22 Глава. Я стану султаной.
От лица Мехмеда.
Я зашёл в покои Хандан. Она сидела на диване возле окна, заметно нервничая. Как только её взгляд упал на меня, в её глазах отразился страх.
Она поспешно поднялась и, дрожащая, сделала поклон.
Я медленно подошёл к ней, взял её за подбородок и заставил посмотреть мне в глаза. Лицо её было заплаканным, ресницы ещё влажны от слёз.
— Мехмед... — начала она дрожащим голосом, но я её перебил:
— Говори. Говори, зачем тебе всё это? С какой выгодой тебе нужно было избавиться от неё? — прошипел я, сильнее сжимая её челюсть.
— Я расскажу... Он заставил меня... Поиграл на моих чувствах к Хасан-паше... — прошептала она, еле слышно.
Я резко отпустил её, разочарование смешалось с яростью.
— Всё сначала, — потребовал я, глядя прямо в её потухшие глаза. И она начала рассказывать...
От лица Хандан-султан.
Когда повелитель отправил меня к Таркану, внутри всё кипело от злости. Я ненавидела его. Я не хотела этой свадьбы. Даже после того, как попыталась покончить с собой — он не отменил помолвку.
Я проводила Селима к его матери, а сама направилась в покои Таркана.
Зайдя внутрь, я остановилась у двери и просто смотрела на него. Он сидел за низким столом и что-то писал. Подняв взгляд, он слегка улыбнулся, затем поднялся и подошёл ко мне, скрестив руки на груди.
Он был так же равнодушен ко мне, как и я к нему.
— Султана, — с показной вежливостью склонил он голову.
— Что вам нужно? — сухо бросила я.
— Ваша помощь в одном деле, — сказал он с насмешливой ухмылкой.
— Я не буду участвовать в ваших грязных играх! Я всё расскажу повелителю! — вспыхнула я.
— Вы ведь любите Хасан-пашу, не так ли? — прищурившись, спросил он.
— Нет... это неправда... — я почувствовала, как занервничала.
— Не врите самой себе, — прошипел он. — Мне нужно избавиться от Назлы-хатун. Причины — не ваше дело. Даже не пытайтесь спрашивать.
— Ни за что! Она моя подруга! Я никогда не предам её! Только она одна понимает меня! Я и против брата не пойду, не стану ей врагом! — выпалила я, не скрывая гнева. — И про этот разговор я тоже расскажу!
Я уже повернулась, чтобы уйти, но он резко схватил меня за локоть и, притянув к себе, прижал к стене, крепко держа за шею.
— Твоя... как ты сказала? Подруга? — с усмешкой прошипел он. — Она постоянно вертится возле твоего Хасана. Видел, как они смеются, как разговаривают... Даже ближе, чем с самим султаном. Не удивлюсь, если вскоре сбегут вместе.
Я замерла. Я не хотела верить в это. Но внутри всё сжалось. Ревность взяла верх.
— Ты врёшь... Я доверяю ей... — пробормотала я, оттолкнув его.
— Ох, дове́рие... — протянул он. — А ведь она та ещё ведьма. Рассказывала тебе про нас? У нас была любовь. Настоящая. Страстная. Горячая. Она была хитрой, подступной, её милое личико — лишь маска. Не будь наивной, госпожа. Она всего лишь рабыня. А когда родит наследника и получит власть — ваша семья пострадает первой.
Я опустила взгляд. Да... я ведь и правда почти ничего не знала о ней. Её наглость, пренебрежение к другим, и вдруг эта неожиданная доброта ко мне...
— Хандан-султан, — произнёс он мягче, но всё ещё с холодной уверенностью. — Всё, что вам нужно — это согласиться с моими словами перед повелителем. И говорить так, как скажу я... тогда Хасан будет ваш. А Назлы — исчезнет навсегда.
От лица Мехмеда.
— Я рассказала то, что он велел сказать... Я действительно тогда разозлилась на Назлы и Хасана... Хотя мне не стоило верить его словам без прямых доказательств... — проговорила она, потупив взгляд.
Теперь всё встало на свои места. Осталось только понять — зачем всё это было нужно Таркану.
— Хасан-паша просил твоей руки, — сказал я сухо.
Она удивлённо посмотрела на меня. В её взгляде мелькнула робкая надежда.
— Тебе это с рук не сойдёт, — продолжил я холодно. — Наказание для тебя придумает Назлы, когда придёт в себя. А там уже решим всё остальное. Свадьба — это последнее, о чём стоит говорить. Ты подвела меня, сестрёнка.
Она опустила голову и не смогла сдержать слёз.
Я не сказал больше ни слова — просто вышел из её покоев и направился к Таркану.
От лица Назлы-хатун.
