Сердце султана

Пять лет спустя.

Эти пять лет пролетели так быстро, будто один день. За всё это время я, как и обещала себе в ту ночь, полностью посвятила себя сыну. Он стал смыслом моей жизни, моим утешением и гордостью. Сейчас ему уже пять, и для своего возраста он невероятно умён и воспитан. Он говорит чётко, грамотно, с уважением относится ко всем, как и подобает настоящему шехзаде. Совсем не похож на Селима, который, несмотря на то что ему уже девять, почти не изменился: всё такой же капризный, упрямый, и лишь рядом с Мехмедом становится хоть немного сдержаннее. Мехмед с возрастом стал строже и требовательнее к своим сыновьям - теперь он настоящий отец, не просто правитель, но и строгий наставник.

На моё удивление, всё это время меня никто особенно не трогал. Кажется, все смирились с тем, что я не представляю угрозы: ведь весь день я проводила с сыном. Но только день. Ночи принадлежали Мехмеду. И, признаться честно, эти ночи были как из сказки - наполненные страстью, нежностью и настоящей любовью

Отношения с Валиде-султан не изменились. Она всё так же пытается задеть меня колкими словами, но я научилась держать себя в руках и отвечать ей сдержанно, с достоинством. И каждый раз после очередной сцены я рассказывала обо всём Мехмеду. Он выслушивал, а затем устраивал матери настоящую нравоучительную лекцию. Гюльбахар однажды чуть не отравила меня - ох, какой тогда был скандал! Дворец гудел от слухов, вокруг меня суетились слуги, а сама Гюльбахар за это провела неделю в темнице. Она явно не ожидала, что всё обернётся против неё.

С Хасаном мы почти не общаемся. Только киваем друг другу при встрече, и всё. Я часто ловлю на себе его взгляды - тёмные, ревнивые, когда он видит меня с Мехмедом. Но мне всё равно. Сейчас он по-прежнему живёт с Хандан, но она сильно изменилась. Стала тише, мягче, чаще улыбается. Похоже, он наконец-то оставил её в покое. Что ж, пусть живут как хотят. Я не лезу в чужие жизни - научилась держаться в стороне.

Фахрие-султан и Балибей недавно снова приехали во дворец. Мехмед вернулся из похода, и они решили остаться в столице немного подольше. Фахрие много помогает мне с детьми - сама пока так и не смогла забеременеть. Мы с ней сильно сблизились, перешли на "ты", и теперь я могу назвать её настоящей подругой. Мне это очень дорого.

С остальными отношения остались такими же, как и раньше. Я не стремлюсь заводить новых друзей. Опыт научил меня: в этом дворце никому нельзя доверять. Никому, кроме Айше. Она - мой человек. Мы как сёстры: всегда вместе, делимся секретами, поддерживаем друг друга. Почему-то именно ей я доверяю полностью.

Грета по-прежнему помогает мне с детьми. Особенно в те вечера, когда меня зовёт Мехмед. А зовёт он часто. Иногда я даже задаюсь вопросом - зачем ему вообще весь этот гарем, если каждую ночь он проводит со мной? Но он объяснил, что гарем - не просто женщины, а школа для будущих служанок и для шехзаде, когда вырастут. Без них никак. Я смирилась.

Отец... он поднялся высоко. Его называют тесть султана, и он всем доволен. Ему все угождают, а он купается во внимании. Мы видимся редко, но я знаю, что он счастлив. Он даже женился снова. Его новая жена - добрая женщина. Нет, она не стала мне матерью и никогда не заменит ту, кого я потеряла, но я уважаю её. И она относится ко мне с теплотой и вниманием.

Каждый из нас за эти годы изменился. Стал взрослее, рассудительнее. Жизнь научила нас быть осторожными. Мы стали опаснее - и я в том числе. Ведь я возвращаюсь в игру...

Сейчас я сидела на мягком диване и заплетала косички своей дочери - Михримах. Ей уже три года. Такая маленькая, но уже со своим характером. Мехмед просто тает, когда видит её большие, сияющие глазки, особенно когда она что-то просит. Она умеет добиваться своего мягко, с лаской, как настоящая султанша.

