Сердце султана

Наконец-то Грета принесла фрукты и шарбет.
Я сидела на мягких подушках, неторопливо ела сочный виноград и запивала его прохладным, сладким напитком, пока Грета хлопотала с Ахмедом. Айше же, как я и велела, ушла — должна была разузнать всё, что происходит, и быть начеку.

В дверь моих покоев постучали. Спустя мгновение внутрь вошла Тарин-хатун.
— Султана, — произнесла она с почтительным поклоном.
— Что такое? — спокойно спросила я, ставя бокал с шарбетом на поднос.
— Валиде-султан желает видеть вас у себя, — ответила она ровно и сухо, но с властной ноткой в голосе.

Я вздохнула и поднялась. Перед уходом бросила Грете угрожающий взгляд — не смей терять бдительность. Затем, расправив плечи, направилась в покои Валиде.

У двери я постучала, и почти сразу же услышала разрешение войти.
Валиде-султан сидела на диване, величественная, с высоко поднятой головой. Её взгляд был холоден и изучающе-резкий. Я подошла к ней и сделала положенный поклон.

— Вы звали меня? — спросила я, поднимая голову.

— Звала, — сухо бросила она и, поднявшись, медленно приблизилась ко мне.
— Думаешь, родила — и теперь тебе всё можно? Не зазнавайся, Назлы. Ты как была рабыней, так ею и осталась. И умрёшь ею. Мехмеду скоро надоешь, и он позовёт других девушек в свои покои, — с неожиданной резкостью произнесла она, почти шипя.

Я прищурилась, не отводя от неё взгляда.
— Вы позвали меня лишь для того, чтобы унизить и запятнать мою репутацию? Я прекрасно помню, кто я. Но я не рабыня — и никогда ею не была. В отличие от вас. Разве не так? Не всегда же вы были Валиде. Вы, как и я, попали сюда не по своей воле. Сначала стали султанкой, а потом — вам повезло: ваш сын взошёл на трон, и вы стали Валиде. Не переживайте, с годами и я займусь этим троном.

Я говорила спокойно, даже с лёгкой усмешкой на губах, в то время как она стояла передо мной, глядя с ненавистью.

Внезапно она замахнулась, явно намереваясь ударить меня. Но я мгновенно перехватила её руку.

— Не смейте! — прошипела я, сжав её запястье. — Не смейте поднимать на меня руку, Валиде. Я не Гюльбахар, которая пляшет под вашу дудку!

Она резко выдернула руку из моей хватки. Её лицо исказила злоба.
— Я уничтожу тебя, — процедила она сквозь зубы.
— Нет, это я уничтожу вас. Даже если придётся отдать за это свою жизнь. Вы за всё заплатите, — ответила я холодно, не опуская взгляда.

Она вдруг усмехнулась и, не говоря ни слова, отошла назад и села обратно на диван. В этот момент из внутренней комнаты, примыкающей к покоям, вышел Мехмед.

Я замерла. Мой взгляд метался между ним и Валиде. Он смотрел прямо на меня, серьёзно, пристально, словно искал подтверждение своим сомнениям.
— Видишь, какую змею ты пригрел на груди? — резко заговорила Валиде. — Она покушается на твою мать. На всю твою семью. Будешь продолжать защищать её?

Мои руки задрожали. Я почувствовала, как предательская дрожь прокатилась по всему телу. Нет... Он обещал, что будет всегда на моей стороне. Что не поддастся на клевету. Но я... сама себя выдала. Даже не подумав.

Он продолжал молча смотреть на меня. Затем, медленно подошёл ближе, скрестив руки за спиной.
— Мехмед... — начала я, но он резко перебил:
— За мной. Живо.

Он повернулся и пошёл прочь. Я осталась стоять, не в силах сдвинуться с места. Валиде сидела, удовлетворённо улыбаясь, словно только что одержала победу.

Не сказав ни слова и не сделав даже символического поклона, я пошла следом за Мехмедом.
Ноги подкашивались, руки дрожали. Всё... я сама себе выкопала могилу.

Пройдя в покои Мехмеда, я увидела, как он стоял ко мне спиной, напряжённый и молчаливый.
Дверь за мной с глухим стуком закрылась, и я медленно подошла ближе. Он повернулся ко мне, его взгляд был холодным.

— Что это было? — спросил он сухо, не скрывая раздражения. — Кем ты себя возомнила?

