Монстр.
Они поставили мне клеймо «монстр»,
Я обернусь для них болью острой.
И пока поминальный костюм в пору,
Хороший клоун, мертвый клоун.
Каждый раз, просыпаясь в своей постели, я всегда разочаровываюсь.
Лучше бы я умер. Заснул и не проснулся.
В моей школе в Конаково моя семья считалась очень почётной. Все учителя относились к нам с добротой и гордостью. Только вот всё это сделал не я, а моя сестра, которую считали гордостью школы. Также родители, которые помогали директору сделать школу лучше. Эта старуха всегда говорила мне, что моя сестра была лучшей ученицей этой школы, ни то, что я. Мальчишка с ужасным характером и садист воплоти.
Ты позор семьи, Серёжа.Ты не такой, как твоя сестра.Бери с неё пример и не валяй дурака.
Если бы не моя сестра, может я и не был таким. Я бы точно не стал трогать её.
Она была не виновата. Я не должен был портить эту девчонку. Она могла бы жить спокойной жизнью, без моих издевательств на протяжении четырёх лет.
Очень интересно всем узнать, почему младший сын Волковых стал таким мудаком. Мне кажется, даже она хотела знать это. Возможно, даже очень сильно желает знать. Моя семья всегда старалась воспитывать своих детей, как следует. Дети должны быть послушными и добрыми, без всяких садистских наклонностей. Только вот они сделали это с Надей, но не со мной. Я выходил из-под контроля. Я всегда старался угодить родителям ещё с детского сада, потому что видел, что делает моя сестра. Только вот меня не замечали. У родителей была в голове только Надя. Только это лицемерная девчонка.
Света напоминала мне мою сестру.
Лишний вес, скромность в школе и даже немного черты лица похожи. Только было одно отличие — Надя скрывала свою истинную сущность, чем Света. Королёва была ангелом, и никакой злости внутри неё никогда не было. Она не считала себя лучше и не строила всемирную зазнайку, унижая при этом собственного младшего брата.
Как только я родился, из детства я помнил лишь издевательства со стороны старшей сестры. Пока родителей не было дома, и Надя следила за мной — она морально уничтожала меня. Были и побои, угрозы и насмешки в мою сторону.
Когда Надю везде хвалили и не замечали меня, она оставалась наедине со мной и насмехалась над младшим братом.
Серёжка, какой же ты никчёмный.Разве ты не заметил? Меня родители любят больше, чем тебя. Ты для них просто не существуешь.
После детского сада, я перестал что-то доказывать родителям. Летом перед первым классом я всегда сидел в своей комнате и читал разные книжки. Родители даже не замечали, что я вообще дома нахожусь. Либо работают, либо сидят на кухне с Надей и разговаривают, как самая лучшая семья в нашем городе. Только вот младший сидит в своей комнате и старается уже не выделяться. Я стал пустотой в этом доме.
Я помню, как семья Королёвых переехали сюда. Купили тут квартиру и жили, как нормальная семья. Две дочери. Одна старшая, другая младшая. Пару раз, выходя выкидывать мусор в мусоропровод, я видел её. Копию моей сестры.
Она даже не смотрела в мою сторону. Проходила мимо меня со своей матерью.
В тот момент она начала меня раздражать. Она начала меня бесить, потому что напоминала мне сестру. Я всё время даже забывал настоящее лицо этой девочки и видел только Надю.
А потом в августе встретил Васю.
Тогда я свернул не с того пути.
За август мы основали свою собственную компанию. Все дети и подростки входили туда со своими проблемами в семье или какими-то идиотскими наклонностями. Некоторым просто было скучно, и они вступали туда просто так. Просто хотели развлечения. Такие люди хотели зрелище, они хотели видеть, как над людьми издеваются, а также им доставлял кайф издеваться над другими.
Дома я стал пропадать очень часто и родители почти этого не замечали. Они часто видели, как я приходил весь потрёпанный и иногда в синяках, потому что любил подраться. Закрывался в своей комнате и читал книги или уже начинал заниматься разными предметами, которые уже должны быть у меня в первом классе. Бывало даже такое, что я брал тетради сестры за пятый класс и учился.
