23 Глава. Игры для взрослых.
Вернувшись во дворец, я сразу направилась в покои Мехмеда. Просторная комната встретила меня знакомыми ароматами благовоний и мягким светом, пробивающимся сквозь тонкие занавеси. Я села на кровать, опустив руки на колени, и задумалась о дальнейших планах. Сегодня Мехмед был занят делами государства, поэтому мы увидимся только вечером. Это даёт мне время подготовиться. Но не сейчас — у меня ещё есть несколько часов.
В первую очередь, мне нужно понять, кому можно доверять, а кому — нет. Хотя, если быть откровенной, даже думать не стоит: доверять здесь нельзя никому. Абсолютно. Даже Хасану-паше, несмотря на то, что он мне помог — ведь неизвестно, чего он добивается. Сейчас я одна. Единственное, что у меня есть — это защита султана. Он не позволит никому причинить мне вред, и это даёт мне большое преимущество. Но именно это и вызовет ненависть. Я уверена: многие попытаются испортить наши отношения, посеять между нами раздор. И к этому надо быть готовой.
Сегодня я намерена разузнать, что изменилось за время моего отсутствия. Поэтому я решила отправиться в гарем — и поговорить с Гретой. Ей, пожалуй, я могу доверять. Хотя и не полностью — в этом месте любого можно запугать или подкупить.
Я вошла в гарем. Как только я переступила порог, на меня сразу устремились взгляды. Девушки замерли, будто не веря, что я снова здесь. На их лицах читались удивление, испуг, зависть. Я окинула всех взглядом. Наверное, половина из них была уверена, что я исчезну навсегда.
Среди женщин я заметила Хюрнису — она вальяжно направлялась ко мне, будто была хозяйкой этого места. Её лицо выражало нескрываемое презрение.
Она остановилась прямо передо мной, скрестив руки на груди и скользнув по мне взглядом с ног до головы.
— Думала, больше не увижу твоё лицо, — прошипела она.
— Я бы не подарила тебе такую радость, — с улыбкой ответила я. — Пребывание под присмотром повелителя пошло мне только на пользу.
Не дожидаясь ответа, я прошла мимо неё, направляясь к Грете.
Как только она увидела меня, её лицо засветилось. Она бросилась ко мне, обняв крепко-крепко, будто боялась, что я снова исчезну.
— Как хорошо, что с тобой всё в порядке, — прошептала она на ухо.
Я отстранилась, посмотрела ей в глаза и тепло улыбнулась.
— Пойдём. Расскажешь, что здесь нового, — сказала я.
Мы уже собирались уходить, как вдруг раздался голос Хюрнисы, полный яда:
— Грета, не забудь рассказать, как ты провела ночь в покоях повелителя, пока твоя подружка была в изгнании.
Я резко остановилась и медленно обернулась. Посмотрела на Грету. Она сразу потупила взгляд, плечи её дрогнули.
— Что она несёт? — спросила я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно прозвучал сухо и холодно.
— Я тебе всё объясню... Только не здесь... — прошептала она, почти беззвучно.
— Ты ведь там целую ночь провела! — выкрикнула Хюрниса, наслаждаясь моментом.
— Не ври! Ничего у нас не было! — воскликнула Грета, сжав кулаки.
— О, Аллах... Что за шум опять? — раздался недовольный голос Касыма-аги, который появился в дверях. Но, увидев меня, он сразу изменился в лице и расплылся в широкой улыбке.
— Хатун, рад видеть вас на ногах, — с уважением произнёс он.
Я кивнула молча, стараясь скрыть бушующие внутри чувства.
— Что-то пожелаете? Или кого-то ищете? — его тон был непривычно мягким, слишком доброжелательным.
— Где Нигяр-калфа? — спросила я, не скрывая строгости.
— Отдохните в своих покоях, я сейчас же пошлю за ней, — поспешно ответил он.
Я снова кивнула и, бросив на Грету тяжёлый, почти презрительный взгляд, развернулась и направилась прочь.
Зайдя в свои покои, я глубоко вдохнула. Воздух здесь был чистым, наполненным знакомыми ароматами жасмина и мяты. Всё казалось таким же, как прежде, но внутри меня всё было иначе. Я подошла к дивану и села, уставившись в окно. На улице стояла удивительно хорошая погода — тёплое солнце играло на мраморных плитах, в саду щебетали птицы.