Кажется, я уже окончательно пришла в себя. Лекарь меня осмотрел, сказал, что всё в порядке, просто нужно побольше отдыхать и избегать волнений.
Он вышел, и я осталась одна с отцом и Касым-агой.
Отец сидел рядом, аккуратно гладя меня по голове, а Касым-ага стоял неподалёку и молча наблюдал.
— Касым-ага... — прошептала я.
Он тут же поднял взгляд и вопросительно посмотрел на меня.
— Как дела? — с лёгкой усмешкой спросила я.
Они оба улыбнулись.
— Она точно поправилась, — с облегчением сказал Касым-ага.
Отец тихо улыбнулся, не отрывая от меня тёплого взгляда.
Вдруг в покои вошёл Хасан-паша. Он подошёл к моей кровати, внимательно оглядывая моё состояние.
— Как ты, хатун? — спросил он с мягкой улыбкой.
— Благодаря вам, паша, уже хорошо, — ответила я, тоже улыбнувшись.
Он чуть склонил голову, усмехнувшись.
В этот момент в покои вошёл Мехмед. Все, кроме отца, сразу же сделали поклон.
Отец остался сидеть, не двинувшись.
Мехмед слегка кивнул, давая знак всем выйти.
Касым-ага и Хасан-паша молча поклонились и покинули комнату.
— Люций, уже поздно. Вам нужен отдых. Я останусь с ней, вы можете идти отдохнуть, — спокойно сказал Мехмед. Вид у него был уставший, лицо — бледное, глаза потемневшие от бессонницы.
Отец посмотрел на меня с беспокойством.
— Пап... иди, отдохни. Со мной всё хорошо, — тихо проговорила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.
Он понимал, что я права, и, не споря, наклонился, нежно поцеловал меня в лоб и вышел.
Мехмед сел рядом со мной и взял меня за руку.
— Как ты? — тихо спросил он, глядя мне в глаза.
— Хорошо, — слабо улыбнулась я.
Он тоже улыбнулся. На его лице впервые за долгое время отразилось нечто близкое к спокойствию.
Он подошёл к шкафу, переоделся в пижаму и тихо лёг рядом. Осторожно прижал меня к себе.
Я аккуратно повернулась к нему лицом, и мы просто застыли, глядя друг другу в глаза.
Наши лица были совсем рядом. Он мягко поглаживал мои волосы. Наконец — тишина. Спокойствие. Без тревог, без боли, без страха.
— Таркана завтра казнят, — прошептал он.
— Почему он так поступил? — спросила я. Мне действительно было интересно.
— Ревность, — спокойно ответил он. — Всё же не только ты питала к нему чувства. Он тоже тебя любил. Но, видимо, не смог смириться с тем, что ты выбрала другого. Заревновал и решил отомстить. Хотел, чтобы ты умерла — и лучше всего от моих рук. Подстроить всё так, чтобы я сам тебя казнил. Но когда понял, что я не собираюсь причинить тебе вред, пошёл на крайние меры.
Нашёл змею, спрятал её в сундуке и от имени Валиде попросил Нигяр-калфу передать его тебе. Так же и людей нанял, что напали на тебя. Вот и вся картина.
Я только вздохнула. Главное — теперь всё стало ясно. Всё закончилось.
— А Хандан? — тихо спросила я.
— Он надавил на самое больное — на её чувства к Хасану. Заставил ревновать тебя к нему. Вот так и убедил её помочь избавиться от тебя, — спокойно объяснил он.
— Вот как... — с ноткой грусти произнесла я. — Что теперь будет с ней?
— Это решать тебе. Я даю тебе право самой выбрать, что с ней делать, — с лёгкой улыбкой сказал он. — К тому же, Хасан-паша просил её руки.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Почему? Разве она ему интересна?
— Говорит, что присмотрелся к ней и... вроде как жалеет. Не знаю, насколько это серьёзно. Как думаешь, дать согласие? — спросил он, заглядывая мне в глаза.
Я ухмыльнулась.
— Великий султан Мехмед II спрашивает мнение простой девочки? — не удержалась от смешка.
Он тоже тихо засмеялся.
— Эта «простая девочка» для меня очень важна. Каждое её слово значит для меня больше, чем она может представить. Даже в таких вещах, где я сам не знаю, что делать. Всё же она моя сестра. И как бы она меня ни подвела — не хочется быть слишком жестоким. Она ещё молода... и глупа, — произнёс он мягко.
— Мой мозг сейчас совсем не работает... — выдохнула я. — Надо подумать. Всё слишком сложно.
— Как скажешь, — с тёплой улыбкой ответил он и нежно поцеловал меня.
Его руки обвили мою талию. Мы отстранились лишь на мгновение, крепко обнялись и почти сразу же уснули.
