Сердце султана

Уже вечер. Я сидела в своих покоях вместе с Михримах: она брала мои украшения и примеряла их по очереди. Грета и я улыбались этой картине - украшения звенели, мягко играя в свет свечей, пока Ахмед внимательно оценивал каждое из них. На голове у Михримах блестели цепочки с монетами и жемчугом, изредка что-то спадало и снова возвращалось на место.

- Оно тебе велико, - заметил он, когда очередное украшение начало спадать с её головы.
Она аккуратно складывала всё на подушечку и возвращала в футляр, бережно разглаживая ткани.

- Где Айше? - сухо спросила я, обращаясь к Грете.

За эти годы с Гретой наши отношения изменились: мы стали общаться спокойнее и сдержаннее. Если бы она хотела предать - давно бы это сделала, - думала я и говорила с ней ровным голосом.

- Я её не видела с тех пор, как вы с ней выходили в сад, - ответила Грета тихо и ровно.

Я кивнула.

- Приготовь хамам для меня, - приказала я. - Скоро позовут к повелителю.

Грета поднялась, сделала почтительный поклон и вышла, её платье тихо шуршало по ковру. Михримах же, не усидев на месте, подпрыгивала от нетерпения.

- А мы поужинаем с папой, как неделю назад? - спросила она, прыгая на месте; в ней было столько энергии, что она едва удерживалась на месте.

- Да! И поспим все вместе, как тогда? - радостно добавил Ахмед.

Я улыбнулась, почувствовав лёгкость в груди.

- Посмотрим, - спокойно сказала я, и они вернулись к своим делам.

Вдруг в покои тихо вошла Айше. Она сделала поклон и подошла ко мне, села рядом, опустив взгляд. В комнате повисла лёгкая тишина: слышно было только негромкое потрескивание огня в камине и далёкий шёпот служанок за дверью.

- Сегодня я не смогла выяснить, кто рассказал обо всём Гюльбахар-султану, - начала она. - Это сложно: прошло много лет. Но у меня есть предположение - это может быть Хюма. Она везде суётся и могла спрятаться в кустах или находиться с другой стороны сада - объяснила Айше, перебирая край своего платья.

Я задумалась, оценивая каждое слово - насколько оно правдиво и каков в нём риск.

- Ты права. Тогда заставь её признаться, и если потребуется - убей сразу же, - сухо приказала я, не позволяя голосу дрогнуть.

Айше опустила глаза, но продолжила:

- Ещё одно. Валиде уже подали ужин, и я сумела пробраться на кухню, когда там был только один повар. Я сказала, что пришла посмотреть, что готовят для вас, и, когда он отвернулся, быстро подсыпала яд в её еду. Затем зашёл Касым-ага - мы немного разговорились, и в это время пришла девушка, чтобы отнести блюда. Я последовала за ней, случайно столкнулась, сумела закинуть яд в кармашек платья и разговорила её, чтобы отвлечь внимание. Вообще, всё идёт как надо, - пролепетала она, слабо улыбнувшись от удовлетворения.

Я усмехнулась, но сохранила спокойное выражение лица.

- Хорошо. Ты уверена, что это была именно её еда? - спросила я, чтобы окончательно убедиться.

- Да. Я перед этим спросила, кому что полагается, потому что якобы хотела понести вам ужин. Он сказал, что ваша порция с султаном ещё не готова и будет чуть позже, а Валиде потребовала еду немедленно - объяснила Айше, вложив в слова точные детали, чтобы подтвердить свою версию.

Я кивнула, продумывая дальнейшие шаги.

- Значит так: сначала я пойду в хамам, затем к повелителю. Грета сама сможет уложить детей, а ты держись незаметно возле покоев Валиде - чтобы никто тебя не видел и не слышал. Поняла? - распорядилась я.

- Я всё поняла, - быстро ответила она, поднялась, сделала поклон и вышла, скрывшись в коридоре.

В это время вернулась Грета. Я встала и направилась в хамам. Как только вошла под тёплый пар, напряжение с моих плеч словно спало: влажный воздух обволакивал кожу, в нём чувствовался аромат роз и эвкалипта, из каменной печи доносилось тихое тепло. Под мягким паром стало спокойно и хорошо - минутами казалось, что мир сузился до ровного дыхания и едва слышного плеска воды.