Но внутри меня всё сжималось.
Неужели это правда? Грета... действительно провела ночь с Мехмедом? Он изменил мне? Я даже не хотела об этом думать. Боль поднималась от самого сердца. Сначала он говорит о безумной любви, клянётся, что не отпустит меня, а потом принимает у себя других женщин... Что может быть унизительнее?
Меня отвлёк стук в дверь. Я подняла взгляд — в покои вошла Нигяр-калфа.
Я сдержанно улыбнулась и встала. Мы обменялись короткими поклонами.
— Я хочу знать всё, что произошло за то время, пока меня не было, — потребовала я, даже не поприветствовав её.
Нигяр усмехнулась и, слегка склонив голову, произнесла:
— Если я не ошибаюсь, ты могла уехать с отцом. Зачем вернулась?
— Могла. Но не захотела. Это не важно, — отрезала я и снова опустилась на диван. Нигяр села рядом, не задавая лишних вопросов — и это было правильно.
— Собственно, ничего особенного не случилось. Таркана казнили. Хандан-султан теперь запрещено покидать свои покои. В остальном — всё тихо, — произнесла она спокойно, но её взгляд ушёл в сторону.
Я прищурилась. Она что-то недоговаривает.
— А про то, что Грета была в покоях повелителя... с какой стати? — голос мой стал холоднее.
Нигяр посмотрела прямо на меня, но в её глазах не было ни капли сочувствия.
— Валиде сама велела. Хотела, чтобы повелитель переключился на другую наложницу. Но Грета недолго там пробыла. Он её выгнал, — объяснила она.
На душе стало легче. Он её не трогал. Он её прогнал.
— А она... не сопротивлялась? С радостью пошла? — спросила я, уже зная ответ, но не в силах сдержаться.
— Да. Заставлять её не пришлось. Наверное, она решила, что тебя уже убили, — сказала Нигяр, в голосе сквозило раздражение.
Я опустила взгляд, уставившись в одну точку. Кулаки непроизвольно сжались.
— Что с тобой? Ты изменилась, — резко бросила она.
Я подняла глаза и натянуто улыбнулась.
— В этом дворце, если не защищать себя, пропадёшь, — ответила я сухо. — Ты будешь моими глазами и ушами здесь. Я хочу знать обо всём, что происходит.
Нигяр поднялась, её лицо потемнело.
— Назлы... Вижу, ты слишком вошла в роль госпожи. Но не наглей. Ты всё ещё наложница султана. И под тебя я прогибаться не собираюсь.
Я удивлённо посмотрела на неё, но быстро взяла себя в руки. Я тоже встала и встала прямо напротив неё.
— Хорошо. Сейчас я — никто. Но это временно, — прошипела я сдержанно.
Нигяр кивнула, не отводя взгляда.
— Мне пора. И вот тебе совет: не играй в грязные игры, пока не поднимешься до статуса султанши. Роди ребёнка — и тогда двери откроются перед тобой, — холодно произнесла она и вышла.
Я осталась одна.
Снова села на диван, словно воздух внезапно стал тяжелее. Что ж, хорошо. Я даже не понимала, откуда во мне столько гнева. Почему я так хочу этой власти, что готова бороться за неё, несмотря на риски? Власть... способна ли она сделать меня счастливой?
Я вздохнула и опустила голову. Закрыла глаза. В висках пульсировала тупая боль. Рана на животе снова дала о себе знать — ныла, как напоминание о том, через что я прошла. Сдаваться нельзя. Если после всего, что случилось, я выжила — значит, судьба дала мне второй шанс. Шанс выживать по-другому. Стать сильной. Достичь вершин.
Я больше не наступлю на те же грабли.
Стук в дверь. Я резко открыла глаза.
В комнату вошла Тарин-хатун — строгая, аккуратная, как всегда. Я тут же встала и сделала почтительный поклон. Она медленно осмотрела меня с ног до головы.
— Идём, — сухо приказала она.
— Куда? — осторожно спросила я.
— Валиде ждёт тебя в саду. Погода хорошая, а тебе не помешает подышать свежим воздухом, — ответила она без эмоций.
