Сердце султана

Вскоре в покои забежала повитуха, за ней Нигяр-калфа и Тарин-хатун. Все были взволнованы, их лица отражали тревогу. В руках они несли таз с тёплой водой, чистые тряпки и какие-то баночки — всё необходимое для родов.

Мехмед, до этого сидевший рядом со мной, сразу поднялся и отошёл в сторону. Почти мгновенно слуги расставили ширмы вокруг кровати, отделяя нас от посторонних взглядов. Теперь я ничего не видела, кроме женщины, вставшей между моих ног. Она быстро осмотрела меня и начала действовать, словно всё происходящее — давно отрепетированная сцена.

Нигяр встала рядом, взяла меня за руку и крепко сжала.
— Я с тобой, хатун, — прошептала она. — Всё будет хорошо.

Я тяжело дышала, стараясь сосредоточиться, прогоняя из головы страх и панику. Пот катился по вискам, тело дрожало от напряжения.

— Тужься, хатун! — громко и строго скомандовала повитуха.

Я сжала руку Нигяр, до боли в пальцах, и потужилась изо всех сил. Пыталась не кричать, но из груди вырывались хриплые стоны, дыхание было сбивчивым и резким. Нигяр вытирала пот с моего лба и аккуратно подавала повитухе то, что та просила.

— Дыши… Всё хорошо… — тихо успокаивала она, наклоняясь ко мне.

Я попыталась найти ритм в дыхании, сделать его ровным. Но боль накатывала волнами, пронзая живот и поясницу. Казалось, всё тело разрывается на части.

— Ещё, тужься! — снова раздался голос повитухи.

Я из последних сил потужилась, и в этот момент не выдержала — закричала. Но сразу же вслед за моим криком раздался другой — резкий, громкий, заливистый плач младенца. Мгновенно моё тело обмякло, по коже разлилось ощущение облегчения. Я обессиленно откинулась на подушки, слёзы покатились по щекам, но это были слёзы радости.

— Кто? — едва слышно спросила я, глядя на Нигяр.

Та улыбнулась сквозь слёзы, глаза её блестели.
— Красивый шехзаде, — с нежностью прошептала она.

Я тоже слабо улыбнулась.
Наконец-то.

Повитуха ещё что-то делала со мной — я не понимала, что именно. Моё тело словно перестало быть моим, только чувство сильной усталости и удивительной лёгкости осталось внутри. Младенца вытерли, укутали в мягкую ткань.

Вдруг из-за ширмы раздался знакомый, уверенный голос:
— Дайте мне.

Это был Мехмед.

Я не видела его лица, но через щель между занавесками различила, как ему передали младенца. Он аккуратно принял свёрток на руки и замер, глядя на него. Даже через полог я почувствовала, как его сердце дрожит от волнения.

Я улыбнулась снова — слабо, но искренне.
Я справилась.
Я смогла.

Наконец-то повитуха оставила меня в покое. Меня укрыли тёплым одеялом, и, к счастью, убрали эти занавески. Свет стал мягче, а воздух — легче. Я увидела, как Мехмед ходит по комнате, прижимая к груди нашего сына. В его взгляде было столько нежности и гордости, что сердце дрожало от счастья.

— Сообщите всем, что родился шехзаде, — с достоинством сказал он, обратившись к Тарин-хатун, которая, как оказалось, всё это время находилась с ним за ширмой.

— Как прикажете, повелитель, — с поклоном ответила она и быстро вышла из покоев.

Повитуха, получив мешочек с монетами, также поклонилась и удалилась. В комнате осталась лишь Нигяр.

— Повелитель, Назлы-султан следует переместить в её собственные покои, — напомнила она мягко, но сдержанно.

Назлы-султан. Вот оно — моё новое имя, моя новая судьба. Я так долго к этому шла.

— Нет, — твёрдо сказал Мехмед. — Она останется здесь. А ты лучше иди и подготовь всё необходимое для шехзаде.

Нигяр-калфа молча поклонилась и вышла.
Он подошёл ко мне и сел на край кровати. Его лицо смягчилось, взгляд был полон заботы.

— Как ты? — спросил он тихо, почти шёпотом.

— Хорошо… Теперь всё хорошо. Такое облегчение, — слабо улыбнулась я, чувствуя, как волна тепла накрывает изнутри.

Он тоже заулыбался, тепло и искренне.

