6 Глава. Мечта о свободе.
Вернувшись во дворец, Хандан-султан направилась к себе, а я пошла в свои покои. Но не успела я переступить порог, как дверь открылась, и внутрь вошла какая-то девушка.
Она стояла передо мной с гордо поднятой головой, с лёгкой надменностью во взгляде. На госпожу она не походила — скорее знатная служанка или кто-то из приближённых.
— Пошли. Тебя ждёт госпожа, — сухо и уверенно произнесла она.
Уж слишком высокомерной она показалась мне, не внушала никакого доверия.
— Валиде? — уточнила я.
— Гюльбахар-султан, — ответила она, не изменив выражения лица.
Я ничего не сказала и, не желая продолжать беседу, пошла за ней. Общаться с ней совершенно не хотелось.
Мы дошли до покоев Гюльбахар-султан. Девушка постучала, и, получив разрешение, мы вошли. Я тут же поклонилась. Госпожа стояла возле кровати и смотрела на меня суровым, тяжёлым взглядом. В её глазах читалась настороженность и внутренняя ярость, умело скрытая за маской спокойствия.
Я перевела взгляд и заметила мальчика, который лежал на кровати. Он, по всей видимости, спал, дышал ровно. Его кожа всё ещё была бледной, но спокойное выражение лица говорило о том, что ему стало легче.
— Нужно сделать ещё одну такую мазь, — сказала Гюльбахар, сухо кивнув в сторону стола, где лежали травы и сосуды. — Они ему и правда помогли.
Я кивнула, подошла к столу и начала готовить мазь, не теряя сосредоточенности.
— Назлы-хатун уже, я так понимаю? — неожиданно прозвучал её голос за моей спиной. — Повелитель назвал?
— Да, — спокойно ответила я, чувствуя, как её взгляд буквально прожигает мне спину.
Я понимала, что она ревнует, что ненавидит меня, но я не виновата в том, что её муж не хочет меня отпустить, даже если я сама стремлюсь к свободе.
— Когда ты была у него в покоях? — с нажимом спросила она.
— Когда случился пожар, — ответила я с той же невозмутимостью.
— У вас что-то было? — задала она вопрос в лоб, не скрывая раздражения.
Я почувствовала себя, будто стою между двух змей, которые с обеих сторон обвиваются вокруг меня и душат.
— Не было, — произнесла я ровным тоном, сдерживая внутреннее напряжение.
— Расстроена? — вдруг с ехидной ухмылкой уточнила она.
Я вздохнула, повернулась к ней, выпрямилась и посмотрела прямо в глаза.
— Госпожа, я понимаю вашу ревность, понимаю ваш гнев. Но мне не нужен ваш султан. Я хочу вернуться на родину. Если вы можете это устроить, то сделайте это. Вам станет спокойнее — и мне тоже, — спокойно, но твёрдо сказала я.
— Поверь, Аделаида, если бы могла, сделала бы это сегодня же, — холодно ответила она.
Я ничего не сказала в ответ. Села на край кровати рядом с мальчиком и начала осторожно обрабатывать его раны. Гюльбахар не сводила с меня взгляда, следя за каждым моим движением. В её глазах была боль, тревога, но и глубокая любовь — видно было, что она искренне переживает за сына.
— Меня больше интересует другое: почему тебе всё сходит с рук? Твоё хамство, твоя наглость — тебя уже давно должны были казнить, — сказала она с раздражением.
— Мне самой интересно, — усмехнулась я, больше обращаясь к себе. — Почему они просто не отпустят меня? Я же грублю, не слушаюсь...
— Наверное, султану понравилась, — вмешалась в разговор служанка, стоявшая позади.
Гюльбахар тут же злобно сверкнула глазами на неё.
— Хюма, не говори глупостей. Нашему султану нравятся совсем другие девушки. А такие, как она, — она бросила на меня презрительный взгляд, — лишь для развлечения. Чтобы не скучал.
Я закончила мазать раны, аккуратно убрала всё на место и, выпрямившись, встала перед Гюльбахар.
— Для развлечения у него, наверное, весь гарем. Ведь жена его, похоже, развлекать его не умеет, — сказала я с холодной усмешкой, медленно осматривая её с ног до головы.
— Ты как смеешь так разговаривать с госпожой, хамка! — воскликнула Хюма и с угрожающим видом шагнула ко мне, замахиваясь.
Я молниеносно перехватила её руку и оттолкнула в сторону.
— Никто не смеет поднимать на меня руку! Я не служанка, как вы! Я не выросла в грязи. Я родилась в обеспеченной, аристократической семье, — громко заявила я, не отводя взгляда.
Я снова посмотрела на Гюльбахар. В её глазах бушевал гнев.
— И я не ты, которая легла под султана, забеременела, родила — и получила статус. Этот статус у меня есть с рождения, где бы я ни находилась. Я себе цену знаю, — уверенно произнесла я с насмешкой.
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Валиде-султан в сопровождении Хандан. Мы тут же поклонились.
— Как мой внук, Гюльбахар? — спокойно спросила Валиде.