Что ж... пусть будет так.
Я молча кивнула и пошла за ней.
Мы приближались к сердцу сада, где под шатром, украшенным тонкими парчовыми тканями, на резном диване восседала Валиде-султан. Возле неё, на расстеленной подушке у ног, сидела Гюльбахар, а рядом играл Селим — он бегал между клумб, смеялся и время от времени подбегал к матери, чтобы угоститься виноградом или финиками. Атмосфера казалась почти безмятежной... почти.
Мы подошли ближе. Я сделала поклон, держа спину прямо. Внутри была абсолютно спокойна — никакого волнения, только холодное напряжение.
Валиде молча осмотрела меня с ног до головы, затем кивнула на место напротив Гюльбахар. Я грациозно прошла и села, бросив на Гюльбахар короткий взгляд. Она буквально прожигала меня глазами, будто этим могла изменить положение дел. Что ж, пусть смотрит.
— Позови и Хандан-султан, пусть тоже выйдет и подышит свежим воздухом, — обратилась Валиде к Тарин-хатун.
— Но повелитель запретил ей покидать покои, — осторожно заметила Тарин.
— Ему об этом знать не обязательно, — холодно произнесла Валиде.
Тарин кивнула и удалилась.
Интересно, что будет, если он узнает, что ослушались его приказа? Вот и проверим. Я усмехнулась своим мыслям и сделала глоток прохладного, приторно-сладкого шербета.
— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросила Валиде с натянутой улыбкой.
Я не верила этим улыбкам. За каждой скрывалось нечто ядовитое.
— Благодаря вашим молитвам, Валиде, прекрасно, — ответила я с вежливой улыбкой. Улыбка с её лица исчезла, хотя через несколько мгновений снова вернулась.
— Твой отец уже уехал?
— Да. Ещё утром, — сухо сказала я, не отрывая взгляда от играющего Селима.
— Почему же ты не поехала с ним? — вмешалась Гюльбахар, приподняв бровь. — Ты ведь всегда говорила, что мечтаешь уехать отсюда... А тут такой шанс был.
Я повернулась к ней. Она улыбалась — самодовольно, вызывающе.
— Не захотелось. Да и султан бы не отпустил. Он всё время держал меня у себя в покоях... Боялся отпускать. А тут — другая страна, другие люди, — сказала я, театрально вздохнув.
Лицо Гюльбахар тут же изменилось. От улыбки не осталось и следа.
В этот момент к нам подошли Тарин-хатун и Хандан-султан. Хандан, опустив глаза, сделала поклон, после чего села рядом с Валиде, будто меня и не заметила.
— Как ты? — с той же вымученной мягкостью спросила Валиде.
— Хорошо. Свежий воздух мне пойдёт на пользу, — улыбнулась Хандан.
И вдруг... Я заметила, как из-за кустов, будто случайно, выглянул Хасан-паша. Его взгляд остановился на мне. Он чуть заметно кивнул в сторону конюшни и тут же исчез в том направлении.
— А как ты, Назлы? — неожиданно обратилась ко мне Хандан.
— Очень хорошо, госпожа, — ответила я с кроткой улыбкой. — Кстати, слышала, что Хасан-паша вашей руки просил.
— Что?! — вскрикнула Валиде, едва не уронив чашу.
— А вы не знали? Повелитель сам мне сказал. Правда, не знает, дать ли согласие. Решение доверил мне. Как, впрочем, и вопрос о наказании для вас, — говорила я спокойно, но в каждом слове чувствовался укол.
Хандан сжала кулаки. Лицо её побледнело.
— Кто ты такая, чтобы решать такие вопросы?! Ты врёшь! — взорвалась Гюльбахар.
— Не верите, госпожа? Тогда спросите у самого повелителя. А, да... простите... — я опустила взгляд, потом медленно подняла глаза и посмотрела прямо в лицо Гюльбахар, — вам же закрыт путь в его покои. И, скорее всего, навсегда.
— Назлы-хатун! — грозно сказала Валиде. — Знай своё место!
— Ах да... А то ведь опять кинете меня в темницу, — усмехнулась я и медленно поднялась. — С вашего позволения, — я сделала глубокий, нарочито медленный поклон и развернулась, чтобы уйти. Но, пройдя несколько шагов, обернулась.