Михримах и Ахмед очень любят друг друга. У них удивительно крепкая связь, несмотря на разницу в возрасте. Я с самого начала старалась воспитывать их в уважении друг к другу, учила доброте и заботе. Я хотела, чтобы они всегда были опорой друг другу, ведь дворец - место жестокое, и здесь даже родные могут стать врагами.

Если честно, когда я забеременела во второй раз, я молилась, чтобы это была девочка. Я прекрасно понимала, что в конце концов, после смерти Мехмеда, останется только один наследник. Один шехзаде. Один правитель. И я не хотела, чтобы мои дети стали врагами. Всё, на что я надеюсь, - это Ахмед. Я стараюсь изо всех сил, чтобы вырастить его достойным. Он - моя гордость и моя самая большая ставка.

- Мама... - тихо прошептала Михримах, отрывая меня от мыслей.

- Что, солнышко? - ласково спросила я, продолжая аккуратно переплетать пряди её мягких тёмных волос.

- А можно я пойду погуляю в сад с Селимом? Сегодня так тепло, - замурлыкала она, как котёнок.

Весна только началась, и в воздухе уже чувствовалось тепло. Двор заполнился ароматами цветов, солнце ласково согревало землю. Дети всё чаще бывали на свежем воздухе - и это радовало.

Не знаю, к счастью это или к сожалению, но Михримах действительно сильно любит Селима. Как и он её. Их привязанность друг к другу почти трогательна. И в то же время - опасна. Ахмед с Селимом нередко ссорятся, иногда доходит почти до драки. Мехмед уже несколько раз серьёзно отчитывал их обоих.

Как бы я ни хотела, чтобы он любил только моих детей, всё же Селима он тоже любит. Любит сильно. И не меньше, чем Ахмеда и Михримах. Это больно признавать, но я учусь принимать.

- Конечно можно, - с улыбкой ответила я.

Я закончила заплетать волосы. Михримах повернулась ко мне и весело улыбнулась. На её пухленьких щёчках заиграли ямочки. В розовом платье, с аккуратными косичками, украшенными золотистыми нитями, она выглядела как маленькая кукла - настоящая султанская дочь.

Вдруг в покои постучали. Вошла Айше. Она подошла с лёгкой улыбкой, поклонилась и посмотрела на меня с заговорщическим блеском в глазах.

- Оно у меня, - прошептала она.

Я встала, поправила подол платья и взяла Михримах за ручку.

- Подожди удобного момента вечером. Сделай всё аккуратно, - тихо приказала я.

Айше кивнула, не говоря больше ни слова. Она знала, что делать.

- Пойдём в сад. Хочу подышать свежим воздухом, - сказала я, и мы вместе с Михримах направились к саду.

***

Мы гуляли по саду. Весна только начиналась - в воздухе витал аромат первых цветов, всё вокруг оживало. Было тепло, свежо, приятно. Михримах весело прыгала по камешкам, наслаждаясь солнечным днём, а мы с Айше шли чуть позади, ведя тихий разговор.

- Сегодня вечером ты проскользнёшь на кухню и подсыплешь яд в еду Валиде, - шептала я, не отводя взгляда от дочери.

- Хорошо, госпожа... но на кухне постоянно кто-то есть. А лекарь может понять, что это было отравление, - тихо возразила Айше.

- Мы же уже всё обсудили, - раздражённо прошептала я. - Колбу с ядом подкинешь одной из служанок, та, что понесёт ей еду. Конечно, первыми начнут расспрашивать их - это ожидаемо. Но меня никто не заподозрит. Я ведь уже давно не встречаюсь с Валиде, не спорю с ней, не провоцирую. Я - образцовая наложница, вся в детях и покое.

- Всё будет сделано, госпожа, - кивнула Айше с лёгкой улыбкой.

- Папа! - вдруг воскликнула Михримах, увидев Мехмеда.

Он играл на поляне с Селимом и Ахмедом, размахивая деревянными мечами. Михримах со смехом побежала к нему. Я тоже направилась следом.

Увидев её, Мехмед сразу же подхватил дочку на руки, закружил и нежно поцеловал в щёку.

- Красавица моя, вся в маму, - с улыбкой сказал он и посмотрел на меня, в его взгляде было тепло.

