16 Глава. Тень предательства.
Я вышла в сад и направилась туда, где всегда находится Мехмед.
Воздух был свежим, напоённым ароматом роз и жасмина, но внутри меня бушевала тревога.
Я увидела, как он, Таркан и Хасан-паша стоят, склонившись над картой, что была разложена на мраморном столе. Все трое выглядели сосредоточенными, обсуждение явно касалось военных или государственных дел. Мехмед был сейчас очень серьёзным, и, кажется, даже злым. Его брови были нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Он что-то резко указывал пальцем на карте.
Я направилась к ним, преодолевая внутреннее волнение.
Мехмед удивлённо посмотрел на меня.
— Нужно поговорить, — сурово сказала я, стараясь не дрожать.
— Я сейчас занят. Вечером, — так же сурово произнёс он, даже не отводя взгляда от карты.
— Это важно! — не уступала я, чувствуя, как внутри сжимается узел страха.
— Назлы, не начинай. Иди отсюда, — прошипел он, бросив в мою сторону раздражённый взгляд.
Я удивлённо посмотрела на него, но потом снова собралась. В голове звучала только одна мысль: я должна это сказать.
Мой взгляд переместился на Таркана, который стоял чуть позади Мехмеда. Он смотрел на меня так сурово, будто знал, зачем я пришла. Неужели понял? Неужели догадался?
Я вернула взгляд на Мехмеда.
— Я не займу много времени… — начала я, но он перебил:
— Таркан, уведи её!
Таркан уже сделал шаг в мою сторону, его лицо оставалось бесстрастным, но я почувствовала угрозу. И тогда я закричала:
— Он изнасиловал Хандан!
В этот момент всё изменилось.
Взгляд Мехмеда сразу потемнел, лицо застыло. Он был словно поражён молнией.
Таркан остановился на месте. Его взгляд прожигал меня насквозь.
— Хасан-паша всё знает, — сказала я и повернулась к Хасану. Он не отреагировал, но в его взгляде не было ни удивления, ни смятения. Только холод.
— Что ты несёшь? Ты себя слышишь? — вспыхнул Мехмед, его голос был как удар плети.
— Ты не веришь мне? — я сделала шаг ближе. — Спроси Хандан. Она боится говорить тебе, потому что он — я кивнула на Таркана — угрожал ей её же семьёй. Поэтому она выпила яд.
Молчание. Оно длилось минуту, но ощущалось как вечность.
— Повелитель, это какой-то полный бред. Возможно, на хатун так влияет беременность, — спокойно проговорил Таркан. — Давайте я проведу её к лекарю.
— Даже не думай! Он убьёт меня! Или нашего ребёнка! — воскликнула я. Сейчас я была словно обезумевшая, голос дрожал, тело охватила истерика.
— Назлы, успокойся... — уже более мягко сказал Мехмед, протянув ко мне руку.
— Когда ты отправил Хандан, тогда он... — начала я, но Мехмед перебил меня:
— Не смей клеветать на человека.
Мои глаза чуть не вылезли из орбит. Я не могла поверить в то, что слышу.
— Иди к себе и отдыхай, — с нажимом произнёс он.
— Прошу прощения, повелитель, но эти обвинения абсурдны, — вдруг начал Таркан. — Хатун решила подставить меня, чтобы я не рассказал вам правду.
Мехмед нахмурился.
— Какую правду? — его голос стал напряжённым.
— Назлы-хатун стала спокойнее, ласковее, будто любит вас. Но на самом деле я видел, как она общалась с одним из стражей. Он передавал ей записки от её отца. А тот, в письмах, писал, что скоро придёт и заберёт её. А она должна охмурить султана, забрать какие-то драгоценности, отравить вас и сбежать. Мне лично об этом рассказал стражник. И ещё... у них был интим. Она заигрывала с ним, провоцировала. Хатун готовит побег, да ещё и с покушением. Вот и всё её доброе отношение — не от любви, а от расчёта. И к Хандан-султан — так же.
А звал я её тогда лишь для того, чтобы обсудить, куда поедем после свадьбы, — говорил он уверенно, с расстановкой.
Я дрожала от ярости. Сердце стучало в ушах. Мне хотелось наброситься на него, разорвать, вцепиться в лицо, царапать и кусать.
— Ты врёшь! Это ложь! — выкрикнула я. — Мехмед, только не говори, что ты веришь ему! Да спроси же мать твою — Хандан! — уже со слезами в голосе, почти рыдая, умоляла я.
— Замолчи, — прошипел Мехмед, и его взгляд был полон презрения. Он смотрел на меня так, будто я предатель.
— А вот сейчас и спросим, — сказал Таркан и сделал поклон, когда к нам подошла Хандан-султан.
Я чуть не упала от облегчения.
— Давай, Хандан, не бойся, — прошептала я, почти не дыша. Сейчас решится всё.
Хандан обвела нас всех взглядом. Мехмед. Таркан. Я. Хасан.
Она опустила глаза.
— Это не правда, — выдохнула она на одном дыхании и склонила голову.
Я не могла поверить.
Что, мать вашу, происходит?!
Она даже не взглянула на меня. Не дрогнула. Будто я пустое место.
В следующую секунду — резкая боль в руке.
Мехмед схватил меня за локоть и сильно сжал, притянул к себе вплотную. Его глаза кипели от ярости.
— Какие дела ты за спиной крутишь, а?! — прорычал он.
Я не могла произнести ни слова.
Резкая боль в животе.
Крик.
Темнота.
Я проснулась, по всей видимости, в лазарете. Воздух был наполнен запахом лекарственных трав и чего-то горького. Надо мной склонились Касым-ага и Тарин-хатун.
— Как же ты нас напугала! — воскликнула женщина, с облегчением качая головой.
