24 Глава.
Что я делаю? Не знаю. Мне кажется, что я уже совсем сошла с ума. Идти с Леонтьевым, чтобы поговорить, будто мы хорошие знакомые. Просто мило поговорим и разойдёмся, как ни в чем не бывало. Ничего такого никогда не будет. Это же Леонтьев, он не погладит меня по головке и не извиниться передо мной. Максимум, что он может сделать — прикончить меня. Он только посмотрит в мою сторону, и я уже окажусь в гробу. Он пугает.
Он хуже прошлого Монстра.
Они оба создали эту компанию будучи детьми.
Но главным Дьяволом оказался именно он.
Кто бы мог подумать, что такие сопляки могли такое сделать и не иметь при этом сожаление и совесть. У них только жестокость, развлечение и мания величия.
Я шла за Леонтьевым и разглядывала его. И я просто понимаю, что по сравнению с ним я гном. Он очень высокий и массивный парень. Мне казалось, что если он просто схватит меня за руку, то моя рука тут же будет вся в синяках. Я точно понимала, что он никогда не рассчитывает силу и это его обычная хватка. Мне так страшно.
Я мысленно завещала своим друзьям все мои дорогие вещи.
Мы зашли за магазины. Леонтьев достал из кармана пальто пачку сигарет «Chapman Браун"(всегда видела эти сигареты у Серёжи). Парень закурил сигарету, и свежий воздух тут же смешался с сигаретным дымом. После вчерашнего случая я уже совсем не обращаю внимания на запах сигарет.
Кто бы мог подумать, что мой первый поцелуй будет со вкусом сигарет и алкоголя.
— Я уже прекрасно знаю, что Волк тут, — грубый тон, от чего я встала в ступор.
— Не поняла? — в недоумении спросила я.
— Волков с тобой. Мне нужно с ним поговорить.
— С чего ты взял, что Серёжа со мной?
— Ого, уже Серёжа? — нервно засмеялся Леонтьев. — Так мило произносишь его имя. Забыла, что он с тобой вытворял? — этот парень смотрел на меня сверху вниз. Насмехался, пытался унизить меня лишь своим взглядом. Такой холодный и самовлюбленный.
Он страшнее Волкова в детстве. Только вот, Леонтьев уже не ребёнок. Ему девятнадцать лет, скоро уже двадцать. Он уже взрослый и самостоятельный человек, голова на плечах должна быть. Так можно было сказать, но не про него. Он папенькин сынок, псих и преступник. Его даже человеком назвать нельзя. Да, он не человек. Он зверь, хищник с открытой пастью, где выставлял клыки, испачканные в крови.
Я стиснула зубы.
— Давай, зови его. Я с ним связаться не могу, — властно приказал мне парень.
— При чём тут я? — спросила я, смотря в эти холодные глаза.
Возможно, он думал, что я буду при нём трястись, как тросточка. Буду бояться и сделаю всё, что он прикажет. Ничего подобного, Леонтьев. Я попытаюсь побыть смелой хоть раз в жизни. Конечно, лучше быть смелой при других обстоятельств, чем с Леонтьевым. Это может стоить мне жизнью.
— Он всегда с тобой шляется, как собачка, — хмыкнул Вася, кинув на землю недокуренную сигарету.
Скоро я также на землю упаду.
Не могу поверить, что он и вправду заметил его. Мы же не могли так легко выдать себя.
Двадцать минут назад.
Пока Вика спорила с Дианой и Леонтьевым, пытаясь друг друга как-то оскорбить, задеть за живое, я всё время поглядывала вперёд. Парень в чёрной толстовке и накинутым капюшоном на голову, стоял в мужском отделе и выбирал какие-то убогие джинсы, как будто на отвали. Он точно пришёл сюда не за одеждой.
Я прищурилась.
Пока эта четвёрка спорила между собой, я достала из кармана телефон, и быстро напечатал в личные сообщения парню. Рука тут же остановилась, переставая перебирать джинсы. Он тут же достал телефон, а потом я увидела его глаза, которые смотрели прямо на меня.
Делай вид, что меня тут нет.
Прочитала я и вздохнула.
Как он вообще узнал, что Леонтьев будет тут? Он же недавно был у себя дома и был в своих раздумьях об поцелуи.
— Я не знаю, где он, — пожала плечами я и сделала безразличный вид.
Я даже не заметила, как он оказался слишком близко ко мне. Его пальцы жёстко схватили меня за подбородок, от чего я зашипела от боли. Он сжимал меня так, будто моя челюсть скоро треснет. Наши взгляды тут же встретились, только в моих - страх, а в его искры безумия. Я уже представляла, как он мечтает испортить мне жизнь, как заберет меня куда-то и будет пытать.
