Сердце султана

Когда я вошла в покои Валиде-султан, там уже находились Хандан-султан, Гюльбахар-султан и несколько женщин. В их руках были отрезы различных тканей — яркие, блестящие, расшитые золотом и серебром, переливающиеся на свету. Атмосфера в комнате была тихой, почти напряжённой, несмотря на кажущуюся безмятежность.

Я подошла ближе, остановилась и сделала почтительный поклон.

— Валиде, вы звали меня? — спросила я, поднимая на неё взгляд.

— Да, проходи, Назлы, — спокойно ответила она. — Через неделю состоится свадьба Хандан-султан и Таркана. Нужно выбрать ткань для платья. Можешь выбрать что-нибудь и для себя.

Я приблизилась к женщинам, скользнув взглядом по тканям. Но моё внимание сразу привлекла Хандан-султан. В её глазах читалась печаль, тяжёлая, сдержанная, как груз, что невозможно сбросить. Я знала причину её грусти — знала и сочувствовала.

Она посмотрела на меня и попыталась улыбнуться. Ту же самую слабую, натянутую улыбку она уже дарила остальным, будто бы по долгу.

Всё происходящее не волновало её. Она не смотрела ни на одну ткань, не интересовалась узорами или цветами. Валиде-султан предлагала ей отрез за отрезом, но та только кивала в ответ, безразлично, механически.

— Посмотрите, Хандан-султан, какая красивая ткань! — оживлённо сказала Гюльбахар-султан, крутя в руках белоснежную ткань с тонкой вышивкой. — Она вам идеально подойдёт.

Хандан снова выдавила улыбку, но не сказала ни слова.

— Милая, что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь? — с тревогой спросила Валиде, пристально глядя на дочь.

— Немного душно. Позволите мне прогуляться в саду? Я вернусь позже и выберу ткань, — спокойно ответила она, слегка опустив глаза.

— Конечно, иди, — с лёгкой улыбкой кивнула Валиде.

— Назлы-хатун, пойдёте со мной? — обратилась ко мне Хандан-султан.

— С радостью, госпожа, — мягко ответила я.

Мы поклонились Валиде и вышли из покоев, направляясь в сад. На улице было тепло, воздух напоён ароматами цветущих роз и жасмина. Птицы щебетали где-то в кронах деревьев, а лёгкий ветерок развевал тонкие вуали на наших головах.

Хандан-султан шла рядом молча, всё время глядя в землю. Я ощущала, как тяжело ей на душе. Тоска пожирала её изнутри. Выходить замуж за нелюбимого человека — что может быть мучительнее для сердца? А ведь именно это и предстояло ей. Компромисс, продиктованный не любовью, а политикой.

— Что мне делать, Назлы? — вдруг резко спросила она, остановившись.

Я замерла рядом.

— Не знаю, госпожа... — тихо ответила я. — Никто не пойдёт против воли султана. Но если бы вы поговорили с ним… Он уважает Хасан-пашу. Возможно, он бы...

— Хасан-паша не любит меня, — перебила она меня. — Возможно, он видит моё внимание и симпатию, но сам — холоден, как лёд.

— Так вот оно что... — прошептала я, поняв, почему её взгляд сегодня особенно печален.

Она не выдержала и заплакала. Слёзы беззвучно катились по её щекам. Бедная госпожа. Невзаимная любовь — вот настоящая пытка для души.

Я подошла ближе и крепко обняла её. В этот момент мне хотелось хоть как-то защитить её от боли, которую она скрывала за улыбками.

Возможно, Хасан-паша и впрямь просто не догадывается о её чувствах. А может быть, он равнодушен. Кто знает?

Спустя несколько минут, когда она немного успокоилась, мы отстранились друг от друга и продолжили прогулку, погружённые в молчание.

Мы вышли в центр сада, где находился  Мехмед. Он играл с  Селимом в деревянные мечи. Рядом стоял Хасан-паша — сдержанно улыбающийся, он поддерживал шехзаде, подсказывая и подбадривая.

