24 Глава. Моя сила - он.
Я стояла перед зеркалом, надевая украшения. На мне было золотистое платье с глубоким вырезом в области декольте. Волосы я распустила и украсила тонким золотым обручем с камнями — он красиво сиял в свете свечей. Сегодня я была особенно хороша. Я была уверена: Мехмед не сможет устоять.
За окном уже опустилась тёплая звёздная ночь. Я задержала взгляд на небе — звёзды мерцали, будто соревнуясь друг с другом в блеске. В памяти всплыли моменты, проведённые с Мехмедом в пруду у охотничьего домика, и то, как всё там закончилось... Я невольно улыбнулась, вспоминая его прикосновения, голос и взгляд.
Я глубоко вздохнула, взяла себя в руки и направилась в сторону покоев повелителя.
Подходя к дверям, я заметила Хасана и двух служанок. Это насторожило — значит, в покоях кто-то уже находится.
Я подошла к Хасану и сделала вежливый поклон. Он бросил на меня быстрый взгляд, окинул с ног до головы, будто оценивая.
— Кто у него? — тихо спросила я, стараясь сохранить спокойствие.
Он на секунду отвёл взгляд, словно не хотел говорить.
— Гюльбахар и шехзаде Селим. Повелитель пожелал провести с ними вечер, — так же тихо прошептал он.
— Что?! — не скрывая удивления, переспросила я. Всё внутри меня закипело. Я уже была готова распахнуть двери и ворваться внутрь, но Хасан мягко, но твёрдо остановил меня, взяв за локоть.
— Нет, Назлы. Не позорь себя перед ней. Ты не должна выглядеть как ревнивая истеричка — это только испортит всё. Мехмед просто захотел поужинать с сыном. Всё это время он был рядом с тобой и, возможно, чувствует вину перед Селимом. А Гюльбахар пошла с ним — как мать. Вот и всё.
Я сжала губы, сдерживая эмоции, отступила назад, и Хасан убрал руку.
— Не забывай, — продолжил он, — что он не только повелитель, но и отец. Его сын всегда будет для него важен, может, даже важнее нас всех.
— Если нужно, я и его место займу, — упрямо заявила я. — Я стану для Мехмеда первым и единственным.
Он резко повернулся ко мне, и его голос стал холодным:
— Не перегибай палку, Назлы. Даже не смей касаться шехзаде пальцем. В этот момент я больше не буду на твоей стороне. И тогда никто тебя не спасёт.
Я посмотрела ему в глаза — он был серьёзен. Стоит пока оставить эту мысль.
— Но ведь я могу войти к ним? Присоединиться? Я же явно выгляжу лучше, чем она, — с лёгкой усмешкой произнесла я.
— Ты всегда лучше, — с тем же выражением улыбнулся он. Затем постучал в дверь, вошёл и сообщил о моём приходе. Почти сразу же изнутри донеслось одобрение, и я вошла. Хасан остался за дверью и плотно её закрыл.
Я медленно подошла вперёд, сделала поклон и подняла взгляд.
Гюльбахар сидела напротив Мехмеда. Он держал Селима на коленях, прижимая его к себе, обнимая. Я сразу почувствовала, как взгляды в комнате изменились: Мехмед с явным удовольствием посмотрел на меня, не скрывая своей улыбки. Я ответила ему лёгкой, уверенной улыбкой. В это время Гюльбахар исподтишка прожигала меня взглядом.
— Ладно, Гюльбахар, вы можете идти, — спокойно сказал Мехмед, целуя сына в макушку.
Она нехотя встала и молча протянула руку Селиму. Я заметила, как у неё дрожат пальцы. Но я стояла прямо, с гордо поднятой головой.
— Нет! Давай поспим вместе? Я не хочу уходить, — возмутился Селим, капризно уставившись на отца. Такой же неприятный, как и его мать.
— Поспишь с мамой. У отца есть ещё дела, — спокойно сказал Мехмед.
Селим с недовольным выражением лица слез с его колен и, взяв мать за руку, приготовился идти. Гюльбахар сделала поклон и уже направилась к выходу, но мальчик остановился прямо передо мной. Он внимательно посмотрел на меня, словно изучая.
— А почему эта не уходит? Почему мы с мамой должны идти, а она остаётся? — задал он вопрос с вызывающей наглостью.
Мехмед встал.
— Селим! Кто тебя так учил обращаться с женщинами? И не эта, у неё есть имя — Назлы-хатун. Запомни это. И не смей больше ставить под сомнение мои приказы. Ты понял меня? — его голос был строгим, властным.
— Простите, повелитель, — склонив голову, прошептала Гюльбахар.
— Как ты его воспитываешь? — уже громче сказал Мехмед, обращаясь к ней. — Вместо того чтобы строить козни, лучше бы занялась воспитанием сына. Кто видел, чтобы шехзаде так себя вёл?!