Такими темпами я становился лучше свой сестры, но не показывал этого родителям. Потому что знал, что они даже этого не заметят. Они никогда ничего не видели. Эти двое забывали про моё существование, кроме сестры, которая до сих пор продолжала издеваться надо мной.
Когда была линейка, я сразу же заметил только её. Я видел, как она стояла с одной розой и была немного взволнована. Всё время оглядывалась по сторонам, даже не слушала речь директрисы, которая талдычила про учёбу и о том, как всё тут классно и вообще тут так мило и радужно.
А потом она резко встретилась с моим взглядом, где видно злость. Девчушка сразу же выпучила и так свои большие глаза, и начала смотреть куда угодно, только не на меня. Это меня выбесило.
Она игнорировала меня и это раздражало.
Никита стоял рядом со мной и что-то говорил мне под ухо, но я его почти не слушал, прожигая взглядом эту толстушку.
Каштановые волосы были завязаны в высокий хвост, да и ещё этот дурацкий белый бантик красовался на ней. Платье, которое прилегало к телу, и можно было заметить её круглый живот, что казалось, что она беременна. Толстые щёки и потерянный взгляд. А ещё, что самое смешное, на ней была кофта с котятами! Господи, что за ужас?
Эта девчонка выглядит ужасно.
А что ещё самое бесячие — её родители. Они стояли рядом и всё время нежно смотрели на неё и были счастливы, что их ребёнок первый раз идёт в школу. Я посмотрел назад, где мои родители стояли и улыбались, смотря на Надю. Как будто меня тут и нет.
Я завидовал этой девчонке. Её родители никого не выделяли. Они любили детей одинаково. Старшая девчонка стояла со своим классом и о чём-то разговаривала со своей подружкой. Она в восьмом классе. Девушка с медными волосами всё время хихикала и смотрела в сторону своих родителей и улыбалась им.
Как хотелось сейчас кому-то врезать.
Не помню, сколько мы там простояли, но в данный момент я уже находился в кабинете. Парты были для одного человека, но я всё равно сидел рядом с этой толстухой.
Девчонка всё время боялась смотреть в мою сторону. Из-за этого я чувствовал себя хорошо. Я получал наслаждения, что она меня боится. А потом после этого я всё время видел в ней свою сестру.
После этого я стал всё чаще и чаще издеваться над ней, успокаиваясь. Она была моей игрушкой, с которой я игрался, чтобы убить свой стресс. Это помогало, очень хорошо помогало. Каждый раз, приходя домой я чувствовал себя легче, будто я издевался над своей сестрой, которая продолжала до сих пор издеваться надо мной дома. При мне она была демоном, при родителях — ангелом.
Этому я научился тоже у сестры.
Быть ангелом и одновременно демоном.
Я со своей компанией часто зависал на улице, и мы искали людей, которые не могли постоять за себя. Больше всего это были дети или подростки. Даже несмотря на мой возраст, я всё равно всех пугал своим вечным недовольством. Моё лицо всегда было, как у какого-то психа, который всё время улыбался, причиняя кому-то боль.
Диана часто лезла ко мне. Всё время. Она была третий, кто помог нам создавать нашу компанию психов.
Я помню, как мы встретили её с Васьком.
Рыжая бестия сидела тогда около пятиэтажного дома на лавочке и плакала. Тогда я решил к ней подойти, хотел поиздеваться. Но это девчонка тоже хороша была. Как только я начал к ней лезть, она сразу же стала злой и начала орать на меня. Леонтьев заприметил её. Решил пригласить её в нашу компанию, но для начала она должна была пройти испытание.
Хочешь в нашу компанию — пройди испытание.
Найди жертву.Поиздевайся над ней.Так тебе будет легче, и ты сможешь стать одним из нас.
Она показала себя очень хорошо. После этого Диана начала искать девочек, которые могли быть такими же, как и мы.