***
Прошли очередные две недели.
Мне уже разрешили вставать на ноги. Сейчас я находилась в покоях Мехмеда, пока он был занят государственными делами. К себе в покои он меня отпускать не хотел — боялся, что мне может снова стать плохо. Но я и не возражала: жить рядом с ним — это не только приятно, но и безопасно. Здесь никто не смеет ко мне приближаться. А я только рада — мне спокойно.
Таркана, как и было приказано, казнили на следующий день.
А вот Хандан-султан по-прежнему безнаказанна.
Я стояла на балконе, вдыхая свежий утренний воздух. Мои руки лежали на перилах, голова была гордо поднята, а на губах играла коварная улыбка. Сегодня я вернусь в гарем — уже другой. Не той наивной Назлы-хатун, которую можно унижать и использовать. Я стану такой, как и они. Даже хуже. Я буду уничтожать по одной.
Самое главное — родить. Только тогда я смогу вырваться из статуса хатун и стать Назлы-султан. Это моя цель.
Мехмед за эти две недели ни разу не прикоснулся ко мне, но сегодня... у него не будет выбора.
Я готова. Абсолютно.
Больше никто не посмеет причинить мне боль.
Я сделаю всё, чтобы они пали к моим ногам. Чтобы уважали. Чтобы боялись.
Каждому, кто встанет на моём пути, я устрою ад.
Я чувствовала взгляд. Опустив глаза вниз, заметила Гюльбахар. Она прожигала меня ненавистью.
Наверное, была уверена, что я исчезла навсегда. Но я же обещала вернуться.
Я усмехнулась ей и игриво помахала пальчиками.
Она сжала кулаки, что-то прошептала себе под нос и ушла.
Как же приятно злить тех, кого ненавидишь.
Я поднимусь. Медленно, уверенно, ступенька за ступенькой.
И дойду до самой вершины.
Моя первая цель — родить мальчика.
Когда это случится, никто не посмеет возразить.
Мой сын станет наследником. Даже если ради этого придётся устранить Селима — я готова.
Они ещё узнают мою силу.
Наконец-то я нашла себя.
Из размышлений меня вывел лёгкий прикосновение к плечу. Я обернулась — и сразу же прижалась к отцу. Он, как и Мехмед, не отходил от меня все эти недели.
Мы немного отсоединились, и он нежно провёл рукой по моим волосам.
— Моя милая... — с нежностью произнёс он. — Ты так повзрослела. Я вижу в твоих глазах огонь... азарт, которого раньше не было. Что ты задумала, девочка моя? Нам не нужны проблемы с этими османами. Давай уедем и забудем всё. Те, кто хотел твоей смерти, уже мертвы. Тот мерзавец Таркан, которого я считал другом... чуть не погубил тебя.
Он говорил спокойно, но в его голосе слышалась тревога.
— Папа, я не вернусь домой, — твёрдо сказала я.
И ведь сама удивлялась, насколько спокойно звучали мои слова. Ещё месяц назад я бы умоляла уйти отсюда.
— Что? — он нахмурился. — Если ты боишься, что Мехмед тебя не отпустит, то он сказал — ты сама будешь решать.
— Я останусь.
Я хочу... хочу власти. Хочу отомстить. Хочу, чтобы при виде меня они дрожали.
Знаю, ты с мамой растили меня не такой. Доброй, мягкой. И, наверное, мама была бы разочарована. Но это мой путь, и я его выбрала, — говорила я спокойно, но уверенно.
Отец опустил взгляд, задумался. Потом посмотрел на меня с теплом и легкой грустью в глазах.
— Что бы ты ни выбрала, я тебя поддержу. Только прошу — не потеряй себя. Не дай злу ослепить тебя. Остаться благоразумной, доброй и мудрой — это тоже сила. И именно такую мы с матерью тебя хотели вырастить.
Я с облегчением и благодарностью посмотрела на него. Его поддержка — как якорь.
— Сегодня я думал, что мы уедем вместе... Но раз ты приняла такое решение — поеду один, — сказал он, пытаясь улыбнуться.
— Что? Почему? Тебя выгоняют? — испугалась я.
— Нет, конечно. Мне нужно вернуться домой. Без меня там всё встанет. Но как только смогу — сразу приеду к тебе, — он улыбнулся и положил руку мне на щёку.
Я молча обняла его, крепко.
— Я буду скучать... — прошептала я.
— И я, солнце моё, — сказал он, нежно целуя меня в висок.
Мы немного постояли так, потом я решила проводить его хотя бы до кареты.
Когда он уехал, я вернулась во дворец.
Сегодня начинается новый этап моей жизни.
Этап, который войдёт в историю.
И запомнится навсегда.