— Закроешь класс, мне надо уходить,— приказала Валентина Сергеевна. Когда женщина вышла, я сразу же пнула свой рюкзак.
— Зафкроешь класс, фне надо уходить, — передразнивала женщину я.
Не день, а дичь какая-то. То меня динамит какой-то пацан, то учительница мозг мне долбит!
Я тут же села на учительский стол и принялась сидеть. Смотреть в стенку и думать. Мне нужно побыть одной, да и тут на удивление, успокаивается. Единственное, что меня волнует — Леонтьев и Волков. Только вот Леонтьева я хочу отправить в тюрьму, а с Волковым нормально поговорить.
Я люблю его.
Если бы я вернулась в прошлое и сказала мелкой себе, что люблю человека, который испоганил нам детство и нашу самооценку, то она сама прикончила меня своими руками. Мелкая я очень ненавидела его, желала смерти и даже желала умереть самой себе, чтобы перестать чувствовать всю эту тяжесть, которую я носила с первого класса. Чтобы я перестала быть терпилой и спокойно впала в долгий сон.
Мелкая я не смогла бы поверить в его изменение в лучшую сторону. Она бы не поверила, что теперь это два разных человека.
Один конченный малолетка, любящий причинять всем боль.Второй — взрослый парень, который пытается помочь во всём, даже не жалея себя.
Я усмехнулась от своих же мыслей.
— Она бы безумно смеялась от услышанного, — сказала я, имея ввиду себя из прошлого.
— Кто? — я резко вздрогнула от испуга.
Он стоял, облокотившись спиной о дверной проём. Он подавлен чем-то и смотрел на меня сквозь свою упавшую чёлку ему на глаза. Я тут же фыркнула и отвела от него свой взгляд, смотря только в окно.
— Никто, — ответила я, смотря, как выпадает несильный снег. Снежные хлопья кружились навесу и падали на землю.
Зима уже близко. Скоро опять носить куртки и быть похожим на пингвина. Я давно поняла, что мода в зимнее время нет. В голове мысли: «Лишь бы не замерзнуть и не заболеть».
Зима любимое время года моей сестры. Она любила Новый Год и Рождество. Обожала украшать квартиру и любит делать какао с зефирками. Юля светилось, словно ребёнок, когда видела за окном снежинки и много-много снега. Она часто делает ангелов на сугробах и лепит снеговиков.
А я зиму ненавидела. Тут мы с сестрой оказались разными.
Стоило выпасть снегу – я превращалась в Гринча. Меня всё бесило, я со злостью глядела в окно, и мой глаз дёргался, когда я шла на кухню и видела гирлянды. В моей комнате никогда нет ощущения праздника. Я с детства не украшаю комнату под новогодний праздник.
Я услышала шаги, которые приближались ко мне. Парень остановился около меня, засунув руки в карманы. Я видела все его движения через боковое зрение, да и если не видела бы, то всё равно прекрасно знала, в какой позе стоит, какой у него взгляд и о чём он думает. Он неспроста тут. Остальные уже ушли домой, но только не он. Волков пробыл в коридоре час, чтобы дождаться, когда я закончу.
Слишком хорошо знаю его.
Я всегда запоминала только его убийственный взгляд, словно у маньяка. Я знала, когда он побежит за мной, какую гадость скажет мне в лицо... Всё это я выучила будучи ребёнком, которого должны были заботить лишь игрушки и друзья, с которыми можно погулять во дворе, пока мама не позовёт домой.
Теперь я запомнила совсем другое. Он не желает мне зла, не хочет делать больно как раньше. Единственное, что он хочет — помочь мне.
— Я знаю, что ты обижаешься на меня из-за случившегося, — сказал охрипшим голосом парень.
— Вау, спасибо, что напомнил, я как будто не знала, — грубо разговаривала я.
— Свет, — он взял своими пальцами меня за подбородок и повернул голову к себе, чтобы я смотрела только на него.
Что-то напомнило.
— Я делаю это всё только ради тебя.
— Ты меня любишь?
— Что? — опешил парень от такого вопроса. Я видела недоумение в его глазах.
Этот вопрос застал его врасплох.
— Что услышал, — сказала я, смотря ему в глаза. — Просто ответь.
Раньше я бы не решилась на это. Я боялась контактировать с парнями в романтическом плане, а тут такие вопросы, да и неловкости никакой нет. Я просто хочу услышать правду.
Волков усмехнулся. Какая-то печальная ухмылка. Неужели нет?
— Люблю.
— И почему мучаешь меня своим игнорированием? — грубый тон не хотел уходить из меня, и я бы никогда не смогла бы разговаривать так с другими.