В этот момент в покои вошла Валиде, величественная и спокойная, а за ней, неохотно, Гюльбахар. Мехмед тут же поднялся. Валиде подошла ближе, чтобы посмотреть на младенца, и её лицо озарила улыбка.

— Какой красивый… Машаллах, — с гордостью сказала она, не сводя глаз с ребёнка.

Я приподнялась, прислонившись к подушкам, хоть и мечтала просто закрыть глаза и уснуть. Но нужно было держаться. Я уже была не просто девушкой, а мать шехзаде.

Валиде бросила на меня короткий, оценочный взгляд, но в нём не было неприязни — скорее, спокойное принятие. В дверях вновь появились Нигяр-калфа и Тарин-хатун, оставшись стоять в стороне.

Мехмед тихо шептал сыну что-то, прижимая его к себе. А потом поднял голову и, улыбнувшись, произнёс вслух:

— Ахмед… Достойнейший похвалы — и только.

Он подошёл ко мне, аккуратно положил младенца на мои руки. Я бережно взяла его, и впервые посмотрела на своего сына — маленькое, крошечное, тёплое чудо. Такой красивый, с чертами Мехмеда. Его крохотные пальчики двигались, он открывал глазки и смотрел прямо на меня.

Я поцеловала его в лоб. Он пах чистотой и каким-то непередаваемым младенческим теплом.

Я даже не заметила, как рядом появилась Гюльбахар. Сухим движением она протянула мне подвеску.

— Это на удачу, — сказала она холодно и, не дожидаясь ответа, положила амулет рядом с малышом.

— Спасибо, — так же сухо ответила я.

Конечно, я выброшу её. Я не позволю, чтобы что-то чужое касалось моего сына.

Гюльбахар отступила и вернулась к Валиде.

— Нигяр-калфа, — обратилась Валиде к ней, — помоги Назлы-султан дойти до её покоев. Теперь она должна быть рядом с сыном.

Она подошла к Мехмеду и что-то прошептала, но я успела расслышать:
— А тебе приведут другую наложницу. Я уже присмотрела.

Нигяр уже направилась ко мне, но не успела сделать и двух шагов, как резкий и жёсткий голос Мехмеда разрезал воздух:

— Нет! Назлы-султан останется со мной. Так же, как и шехзаде.

Лицо Валиде тут же изменилось — её улыбка исчезла. Нигяр отступила назад. Я не могла скрыть своей довольной улыбки. Я гордо подняла голову и взглянула прямо на Гюльбахар, которая, казалось, вот-вот заплачет.

— Можете идти, — коротко бросил Мехмед в сторону двери.

Валиде, с высоко поднятой головой, одарила меня последним колючим взглядом и ушла. За ней последовала Гюльбахар, не скрывая обиды в глазах. Нигяр, поклонившись, вышла следом.

Наконец-то мы остались одни. В комнате стало тихо.

Мехмед глубоко вздохнул и сел рядом.

— Ты, наверное, очень устала… Давай, положи его по центру, и сама отдохни, — сказал он, нежно убирая прядь волос с моего лица.

— А ты? — спросила я, укладывая Ахмеда на кровать. Он сразу же мирно уснул, даже не шелохнувшись.

— Я тоже, — мягко ответил он и обошёл кровать, чтобы лечь рядом.

Я повернулась на бок, устроившись поудобнее. Мы смотрели друг на друга, и это молчание было самым спокойным и тёплым, что я знала.

Он перевёл взгляд на Ахмеда, наклонился и поцеловал его в лоб.
Я чувствовала, как веки становятся тяжёлыми, сон подбирался незаметно.

— Спи, милая, — прошептал он, тихо, ласково.
И я погрузилась в сладкий, долгожданный сон.

***

Утром я проснулась от тихого, капризного плача Ахмеда.
— Тише, тише... — раздался рядом спокойный голос Мехмеда. Он уже держал сына на руках, тихо покачивая его и что-то шепча, чтобы убаюкать.

Я протёрла глаза и медленно приподнялась, опираясь на подушки.

— Как ты спала? Ничего не болит? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от сына.

— Нет, всё хорошо, — ответила я с улыбкой. — Только немного устала.

В этот момент в дверь осторожно постучали.

— Да, — разрешил он.

В покои вошла Айше. Она сделала глубокий поклон, не поднимая глаз.

— Повелитель, меня прислала Нигяр-калфа. Я должна забрать шехзаде, — вежливо и спокойно сказала она.