Он начал приближаться ко мне, шаг за шагом.
— Разве я должна была позволить такое отношение к себе? — ответила я, стараясь держаться уверенно. — Я должна была терпеть унижение?

— Ты не имеешь никакого права покушаться на мою семью и угрожать! — вскрикнул он, и ярость перекосила его лицо. — Думаешь, я такое тебе прощу?!

Он был вне себя, голос срывался.
— Я больше не позволю никому вытирать об себя ноги! — резко сказала я, уже почти крича. — Я не марионетка, не игрушка, не ничтожество! И не позволю никому обращаться со мной как с вещью!

— Назлы! — выкрикнул он, зло — Не забывай, с кем ты говоришь!

— Я отлично помню. Я говорю с мужчиной, которого люблю. И который, как я знаю, любит меня. И мне плевать на статусы, если любовь настоящая, — выпалила я.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было тепла.

— Назлы, ты же знаешь, пока меня не было рядом, твою беременность охраняли. Тебя оберегали, — сказал он уже тише, почти спокойно.

Он снова подошёл ближе, и вдруг резко схватил меня за шею. Я не ожидала — дыхание перехватило.

— Как ты посмела тронуть моего сына?! — кричал он, сжимая пальцы крепче. — Как ты посмела пытаться убить его?! Хочешь, чтобы я казнил тебя и твою служанку?! Я даже на Ахмеда не посмотрю!

Я смотрела в его глаза, не в силах освободиться. Слёзы предательски скатились по щекам.

— Прости… — выдохнула я едва слышно.

— Прости?! — он резко отпустил меня, и я пошатнулась назад. — Это всё, что ты можешь сказать?! Тебя ослепляет власть? Ты хоть иногда думаешь головой?! Твоё счастье, что Селим жив!

Его слова были, как яд. Передо мной стоял совсем другой Мехмед — холодный, безжалостный.

Он отвернулся и подошёл к окну. Скрестив руки за спиной, он молча смотрел в даль.

— Я думал, что защищать тебя нужно от других… А оказалось — других нужно защищать от тебя, — произнёс он глухо. — Пошла вон.

— Мехмед, пожалуйста… — прошептала я, подходя ближе. — Да, я виновата, я не думала… Прости меня, я обещаю…

— Хватит! — перебил он, резко разворачиваясь ко мне.

— Пошла вон! — повторил он. — Ты ослушалась приказа. Не заставляй меня наказывать тебя. Знай одно — ты сейчас жива только благодаря Ахмеду.

Вдруг в дверь постучали.
— Повелитель, к вам Фахрие-султан, — донёсся голос стражника.

Мехмед вздохнул и коротко кивнул.

Дверь открылась, и в покои уверенно вошла Фахрие-султан. Я поспешно вытерла слёзы и сделала ей поклон.

— Ой, Назлы, и ты тут, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Надеюсь, я не помешала?

— Нет, рад, что ты приехала, — ответил Мехмед, пытаясь выдавить улыбку. Они тепло обнялись.

— Уф, как ты вырос… Я ведь последний раз видела тебя на похоронах отца. Пять лет прошло, — сказала она с ностальгией.

— Почему же не приезжала? Не так уж и далеко, — заметил он.

— Времени не было. Да и зачем? Не хочу быть лишней, путаться под ногами, — ответила она просто.

Затем её взгляд снова упал на меня, и она заметила мою бледность и следы слёз.

— Назлы, что случилось? — спросила она уже без улыбки, с тревогой.

— Всё хорошо, госпожа, — выдавила я слабую улыбку.

— Иди к сыну, — холодно бросил Мехмед, даже не посмотрев в мою сторону.

Фахрие переводила взгляд то на него, то на меня. Кажется, она начала понимать, что между нами произошло что-то серьёзное.

Я ничего не сказала. Молча сделала поклон и медленно, тяжело вышла из покоев.

Выйдя из его покоев, я медленно направилась к себе, держась за стену, не в силах больше сдерживать эмоции. Горло сдавило, слёзы катились по щекам, а дыхание сбивалось.

Вдруг навстречу мне вышел Бали-бей. Его шаги замедлились, и он с удивлением посмотрел на меня.
— Госпожа, вы в порядке? — спросил он, заметив моё состояние.

— Всё хорошо… — прошептала я, едва слышно.

— Не стойте же! Помогите госпоже дойти до покоев и немедленно позовите лекаря! — скомандовал он служанкам, которые тут же подбежали, чтобы подхватить меня под руки.

