Сердце султана

Неизвестно, сколько прошло времени. Я медленно пришла в себя в знакомых покоях. Всё казалось странно тихим, будто мир на мгновение замер. Надо мной склонился лекарь, внимательно осматривая моё состояние, а рядом, сидя у ложа, был Мехмед. Его тёплая рука медленно скользила по моим волосам, и в его взгляде читалась тревога, смешанная с облегчением.

- Как она? - сурово спросил Мехмед, даже не взглянув на лекаря, не отрывая глаз от меня.

- На удивление, всё обошлось. Ей необходим лишь покой и продолжительный отдых, - спокойно ответил лекарь, завершив осмотр.

- Тогда можешь идти, - кивнул он. Женщина сделала поклон и без лишних слов вышла из комнаты.

Мехмед снова полностью сосредоточил внимание на мне. Я медленно перевела взгляд на него. Он молча наклонился и поцеловал меня в лоб. В этом прикосновении было столько нежности, заботы и страха за меня.

- Ничего не болит? - тихо спросил он, всё так же гладя мои волосы.

- Нет... Уже нет, - прошептала я, слабо протянув к нему руки.

Он крепко обнял меня, стараясь не причинить боли. Моё тело оставалось слабым, истощённым. Каждое движение давалось тяжело, и веки всё чаще начинали опускаться. Но рядом с ним было так спокойно, что я лишь хотела одного - заснуть в его объятиях.

Я начинала дремать, убаюканная его прикосновениями. Он продолжал нежно поглаживать мои волосы и время от времени целовал меня в лоб.

- Ты запомнила лица тех, кто это сделал? - уже более сурово, но не громко, спросил он.

- Они были в масках... Я уверена, это сделал Таркан. Он ненавидит меня, хочет разрушить наши отношения! - взволнованно прошептала я, силясь говорить.

- Тише, тише, моя душа... - прошептал он, прижимая меня к себе и стараясь успокоить.

Неожиданно в покои вошёл Таркан. Он выглядел спокойным, как всегда, но его глаза были насторожены.

- Повелитель, во дворец прибыл нежеланный гость, - ровно произнёс он.

- Не видишь, я занят сейчас? - раздражённо бросил Мехмед, даже не повернув головы.

Таркан подошёл ближе и что-то быстро прошептал повелителю на ухо. Я не разобрала ни слова - звуки будто уносились в туман. Глаза начинали закрываться, меня клонило в сон. Словно бы сам воздух в покоях стал усыпляющим.

После того как Таркан отступил в сторону, Мехмед вновь посмотрел на меня. Его взгляд был мягким, но в глубине глаз теплился внутренний гнев, тщательно скрытый.

- Тебе нужен покой. Поспи, я скоро вернусь, - сказал он тихо, ласково поцеловал меня в губы.

Его тёплые, родные губы стали последним, что я ощутила перед тем, как окончательно погрузиться в сон. Мир стал мягким, бесшумным, и я уснула в его объятиях.

От лица Мехмеда

Когда моя девочка наконец уснула, я аккуратно отстранился, стараясь не потревожить её покой. Её дыхание стало ровным и лёгким - впервые за последние дни. Я взглянул на Таркана. Он ждал.

- Люций Аврелий Меркатор, отец Назлы, прибыл во дворец с самого утра, - коротко сообщил он.

Я встал. Мы вышли из покоев. У входа нас ждал Касым-ага - верный и молчаливый, как всегда.

- Глаз с неё не спускай. Никого не впускай. Ты отвечаешь за неё головой, - сурово приказал я, задержав на нём взгляд.

- Как прикажете, повелитель, - почтительно ответил он и сделал глубокий поклон, прежде чем войти в покои, чтобы остаться рядом с ней.

Мы с Тарканом направились в зал переговоров. В груди нарастало напряжение. Появление Меркатора было не просто неожиданностью - оно могло означать всё, что угодно. И я должен был быть готов ко всему.

Зайдя в зал переговоров, я уверенно прошёл к своему трону и опустился в него. Почти сразу в сопровождении стражи ко мне подвели Люция Аврелия Меркатора. Его грубо поставили на колени передо мной.

Я поднял руку, давая знак отпустить его.

- Повелитель, - начал он низким, спокойным, но твёрдым голосом, - я всю свою жизнь служил вашему покойному отцу. Я уважал его, так же как и он уважал меня. Моя единственная дочь сейчас находится у вас в гареме. У меня никого, кроме неё, не осталось. Я готов заплатить любую сумму, лишь бы вы позволили мне забрать её обратно.

Он говорил с достоинством, не унижаясь, но в его голосе ощущалась боль отцовской потери.