Мехмед посмотрел на неё с лёгким недоумением, будто не сразу понял, кто перед ним.

— Это Айше, она служит мне, — пояснила я, поправляя на себе лёгкое утреннее платье.

Он кивнул и, неохотно, передал ей сына.

— Отвечаешь за него головой, — произнёс он жёстко, с особым нажимом.

Айше кивнула, прижала малыша к себе и тихо вышла из покоев.

— Пускай приготовят для меня хамам, — сказала я ей вслед.

— Как прикажете, госпожа, — отозвалась она с коридора.

Нам уже принесли завтрак, и мы вдвоём сидели на больших  мягких подушках, неспешно кушая еду. В комнате было тихо, спокойно.

— Что будем делать сегодня? — спросила я, осторожно откусывая виноград.

— У меня дела, — ответил он с лёгкой улыбкой. — А ты отдохни. А вечером — придёшь ко мне.

— Ладно, — ответила я с небольшой грустью в голосе.

Он взял мою ладонь, поднёс к губам и поцеловал её нежно.

— Я быстро освобожусь, — прошептал он, глядя в глаза.

Вдруг раздался стук в дверь.

— Войдите, — скомандовал он, отпуская мою руку.

Вошёл Балибей. Он сделал поклон и проговорил:
— Повелитель, во дворец прибыл Люций Аврелий Меркатор.

Я удивлённо вскинула брови.

— Мой отец? — спросила я, с удивлением и надеждой глядя на Мехмеда.

Он сдержанно улыбнулся.

— Да. Он будет работать здесь — торговцем. Я уже нашёл для него подходящий дом. И как только сможет, он придёт навестить внука.

Я не сдержалась — радостно рассмеялась и бросилась к нему в объятия.

— Спасибо… Спасибо! — шептала я, крепко прижимаясь к нему.
Он обнял меня в ответ, сильными руками удерживая мою дрожащую от эмоций спину.

В какой-то момент я поняла, что Балибей уже ушёл, дверь за ним закрылась. И тут Мехмед, не раздумывая, крепко впился в мои губы. Его поцелуй был тёплым, страстным и таким настоящим.

Мы отстранились друг от друга с лёгкой улыбкой.

— Всё ради того, чтобы ты улыбалась, — прошептал он мне в губы.

Я снова прижалась к нему, на этот раз мягче, будто не хотела отпускать. Никто и ничто не испортит этот момент. Я добьюсь всего, чего желаю, любой ценой.

Я медленно отошла, села обратно на подушку и продолжила есть, уже с широкой, счастливой улыбкой.

— А кто этот Балибей? — спросила я спустя несколько минут. — Ты говорил с ним насчёт его разговора с Гюльбахар?

Мехмед взял бокал с шербетом и ответил спокойно:

— Балибей — хороший воин. Пока он останется во дворце. Я говорил с ним. Сказал, что это недоразумение и ты, возможно, неправильно поняла. Но также предупредил: если он приблизится к тебе — лишится головы.

Он улыбнулся, будто ничего не произошло. Я тоже улыбнулась — теперь я знала, что он стоит за мной.

После завтрака мы неохотно расстались. Он отправился заниматься государственными делами, а я пошла в хамам, чтобы привести себя в порядок и немного восстановиться.

***

Сейчас я сидела у себя в покоях, полная сил и энергии. После хамама стало удивительно легко — и телу, и душе. Я надела красивое, но удобное платье из мягкой ткани, украсила шею тонкой цепочкой с жемчугом, а в волосы вплела лёгкие золотые нити. Улыбка не сходила с моего лица — я любовалась своим отражением в зеркале, и на сердце становилось всё теплее.

Я подошла к колыбели, где лежал Ахмед. Он играл с ручками, разглядывая собственные пальчики, и, завидев меня, расплылся в едва уловимой, почти неосознанной улыбке. Его глаза — такие же, как у меня. Об этом не раз говорил Касым-ага. Все они просто не могут налюбоваться моим мальчиком.

И это неудивительно. Я уверена, его будут любить больше, чем Селима. Я лично займусь его воспитанием и не позволю ему вырасти таким же заносчивым и дерзким.

Вдруг в покои постучали. Я нехотя отвлеклась от сына. Вошла Айше и сделала поклон.

— Госпожа, — произнесла она, не поднимая головы, — сегодня во дворец прибыла Фахрие-султан. Сейчас она в покоях Валиде.