Балибей и Хасан-паша наблюдали за всем со стороны. Я приветствовала их коротким кивком - они ответили тем же.

- Мама, я научился драться! - гордо объявил Ахмед, поднимая вверх деревянный меч.

- Молодец. У тебя хороший учитель, - сказала я, с улыбкой посмотрев на Мехмеда.

Он поставил Михримах на землю и протянул ей меч, который держал в руках.

- А ну-ка, Ахмед, научи и сестру.

- Нет! Она девочка. Я сам её буду защищать! - уверенно ответил Ахмед.

Мехмед усмехнулся. Я тоже не сдержала улыбку.

Вдруг Хасан-паша подбежал, подхватил Михримах на руки - она рассмеялась, весело болтая ногами. Он взял её меч и, смеясь, начал «сражение» с Ахмедом. Тот с радостью принял вызов и побежал за ним по саду. Даже Балибей усмехнулся, наблюдая за этой детской сценой.

Тем временем Селим, как обычно, устроился на подушках под шатром, поедая фрукты. Мы с Мехмедом направились к нему. Он сел рядом, а я - на трон рядом с ним.

- Давай, Ахмед! - весело закричал Мехмед, наблюдая за тем, как Хасан носится по саду с Михримах на руках, а Ахмед гонится за ним, размахивая мечом.

В какой-то момент я почувствовала, как Мехмед обнимает меня за талию, прижимая ближе к себе.

- Как ты? - прошептал он, глядя мне в глаза.

- Хорошо. А ты, как вижу, не жалуешься, - с усмешкой ответила я.

- Сегодня решил сделать себе выходной, - спокойно сказал он, отпивая из бокала шербета.

- Может, поедем в охотничий домик? Или просто прокатимся верхом? - предложила я.

- Почему бы и нет? - с улыбкой согласился он.

Но в этот момент к нам направлялась Гюльбахар с Хюмой. Гюльбахар приблизилась, сделала вежливый поклон и с наигранно-милой улыбкой произнесла:

- Повелитель.

- Здравствуй. Присаживайся, - спокойно ответил Мехмед и убрал руку с моей талии.

Она кивнула и опустилась на подушки напротив Селима. Я же, как и положено, сидела выше - рядом с султаном, с гордо поднятой головой. Всё это выглядело так, как и должно: я - мать его детей, она - просто одна из.

Спустя несколько минут к нам вернулись Хасан с детьми. Запыхавшиеся, но счастливые, они уселись на подушки и взялись за шербет. Только Хасан остался стоять. Наши взгляды пересеклись - он смотрел на меня пристально. Я тут же отвела взгляд.

- Повелитель, простите, что отвлекаю, - обратился Балибей.
Мехмед вопросительно посмотрел на него.
- Приехал венецианский посол, требует аудиенции, - спокойно объяснил он.
Мехмед тяжело вздохнул, затем медленно поднялся. Мы все автоматически встали вместе с ним.
- Вы оставайтесь, отдыхайте, - сказал он, а проходя мимо меня, тихо шепнул:
- Освобожусь - поедем с детьми в охотничий домик.
Я едва заметно усмехнулась и кивнула.

Он ушёл, а за ним следом - Балибей и Хасан, который бросил на меня короткий взгляд, который не ускользнул от глаз Гюльбахар.

Мы вновь сели.
Почему-то Гюльбахар загадочно улыбнулась... и посмотрела мне прямо в глаза.

Она вдруг прищурилась, наклонилась чуть ближе и прошептала, с едкой улыбкой:

- Хасан-паша так на тебя смотрит... Ты это замечала?

- Нет. Я не смотрю на чужих мужчин, - ответила я холодно и ровно.

Хюма и Гюльбахар усмехнулись.

Гюльбахар поднялась, подошла ближе и, склонившись ко мне, шепнула с ядом в голосе:

- А вот целовать - это мы первые, да?

Я на мгновение застыла, но быстро взяла себя в руки. Поднялась, выпрямилась, глядя ей прямо в глаза:

- Понятия не имею, о чём ты говоришь. Наверное, тебе это приснилось. И как ты вообще смеешь меня обвинять в таком? Давно в темнице не бывала? - бросила я резко.