Диану испортил её же отец. Наркомания никого не щадит. Отец рыжей девушки часто употреблял наркотические вещества, водил домой своих таких же дружков, а ещё и умудрялся при ребёнке заниматься сексом с проститутками. Естественно ребёнок его начал расти на улице с другими детьми. Только росла она в худшую сторону, даже была похуже собственного отца. Мать Дианы умерла ещё, когда ей было пять лет. Так что опоры у девушки не было, только тупой мужлан, который совсем забыл о своей дочери. Бабушка девушки вообще не принимала внучку, потому что та была копией матери. Бабушка ненавидела жену своего сына, так как считала, что именно из-за женщины, её дитя решило вести такой образ жизни. Но мать погибла в автомобильной катастрофе из-за таксиста, который решил выпить прямо на работе. Погибли оба.
Сергей Волков.
Василий Леонтьев.
Диана Мухина.
Три главаря.
Три психа.
На протяжении четырёх лет я пытал её. Я пытал девчонку, которая ни в чём не была виновата. Был виновен я со своими обидами и стрессами. Я делал с ней то, что хотел сотворить со своей сестрой. Я всё время смотрел, как она мучается, как ей неприятно и видел в этом безобидном мышонке свою сестру. И единственное, что меня бесило — она никогда не плакала. Никогда не умоляла, чтобы я остановился. Света терпела. Она терпела всё, что я с ней делал. Этим девчонка бесила меня ещё сильнее, и я начинал пытать её ещё безумнее. Улыбался и смотрел на её страдания.
Ни капли сочувствия.
Я наслаждался.
Но наслаждения были не такими частыми.
Она не плакала. Ни разу. Даже одной слезинки я точно не видел у неё. Света была сломлена. Она была потрёпанной куклой, которую трепали ещё сильнее. Королёва была правда похожа на куклу. Ни одной эмоции она не показывала, кроме пустых глаз и серьёзного лица. Я не видел злость, не видел презрение в её глазах, но я точно знал, что все свои эмоции она выплёскивала дома в подушку.
А потом я уехал.
Питер стал для меня чужим местом, как и новая школа. Родители нашли работу и были очень чем-то обеспокоены. Им итак было хорошо в нашем городе и деньги, которые они там зарабатывали не приносили им никаких сложностей. Их устраивала зарплата, мы ни в чём не нуждались.
И как только прошла неделя с нашего переезда, ко мне в комнату вдруг зашла сестра. Надя была слишком грустной и не сказала ни слова. Просто села ко мне на кровать, и я смотрел только на её спину. Я не был рад её приходу, и хотелось пнуть ногой, чтобы она свалилась на пол, а потом жестоко избивать. Это единственное, что я хотел сделать с ней. Мне было обидно, что я снова остался с сестрой наедине и моя любимая игрушка теперь не мучается. Света была моим успокоением, но теперь мы отдалились.
Я уже приподнял ногу, чтобы дать ей в спину, но меня остановил плачь, который она мне не показывала. Я никогда не видел слёзы сестры, как это было со Светой.
Вместо сестры я вдруг начал видеть свою игрушку, которая осталась в Конаково и тихо плачет, радуясь моему отъезду.
Моя сестра заболела раком.
С тех пор родители часто работали, а сестра находилась в больнице. Надю каждый день навещали родители, в том числе и я, так как родители брали меня с собой.
Когда она пришла ко мне в комнату вся заплаканная, единственное, что она мне сказала: «Прости меня за всё».
Она часто извинялась и плакала, когда мы оставались наедине в её палате. Я смотрела на неё с серьёзным лицом, пока она была в истерике и извинялась передо мной. Я ничего не чувствовал, только опустошение. Я не знал, как мне на это реагировать и ни разу с ней не разговаривал. Я всегда уходил из палаты, когда она плакала и говорила, как ей жаль.