— Кто это такая? — спросила я, садясь на диван и заинтересованно смотря на неё.

— Старшая сестра повелителя. Она живёт в Эдирне со своим мужем. Говорят, он выдающийся воин. Она приехала вместе с ним, — спокойно ответила Айше.

— С её мужем? Балибеем? Но он же приехал ещё до похода, а она только сейчас? — удивлённо уточнила я.

— Да, госпожа. Просто тогда она не видела смысла приезжать, если они всё равно собирались уезжать. А теперь, как говорят, они останутся здесь на какое-то время, — пояснила она.

— Откуда ты всё это узнаёшь? — спросила я с улыбкой, слегка прищурившись.

— Гарем полон слухов, госпожа. Здесь можно узнать куда больше, если захотеть, — лукаво усмехнулась она.

Я встала и расправила подол платья.

— Значит, она в покоях Валиде? — переспросила я, поправляя волосы у виска.

Айше кивнула.

— Ты останься здесь, приглядывай за Ахмедом. Только тебе я могу доверить его. А я пойду познакомлюсь с этой Фахрие-султан. Надо произвести хорошее впечатление… и понять, что она собой представляет, — сказала я с лёгкой, почти хищной улыбкой.

Айше вновь кивнула. Я направилась к покоям Валиде, полная решимости.

Подойдя к дверям, я увидела Тарин-хатун. Увидев меня, она сразу же сделала поклон. Как же это приятно — видеть, как низко склоняются те, кто ещё совсем недавно смотрели сверху вниз.

— Тарин-хатун, я слышала, во дворец прибыла гостья. Она сейчас у Валиде? — спросила я с вежливой улыбкой, но с ноткой контроля в голосе.

— Да, госпожа, но они заняты. Если султанша пожелает, она сама придёт к вам и к шехзаде, — спокойно и без лишних эмоций ответила она.

Я сделала вид, что не обратила внимания на её тон. Вместо ответа я просто обошла её и открыла дверь, войдя в покои Валиде без разрешения.

На диване сидела Валиде-султан, а рядом с ней — красивая женщина в дорогом, изысканном платье, украшенном тонкой вышивкой и драгоценными камнями. На её голове красовалась утончённая корона, а волнистые тёмные волосы спадали на плечи. Её выразительные глаза сияли, а на лице играла лёгкая, открытая улыбка.

Я подошла и сделала поклон.

— Валиде. Госпожа, — с уважительной улыбкой произнесла я.

Незнакомка с интересом посмотрела на меня, слегка склонив голову, будто изучая.

— Ты, наверное, Назлы? Много о тебе слышала, — сказала она тепло. — Я как раз собиралась навестить тебя и взглянуть на шехзаде. Как ты себя чувствуешь? Родила прямо в покоях повелителя — это, без сомнения, знак свыше! Дар! — рассмеялась она, не скрывая лёгкого восхищения.

— Рада лично с вами познакомиться. Вы — по-настоящему прекрасны, — искренне ответила я.

Она улыбнулась шире.

— Спасибо, ты тоже очень красивая. Понимаю, почему Мехмед обратил на тебя внимание. Кстати, а где он? Он сейчас занят? Я бы хотела его увидеть, — с любопытством спросила она.

— Как всегда, наверное, занят, — сухо вставила Валиде с лёгкой улыбкой.

— Ах, ну да. Он такой же, как наш отец — сначала государство, а потом уже дети и наложницы, — с усмешкой сказала Фахрие. — У Мехмеда ведь только две избранные — Гюльбахар и Назлы, я правильно понимаю? Или есть ещё скрытые красавицы?

— Только они, — ответила Валиде. Потом бросила на меня косой взгляд и добавила: — После Назлы он никого больше не принимает.

— Ух ты, вот это да! Молодец! Похвалю его при случае, — весело сказала Фахрие. — А то наш отец, помню, каждый вечер новую наложницу выбирал. Мама терпеть это не могла.

Мама… Значит, Валиде ей не родная мать. Наверное это хорошо.

— Она была хорошей женщиной, — произнесла Валиде с едва сдержанным раздражением, словно резануло.

Фахрие, словно не заметив напряжения, весело поднялась, поправила платье и, взглянув на меня с той же дружелюбной улыбкой, сказала:

— Пойдём сначала к младшему племяннику, а потом уже и к старшему. Хочу потискать их.