После хамама я вернулась в свои покои и начала наряжаться. Тонкие капли воды ещё блестели на коже, когда я надела белоснежное платье из мягкого, струящегося шёлка, украшенного вышивкой по краям. На руки и шею легли украшения - золото и жемчуг мягко звенели, когда я двигалась. В этот момент в дверь постучали, и в покои вошёл Касым-ага.

- Госпожа, вижу, вы уже готовы. Повелитель вас ждёт, - с лёгкой улыбкой сказал он, чуть склонив голову. - Вы, как всегда, прекрасны.

- Благодарю, - ответила я с вежливой улыбкой и направилась к покоям Мехмеда.

Коридоры были тихими, шаги мягко тонули в коврах. Уже подходя к его дверям, я заметила Хюму. Моё сердце чуть ускорило ход - её присутствие означало только одно: Гюльбахар сейчас у повелителя.

Я подошла ближе. Хюма, едва подняв взгляд, сделала лёгкий поклон головы.

- Гюльбахар-султан сейчас в покоях султана, так что можете не ждать, госпожа, - сказала она холодно, почти с насмешкой в голосе.

Я гордо подняла голову, даже не удостоив её взглядом, и, не сказав ни слова, вошла внутрь. Я не из тех, кто будет стоять в коридоре и ждать, как остальные.

Зайдя в покои, я увидела, как Мехмед сидит на краю кровати рядом с Гюльбахар. Они о чём-то негромко беседовали. Я сделала поклон и, выпрямившись, гордо подняла голову, хотя внутри всё дрожало. А что, если она уже успела всё рассказать, и он поверил ей?..

Мехмед поднялся, а следом за ним встала и Гюльбахар.

- Можешь идти, - бросил он ей, не отводя от меня взгляда.

Она сделала поклон, но, проходя мимо, метнула в мою сторону суровый, почти проклинающий взгляд. Всё стало ясно - это война. Во дворце останется только одна из нас.

Когда дверь за ней закрылась, я встретилась взглядом с Мехмедом. Он изучал меня пристально, словно видел впервые. Я медленно подошла к нему.

- В чём дело? - спросил он.

- Про что ты? - напряглась я ещё сильнее, чувствуя, как ладони становятся холодными.

Его руки легли мне на плечи - тёплые, уверенные.

- Почему ты такая напряжённая? Что-то случилось? С детьми что-то? - в его голосе уже звучало беспокойство.

- Нет-нет, всё хорошо, - я улыбнулась, стараясь скрыть волнение. Значит, она пока ничего ему не сказала... Но тогда о чём они говорили?

- Тогда пойдём, - с лёгкой улыбкой сказал он и кивнул в сторону накрытого стола, который я не заметила сразу.

Я кивнула, и мы подошли. Мехмед сел на мягкие подушки, и я устроилась рядом, ощущая запах пряностей, доносившийся от еды на столе.

Он не сводил с меня глаз даже во время ужина.
Я невольно улыбнулась, поймав его тёплый, почти ласковый взгляд.

- Почему так смотришь? - спросила я, чуть склонив голову.

- А что, мне нельзя любоваться тобой? - с лёгкой ухмылкой ответил он и, придвинувшись ближе, положил руку мне на талию, притянув к себе.

- Можно... даже можно своей женой сделать, - промурлыкала я.

Ну а почему бы и не намекнуть? Пусть я уже пять лет это делаю, а он всё притворяется, будто не понимает, - и это, конечно, мне не нравится.

Он, как всегда, просто засмеялся. Я посмотрела на него уже более сурово.

- Мехмед, - сказала я строго.

Он слегка отстранился, опёрся сзади на руки и с улыбкой посмотрел на меня. При всех он - суровый отец и властелин, но со мной иной раз ведёт себя, как ребёнок. Иногда это забавно, а иногда раздражает.

Я усмехнулась, быстро залезла к нему на колени и, слегка ерзая, устроилась поудобнее. Он закусил губу - явно ждал именно этого. Его руки тут же обвили мою талию, притягивая ближе. Он потянулся, чтобы поцеловать меня, но я поставила указательный палец между нашими губами.