Врачи боролись за её жизнь, как и родители, находясь на работе ещё чаще, чем раньше. Всё это время я был один дома и играл в игры или же сидел в социальных сетях. Я читал книги, учился и пытался не думать о том, что происходит в нашей семье. Все родственники помогали Наде, плакали и надеялись на её выздоровление. Только один я ничего не чувствовал. У меня не было сожаления. Я тогда не знал, что за опустошение у меня внутри, я не понимал, что со мной происходит. Я каждый день видел, как родители приходили после работы и были очень уставшими. Мама каждый день плакала, а отец всё время был с мамой в спальне и просто сидел.
Сидел на кровати рядом с мамой, сгорбившийся и его руки свисали к полу. Он был также опечален, как и мама. Однажды я даже увидел, как он плакал на кухне и пил в свой единственный выходной.
Они ещё сильнее забыли о моём существовании.
Когда мне исполнилось четырнадцать, я пошёл работать. Все заработанные деньги я оставлял на тумбочке в спальне родителей и опять уходил в свою комнату. Закрывался и следил за ней.
В новой школе я всё время выделялся среди всех своей без эмоциональностью и трагедией в моей семье. Я нравился девушкам. Я выглядел для них, как те самые парни из фильмов, только потому что был без эмоций и всё время ко всем груб, да и моя внешность давала о себе знать. Я часто выделялся на физкультуре и меня уважал учитель. Но я не чувствовал ничего, хотя в начальной школе я бы был на седьмом небе от счастья, если бы меня похвалили учителя.
Я часто вступал в конфликты, выглядел не на свой возраст и также дрался после школы. Я наблюдал за некоторыми учениками в моей школе. Я видел школьный буллинг и смотрел, как жертвы этих ребят плачут и страдают. Но почему-то я не улыбался. Мне было противно.
Однажды в новостях появилось видео, где в Питере избивают девушку. Была большая компания из парней и девушек, которые смеялись и наблюдали за всем. Вывод: перелом рёбер, сотрясение мозга и куча ужасных синяков, от чего девушка выглядела хуже тролля.
Почему? Почему мне было не насрать? Мне было противно и жаль пострадавшую. Если бы одиннадцатилетний я увидел это, то точно бы посмеялся, потому что мне смешно наблюдать, как над другими издеваются. Почему я так изменился?
Ответ был прост.
Я не заметил, как простил сестру.
Я часто заглядывал к ней, покупал ей еду и просто сидел и общался. Она была без волос, лежала и еле улыбалась мне.
И опять извинялась передо мной.
За все четыре года я слышал её извинения раз сто точно, может даже больше. И простил я её только, когда мне было почти пятнадцать лет.
Я всё время следил за Светой в социальных сетях, ещё с того дня, когда прошло полгода с моего отъезда. Мне было скучно, я хотел узнать, как там теперь живёт моя игрушка, только спустя ещё полгода я уже просто хотел видеть её. Как она проводит дни, как она смеётся, улыбается и просто живёт обычной нормальной жизнью, как у всех людей, у которых не было такого паршивого детства, как у неё.
Переписывался с Никитой и просил иногда присылать всё, что связано с ней. И самое страшное, что я не заметил, как влюбился. Это смешно звучит на самом деле, потому что я просто следил за ней в социальных сетях, был как сталкер какой-то. А потом мне резко хотелось извиниться за всё. Хотелось помочь Свете в чём-то, да хоть на колени перед ней упасть и просить прощения.
Летом 2019 года моя сестра умерла.
Её было уже невозможно спасти, состояние всё ухудшалось, даже всякие лекарства не помогали. Надя умерла в возрасте девятнадцати лет. Она была ещё молода и могла ещё прожить свою жизнь без всяких проблем. Она могла дожить до старости. Но судьба сыграла с ней злую шутку.
Надя Волкова умерла.
И единственное, что предприняли родители — захотели уехать из Питера из-за плохих воспоминаний, связанные здесь с сестрой. Девушку кремировали, и урна с её прахом стоит у нас в квартире вместе с фотографией, где была чёрная лента. Родители часто подходили к ней и молились, оплакивали её. Наша семья стала мрачной.