Она направилась к выходу — лёгкой, уверенной походкой, источая жизнерадостность и какое-то природное обаяние. Пока что она мне понравилась.

Я сделала поклон Валиде, которая так и не удостоила меня взглядом. Она сидела с высоко поднятой головой, словно находилась на троне перед всем гаремом. Я молча вышла вслед за Фахрие.

Мы зашли в мои покои. Айше укачивала на руках Ахмеда. Увидев нас, она сделала аккуратный поклон.

Фахрие с тёплой улыбкой подошла и осторожно взяла малыша на руки.

— Машаллах, какой красивый, — сказала она с восхищением. — Главное, чтобы и счастливым вырос.

Она подошла к дивану и села, держа Ахмеда у груди. Я устроилась рядом.

— Тяжело было беременной быть? — вдруг тихо, но резко спросила она.

— Ну, не скажу, что это было легко, но оно того стоило, — мягко ответила я, стараясь улыбнуться.

Фахрие опустила взгляд и грустно усмехнулась.

— А я за свои тридцать лет ещё ни разу не беременела. Ни от одного мужа, — прошептала она почти себе под нос.

Я не знала, что ответить. Молча опустила глаза, стараясь не сказать чего-то неловкого.

— Ещё ничего не потеряно. Аллах даст вам малыша в самый неожиданный момент, — спокойно произнесла я.

Она на мгновение задумалась, затем улыбнулась чуть шире.

— Надеюсь... Очень сильно, — прошептала она.

Фахрие встала, аккуратно положила Ахмеда в люльку, поправив одеяло, и повернулась ко мне. Я тоже поднялась.

— Рада знакомству, Назлы. Спасибо тебе за этого шехзаде, — с доброй улыбкой сказала она.

Я лишь кивнула, вежливо улыбаясь, но сдержанно.

— Пойду я. Хочу ещё навестить Селима — этого маленького хулигана, — рассмеялась она и бодро направилась к выходу.

Я сделала поклон. Когда дверь закрылась, я села обратно на диван и тяжело вздохнула с облегчением.

— Она хорошая, — обратилась я к Айше.

Она уже хотела что-то ответить, но в этот момент раздался стук, и в комнату вошёл Касым-ага, а за ним — Грета. Оба сделали поклон, но я с непониманием смотрела на них.

— Султана, Валиде-султан приказала, чтобы Грета помогала вам и служила при вас. Одной Айше будет тяжело справляться, — пояснил он с улыбкой.

— Не нужно. Уведи её, — резко приказала я.

— Назлы-султан, это воля Валиде. Мы не можем ослушаться, — ответил он, слегка опустив голову.

Я устало вздохнула и снова опустилась на диван. Молча посмотрела на Грету. Она не поднимала взгляда, руки и ноги заметно дрожали — она явно боялась. Возможно, из неё выйдет польза, а если нет — избавиться будет несложно.

— Ладно. Оставь, — наконец сказала я спокойно.

Касым-ага обрадовался, поклонился и вышел. Грета осталась одна.

Я встала, подошла к ней и, схватив за подбородок, заставила поднять глаза на меня.

— Слушай внимательно, — прошипела я, стиснув ей скулы. — Если тебя прислали шпионить за мной — говори сейчас же.

— Нет... нет, мне ничего такого не говорили, — испуганно прошептала она.

— Ты будешь следить за моим сыном, не спускать с него глаз. Если, не дай Аллах, с ним что-то случится — я уничтожу тебя. Поняла?! — вскрикнула я.

Она энергично закивала, и я отпустила её, вернувшись к дивану.

— Принеси мне шарбет и фруктов, — приказала я.

Грета поспешно поклонилась и удалилась. Я посмотрела на Айше, которая мягко покачивала Ахмеда в люльке.

— Она займёт твоё место в покоях, а ты пойдёшь обратно в гарем. Будешь наблюдать за всеми и слушать всё, особенно за Фахрие. Мне нужно знать, чего от неё ждать, — тихо, но уверенно сказала я.

— Как прикажете, госпожа, — с улыбкой и поклоном ответила она.

Я повернулась к окну и вдохнула полной грудью. Теперь я могла дышать легче. Но тревога всё равно оставалась. Я знала — первой, от кого нужно избавиться, будет Валиде. Она слишком явно пытается разрушить мои отношения с Мехмедом.

Но я даже не могла и представить, что она готовит для меня ловушку...