Она хмыкнула, будто это был пустяк.

- Пойдём, сынок. Съездим к Хандан-султан, узнаем, как она, - сказала она, глядя на Селима. Тот молча встал и пошёл за ней. Удивительно, но сегодня он не проронил ни слова. Хотя раньше он всегда что-то говорил, спорил, жаловался.

Но сейчас меня волновало другое.

Моё сердце бешено колотилось. Я снова села на трон, пытаясь успокоиться. Как? Как она узнала? И почему столько лет молчала?

- Госпожа... - ко мне подошла Айше и тихо наклонилась.

- Мама... - рядом появился Ахмед и крепко обнял меня. Я обняла его в ответ, прижимая к себе.

Нет. Ей никто не поверит. Не посмеют. А доказательств у неё нет - я уверена.

- Всё хорошо, малыш. Пойдёмте, - сказала я и, взяв детей за руки, направилась с ними к себе в покои.

Зайдя в покои, я приказала Грете пойти и поиграть с детьми в их комнатах. Как только она ушла, мы с Айше остались наедине.

- Откуда Гюльбахар знает про поцелуй Хасана? - прошипела я, пристально глядя на неё.

Айше испуганно смотрела на меня, глаза расширились от страха.

- Я не знаю... Но могу попытаться узнать, - проговорила она тихо, почти шёпотом.

Я медленно приблизилась, напряжение нарастало.

- Кроме меня и... - я сделала паузу, - тебя об этом никто не знает.

Её глаза забегали в панике.

Я резко схватила Айше за волосы и бросила на пол. Она с криком упала.

- Признавайся! Это ты ей рассказала? Ты ей всё докладываешь, а? Может, и тебя эти твари купили? - кричала я, пытаясь вырвать правду.

- Госпожа, я клянусь, я никогда не предавала вас! - с горькими слезами в глазах заявила она.

Я отошла, стала ходить по комнате, придерживая голову в руках.

- Ты понимаешь, что со мной будет, если султан узнает? Если он поверит?! - выкрикивала я, не сдерживая эмоций.

Вдруг Айше подползла ко мне и уцепилась руками за подол моего платья.

- Я клянусь вам! Это не я! Никогда бы вас не предала! Лучше сама умру! Благодаря вам я не оказалась в этом гареме. Не стала пустым местом! Вы с первого дня относились ко мне хорошо. Как я могу вас предать, госпожа? - заикаясь, просила она прощения.

Я опустила голос и сказала уже тише:

- Ты следила... Следила, чтобы нас никто не видел. Но, похоже, мы не были одни там. Ты найдёшь того, кто это сделал, и убьёшь его. А вечером - всё по плану. Если не хочешь, чтобы я сама тебя удушила, ясно? - я рявкнула и села на диван.

Айше заплакала снова, быстро вытирая слёзы.

Вдруг в покои постучали, и вошла Нигяр-калфа.

- Госпожа, что за крики? Всё в порядке? - растерянно спросила она, глядя на Айше, которая уже поднялась, вытирая слёзы и поправляя платье.

- Всё хорошо. Оставьте меня, - резко ответила я.

Айше сделала поклон и ушла. Нигяр-калфа осталась стоять.

Мои руки дрожали - давно я не чувствовала себя так. Всё начинается сначала, и это пугает.

- Что стоишь? Иди прочь! - рявкнула я.

- Назлы-султан, Валиде-султан ждёт вас у себя, - сообщила она.

Я тяжело вздохнула.

- Сейчас буду, - сухо сказала я.

Нигяр-калфа кивнула, сделала поклон и, бросив на меня ещё один взгляд, ушла.

Я поднялась, глубоко вздохнула, поправила платье, залпом выпила стакан воды и направилась в покои Валиде. Давно я там не была.

Всё ещё было сложно и больно осознавать, что даже Айше могла предать меня. Ведь кроме неё у меня здесь никого нет.

Я попыталась выбросить эти мысли из головы, чтобы не выдать себя подозрительной. Валиде любила придираться к любому поводу.

Когда я вошла в покои Валиде, там уже находились Фахрие-султан и мои дети, с которыми они мило беседовали.

Я подошла, сделала поклон и натянула вежливую улыбку.
Они сразу обратили на меня внимание.