Родители теперь не так часто были на работах, как в Питере, но я, как и был пустотой для них, так и остался. Бывало, что мама иногда спрашивает как дела у меня, но этого не хватает. Отец вообще меня не видит. А потом я решил забить на всё, что у меня происходит в семье и извиниться перед Светой.
Я желал увидеть её.
Устал видеть каждый день только в телефоне или ноутбуке. Мне хотелось касаться её, заботиться и просто загладить свою вину. Я хотел сделать всё, что угодно для девушки. Даже если она меня не простит, я просто хочу быть рядом с ней.
Даже если что-то произойдёт с нами, я не собираюсь с ней встречаться, даже несмотря насколько я её люблю.
Я попросту не достоин её.
Она должна найти себе хорошего парня, который никогда ей не портил жизнь. Света должна жить, забыв о прошлом. Она должна забыть меня. Постараться хотя бы. Только мне кажется, что моя новость о возвращении её введёт в депрессию. Девушка ни капли не будет рада моему возвращению, как и большая часть школы. В том числе и класса. Может у меня, и были там друзья, но только они были типа «друзья». Все боялись меня. Они старались не возражать мне, потому что не хотели печальных последствий.
Когда я увидел её — естественно я пытался вести себя спокойно, но внутри всё бушевало. Я хотел обнять её, упасть перед всем классом и начать извиняться. Но я сдержался. Просто спокойно сказал ей «Привет, Света». Я видел, как она дрожала, как тряслись её руки. Я прекрасно видел состояние этого загнанного мышонка, которая резко из весёлой девчонки в классе превратилась в зашуганную и неразговорчивую девочку. Я так сильно повлиял на неё, что меня потом Алёна взглядом прожигала на всех уроках и точно в своей голове фантазировала, как убьёт меня.
Я тоже чувствовал себя паршиво, хотя казалось по мне, что мне просто насрать.
Я встретил случайно Диану с Васей. Они были так рады моему возвращению. Мухина часто писала мне, когда я был в Питере, но я её всё время игнорировал. Вася присылал мне видосы, где мучают людей. А потом он рассказал мне, что Света заинтересовала его, а всё потому что её сестра стала причиной всех этих издевательств. Он хотел сделать больно не только Свете, но и Юли.
Они звали меня к себе, чтобы я помог, но я просто послал их. Сказал, что больше не занимаюсь такой ерундой и ухожу из компании навсегда.
После этого я стал помогать Свете, хотя она мне ещё не совсем доверяла.
Где-то месяц я точно видел, как она дрожала, находясь рядом со мной. Девушка хотела отойти от меня, убежать как раньше. Королёва желала мне смерти, и я это прекрасно понимаю.
Я ненавидел себя.
***
Кира Воронова 12:30
*фотографии*
Урок шёл своим чередом, учительница математики объясняла новую тему, пока я сидел в телефоне и мне прислали сообщение в ВК. Я не особо был рад этой девушки. Она мне ещё с первого нашего знакомства не понравилась. Слишком много выпендривается, стерва ещё та. Я никогда не любил таких девушек. Да, она может постоять за себя, защитить своих подруг от таких парней, как я. Но даже эти хорошие качества в ней не давали мне повода нормально к ней относиться.
Она лезет туда, куда не надо.
Как только я открыл фотографии, чтобы посмотреть, то сразу же сжал телефон с такой силой, что казалось, он треснет. Руки начали трястись, и я начинаю ненавидеть себя ещё больше.
Я сразу понял чьи эти рисунки и кто этот уродец, изображенный на этих бумагах. Демон, чёрт и Сатана в одном. Даже хуже Сатаны. Моё лицо было хорошо прорисовано, сразу можно понять, что за парень. Эти рога, эта ухмылка. Я каждый день вижу это отражение в зеркале, и у меня так чешутся руки разбить все зеркала в доме.
Кира Воронова 12:36.