Но я резко оттолкнула их и выпрямилась.
— Говорю же, всё нормально, — отчётливо, сдерживая дрожь в голосе, произнесла я.

Бали-бей сразу отступил назад и кивнул, не смея больше настаивать.
Я продолжила путь в свои покои, ощущая на себе его обеспокоенный и пронзительный взгляд.

Зайдя в покои, я сразу же опустилась на кровать, больше не в силах держать себя в руках, и разрыдалась.

— Госпожа… — мягко обратилась ко мне Айше и подошла ближе, опустившись передо мной на корточки. — Что с вами?

— Выйдите… Обе! — выкрикнула я, не поднимая глаз.

Айше сразу поднялась, сделала поклон и молча покинула покои. Грета, уложив Ахмеда в люльку, тоже склонила голову и вышла, не задавая вопросов.

Я осталась одна со своим сыном. Подойдя к люльке, осторожно взяла его на руки и села на диван. Ахмед тоже начал плакать.

— Тише… — шептала я, прижимая его к себе и целуя в лоб. — Всё у нас будет хорошо, слышишь? Только ты всегда будешь рядом, всегда будешь защищать маму и поставишь всех на колени перед собой. Сам убьёшь своего брата, если я не успею, сам убьёшь всех кто причинит нам боль, - во мне кипела злость и одновременно страх. Что теперь будет?

Постепенно он начал успокаиваться, и я вместе с ним. Я качала его на руках, напевая колыбельную на родном языке. Мы словно вместе погружались в прошлое. Вспоминалось детство, тёплый голос отца, спокойствие. Как же мне сейчас хотелось его увидеть… А ведь он уже приехал. Нам обещали встречу, но… теперь я сомневаюсь, что Мехмед пойдёт мне навстречу.

Как я могла забыть об охране, которую он нанял, чтобы защитить меня? А если он теперь казнит Айше? Если будет презирать меня, ненавидеть? Я должна сделать всё, чтобы он простил меня… Чтобы не отвернулся.

***

На улице уже опустилась ночь. Я сидела за столом, ужинала — точнее, пыталась. В горло не лезло ни крошки.

Айше сидела рядом, по привычке ела вместе со мной и укачивала люльку с Ахмедом. Я всегда просила её быть рядом за ужином — не выносила одиночества. Мы обычно смеялись, болтали, делились мыслями. Но сегодня я была мрачна и молчалива.

Где-то шлялась Грета — где именно, мне было всё равно.

— Назлы-султан, вы почти ничего не съели, — осторожно заметила Айше.

— Я не голодна. Доедай и скажи, чтобы всё убрали. Я пойду спать. Устала, — проговорила я устало, отводя взгляд.

Айше кивнула и продолжила есть, не задавая лишних вопросов.

Вдруг в дверь постучали. Прежде чем мы успели отреагировать, в покои вошёл Мехмед.

Мы с Айше сразу встали и сделали ему поклон.

Он не сказал ни слова. Его взгляд сразу упал на люльку. Мехмед осторожно подошёл и взял Ахмеда на руки, прижал к груди, поцеловал в лоб и глубоко вдохнул его запах. Улыбнулся малышу, засмеялся, тихо что-то шепча.

Я наблюдала за этой картиной с трепетом и лёгкой улыбкой. Сердце дрогнуло.

Мехмед сел на кровать, не выпуская сына из рук. Я кивнула Айше, и она, поняв меня без слов, сделала поклон и вышла.

Я медленно подошла и села рядом, опустив глаза. Боялась говорить первой. Но сердце сжималось от надежды: может, он всё-таки простит...

Вдруг в дверь вновь постучали, и на этот раз — к моему удивлению — вошла Хюма, держа за руку Селима.

Селим, увидев отца, тут же вырвался и подбежал, с разбега запрыгнув на кровать рядом с ним.

— Смотри, ты же ждал братика? Это Ахмед, — с мягкой улыбкой сказал Мехмед, показывая сына.

Кажется, он намеренно делает вид, будто меня здесь вовсе нет. И надо признать — выходит у него это прекрасно. Он не бросил даже беглого взгляда в мою сторону.

А вот Хюма стояла у входа, гордо выпрямившись, и смотрела на меня с той самой своей коварной, почти издевательской улыбкой. Интересно, они знают, что это я   сделала? Вдруг Гюльбахар захочет мстить?

— Ну он неинтересный! — возмутился Селим, насупившись. — С ним же не поиграешь! Он даже ничего не умеет!