— Что же ты творишь-то… Султан очень зол, — добавил Касым-ага, нахмурившись.
Я с трудом приподнялась, пытаясь осознать, что произошло.
— Ребёнок… — прошептала я, глядя на них с растерянным ужасом.
Тарин-хатун печально вздохнула.
— Хатун, нельзя было так нервничать… Ребёнка угробила, так ещё и Султан места себе не находит, — сказала она с явной укоризной, но не без сочувствия.
— Пойду сообщу, — тихо произнёс Касым-ага и вышел из покоев.
Потеряла ребёнка. Так быстро.
Внутри что-то сжалось, и казалось, что вся грудь горит. Что теперь? Кем я буду во дворце? Эти мысли не давали мне покоя.
Что произошло в саду? Почему Хандан не призналась? Неужели настолько напугана? Или… продалась?
Почему Мехмед поверил ему, а не мне? Я потеряла его ребёнка — теперь он вдвойне будет зол.
Как красиво получилось: хочешь помочь другому, а в итоге губишь себя.
Никогда больше. Никому. В этом чёртовом дворце.
Я буду сама по себе.
Я сжала кулаки от злости, ногти врезались в ладони.
— Что произошло? — вывела меня из мыслей Тарин-хатун. — Совсем страх потеряла — на человека такое наговаривать, да ещё и султаншу вмешивать. Валиде, как и Султан, в ярости, — её голос был удивительно спокойным, почти с ноткой жалости. — Никто не ожидал, что ты такие дела за спиной зативаешь.
— Это всё ложь! Он нагло врёт! — с жаром воскликнула я, глядя ей прямо в глаза.
— Разве? — холодно переспросила она. — Сейчас в покоях допрашивают парня, который тебе записки приносил.
Пускай ты мне и не понравилась с первого дня, но даже я от тебя такого не ожидала, — уже более сухо проговорила она, словно выносила приговор.
В этот момент вбежал Касым-ага.
— Назлы-хатун, повелитель ждёт, — сказал он спокойно, сдержанно, без эмоций.
Я медленно поднялась, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Поправила платье, провела рукой по волосам и направилась в покои Мехмеда.
Меня без лишних слов впустили в покои. Внутри находились Мехмед, Таркан, Хасан и какой-то молодой парень с опущенной головой, выглядевший растерянным и виноватым.
— Узнаёшь его? — спросил Таркан с лёгкой насмешкой в голосе.
— Я вижу его впервые в жизни, — твёрдо ответила я, глядя на него.
— Он только что всё рассказал Султану, — сказал Таркан с таким выражением, будто получал настоящее удовольствие, подставляя меня. Но зачем? Я же ничего ему не сделала...
Я перевела взгляд на Мехмеда. Его глаза были полны разочарования, холодны и чужие.
— Тебя даже беременность уже не спасёт от казни за предательство, — произнёс Таркан с ледяным спокойствием. — Потому что других путей я...
— Хватит, — резко прервал его Мехмед. — Выйдите. Я сам разберусь.
Его голос был жёстким, повелительным, тяжёлым. Это был не тот Мехмед, которого я знала. Передо мной сейчас стоял не влюблённый мужчина, а Великий Султан.
— Но... — попытался было возразить Таркан, но Мехмед одарил его ледяным взглядом, и тот мгновенно замолчал. Поклонившись, все трое покинули покои.
Мы остались наедине. Давящее молчание заполнило комнату.
— Мехмед… — начала я, но он подошёл ко мне и приложил палец к моим губам.
— Скажи мне правду, Назлы, — прошептал он.
— Он врёт. Я никогда тебя не предавала. Никогда. — Мой голос дрожал, но я говорила уверенно.
— Хандан пришла и рассказала, что перед всем этим ты была у неё в покоях, собираясь украсть драгоценности, — его голос звучал глухо. — Она застала тебя и, по её словам, ты решила таким способом ей насолить…
Эти слова были как удар в живот. У меня потекли слёзы.
Зачем она это сделала?
Я думала, она — моя подруга. А она оказалась такой же, как все. Предала.
— Что говорят твои слёзы, м? — холодно спросил он, глядя, как я плачу.
— Мехмед… Я люблю тебя. Всё, что было между нами — правда. Я потеряла нашего ребёнка из-за этого кошмара. Прошу тебя, поверь мне… — я почти умоляла, захлёбываясь словами.
Он опустил глаза и тяжело вздохнул.
— Есть доказательства того, что всё сказанное — правда, Назлы… — он будто бы хотел верить мне, но не мог. Это причиняло ему боль, и я это видела.
— Неужели ты действительно не веришь мне? — спросила я, в надежде зацепиться хоть за тень сомнения в его глазах.
Но он выпрямился, став ещё более холодным.
— Я выгоняю тебя из дворца, — отчеканил он.
— Что?.. Нет! — мой голос дрогнул, руки задрожали. Это был конец?
— Поживёшь в охотничьем домике, — продолжил он с пугающим спокойствием. — А если появятся новые доказательства твоего предательства — тебе отрубят голову.
Я лишь мотала головой, не веря в происходящее. Мои слёзы текли без остановки.
— Хасан-паша, — позвал он. Через мгновение Хасан вошёл.
— Слушаю, повелитель.
— Прикажи подготовить карету. Пусть соберут вещи Назлы-хатун. Она покидает дворец. На время, — бросил он, даже не глядя в мою сторону.
— Хорошо, повелитель, — кивнул Хасан.
— Я уеду, — прошептала я, вытирая слёзы. — Но совесть у меня чиста. И когда ты это поймёшь, будет уже поздно…
Я развернулась и выбежала из покоев.
На пороге меня сразу задержали и повели в мои покои — собирать всё необходимое для отъезда.