У неё есть папка, где она зовёт тебя Монстром. Я не являюсь крысой или что-то в этом роде. Но ты ведь видишь, что ты сделал с ней? Каждый год рисует тебя, выплёскивает все свои эмоции в эти рисунки и пытается успокоиться. Я скинула тебе это, чтобы ты понял и отвалил от моей подруги. Она не заслужила это всё. Она стала твоей игрушкой, которую ты сломал.
Я сжал зубы.
Сергей Волков 12:40.
Ты сама в курсе, почему я с ней. Я помогаю ей не попасть в руки одного у*бка, который хочет сделать из неё ещё раз игрушку для развлечений. Я пытаюсь избавить Свету от этого, чтобы не было как раньше. Пока я ей помогаю, ты сидишь на жопе ровно и ничего не делаешь. Я перестану с ней контактировать только тогда, когда закончиться вся эта херня с Леонтьевым. Адьёс.
Я заблокировал телефон и положил его на парту и тут же посмотрел на неё.
Сидит и что-то рисует в своём скетчбуке, вместо того, чтобы слушать учителя. Но зная её, она итак знает алгебру, кроме русского языка. Этой девчонке даже на уроки математики ходить не надо, она материал может тупо в учебнике прочитать и сразу всё понять.
Я хорошо учусь. Тогда, когда я сказал ей, что ничего не понимаю — было ложью. Я просто хотел побыть с ней рядом. Пусть думает, что после её репетиторство я стал понимать этот предмет. Главное, чтобы она не узнала, что я ей вру только из-за неё. Она как магнит, меня к ней всё время тянет.
Я наблюдал, как она рисует. Я выучил все её эмоции, и мне нравилось наблюдать за ней. Морщит нос, кривит губы из-за того, что где-то ошиблась, всё время чешет свою шею без причины... Всё это казалось мне слишком милым.
Мне кажется, я схожу с ума.
Она сводит меня с ума.
Я всегда искал какие-то причины, чтобы быть с ней рядом, чтобы как-то дотрагиваться до неё. Когда она бегала от Леонтьева в первый раз, то мне было приятно идти с ней за руку. Меня это успокаивало. Я чувствовал, как у неё дрожат руки, я всё время смотрел на свою шапку, которую я нацепил ей на голову.
Я понимал, что наши чувства были не взаимны, но если через какое-то время будут, я не буду с ней. Я не смогу. Она достойна лучшего, чем меня. Я просто хочу хотя бы помочь ей избавиться от этих издевательств, чтобы она вновь не почувствовала всё это, как было со мной. Я дорожил ею.
Я знаю, что мне будет больно.
Я всё равно не тот человек, который должен быть с ней.
Я заслужил эту боль.
Я заслужил несчастья.
— Да лучше бы я сдох, — тихо сказал я, смотря на неё.
Сосед по парте по любому посмотрел на меня, как на сумасшедшего, но мне просто всё равно. Я заслужил смерти, даже если изменился в хорошую сторону. То, что я делал раньше — этому нет прощения.
***
Я придурок. Я не сдержался, я хотел этого очень сильно, хотя говорил себе, что нельзя.
Даже будучи пьяным, я всё прекрасно понимаю. Я соображаю хорошо, но я решил сделать это. Я поцеловал её, и от этого хочется радоваться и одновременно ударить себя чем-то тяжёлым.
Когда я зашёл резко в свою квартиру, то разбудил маму. Женщина стояла в одном халате и смотрела на меня. Она выглядела уставшей. После смерти сестры она до сих пор не может прийти в себя. Каждый сраный день я слышу плачь за стенкой и папины слова, где он пытается успокоить мать.
— Ты почему так поздно? — голос от сна охрип. — Серёж, когда восемнадцать будет, то гуляй, сколько хочешь, а сейчас приходи домой хотя бы в десять часов вечера, — тон был немного грубым.
— У меня же сегодня День Рождения, — от услышанного мать вздрогнула.
Точно.
Они же забыли.
— Так что я решил немного расслабиться, — спокойно говорил я, снимая обувь и куртку.
— Серёж...
— Не надо, — грубо сказал я и посмотрел на растерянную маму.