Я в это время уже села на кровать, грациозно, с достоинством, откинулась назад, опираясь на руки, и не скрываясь наблюдала за Гюльбахар с лёгкой насмешкой.
— Простите, я обязательно поговорю с ним, — подняв глаза, прошептала она.
— Прочь, — бросил Мехмед и указал ей на дверь.
Она поспешно покинула покои, уводя сына.
Он вздохнул и, наконец, повернулся ко мне. Я тем временем поднялась, неторопливо поправила платье и позволила себе лёгкую улыбку.
Я подошла к нему и крепко обняла. Он тут же притянул меня к себе с той же силой — наши тела слились в одном движении, горячем и жадном. На секунду он отстранился, взял меня за подбородок и мягко приподнял лицо. Мы молча встретились взглядом, в котором читалось всё: желание, нежность, ожидание.
Он медленно наклонился, едва коснувшись моих губ, а затем поцеловал — глубоко, с силой. Его ладони легли мне на талию, притягивая ещё ближе, я обвила его за плечи, отвечая на поцелуй с той же страстью.
Он отстранился лишь на мгновение, чтобы скользнуть губами к моей шее. Я закрыла глаза, чувствуя, как по коже пробегает дрожь. В его объятиях я просто таяла.
Он снова поднял глаза на меня.
— Уверена, что можно? Вдруг ты ещё не совсем поправилась? — прошептал он, заглядывая вглубь.
— Уверена, — ответила я и, не давая ему времени на раздумья, снова прижалась к его губам.
Когда мы отстранились, я с лёгкой ухмылкой посмотрела на него.
— Ложись, — приказала я, тихо, но властно.
Он удивился, но тут же расплылся в усмешке и послушно лёг на кровать. Я сразу села на него сверху, медленно, не спеша, начала расстёгивать пуговицы на его рубашке. Он наблюдал за каждым моим движением, а его руки гладили мои ноги, поднимаясь всё выше.
Когда рубашка была расстёгнута, я аккуратно сняла её с него и отбросила в сторону. Пальцами я провела по его напряжённому прессу, изучая каждую линию, каждый изгиб, и медленно склонилась, чтобы покрыть его грудь поцелуями. Он закрыл глаза, закинул руки за голову, полностью отдаваясь мне.
Медленно я опустилась ниже, оставляя на его теле жаркие следы прикосновений. Всё происходящее было наполнено страстью, неторопливостью и жаждой близости. В этот момент в мире не существовало ничего, кроме нас двоих.
Я поднялась и опустила свои руки ниже. После чего медленно сняла штаны вместе с трусами.
Я закусила губу, взяла его член и начала двигать рукой вперёд — назад. Спустилась чуть ниже, чтобы было удобнее, и взяла в рот. Медленно, не спеша, начала сосать.
Он не выдержал. Его пальцы скользнули в мои волосы, и он начал направлять мои движения, всё глубже теряясь в ощущениях. Дыхание его сбивалось, он закрыл глаза, а на губах у него появилась сдержанная, мучительная гримаса удовольствия.
Спустя несколько минут я медленно поднялась, села на его грудь и, не сводя с него взгляда, начала стягивать с себя платье. Медленно спустила тонкие лямки, обнажая сначала одно плечо, потом второе. Платье скользнуло вниз, словно подчиняясь мне, и вскоре мягко упало на пол.
Мехмед резко приподнялся, перехватил инициативу и уложил меня на кровать. Его губы приникли к моей груди, а руки уверенно скользнули вниз, снимая с меня последние детали одежды. Я запрокинула голову, ощущая, как волна за волной накрывает меня это безумное, животное желание.
В следующую секунду он оказался внутри, его движения были сначала размеренными, будто он наслаждался каждым мгновением, каждым вздохом. Но вскоре страсть взяла верх. Я стонала, извивалась, теряя ощущение времени, а он снова и снова накрывал мои губы поцелуями, не давая выпустить ни звука.
Когда мы оба, обессиленные, едва смогли перевести дыхание, он вдруг резко повернул меня на живот, шлёпнул по ягодице, и страсть вспыхнула с новой силой. Я вжалась лицом в подушки, сжимая их изо всех сил, а он продолжал держать меня, будто боялся отпустить.
Наша комната наполнилась звуками дыхания, поцелуев и стонов, будто весь мир в этот момент сузился до одного: нас.
Он склонился ко мне, тяжело дыша в шею, покрывая её горячими поцелуями, а затем снова перевернул меня на спину. Его губы искали мои, руки скользили по телу, будто он хотел выучить каждую линию моей кожи заново.
Внезапно я перевернула его, оказалась сверху и без промедления села на него, чувствуя, как он встречает меня каждым движением. Мы двигались в одном ритме, сливаясь в страсти. Его руки поддерживали мои бёдра, а мои пальцы скользили по собственному телу — я запрокинула голову назад, отдавшись этим ощущениям полностью.