У нас это любимое – игнорировать друг друга. Только я не реагировала и не плакала, когда он трогал меня. А теперь он меня игнорирует, когда я хочу быть рядом с ним.
— Для тебя так будет лучше, — и как всегда решил всё он за нас.
— Меня спросить не хочешь?
— Женщины, — парень закатил глаза, убирая свою руку. — С вами всегда очень сложно.
— Усложняете только вы всегда, — нахмурила лицо я. — Тут не женщины виноваты, а вы.
Парень хмыкнула.
— Найдёшь себе парня получше.
— А если я не хочу? — заявила я, совсем не радуя Волкова своими словами.
— Придётся, — Волков потрепал меня по голове и уже собрался уходить, как я схватила его за руку.
— Ты не можешь просто так взять и уйти после этого разговора, — недовольно говорила я. — Ты мне этим делаешь больнее.
— Эта боль будет лучше, чем та, которая преследовала тебя с первого класса, — он говорил спокойно, как будто ничего такого не происходило несколько минутами назад. Как будто он так легко отпускает всё это.
А может опять маска.
Я начала тянуть его за руку, чтобы парень мог быть ещё ближе ко мне, но даже это не сработало. Даже шевелений никаких не произошло. Смотрел на меня своими пустыми глазами и не сдвинулся с места. Обычно, всегда так работало с Лизой или Никитой, но он как назло приклеился к полу.
— Что ты делаешь? — не понимал Волков.
— Я не хочу, чтобы ты уходил.
— А зачем тянешь к себе? — господи, не тупи.
— А ты не понимаешь? — вполголоса спросила я.
Я всё также продолжала сидеть на столе и дёргать его за руку. Надеюсь, что никому не придёт в голову зайти сюда, а то будет очень стыдно.
Я хочу поцеловать тебя, как ты этого не понимаешь?
Волков тяжело вздохнул и приблизился ко мне. Он переплёл наши пальцы и приблизился к моему лицу. Я тут же задержала дыхание, ожидая следующего действия. Я сейчас ничего не чувствовала, кроме смещения. Слишком близко, что приятно и это очень раздражает. Парень тут же просто чмокнул меня в губы, от чего я лишь вскинула бровь.
Чего?
— На большее не надейся. Для тебя будет так лучше, — прошептал он.
Серёжа отпустил мою руку и тут же направился к двери, как он только вышел, то тут же остановился и посмотрел вправо.
Он закатил глаза, смотря на кого-то, и тут же ушёл отсюда.
А я так и сидела на столе с шоком. А потом я даже не заметила, как начала плакать. Слёзы катились по моим щекам, и хотелось кричать. Мне больно, мне как будто на куски разрезали сердце и выкинули в мусорку. Я даже не знаю, как именно описать эту боль, которая пожирала меня в груди. Появилось опустошение.
— Свет, — тихий голос заставил меня перестать смотреть на свои трясущиеся руки. — Ты почему мне не рассказывала, что любишь его? — Лиза смотрела на меня с сочувствием.
Она...она всё слышала и видела?
— Ты что следила за нами? — опешила я, смотря на подругу.
Девушка поправила свои очки и неловко улыбнулась.
— Я ждала тебя, хотела прогуляться. Была в это время у Татьяны Николаевны и помогала с детьми в продлёнке. Я успела прийти к тому моменту, когда Волков только зашёл в класс, извини, — Лиза и вправду чувствовала себя паршиво. Как будто рылась в чужом грязном белье.
— У нас всё взаимно, — спокойно сказала я, вытирая слёзы. — Только он думает, что такой человек, как он не достоин меня.
— Знаешь, я боялась этого, хотя часто и подкалывала тебя насчёт любви между вами, — Лиза села рядом со мной. Голос её расстроенный.
— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.
— Как только он вернулся, я сразу увидела, что он стал другим человеком, — начала рассказывать девушка. — Он начал предлагать тебе свою помощь, но ты только бегала от него, — Максимова начала болтать ногами, будто маленький ребёнок. — Но ты всё-таки согласилась, а потом я начала замечать от него какие-то действия по отношению к тебе. Тогда я сразу поняла всё.
— Алёна знает? — внезапно спросила я.
— Алёна подозревает. Она ненавидит Волкова и желает ему только смерти, даже несмотря на его изменение. Если она всё-таки узнает, то дело дойдёт до убийства, — пошутила девушка, хихикая. Только сквозь смех я слышала грусть. Она всего лишь пыталась показывать свое привычное состояние.
— Да, она на такое способна, — грустно усмехнулась я.
— Но знаешь, — девушка посмотрела на меня. — Мне всё равно на это, даже если вы начнёте встречаться. Главное, что ты будешь счастлива.