Ему правда нравилось наблюдать за чьим-то страданием, вызывать у людей страх. Он и вправду псих, ему лечиться надо.
— Лучше говори мне правду, — шёпотом говорил парень, а потом меня резко схватили за руку, и я уже оказалась совсем в других руках, и благо находилась подальше от Леонтьева.
— Я знал, что это сработает, — парень начал смеяться, и я тут же нахмурилась, сжимая руку Волкова.
— Ты сам прекрасно знаешь, почему я не хочу с тобой разговаривать. Но зачем её трогать? — Волков сам не рад всему этому. От его грубого тона у меня пробежали мурашки по спине.
Серёжа прижимал меня к себе, как будто боялся отпустить меня.
Света, давай без твоих мыслей. Только не красней, пожалуйста.
Такой момент должен вызывать страх, а мысли обязаны быть другими.
— Какая милая парочка, — Леонтьев всё время пытался выплеснуть свои убогие шутки, как будто бы нас этим задело. — Неужели мне нужно делать с ней такое, чтобы встретиться с тобой?
— Я уже сказал тебе, повторять по пять раз не собираюсь, — жестоко ответил он, на что Леонтьев лишь улыбнулся шире.
— Как тебя так занесло, Серёг? Ты стал другим, — говорил Вася, потирая свои виски. Он явно разочарован изменениями своего бывшего друга.
— Да, изменился. И я ни капельки не жалею об этом, — гордо заявил Волков, от чего я вздрогнула.
— Ладно, всё равно твоё отсутствие меня не остановит, без тебя справлюсь, — махнул рукой Леонтьев, наконец-то понимая, что больше не сможет впихнуть бывшего друга в прежние дела.
— Почему именно она? Она тут не при чём, — намекал на меня Волков.
— Когда ты издевался над ней в детстве, почему-то ты не думал о том, что она не причём, — Вася подмигнул мне. Веселится.
— Юля тебя кинула, а ты решил нацелиться на её сестру, — Волков решил проигнорировать сказанное Леонтьевым.
— Она очень подходит под мои развлечения, — как-то безумно сказал парень, смотря на меня.
Он скоро точно доведёт меня до гроба.
— Моя сестра сделала правильный выбор, что кинула тебя, — подала голос я, от чего Волков ещё сильнее прижал меня к себе, явно давая понять, чтобы я молчала. — Ты псих.
Вася лишь посмеялся и сразу же начал уходить от нас, направляясь куда-то по своим делам, оставляя меня и Волкова наедине.
— Мудила, — шикнула я, смотря на широкую спину Леонтьева.
Я сразу же выбралась из хватки Волкова и повернулась к нему, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Ты как вообще понял, что он будет тут? — задала вопрос я.
— Мне Егор позвонил, — спокойно ответил парень. — Сказал, что просматривал местоположение Леонтьева ради интереса, и увидел, что он направляется туда же, куда шла ты с Викой и Некитом, — Волков пожал плечами. Он вёл себя обычно, будто ничего вчера не было.
— Ах, вот оно как, — я скривила губы. — Если бы ты не занимался х*етой в своей квартире и пошёл со мной, всё было нормально! А если Егор сегодня не посмотрел на его местоположение? Знаешь, что было бы? Ты явно пришёл за несколько минут, чем мы. Мне кажется, что тут не только местоположение влияет, — я была зла на него. Хотелось выплеснуть на парне всё, что я держу в себе.
Он не хочет думать о том, что было вчера.
Он как будто хотел после этого избегать меня.
Волков прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.
— Почему женщины такие сложные? — спросил он, на что я нахмурилась. — Вы как будто ищете повод поссориться.
— Я жду объяснений.
— Мне Диана писала, что хочет с Васьком встретиться со мной. Потом написали, что хотят поговорить с тобой, — ответил он, тяжело вздыхая.
Эта Диана точно тупая какая-то.
Она так сильно влюблена, что явно не умеет держать язык за зубами. Везде всё докладывала Серёже обо всём, хотя мне кажется, что Леонтьев не хотел этого.
Несмотря на её болтливый язык, она нам очень помогает в таких случаях. На этом хоть спасибо.
— Ладно, — я выдохнула. — Раз уж мы с тобой наедине, — я сделала небольшую паузу и посмотрела на Волкова, который вскинул бровь, смотря на меня и явно желая услышать, что я скажу. — Я насчёт вчерашнего хочу поговорить.