- Давай поговорим об этом серьёзно, - произнесла я и обвила его шею руками.

- Мы уже говорили. Назлы, хватит. Я за целый день и так устаю, а вечером просто хочу насладиться любимой, - недовольно ответил он и жадно прижался к моим губам.

Я попыталась отстраниться, но он не позволял. Когда наконец удалось, я строго посмотрела ему в глаза.

- Ну не смотри так, будто сейчас задушишь, - с лёгкой жалобой сказал он и положил голову мне на грудь, нежно обняв. - Люблю тебя.

- Если бы любил, женился бы за эти годы! Или ты собираешься ещё какую-то девушку к себе взять, а? - возмутилась я, подняв его голову.

- Хватит уже, - сказал он более грубо.

- А то что? Выгонишь меня и Гюльбахар обратно позовёшь? - бросила я.

Он тяжело вздохнул.

- Гюльбахар такая же мать моего ребёнка, как и ты. И если я зову её, то только по поводу Селима, ясно? И ты мне не будешь указывать, кого я должен принимать у себя. Захочу - и другую девушку приму. Не бери на себя слишком много, - заявил он.

Я сжала кулаки, резко поднялась, поправила платье и с гордо поднятой головой повернулась к нему.

- Делай что хочешь. Но я не Гюльбахар и не буду терпеть, как ты здесь с кем-то развлекаешься. Пропаду вместе с детьми, - прошипела я.

Я уже развернулась к двери, но он резко схватил меня за локоть, развернул и прижал к стене, крепко держа за горло.

- Не смей так со мной разговаривать, милая. Вижу, я слишком тебя разбаловал, - прошептал он прямо в мои губы. - Прости, сказал не подумав, но и тебе не стоит вплетать наших детей и шантажировать ими, а то плохо закончится для тебя.

Я не успела ответить - он снова жадно впился в мои губы. Его руки легли на мою талию, прижимая к себе, а мои - обвили его шею.

Отстранившись, он поднял меня на руки и понёс к кровати. Аккуратно опустив, навис сверху. Его губы скользнули к моей шее, а руки блуждали по телу. Он поднял взгляд и с ухмылкой произнёс:

- Как я могу смотреть на кого-то другого, когда в моей власти такая прекрасная девушка?

- Я не в твоей власти. Это ты в моей, - прошипела я и, схватив его за волосы, потянула к себе, впившись в его губы.

Но вдруг в дверь раздался настойчивый стук. Нам пришлось оторваться друг от друга. Мехмед, явно недовольный, поднялся и направился к двери. Я тоже поднялась и поправила платье - уже знала, почему пришли.

Он открыл дверь, и там стоял растерянный Касым-ага.

- В чём дело? Ты же знаешь, что я занят, - недовольно процедил Мехмед.

- Валиде-султан... - начал тот, понизив голос, - её отравили.

Мехмед на мгновение застыл, но тут же бросился к покоям матери. Касым-ага остался стоять и перевёл взгляд на меня. Я подошла к нему.

- О чём ты говоришь? - спросила я с наигранным удивлением.

- Сейчас возле неё лекарь... пытаются спасти, - сказал он. - Будем разбираться, госпожа.

Я лишь кивнула и пошла следом за Мехмедом.
Надеюсь, не спасут... а то все риски окажутся напрасными.

Я вошла в покои Валиде, где уже находились Мехмед, Тарин хатун, Гюльбахар, Нигяр и врач, который осматривал Валиде и готовил какие-то лекарственные настои из трав. Воздух был тяжёл от запаха лекарственных отваров и согревающего масла; занавеси за окнами были опущены, и в полумраке комнаты шевелились тени.

Мехмед стоял у кровати и пристально смотрел на мать: в его глазах читалась боль - страх потерять близкого человека. Я подошла к нему и положила руку на плечо в знак поддержки. Если бы он знал, кто это сделал, думаю, убил бы меня на месте - ничто бы меня не спасло. Но сейчас не время думать о последствиях: что сделано, то сделано. Валиде при смерти, если она ещё жива.

- Ну что? - обратился он к лекарю.

