15 Глава. Цена молчания.
На утро я проснулась довольно бодрой. Потянулась, зевнула и огляделась. В комнате было тихо и светло. У окна, перед большим бронзовым зеркалом, стоял Мехмед. Он одевался, сосредоточенно поправляя пояс своего кафтанa, а на лице — спокойствие и удовлетворение.
Он заметил, что я проснулась, и тут же обернулся. Улыбнулся мягко, тепло.
— Доброе утро, — сказал он тихо, нежно, и подошёл ко мне. Присел на край ложа.
— Доброе, — прошептала я, чуть улыбнувшись, наблюдая за ним.
— Можешь возвращаться в свои покои. Я всё уладил. Ничего не бойся, — сказал он и поцеловал меня в лоб, задержавшись на мгновение, будто благословляя.
— Я хочу извиниться перед Валиде, — сказала я, вспомнив недавние события и свою дерзость.
— Это хорошо. Я знал, что ты поумнеешь, — с улыбкой ответил он и встал.
Я поднялась и быстро привела себя в порядок. Причесавшись, поправила край платья и посмотрела на него:
— А мы даже не позавтракаем вместе? — удивлённо спросила я, заметив, что никто не несёт еду.
— Я не хочу. А тебе уже накроют в покоях. Так что можешь идти, — ответил он, обняв меня напоследок и легко коснувшись губами моей щеки.
Я прижалась к нему, чувствуя себя защищённой, но затем, отсоединившись, мягко улыбнулась и спокойно вышла.
Когда я ступила за пределы покоев, мне навстречу шел Таркан. Он выглядел собранным, как всегда — в плотной чёрной одежде, с серьёзным выражением лица. Увидев меня, он слегка склонил голову.
— Назлы-хатун, — произнёс он почтительно. — Поздравляю вас.
— Спасибо, — ответила я не слишком искренне. Хотела пройти мимо, но он неожиданно схватил меня за локоть, удерживая.
Я тут же вырвала руку, отпрянула, раздражённо прищурившись.
— Что вы себе позволяете?! — прошипела я, сдерживая гнев.
— Прошу прощения, — сказал он, и в его голосе звучала лёгкая насмешка. — Всё-таки послушались моего совета.
— Никого я не слушала! И вас моя жизнь не касается! У вас есть невеста, которая после вашей беседы выпила яд! Что же вы ей наговорили?! — выпалила я, кипя от возмущения.
— Не лезь в это дело, — его голос стал холоднее. — Это между мной и госпожой. А у тебя сейчас заботы поважнее, — он бросил взгляд на мой живот и с ухмылкой прошептал: — Следи за собой... и за малышом. Ведь он — твой путь к власти.
Он сделал лёгкий поклон и, не дожидаясь ответа, развернулся и вошёл в покои Мехмеда.
А ведь он прав… Если я рожу мальчика — у меня будет такой же статус, как у Гюльбахар-султан. А может, и больше. Я слегка улыбнулась. Тогда никто не посмеет упрекнуть меня ни словом.
Я положила руки на живот и тихо прошептала:
— Мальчик… Главное, чтобы был мальчик…
С этими мыслями я направилась в свои покои. Там уже был накрыт стол — подносы с паром, аромат свежего хлеба, фруктов, меда, сыров и сладостей. Я села и ела с аппетитом, почти всё, что было подано.
Вскоре раздался тихий стук. Я разрешила войти, и в комнату вошла Нигяр-калфа. Она была, как всегда, аккуратно причёсана, с приветливым выражением лица.
— Доброе утро, — с улыбкой сказала она, слегка склонившись.
— Доброе, — так же мягко ответила я.
— Поздравляю тебя, — добавила она, подойдя ближе.
— Спасибо, — я встала. — Валиде у себя?
— У себя. Сейчас она завтракает вместе с Гюльбахар-султан, — пояснила Нигяр.
— Они уже знают? — спросила я, хотя ответ был очевиден.
— Конечно. Валиде узнала первой, а потом и Гюльбахар-султан, — кивнула она.
— Что с Хюрниса? — вспомнила я про эту крысу.
— Всё хорошо. Пока ещё лежит в лазарете, — спокойно ответила она.
Я коротко кивнула.
— А Хандан-султан? — решила уточнить я.
— С ней всё в порядке. Свадьбу перенесли на следующий месяц, — сообщила Нигяр.
Я снова кивнула. Затем, немного подумав, сказала:
— Я хочу пойти к Валиде и извиниться. Не хочу портить с ней отношения из-за этой… Хюрниса, — сказала я с раздражением.
Нигяр-калфа одобрительно кивнула и пошла со мной. Однако не успели мы дойти до конца коридора, как за ней срочно пришла служанка и позвала в гарем. Я осталась одна и направилась к Валиде-султан.
Я постучала, и меня пропустили. В покоях сидели Валиде-султан и Гюльбахар. Я не удостоила последнюю даже взглядом — прямо подошла к Валиде, сделала глубокий поклон и, не поднимая головы, тихо сказала:
— Простите меня, Валиде, за мою дерзость.
Затем я медленно подняла голову. Её взгляд был холодным, но не жестоким. Она просто кивнула.
— Главное, что ребёнок не пострадал. Срок ещё очень маленький, но это не значит, что можно пренебрегать осторожностью. Отныне ты будешь делать всё, что тебе говорят, чтобы родить здорового шехзаде, — сказала она строго, с нажимом на последних словах.
Я только кивнула. Внутренне выдохнула: мне не пришлось оправдываться слишком долго — это уже было облегчением.
Я чувствовала на себе прожигающий взгляд Гюльбахар. Теперь я на её уровне. А если родится мальчик — стану даже выше. Я на секунду взглянула на неё, встретилась с ней взглядом и холодно ухмыльнулась.