Каждое движение становилось всё глубже, сильнее, пока в самый пик я не услышала его хриплый, сдавленный стон. Он крепко вцепился в мои бёдра, и мы достигли вершины одновременно. Я обессиленно опустилась на его грудь, чувствуя, как он ещё долго тяжело дышит, как и я. Мы лежали слитые воедино, не произнося ни слова.
Наверное, прошёл почти час. Я всё ещё лежала у него на груди, он нежно обнимал меня, одной рукой гладя мои волосы. В его объятиях было спокойно, тихо... как будто ничего другого в мире не существовало. Я приподнялась немного, посмотрела на него — он дремал, умиротворённый и тёплый.
Мне хотелось спросить его о Грете... Но если Нигяр сказала, что ничего не было, значит, мне нужно отпустить эти мысли. Просто отпустить. Я закрыла глаза и вскоре уснула.
***
Я проснулась от лёгких прикосновений к своим волосам. Открыла глаза — передо мной был Мехмед. Он смотрел на меня с ласковой улыбкой.
— Доброе утро, — прошептал он и нежно поцеловал меня в губы.
— Доброе, — промурлыкала я, сонно потирая глаза.
— Ничего не болит? — с заботой спросил он, внимательно разглядывая меня.
— Нет, всё... даже слишком хорошо, — улыбнулась я.
Он снова поцеловал меня, коротко, но с теплом, затем поднялся с кровати и начал одеваться.
— Сейчас принесут завтрак, — сказал он, поправляя пояс.
Я нехотя поднялась, чувствуя приятную усталость, и тоже начала одеваться, иногда украдкой поглядывая на него — сильного, уверенного, и... моего.
Когда нам принесли завтрак, мы сели за низкий столик и с явным аппетитом начали есть. Молчание было уютным, и я решила его прервать:
— Кстати, вчера Валиде позвала меня в сад, — спокойно сказала я, не отрывая взгляда от чаши с фруктами.
— Это хорошо, — кивнул Мехмед. — Тебе полезно бывать на свежем воздухе.
— Там была и Хандан-султан. Она делала вид, что не замечает меня... Ну, и ладно. Ты сам...
Он резко перебил:
— Она была в саду? Я же запретил ей покидать покои!
Я опустила взгляд.
— Валиде сказала, что тебе не обязательно об этом знать... Наверное, мне не стоило и говорить, — тихо прошептала я.
— Нет, Назлы. Ты должна сообщать мне обо всём. Даже если думаешь, что это мелочь. С Хандан я разберусь, — его голос стал холодным, властным.
Я на секунду улыбнулась — сдержанно, но искренне.
— Я уже подумала насчёт наказания Хандан и их свадьбы с Хасаном, — проговорила я.
— Слушаю, — ответил он уже спокойнее.
— Я не хочу её наказывать. Как ты и говорил — она молода и глупа. Что сделано, то сделано. А свадьба... Пусть поженятся. Думаю, она будет счастлива. И если паша сам просил — значит, он тоже не против. К тому же, они и правда красивая пара. А я не злопамятная.
Мехмед прищурился и усмехнулся:
— Уверена? Не верю, что ты совсем не хочешь ей отомстить.
Он протянул руку и коснулся моей ладони.
— Назлы, не веди грязных игр. Я знаю, ты злишься на многих. Тебе сложно быть одной в гареме. Но для этого есть я. Говори мне — и только мне — обо всём. Я сам разберусь.
Я глубоко вдохнула:
— Мехмед, ты сам знаешь — здесь меня никто не любит. А я должна уметь постоять за себя. Чтобы иметь хоть каплю влияния, мне нужно родить тебе шехзаде. Я не собираюсь ничего скрывать или плести заговоры за твоей спиной. Но и молчать, когда меня унижают, я не стану.
Он посмотрел на меня с теплом и уверенностью.
— Нас будут пытаться рассорить. Будут настраивать меня против тебя, будут лгать, я это прекрасно понимаю...Но я больше не допущу этой ошибки. Я буду всё проверять сам и верить только тебе. И ты должна верить мне. Если тебе будет тревожно — приходи ко мне. В любое время. Даже когда будешь беременна. Я не хочу никого, кроме тебя. Договорились?
Я не ответила словами — просто села ближе и обняла его, прижавшись щекой к его плечу.
— Я не подведу тебя, — прошептала я.
— И я не подведу тебя, моя колючка, — с нежностью произнёс он.
Мы продолжили завтрак в лёгкой, почти весёлой беседе. Всё казалось таким простым, таким настоящим.
После еды Мехмед ушёл по делам, а я вернулась в свои покои. Сейчас, пожалуй, действительно не стоит вмешиваться ни во что. Пока я не рожу — лучшее, что я могу сделать, это не ввязываться в скандалы и ссоры. Прогулки по саду, покой, мысли о будущем и вечера в его объятиях... Кажется, на время этого вполне достаточно.