Хандан-султан остановилась и на несколько секунд засмотрелась на Хасана. Я же, почему-то, не могла оторвать глаз от самого Мехмеда.

— Вернёмся во дворец? — осторожно спросила я.

— Пойдём к ним, — неожиданно ответила она и уверенно направилась к повелителю и мальчику.

Я удивилась такому порыву, но молча последовала за ней.

Когда Мехмед заметил нас, его лицо озарилось тёплой улыбкой. Хандан-султан сделала почтительный поклон, а я осталась стоять, соблюдая субординацию, но не кланяясь.

Мехмед медленно обвёл меня взглядом, прищурившись.

— Хандан, ты в порядке? У тебя заплаканные глаза, — с заботой спросил он, обращаясь к сестре.

— Всё хорошо, повелитель. Просто много хлопот со свадьбой, — ответила она, стараясь говорить спокойно, и бросила взгляд на Хасан-пашу. Но тот лишь опустил глаза и не удостоил её даже беглого взгляда. Мне захотелось поднять камень и метнуть ему в голову, чтобы хоть так заставить обратить внимание на неё. Он не достоин её слёз.

Мехмед кивнул, затем его внимание вновь вернулось ко мне.

— Вижу, тебе уже лучше. Тебя ничего не тревожит? — спросил он, и, не дожидаясь ответа, тут же добавил с усмешкой: — Ну, кроме меня, конечно.

— Тогда — ничего, — съязвила я, не скрывая насмешки.

Он поднял Селима на руки и, улыбаясь, обратился к сыну:

— Селим, ты ведь знаком с Назлы-хатун?

— Да, — сухо ответил мальчик, отводя взгляд.

Мехмед только усмехнулся, поставил его обратно на землю и мягко похлопал по плечу.

— Хандан, пойди к Таркану. Он хочет тебя видеть. Он у себя. И отведи Селима к матери, — сказал он.

— Но я хочу ещё играть! — недовольно воскликнул мальчик.

— Потом, — спокойно, но твёрдо ответил Мехмед.

Хандан-султан, услышав, что её ждёт встреча с Тарканом, на мгновение побледнела. Она не сказала ни слова и уже собиралась идти, но я мягко взяла её за локоть, задерживая.

— Нам нужно идти к Валиде выбирать ткани для платьев, так что мы, пожалуй, пойдём, — сказала я с улыбкой. Хандан чуть улыбнулась в ответ, но её лицо тут же вновь стало серьёзным.

— Это не займёт много времени, а ты побудешь со мной. Потом пойдёте, — сказал Мехмед уже более суровым тоном.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Хандан перебила меня первой:

— Всё хорошо. Встретимся у Валиде, — слабо улыбнувшись, ответила она. Сделав поклон брату, взяла Селима за руку и ушла.

— Пойдём, — сказал он, беря меня за руку и ведя к трону. Мы сели рядом.

— Хасан-паша, можешь идти, — добавил он, не глядя в его сторону.

Хасан-паша коротко кивнул и молча покинул сад.

— Сегодня ты снова придёшь ко мне, — произнёс он.

— Вообще-то я болею. У меня травма, царапины по телу, так что отстань хотя бы на год, — проворчала я.

Он только рассмеялся, как будто я рассказала что-то забавное.

— Поужинаем на балконе. Потом ты ляжешь спать, — спокойно сказал он, будто ничего не слышал из моих слов.

— Ты что, сам спать не можешь? Вон сколько девушек в гареме! Что ты ко мне прицепился? — возмутилась я.

— Когда же тебе надоест возмущаться… — прошептал он, склоняясь ближе.

Я не успела ничего ответить, как он нежно поцеловал меня. Я ахнула от неожиданности.

Отстранившись, он легко поцеловал меня в нос и снова улыбнулся.

— Хватит меня целовать! — вновь возмутилась я, но голос мой предательски дрогнул.

— Буду целовать, когда захочу и где захочу, — сказал он с ухмылкой.

— Да иди ты, — бросила я, резко вставая, но он тут же схватил меня за локоть.