Затем снова повернулась к Валиде:
— Если позволите, я бы хотела навестить Хандан-султан, — сказала я спокойно.
Она кивнула, давая разрешение. Я сделала ещё один поклон и вышла, направившись к покоям Хандан.
Покои Хандан-султан.
Я постучала. Дверь открыли, и меня впустили. Хандан сидела на диване у окна, задумчиво глядя вдаль. Увидев меня, она тут же поднялась, быстро подошла и крепко обняла.
— С тобой всё хорошо? — тихо спросила она, немного отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза.
— Да. А с вами? Что случилось? — спросила я, беспокоясь за неё.
Она кивнула девушкам у дверей, и те сразу же вышли, оставив нас одних. Хандан взяла меня за руку и повела обратно к дивану. Мы сели рядом, и она всё ещё держала мою руку — крепко, будто нуждалась в этой опоре.
— Я думала… если сделаю это — повелитель отменит свадьбу. Но увы. Её просто перенесли на следующий месяц, — сказала она с горечью.
— А что тебе сказал Таркан? После встречи с ним ты выглядела… сломанной, — напомнила я, вспоминая её пустой взгляд.
Хандан-султан глубоко вздохнула и начала рассказывать.
От лица Хандан-султан.
Я отправила Селима к его матери, а сама, нехотя, направилась в покои Таркана.
Постучала. Меня впустили сразу. Он сидел за своим рабочим столом, погружённый в бумаги.
— Вы звали меня? — спросила я холодно.
Он поднял голову, улыбнулся, встал и начал приближаться ко мне. Меня передёрнуло от одного его взгляда.
— Как вы поживаете, госпожа? — спросил он, и прежде чем я успела ответить, резко прижал меня к стене.
Я замерла. От него можно было ожидать чего угодно. Мне было страшно.
Я попыталась оттолкнуть его, но он перехватил мои руки и прижал их над моей головой.
— Не стоит сопротивляться, госпожа, — прошептал он с отвратительной ухмылкой.
Одной рукой он удерживал мои запястья, а другой медленно провёл по моим ключицам. Меня затрясло.
— Я всё расскажу... Если Мехмед узнает... — начала я, но он резко заткнул мне рот поцелуем. Противным, мерзким. Это был не поцелуй, это было насилие.
Оттолкнувшись, он схватил меня за локоть, потащил к столу, повернул спиной и буквально бросил на него, как бездушную куклу.
Он зажал мне рот рукой. Я кричала, пыталась биться, но всё напрасно. Он был сильнее, и, похоже, наслаждался моим страхом.
Он поднял подол моего платья...
А дальше — всё, как в тумане. Только стена, слёзы, боль и тишина внутри.
От лица Назлы-хатун.
Она не захотела рассказывать дальше — просто заплакала, уткнувшись мне в плечо. Я крепко обняла её. В горле стоял ком — я не знала, что сказать. Лишь ярость всё нарастала.
— Об этом нужно немедленно сообщить повелителю. Мехмед ему голову отрубит! — сказала я решительно.
— Хасан-паша всё знает... — тихо, почти безжизненно проговорила она. — Он слышал мои крики. Но ничего не сделал.
— Что? — я отшатнулась, в ужасе уставившись на неё. — Откуда ты знаешь?!
Хандан глубоко вдохнула и продолжила рассказывать.
От лица Хандан-султан.
Когда этот кошмар закончился, он просто… выбросил меня за дверь. Последние его слова были:
— Только попробуй заикнуться хоть кому-то — ты труп. И твоя родня тоже. Жёнушка.
Я стояла, дрожа, лицо в слезах. И когда я подняла взгляд — передо мной стоял Хасан. Просто стоял. Смотрел.
Его лицо — никакое. Сухое. Холодное.
— Таркан у себя? — спросил он, будто ничего не происходило. Будто не слышал.
— Он… Он… — заикаясь, пыталась я объясниться.
— Слышал, — перебил он. — Но ничего. Это твой будущий муж.
Он говорил спокойно. Как палач, читающий приговор.
— Иди к себе. Приведи себя в порядок. Никому не говори. Сделают виноватой тебя. А он — постарается, — сказал он и отвернулся.
Я была ошеломлена.
— Неужели ты ничего не видишь?! — выкрикнула я, срываясь.
Он опустил взгляд, будто на секунду колеблясь.
— Не видишь, как я люблю тебя?! — почти закричала я, уже не в силах сдерживаться.
Он сделал шаг назад.
— Хандан-султан… Идите. Не усложняйте… — сухо сказал он, низко поклонился и вошёл в покои Таркана.
От лица Назлы-хатун.
— Вот же гады… — прошипела я, вставая.
— Ты должна прямо сейчас рассказать Мехмеду! Немедленно! — выпалила я, кипя от злости.
— Я боюсь… Он угрожал мне… Его слова звучали как клятва. Да и мне не поверят. Сделают виноватой… — говорила Хандан, пытаясь сдержать слёзы.
— Где сейчас повелитель? — спросила я резко, уже зная, что делать.
— Назлы, не надо… — начала она, но я даже не дослушала. Вскочила и выбежала из покоев.
В коридоре я заметила Касыма-агу и окликнула его:
— Касым-ага! — он обернулся, удивлённо взглянув на меня.
— Что такое, госпожа? Поздравить с новым успехом? — ухмыльнулся он. — Даст Аллах шехзаде…
— Где повелитель?! — перебила я резко.
— Сейчас он в саду, но… — он не успел договорить. Я уже разворачивалась.
Ноги сами несли меня вперёд.
Он должен знать. Этот зверь не имеет права остаться безнаказанным. И уж точно не должен жениться на Хандан.