Тут Волков закатил глаза. Он и вправду не хочет говорить об этом.
— Меня не волнует, хочешь ты или нет, — я сложила руки на груди и недовольно посмотрела на него.
— Я был пьян.
— Не оправдание.
— Я не соображал, что делал.
— Ты когда пьяный или трезвый, ты прекрасно понимаешь, что творишь. Зубы не заговаривай мне.
— С каких пор такая смелость?
— Самому себе спасибо скажи.
— Я-то тут при чём?
— С тобой поведёшься, то всему научишься.
— Слушай, я правда был пьян, не начинай.
— Хватит мне врать! — тут я уже не сдержалась и наорала на него.
— Драма! — услышала голос Никиты.
К нам сразу же подошли Вика и Петров, которые специально остановили наш разговор. Ну почему именно сейчас? Мне нужно с ним поговорить, даже если он этого не хочет. Зачем влезать в это? Я посмотрела на Вику, на что девушку лишь пожала плечами и неловко улыбнулась мне.
— Да пошёл ты! — гаркнула на Волкова я и пошла отсюда куда подальше, лишь бы с ним рядом не находиться.
— Ты сейчас серьёзно?! — крикнул мне вслед Волков.
— Тут проблема только в тебе! — в ответ крикнула я ему и направилась домой одна. Проходящие мимо люди странно косились на нас.
Лучше бы я и дальше была влюблена в разных актёров, чем в такого дурака, как он.
***
*London Bridge is falling down,
Falling down, falling down.
London Bridge is falling down,
My fair lady.
Музыка играла на всю комнату. И самое ужасное — она грустная. Эту песню я всегда включаю, когда погружаюсь в мир фикбука и перечитываю любимый *фанфик по Гарри Поттеру. И что ещё самое ужасное — фанфик про любовь. От этого хотелось убиться, и одновременно насладиться. Читаю то, что у меня нет.
Воскресенье дало мне одиночество. Утро прошло ужасно, проснулась, и мои глаза уменьшились из-за вчерашнего плача. Позавтракала салатом, который я быстро настругала себе, а потом весь день сидела в комнате. Слушала музыку, смотрела ютуб и теперь сижу и читаю фанфик, и слушаю уже в сотый раз одну и ту же песню.
В комнату без стука зашла сестра с недовольным лицом, прерывая меня на самом красивом моменте в фанфике. Я тут же со злобой посмотрела на неё.
Почему не уехала ещё? Завтра пары у неё.
— Меня уже тошнит от этой песни, — начала ворчать девушка. — Ты там убиться хочешь?
— С чего ты взяла? — спросила я с недовольством.
— Под неё только суициднуться можно.
— Прикольно, — безразлично сказала я и вновь уткнулась в телефон.
— Что случилось? — сестра села ко мне на кровать, пристально смотря на меня.
— Он меня динамит, — просто ответила я.
— Волков?
— Нет блин, Филипп Киркоров, — фыркнула я, отворачиваясь от Юли.
— Остроумничать вздумала?
— Вчера мы целовались, сегодня хотела с ним поговорить на эту тему. Только вот, он всё время говорил, что был пьян и не соображал, — начала объяснять я. — Зная его, он если в каком-то ужасном состоянии будет, то всегда голова на плечах. Всё знает, и никаких проблем у него нет.
— Просто балабол, — усмехнулась сестра.
— Как думаешь, наши чувства могут быть взаимны? — я повернулась к сестре и посмотрела на неё. В моих глазах надежды, в её – непонимание.
Девушка выдохнула.
— Он точно любит тебя, но просто не хочет принимать это, — Юля улыбнулась мне. — Возможно, думает, что он тебя не достоин или типа того.
— И почему же?
— Господи, Света, — сестра покачала головой, а на лице раздражительность. — Вспомни, что было раньше. Он был ужасен и всё, что он вытворял с тобой, не даёт ему покоя.
— Я его простила. Он стал другим человеком. Я влюбилась не в маленького мудака, а во взрослого парня, понимающего и заботливого, — я не побоялась сказать это. Потому что он стал таким, и я это вижу.
Я положила телефон на кровать и уставилась в потолок.
— Когда мы только начали с ним «общаться», я часто замечала его ревность. Как оказалось, я нравилась Ване, и Серёжа из-за этого бесился. Часто были какие-то прикосновения, но сваливал он это на нашу совместную работу по делу Леонтьева, — я теребила резинку на руке, боясь посмотреть на сестру.
Интересно, какое у неё выражение лица?