— Валиде, тогда, когда я просила — надо было либо убить меня, либо отправить на родину. А теперь... не злитесь. Это вы сами пригрели змею на своей груди, — сказала я с холодной ухмылкой и направилась туда, куда ушёл Хасан-паша.
Лицо Валиде побледнело, глаза её расширились, будто она не могла поверить в происходящее.
Маленькая победа. Но такая сладкая.
Я подошла к конюшне. Вокруг пахло сеном, кожей и свежестью, доносившейся с садов. Хасан-паша уже ждал меня.
— Наконец-то, — воскликнул он с лёгкой усмешкой.
Я склонила голову в поклоне, он кивнул в ответ — без лишнего официоза.
— Рад видеть вас на ногах, хатун, — сказал он с лёгкой улыбкой.
Я тоже слабо улыбнулась. Что бы между нами ни происходило, именно он тогда спас меня. И я это помнила.
— Вы ведь знаете, что я хочу жениться на Хандан, — прямо сказал он, будто продолжая незавершённый разговор.
— Знаю, — кивнула я. — Мехмед сказал, что решение за мной. Более того, он велел и наказание для неё придумать.
— Тогда дай согласие, — произнёс Хасан, и уголки его губ изогнулись в коварной улыбке. — Поверь, это уже будет её наказание.
Я нахмурилась, глядя на него с интересом.
— Хандан без ума от меня. Готова на всё, лишь бы стать моей женой. А для меня — честь стать зятем султана. Но, — он усмехнулся, — для неё жизнь в нашем дворце превратится в ад.
— То есть ты собираешься... издеваться над ней? — спросила я с холодным удивлением. — А если она расскажет султану, тебе же голову снесут.
— Не расскажет, — уверенно ответил он. — Она будет паинькой. А я заставлю её даже встать перед тобой на колени и извиниться.
Он сделал паузу и продолжил:
— Взамен ты поговоришь с Мехмедом. Поможешь мне стать визирем. Я, конечно, уже говорил с ним об этом, но он сказал, что его всё устраивает — что я хранитель его покоев. Но я хочу большего.
Я задумчиво посмотрела ему в глаза.
— Почему я должна тебе помогать? Вдруг ты получишь всё, чего хочешь, и предашь меня? — спросила я прямо.
— И зачем мне это делать? — Хасан говорил спокойно, глядя мне прямо в глаза. — Ты и я — самые близкие люди Мехмеда. Нас никто не смеет тронуть. Но если мы начнём работать вместе — избавимся от всех, кто причинил тебе боль. Ты этого хочешь? А я хочу власти. Ты хочешь мести. Мы можем помочь друг другу.
Я помолчала, потом чуть улыбнулась.
— Считай, это моя благодарность за то, что ты тогда спас меня, — сказала я наконец.
— Назлы, если что-то случится — сразу говори мне. Или Мехмеду. Не решай всё в одиночку, — в голосе его прозвучала искренняя тревога. — Видишь, чем это заканчивается.
— Хорошо, — кивнула я. — Теперь буду осторожной. Пока не рожу шехзаде. А потом... тогда можно играть, правда? — с усмешкой спросила я.
— Побыстрее бы, — пробормотал он, и на его лице появилась теплая улыбка.
Мы оба засмеялись.
— Иди, готовься к вечеру. Думаю, Мехмед освободится раньше, чем планировал. Он с новыми силами взялся за дела, хочет поскорее закончить, чтобы быть рядом с тобой, — сказал он, уже тише, почти доброжелательно.
— Откуда ты всё это знаешь? — прищурилась я.
— Потому что, когда мы остаёмся вдвоём, забываем про звания. Мы друзья с детства. У нас никогда не было официальностей — мы как братья. Думаешь, ты одна называешь его по имени? — подмигнул он. — Я, вредина, даже знаю о нём больше, чем ты.
Я фыркнула и засмеялась.
— Тогда я пошла. Удачи тебе, Хасан, — сказала я и развернулась.
Когда я шла обратно во дворец, сердце билось чуть быстрее. Надеюсь, я не пожалею о том, что поверила Хасану.
Но не может же быть, чтобы мне всё время не везло?