Ни отец, ни мать не помнят про мой день рождения. Им сейчас не до меня. У них в голове Надя, как обычно. Я уже привык. Я теперь не виню не в чём сестру, я давно простил её.
Иногда обидно, что я никто в этом доме.
Я был рад поздравлению только от неё.
Я тогда вернулся домой и стоял у её двери. Я всё время смотрел в наши с ней личные сообщения, пытался написать ей. У всех стояло, что меня нет в сети с двух часов дня, но я просто сидел с «vk coffee», где я всегда включаю невидимку. И тут я вижу, как она мне печатает, а потом резко перестаёт.
А потом сглупил.
Я позвонил в звонок и попросил её маму позвать девушку.
Лучше бы домой зашёл, чем к ней.
— Я спать, — серьёзно сказал я матери и ушёл в свою комнату.
На следующее утро я увидел уведомление о зачисление денег мне на карту от матери и отца, а потом и её сообщение.
***
— Ты совсем идиот? — Петров резко схватил меня за плечо.
Неожиданно подбежал, пока я шёл домой после магазина. Он либо просто случайно наткнулся на меня и начал наезжать, либо специально искал меня. По любому по Zenly меня нашёл.
— С каких пор сразу с наездами? — серьёзно спросил я. — Неужели я что-то натворил? — ехидничал я.
Попытаюсь хоть как-то успокоиться после сегодняшнего случая около магазина «Виктория». Леонтьев сегодня меня знатно побесил.
— Ты же любишь её, почему сразу начинаешь чепуху ей всякую говорить? — раздражённо спросил меня друг. — Совсем еб*нулся?
— Я уже тебе давно всё говорил по этому поводу. Я не могу с ней быть.
— Такое чувство, что волнуюсь только я за ваши отношения, а не ты, — глаз парня начал дёргаться.
Я закатил глаза.
— Лучше не влезай в это, — грубо сказал я. — Не беси.
— Мне плевать, бешу я тебя или нет. Ты ей опять боль причиняешь.
— Она хотя бы не такая, как в детстве, — этот разговор скоро сведет меня с ума.
Я сам даже думать об этом не хочу. Света сегодня на меня очень сильно обиделась после этого разговора, да и понятно почему. Эта девчонка любит меня и хочет быть со мной. Когда я это понял, то был рад. Но вспоминая все эти моменты из детства, и как я её ломал морально и физически, то попросту понимаю, что ей лучше будет без меня. Может мне и больно от того, что я творю, но лучше боль буду испытывать я.
Я заслужил.
Она заслужила лучшего.
— Знаешь, Света точно не отстанет от тебя, — хмыкнул Никита, от чего я лишь ещё сильнее раздражаюсь.
— Не думаю.
— Поверь, когда мы с ней ссорились она всегда стояла на своём. Может она и казалась девочкой, которая всего боится, но если ты ей дорог, то она будет стоять на своём. Она слишком упёртая, — эта ухмылка, этот взгляд, смотрящий на меня будто насмехаясь надо мной.
Раздражает.
— Не думаю, что так и будет.
Зря тогда сомневался.
И теперь я стою рядом с ней, а она держит меня за руку, не отпуская. Всё время стоит на своём, отпускать не хочет, что аж бесит. Она делает только хуже. Я мог бы просто взять и уйти, давая понять даже без слов, что ничего не получится. Но я тупо не могу. Мне хочется остаться с ней тут подольше, но я понимаю, что все мои планы могут рухнуть на миллион кусочков. Мне лучше просто уйти.
Девушка часто стучала по стене, чтобы я услышал. Я знал, что она обижена на меня и думает, что я её избегаю. Так и есть, я не хочу видеть её после того случая у наших дверей. Я засыпал, слушая, как играет грустная музыка за стеной.
Когда покончим с Леонтьевым, я больше не буду влезать в твою жизнь.
Ты наконец-то забудешь меня, и больше не будешь вспоминать все эти моменты из прошлого.
Так будет лучше.
Строчки песни в начале: Тони Раут — хороший клоун, мёртвый клоун.