- Это невозможно, - сухо произнёс я, поднимаясь со своего места и подходя ближе. - Она моя главная наложница. И, кроме того... Я знаю, зачем вы сюда явились. Я знаю о вашем плане.

- Планы? - он медленно поднялся, не скрывая удивления. - Я не понимаю, о чём вы говорите.

- Вы тайно общались с ней. Вместе вы разработали план моего убийства и её побега. У нас есть доказательства, - твёрдо произнёс я, хотя эти слова давались мне нелегко.

Отец при жизни рассказывал мне о нём. Люций - человек чести, справедливости. Верный, прямолинейный. Назлы как будто списана с него - та же гордость, тот же взгляд. Но доказательства были.

- Это абсурд! - спокойно, но с нажимом сказал он. - Я только вчера вечером прибыл в столицу, а утром договорился о встрече. У меня не было ни возможности, ни намерения связаться с моей дочерью. Я не угрожал вашей жизни, повелитель.

Я бросил взгляд на Таркана.

- Таркан, записки. Где они? - строго спросил я.

- Сейчас принесу, повелитель, - коротко ответил он и поспешно покинул зал.

Прошло всего несколько минут, как он вернулся и протянул Люцию несколько свитков. Тот взял их в руки, быстро пробежался глазами по строкам. Его брови нахмурились.

- Это абсурд! - воскликнул он. - Это не мой почерк! И уж точно не почерк моей дочери!

В этот момент в зал вошёл Хасан-паша, его лицо было тревожным.

- Повелитель, Назлы-хатун пришла в себя. У неё жар, она бредит, - сообщил он.

Я сжал кулаки. Всё внутри перевернулось от волнения.

- Перенесём эту встречу на завтра. Меня ждут, - бросил я, уже разворачиваясь, чтобы покинуть зал.

Но вдруг почувствовал, как кто-то схватил меня за локоть. Люций. Дерзкий. Прямой. Наглость - видно, у них семейное.

- Отдайте мне мою дочь, и мы разойдёмся, - произнёс он угрожающе.

Я вырвал руку.

- Угрожаешь мне? Здесь, в моём дворце? На моей земле ты - никто. А твоя дочь - моя главная наложница. И я её не отдам. Ни за какие деньги. Ясно? - холодно произнёс я. - В темницу его.

Стража уже схватила его за руки и потянула прочь. Он вырывался, проклиная и ругаясь, но вдруг Хасан остановил их.

- Повелитель, - спокойно предложил он, - давайте сравним почерк. Пускай он при вас перепишет то, что написано в этих записках. Мы увидим, совпадает почерк или нет. Тоже самое мы можем сделать и с Назлы-хатун, когда ей станет лучше.

Я был уже у выхода, но остановился, задумавшись.

- Что вы сделали с моей дочерью?! - выкрикнул Люций, услышав разговор.

Я кивнул Хасану и вернулся на своё место.

Хасан положил чистый лист бумаги и жестом указал Люцию сесть за стол.

Тот смотрел с непониманием.

- Вас обвиняют в государственной измене и заговоре против повелителя, - объяснил Хасан спокойно. - Чтобы доказать свою невиновность, прошу вас переписать текст из этих записок. Мы сравним почерки.

Люций тяжело вздохнул, но не стал возражать. Он сел, уверенно взял перо и начал писать, глядя в текст.

- Стойте! Это просто трата времени! Всё и так ясно! - резко вмешался Таркан и сделал шаг вперёд, словно собираясь выхватить записки.

- Стой, где стоишь, - резко и сухо приказал я.

Он замер, а в его глазах вспыхнул настоящий страх. Неуверенность. Паника.

Я перевёл взгляд на Хасана, который наблюдал за тем, как Люций сосредоточенно выводит буквы. Хасан улыбался. Спокойно. Уверенно. Он уже знал ответ.

Когда Люций закончил переписывать текст, Хасан забрал лист и молча направился ко мне. Он протянул его вместе с оригинальными записками, и я начал внимательно сравнивать.

- Вот, посмотрите. Абсолютно разный почерк. Ни одна буква не совпадает, - с лёгкой, но удовлетворённой улыбкой произнёс Хасан.

- Это не те записки! Ты их подменил! - закричал Таркан, указывая на Хасана пальцем, полным ярости.

Я медленно поднялся со своего трона. Мой взгляд был прикован к Таркану. В одно мгновение всё стало на свои места. Я должен был понять это раньше. Но понял только сейчас. Слишком поздно.

Я кивнул стражникам. Они тут же схватили его.

- Повелитель! Я ни при чём! - закричал он, вырываясь. - Я вам не врал! Никогда! Вы должны мне верить!