— Когда ты, наконец, станешь взрослой и мудрой девушкой? Наверное, только когда родишь... Поскорее бы, — с насмешкой проговорил он.

— Сплюнь! Не рожу я тебе! — воскликнула я, резко отводя взгляд.

Мой взгляд остановился на балконе, где стояла Гюльбахар-султан. Она буквально прожигала меня глазами. Я невольно усмехнулась и снова посмотрела на Мехмеда.

— Ничего себе не надумай… — прошептала я, и, не выдержав, первая поцеловала его. Представляя, что сейчас чувствует Гюльбахар, я почувствовала неописуемое удовлетворение. Хотела отстраниться, но Мехмед не позволил — он прижал меня крепче.

Только когда нам стало не хватать воздуха, он отстранился.

Я снова бросила взгляд на балкон — там уже никого не было. Мехмед проследил за моим взглядом, и, кажется, всё понял. Он только рассмеялся.

— Всего хорошего, — с сарказмом сказала я и, не оглядываясь, ушла.

Я направилась в покои Валиде. Зайдя внутрь, сразу заметила, что там уже сидела Хандан-султан. Она была молчалива, с поникшими плечами, и казалась бледной, как снег.

— Давай, Назлы, выбери себе что-нибудь, — спокойно сказала Валиде, указав рукой на разложенные перед ней ткани.

Я подошла ближе и начала рассматривать отрезы: бархат, шёлк, атлас… Пальцы скользили по дорогим полотнам, пока взгляд не остановился на небесно-голубой ткани — лёгкой, струящейся, словно сама весна.

— Очень красивая. На тебе будет смотреться идеально, — одобрила Валиде, мягко улыбаясь.

— Благодарю, госпожа, — с уважением и благодарностью ответила я.

Мой взгляд тут же снова метнулся к Хандан-султан. Она сидела, будто тень самой себя — бледная, с затуманенным взглядом, и, кажется, недавно плакала. Что же мог сказать ей Таркан? Какой яд он оставил в её сердце?

— Хандан-султан, не хотите ли прогуляться и взглянуть на мою лошадь? Я беспокоюсь о ней... — осторожно предложила я, пытаясь хоть немного её отвлечь.

— Нет. Я лучше пойду к себе… и отдохну одна, — ответила она сухо, даже не глядя на меня.

Валиде молча кивнула. Хандан поднялась, сделала поклон и вышла. Я последовала за ней, но, выйдя из покоев, обнаружила, что от неё и след простыл.

Я тяжело вздохнула и направилась в свои покои.

Наступил вечер. Я сидела у окна, глядя на ночное небо. Луна сегодня казалась особенно яркой, звёзды — будто рассыпанные алмазы на бархате. От этой красоты внутри стало тепло и немного щемяще. Мне вдруг так захотелось выйти и прогуляться по саду, вдохнуть прохладный, ночной воздух.

Я накинула лёгкую накидку и уже собиралась открыть дверь, как прямо передо мной, словно из воздуха, возник Касым-ага.

— Это мы куда собрались? — с прищуром спросил он, уперев руки в бока.

— Прогуляться по саду, — гордо ответила я, не собираясь отчитываться.

Я попыталась пройти мимо, но он встал передо мной, загородив путь, словно страж у врат.

— Султан тебя ждёт, — прошептал он с хитрой ухмылкой.

— Подождёт, — бросила я дерзко и шагнула вперёд, намереваясь пройти силой, но он мягко, но твёрдо, придержал меня за плечо.

— Назлы-хатун, повелитель ждёт вас. У него для вас... подарок, — сказал он с загадочной улыбкой. — Машалла, я бы сам не отказался. Завидую.

Я прищурилась, глядя на него с подозрением, но в душе уже разгоралось любопытство.

— Какой ещё подарок? — спросила я, чувствуя, как сердце учащённо бьётся.

— Пойди и увидишь, ай, красота… — протянул он, бросив на меня озорной взгляд. Затем резко развернулся и пошёл прочь.

А я, ведомая интересом и легким волнением, поспешила за ним, чуть ли не бегом.