— Он вырастет очень быстро, и тогда вы будете играть сколько угодно, — спокойно ответил Мехмед, не переставая смотреть на младенца.

Селим с любопытством посмотрел на Ахмеда, но спустя пару мгновений снова прильнул к отцу, требуя к себе внимание.

Некоторое время они посидели втроём. Ахмед сладко уснул в крепких объятиях Мехмеда, и тот, поднявшись, аккуратно положил сына в люльку. Затем, не удостоив меня ни словом, ни взглядом, взял Селима за руку и вышел из покоев.

Сразу после этого вошли Айше и Грета. Они начали убирать со стола остатки ужина, а я молча переоделась в лёгкое ночное платье и легла в кровать. Не видела смысла что-либо говорить. Он тоже не стремился к разговору.

***

Сон не шёл. Я переворачивалась с боку на бок, не находя себе места. В голове роились мысли.
А вдруг он сейчас не один? А вдруг он с другой — чтобы забыться, расслабиться, забыть о нашем унизительном разговоре?

Мне было тошно. Противно от самой себя. Я всё испортила своими руками.
Власть, месть, гордость… Всё это ослепило меня. И я поняла это слишком поздно.

Я уснула только под утро, и то — не по-настоящему. Казалось, что я каждую минуту просыпалась от тревоги и кошмаров. Всё внутри было холодным и пустым.

***

Я стояла перед зеркалом, одеваясь, пока Грета накрывала на стол. Айше кормила Ахмеда. Он оказался очень спокойным мальчиком — совсем не капризничает. Поправив на голове тиару, я подошла и села за стол.

— Возьми его, — грубо сказала Айше, протягивая Ахмеда Грете.
Грета молча взяла младенца и ушла в другую комнату. Айше села рядом.
— Вам нужно поесть, а то совсем не будет сил, — сказала она.
— Не хочу есть, — прошептала я.
— Повелитель узнал про Селима? Он наказал вас? — так же тихо спросила она.
— Как мы могли забыть про мою личную охрану, которая за мной следила?! Если бы не Ахмед, они бы меня казнили. А если бы Селим умер… Он бы даже на нашего сына не взглянул — убил бы! — возмутилась я, стараясь, чтобы Грета не услышала.

Вдруг в покои постучали. К моему удивлению вошла Фахрие-султан. Мы с Айше сразу поднялись и склонились в поклоне.
— Приятного аппетита, — с улыбкой сказала она.
— Спасибо, госпожа. Присоединяйтесь к нам, — натянуто улыбнулась я.
— Я с утра особо не ем, да и перекусить уже успела. Хотела предложить тебе поехать со мной к Хандан-султан — всё равно во дворце скучно.

— С радостью составлю вам компанию, — ответила я.
— Прекрасно. Тогда доедай и собирайся, я буду ждать тебя у себя, — сказала она и спокойно удалилась.

Как только дверь за ней закрылась, я снова опустилась, но уже на диван.
— Убери, — махнула я рукой в сторону еды.
Айше молча кивнула и стала убирать со стола.

Я вспомнила про дневник Хасана. Мне стало любопытно прочитать его — всё-таки мы с ним, можно сказать, в одной лодке. А в дневнике, похоже, он пишет абсолютно всё. Я должна знать его истинные намерения.

— Айше, ты поедешь со мной, — сказала я.
— Хорошо, госпожа, — с лёгкой улыбкой ответила она.
— Нужно, чтобы ты кое-что украла, — прошептала я.

Айше с непониманием посмотрела на меня, но подошла ближе.
— Дневник Хасан-паши. Он хранится в их спальне, прямо на рабочем столе. Ты заберёшь его, пока я отвлеку внимание. Когда мы вернёмся, я прочту всё, что нужно. А потом ты отнесёшь его обратно, как будто я что-то потеряла, и положишь дневник на место. Поняла?
— Поняла, госпожа. Вы можете на меня положиться, — уверенно ответила она.

В этот момент снова постучали в дверь.
Вошёл Касым-ага и с поклоном произнёс:
— Госпожа, повелитель желает видеть вас у себя.
Я удивилась и одновременно испугалась.
— Сейчас буду, — сказала я.
Он кивнул и ушёл.

Мы с Айше переглянулись.
Ничего не сказав, я поправила платье, глубоко вздохнула и направилась в покои Мехмеда. Надеюсь, там меня ждёт хоть что-то хорошее… Хотя сомневаюсь.