- Довольно! - резко бросил я. - Бросьте его в темницу. Пытать - до тех пор, пока не выложит всё. Мне нужны его искренние мотивы - зачем он подставил мою девушку.

Его тут же увели. В коридоре ещё долго слышались его крики и проклятия, растворяющиеся в каменных стенах дворца.

Я повернулся к Люцию.

- Не знаю, что за игры вы здесь ведёте, но прошу вас - ни меня, ни мою дочь в них не вмешивайте, - жёстко произнёс он, испепеляя меня взглядом. В этот момент он был как две капли воды похож на Назлы. Та же прямая сила в глазах.

- Прошу прощения. Но как бы там ни было, Назлы-хатун - моя Аделаида. Моя любимая наложница. И я её не отпущу, - твёрдо заявил я, но уже без злости.

- Мехмед, ты ведь тоже отец. У тебя есть сын. Представь, что его отобрали у тебя. Что ты не знаешь, жив ли он, в безопасности ли... Что бы ты сделал? - голос Люция стал спокойнее, но в нём чувствовалась сталь. - Я потерял жену. И не хочу терять дочь. Я прошёл долгий путь, чтобы разузнать, где она. Чтобы добраться до неё.

Я опустил взгляд. Он был прав. Если бы что-то случилось с моим сыном - я бы сжёг весь мир. А если Назлы узнает, что я убил или бросил её отца в темницу - разве она простит?

Меня учили, что какие бы у нас ни были титулы - в первую очередь мы люди. И мы равны в боли, особенно в родительской.

- Я понимаю вашу боль, - сказал я, уже спокойнее. - Сейчас она в тяжёлом состоянии. На неё было совершено покушение. Она не в себе. Но вы можете остаться во дворце до тех пор, пока она не придёт в себя. После этого я позволю вам с ней увидеться. И тогда мы вместе решим, что делать дальше.

Он молча кивнул.

- Доверюсь тебе. Так же, как доверял твоему отцу. Он меня никогда не подводил. Надеюсь, ты - такой же, - сдержанно сказал он.

- Хасан-паша, приготовьте ему покои и проводите, - велел я.

Хасан кивнул и вместе с Люцием вышел. Я же, чувствуя, как в груди вновь поднимается тревога, направился туда, где сейчас была моя колючка, моя Назлы... та, которая нуждалась во мне сильнее, чем когда-либо.

От лица Назлы-хатун

Мне было плохо. Бесконечно плохо. Всё вокруг расплывалось, будто я погружалась в воду. Вокруг метался лекарь, менял компрессы, шептал заклинания, растирал зелья. Но всё было тщетно. Внутри тела бушевала боль. Каждая клеточка горела, ломала, кричала.

Убейте меня... Пожалуйста, просто убейте...

Яд разъедал меня изнутри. Нога пульсировала. Живот жгло. Всё тело будто было в огне. Я хотела только одного - покоя.

Дверь распахнулась с громким скрипом. Вошёл он. Мехмед. Его лицо исказила ярость и тревога.

- Что с ней?! Вы же говорили, что всё будет хорошо! - закричал он, кинулся ко мне, крепко взяв за руку.

- Повелитель, яд змеи всё ещё в её организме. Эта змея - крайне ядовита и очень редкая. В наших лесах её не встречали десятилетиями. Она не могла попасть в дом случайно... - тихо, но уверенно говорил лекарь, мешая травы и прижимая ко лбу холодный компресс.

- Вы должны спасти её! - закричал Мехмед. Его голос дрожал, как и его руки. Он прижимался ко мне, гладил мои волосы, мокрые от испарины. Его прикосновения были горячими, отчаянными.

Я не могла открыть глаза. Но я всё чувствовала. Каждое его слово. Каждое движение.

Вокруг постели были люди. Все наблюдали, затаив дыхание. Где-то рядом били часы. Всё становилось тише. Медленнее. Как будто мир замирал.

- Ты не можешь умереть... Ты не смеешь, - шептал он, почти теряя голос. - Твой отец... он здесь. Он приехал ради тебя. Ради него ты должна жить. Пожалуйста...

Папа...

Он здесь? Я слабо улыбнулась. Но глаза наполнились слезами. Я ведь могу его и не увидеть. Даже не обнять. Даже не попрощаться.

И вот... Я закрыла глаза окончательно. Дыхание стало поверхностным, слабым. Почти неощутимым. В какой-то момент мне показалось, что оно исчезло вовсе. Я словно скользила в пустоту.

И последнее, что я услышала - это крик.

Крик мужчины, которого я когда-то ненавидела...
...и из-за которого, возможно, погибаю.