Лекарь повернулся, склонил голову в поклоне и спокойно ответил:

- Валиде отравили сильным ядом. Слава Аллаху, благодаря быстрому вмешательству ей удалось вызвать рвоту, и сейчас состояние стабилизируется, но ей придётся много отдыхать и ни в коем случае не волноваться.

Все в комнате облегченно вздохнули, кроме меня. Я смотрела на её бледное лицо и про себя думала: «Ничего. Ты не встанешь на ноги, госпожа».

Мехмед подошёл ближе, сел на край кровати, взял мать за руку и поцеловал её тёплую ладонь. Лицо его было напряжено, губы дрожали.

Лекарь тихо добавил: - Я сделал всё, что было необходимо. Утром ещё осмотрю её.
Он поклонился и отошёл в сторону, оставляя после себя запах настоя.

- Тарин-хатун, - его голос стал суровым. - Как яд мог попасть в покои моей матери? Куда вы смотрите? - он накричал, не скрывая гнева.

Тарин-хатун заметно растерялась и опустила взгляд. Нигяр шагнула вперёд:

- Мы уже занимаемся поисками, повелитель, - вмешалась она. - Всех допрашивают.

- Найдите, - прошипел он. - Иначе лишитесь своих голов.

Тарин-хатун и Нигяр, переглянувшись, поклонились и поспешили выполнять приказы.

- Повелитель, самое главное - что Валиде жива. Её сумели спасти, - тихо подала голос Гюльбахар.

Мехмед молчал, стиснув челюсти. Наконец он сухо обратился к Гюльбахар:

- Проследи, пока не поздно, чтобы сейчас никто не сообщил об этом Хандан. Пусть ей расскажут утром. А теперь можешь идти отдыхать.

Она кивнула, сделала поклон, бросила на меня суровый взгляд и ушла, чтобы выполнить поручение.

Я подошла к Мехмеду и снова положила руку ему на плечо.

- Всё будет хорошо, - прошептала я тихо. - Я могу побыть с ней, а ты иди и отдохни. Мне не трудно - да и будет возможность довести начатое до конца.

Я понимала, как Мехмеду будет больно от возможной потери матери, но моя жизнь и будущее были дороже. Каждый сам за себя.

- Нет, - сухо ответил он. - К ней придёт только Тарин-хатун. Только ей я могу доверить свою мать. Ты можешь идти.

- Я не оставлю тебя в таком состоянии, - настаивала я.

- Всё со мной в порядке. Идти и отдыхай. Не заставляй меня повторять дважды, Назлы, - сказал он, словно умоляя.

Я наклонилась и нежно поцеловала его в щёку.

- Я всегда рядом. Ты можешь прийти ко мне в любую минуту, - прошептала я ему на ухо.

Он лишь кивнул. Я сделала поклон и, не спеша, ушла из покоев.

Я вышла из покоев и направилась к себе. По дороге наткнулась на Фахрие.
- Ты от Валиде? Она жива? - сразу спросила она.

Она выглядела немного сонной, но абсолютно спокойной.
- Жива, - спокойно ответила я.

Фахрие тяжело вздохнула и отвела взгляд.
- Почему плохие люди не могут просто умереть? - прошипела она, а потом резко посмотрела на меня, понимая, что я всё прекрасно услышала. - Ты ни в коем случае не подумай, что это я хотела её убить.

- Что ты, у меня и мыслей таких не было, - спокойно сказала я.

- И иду я туда только для того, чтобы Мехмеда поддержать, но точно не к ней, - раздражённо бросила она.

Сейчас передо мной была совсем не та милая женщина, которую я привыкла видеть.
- Мехмед и меня прогнал, ждёт, когда Тарин-хатун придёт, чтобы оставить её с матерью, - объяснила я.

- Меня он не выгонит, - сказала она с улыбкой. - Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - ответила я.

Она зевнула, тяжело вздохнула и направилась в покои Валиде. Кажется, она её совсем не любит. Я усмехнулась и продолжила путь к себе, надеясь, что утром меня ждут хорошие новости.

Этой ночью я спала плохо. Мысли не давали покоя - жива ли она ещё? Я ворочалась в постели почти до рассвета, но под утро уснула, как младенец. И только попробуйте меня разбудить.