Я бы от услышанного знатно удивилась.
— Обычно ты страдала по всяким персонажам из аниме или фильмов, — услышала смешок я. — Моя сестра теперь страдает из-за настоящего мужика, какой ужас.
— Это не смешно, — печально сказала я. — Из-за этого плакать только хочется.
— По твоим глазам уже видно, что ты плакала.
— Лучше бы он не возвращался обратно, — ляпнула я.
— Если бы он не вернулся, Леонтьев от тебя живого места не оставил, — мрачно сказала сестра. — Даже если он любит тебя и не хочет быть с тобой из-за прошлого, скажи спасибо, что благодаря ему у тебя жизнь налаживается. Друзей ещё больше стало, и самооценку подняла себе. Этот парень правда помог тебе и лучше такое никогда не говори.
Этот парень правда помог тебе и лучше такое никогда не говори.
Сестра тут же встала с моей кровати, покидая мою комнату. Я всё также лежала на кровати, прожигая взглядом потолок, а потом повернулась в сторону стены. Нас ограждала только стена и ничего больше. Наши комнаты рядом, и он всегда слышал мою громкую музыку, как и я его. Я слышала его крики с кем-то из его родителей, как и он, когда я ругалась с сестрой или просто бесилась с ней.
Он слышал, как я периодически случайно билась головой об стенку, когда облокачивалась об неё и тут же громко ругалась из-за боли.
Я подвинулась вплотную к стене и начала несильно стучаться в стенку. Хотелось услышать ответ от него. Но ничего не было. От обиды я только сильнее ударила стену, чтобы позлить парня, но так ничего не услышала.
Никогда не понимала какого это — любить. Я думала, что никогда не почувствую те эмоции, которые получали мои подруги. Никогда бы не подумала, что парень, которого я полюблю — будет он. Это звучит смешно и грустно одновременно. Как бы поступила я в прошлом? Ужаснулась бы. Но в детстве я его ненавидела и желала ему смерти. Каждый день сидела в комнате и смотрела в окно, где злой мальчишка бегал по улице. Я была в четырёх стенах, боясь выходить.
И всё повторилось.
Только не с ним.
А если бы Леонтьев не начинал на меня охоту? Началась бы наша история с ним? Возможно, я просто избегала бы его, не давая со мной даже заговорить. Я могла видеть на лице Волкова одну и ту же эмоции — печаль. А в глаза было бы отвращение к самому себе. Могло произойти такое, что парень и вовсе в классе был один и мучился со своими демонами в голове, не принимая даже помощь Никиты. Серёжа мог вообще спиться из-за прошлого. Когда ему плохо или он просто вспоминает себя прошлого — идёт к кому-то пить, чтобы немного забыться.
И тот факт, что я ему была небезразлична в начале его приезда, говорит о том, что он сильнее начал себя ненавидеть. Тогда бы я сказала, что поделом ему, но сейчас... Я знаю всю ситуацию, я чувствую к нему не ненависть и даже не безразличие.
Я чувствую то, что не должна была.
Можно ли это назвать Стокгольмским синдромом? Я не знаю. Я часто читала про этот синдром и понимала, что я влюбилась в прошлого мучителя. У жертвы появляются чувства, даже когда он издевается над ней. Мелкая я не любила его, а презирала. А теперь перед собой я видела не озлобленного на весь мир мальчишку — а обычного парня.
Эмоции, которые свойственны любому человеку: смех, грусть, сожаление и смущение, да даже стыд.
Раньше у него такого я не видела.
Я видела только радость от причинения мне боли и отвращение ко мне.
А теперь я вижу, как он смотрит на меня. Как пытается заботиться и защитить. Для моего Монстра детства это не свойственно. Это не он.
Я знала, что в нём сидел тот самый Монстр, но он был закрыт на замок. Его привычная эмоция иногда виднелась на его лице, но парень старался отключать её, хоть бывало, что не получалось. Но это было из-за Леонтьева.
Из-за прошлого он отключает свои эмоции. Он старался не показывать мне всё, что он чувствует. Он не показывал не только мне, но и людям, которые окружали его. У него был выключатель, который был всегда в нём.
— Господи, что с нами происходит? — Тихо спросила я, слушая тихую музыку в своей комнате и рисовала узоры на стене.
Песня: Nightcore — *London Bridge Is Falling Down*Фанфики — произведение, созданное поклонником книги по ее мотивам с участием главных или второстепенных действующих лиц и использованием фабулы или отдельных эпизодов произведения. Термин фанфик произошел от английского fan fiction — фан-литература.