- Здравствуй, как ты? - с улыбкой спросила Фахрие.

- Хорошо, а вы как поживаете? - ответила я, продолжая улыбаться, и не дожидаясь разрешения, села рядом с ней. Между нами оказался Ахмед, а Михримах сидела на коленях у Валиде.

Конечно же, когда есть посторонние, я обращаюсь к ней на «вы», а когда мы вдвоём - на «ты». Она сама так потребовала, мол, ей так удобнее.

- Всё хорошо, я недавно вернулась от Хандан, - спокойно сказала она.

- А когда мы поедем к тётушке? - с интересом спросил Ахмед.

- Завтра она приедет к нам, - с улыбкой ответила Фахрие.

Дальше мы сидели в молчании. Можно сказать, Валиде всегда меня игнорирует и ничего не говорит - как, впрочем, и я ей. Наверное, меня позвала Фахрие, а не она.

- Назлы, думаю, ты не против выйти в сад? - вдруг предложила она.

- Конечно, нет, госпожа, - спокойно ответила я.

Мы поднялись.

- Валиде, с вашего позволения, - с улыбкой сказала Фахрие.

- Конечно. А вы, малыши, останетесь со мной, - с тёплой улыбкой произнесла Валиде и начала щекотать Михримах, сидевшую у неё на коленях. - Обожаю твои ямочки на этих сладких щёчках.

Мы с Фахрие заулыбались и направились в сад.

***

Мы медленно шли по саду, наслаждаясь тёплым воздухом и лёгким шорохом листвы под ногами.

- У меня есть новость, - вдруг сказала Фахрие с улыбкой и остановилась.

Я остановилась следом и взглянула на неё с любопытством.

- Я беременна, - прошептала она, и на её глазах блеснули слёзы - только от счастья.

Я улыбнулась и крепко обняла её.

- Поздравляю! - сказала я искренне. Она ответила тем же.

- Я так боюсь, что что-то пойдёт не так, - с отстранённым голосом призналась она.

- Даже не думай о таком. Всё будет хорошо. Вы с Балибеем станете прекрасными родителями, - я ласково погладила её по спине.

- Надеюсь... Только никому не говори, - тихо попросила она. - Об этом знаем только ты и Мехмед. Он тоже никому не скажет. Не хочу сглаза или чего хуже - счастье любит тишину.

- Я никому ни слова, - улыбнулась я.

Мне было очень радостно за неё. Мне было больно смотреть, как она грустно смотрит на чужих детей, а теперь у неё будет своё счастье.

Мы продолжили прогулку, и вдруг к нам навстречу подошёл Балибей. Он улыбнулся и вежливо поклонился.

- Госпожи, на улице становится прохладно. Зайдите лучше во дворец, - спокойно сказал он, не отводя взгляда от Фахрие.

Я почувствовала себя лишней и улыбнулась, скрывая это.

- Не волнуйся, всё хорошо, - сответила ему спокойно Фахрие.

- Госпожа, Балибей прав. Вам сейчас нужно беречь себя и больше отдыхать. Пусть муж сделает вам массаж ног, - с лёгкой ухмылкой сказала я, взглянув на него.

Они оба засмеялись.

- Обязательно, - сказал он и не удержался, чтобы не погладить Фахрие по спине.

Она ответила улыбкой.

- С вашего позволения, я пойду к детям, - сказала я, чтобы дать им возможность побыть вдвоём.

- Конечно, спасибо, что составили мне компанию, - улыбнулась Фахрие.

Я поклонилась, Балибей кивнул мне в ответ.

- Ещё раз поздравляю, - сказала я.

Они поблагодарили, а я направилась к своим покоям.

Хотя бы на мгновение я забыла о своих проблемах и искренне порадовалась за Фахрие. Она заслуживает этого счастья. Что же касается Балибея - я не могу сказать, ведь только не знаю его и никогда не общалась, но видно, как он любит и ценит её. Иначе она бы не светилась от счастья так часто.

Но теперь мне предстоит возвращаться в покои, где ждут не очень хорошие новости. О, Аллах... когда я думала, что возвращаюсь в игру, то не в ту, где у меня всегда проблемы.