Надеюсь, она не услышала мой выпад. Всё же мне не хотелось портить с ней отношения — наоборот, мне нужно было расположение тех, кто способен хоть как-то мне помочь.
— Хорошо. Я позвала Аделаиду, чтобы она сделала ещё одну мазь, — спокойно ответила Гюльбахар, бросив на меня косой взгляд.
— Она не Аделаида, а Назлы-хатун, — мягко, но твёрдо поправила её Валиде и подошла к внуку, садясь рядом с ним.
— У тебя золотые руки, — с тёплой улыбкой обратилась она ко мне.
— Благодарю, госпожа, — сдержанно, но искренне ответила я, слегка поклонившись.
— Как тебе покои? Мой сын сам лично выбрал их для тебя — в знак благодарности, — добавила Валиде.
Лицо Гюльбахар вмиг изменилось: ярость вновь вспыхнула в её взгляде, но она сдержалась.
— Мне очень нравится. Спасибо, — с достоинством произнесла я.
Как же приятно ставить этих гадюк на место…
— Хандан-султан, как вы себя чувствуете? — попыталась перевести тему Гюльбахар.
— Хорошо. А ты как? Наверное, вся на нервах из-за Селима, — откликнулась Хандан.
— Уже намного лучше. Мой сын ел, разговаривал — я спокойна. Как подготовка к свадьбе? — поинтересовалась Гюльбахар.
Я насторожилась. Неужели речь идёт о свадьбе с Хасан-пашой? Я видела её взгляд, полный надежды, но он... Он будто бы вовсе не замечал её. А вот на меня смотрел... с какой-то странной ненавистью.
Хандан заметно погрустнела.
— Подготовка идёт медленно. Время ещё есть, да и только сегодня Таркан приехал. Мужчине нужно отдохнуть, — вставила Валиде, словно пытаясь смягчить атмосферу.
Я удивлённо взглянула на неё, а затем перевела взгляд на Хандан. Она грустно посмотрела на меня. Моё сердце сжалось. Видимо, чувства к нему — хоть и детские — всё ещё живы. Он был сильным, красивым воином, объектом восхищения каждой девушки. Но не всем было позволено общаться с ним. Только я и Грета гуляли с ним по городу. Грете он не понравился, а мне… я была без ума от него.
— Хандан-султан, — мягко обратилась я к ней. — Не хотите прогуляться, если ещё не поздно?
Она посмотрела на меня и улыбнулась.
— Идите, девочки, — с одобрением сказала Валиде.
Мы поклонились и вышли из покоев.
Мы шли по коридорам дворца.
— Откуда ты знаешь Таркана? — всё же решилась начать разговор Хандан.
— Вы и так всё слышали, — спокойно ответила я.
— Ну да. Но твоё поведение... Такое, какое было у тебя. Это говорит о том, что между вами что-то есть. Это очень не понравилось Мехмеду. Боюсь, тебя ждёт серьёзный разговор, — с ноткой грусти сказала она.
— Я его не боюсь, — фыркнула я. — Меня больше интересует ваш брак. Вы женитесь по любви?
Она на мгновение замолчала, а потом опустила взгляд.
— Нет... Я видела его всего два раза. И то — мы ни разу не разговаривали. Мехмед решил, что он лучший кандидат, который только может быть. И не старый, и не слишком молодой — идеальный. Ему ведь всего тридцать, — говорила она с едва заметной грустью.
— А тебе сколько? — спросила я.
— Семнадцать... Конечно, радует, что он красивый. Ведь мог бы быть и хуже. Но... — она не успела договорить, как я её перебила:
— Ты любишь Хасан-пашу.
Она вскинула на меня взгляд и, не выдержав, расплакалась.
— Только, прошу тебя... Никому! Если кто-то узнает, будут большие проблемы! — с мольбой в голосе говорила она.
— Не волнуйся. Я никому не скажу, — мягко сказала я, улыбнувшись.
Мне стало её искренне жаль. Я обняла её, и она ответила на объятие.
— А сколько лет Мехмеду? — вдруг заинтересовалась я, немного отстранившись.
Хандан заулыбалась, вытирая слёзы:
— Двадцать пять. Не волнуйся.
— Я просто из любопытства спросила, — возмутилась я.
Она засмеялась.
Вдруг к нам подбежал Касым-ага. Сделав поклон, он с улыбкой произнёс:
— Госпожа. Назлы-хатун, — он обратился сначала к Хандан, а потом ко мне. — Назлы-хатун, вас зовёт повелитель.
— Ладно. Иди. Я пойду к себе, — с лёгкой улыбкой сказала Хандан.
Я поклонилась, и она ушла.
— Радует, что хоть к госпоже и Валиде уважение проявляешь, — с усмешкой сказал Касым-ага.
— И тебе тоже нужно? — язвительно бросила я, направляясь к покоям султана.
— Паршивка... — прошептал он мне в спину и пошёл в другую сторону.
По дороге я наткнулась на Таркана.
— Таркан! — крикнула я, подбегая к нему. Он, по всей видимости, возвращался к себе.
— Аделаида, перестань вести себя как ребёнок. Разве не знаешь правил? — строго сказал он.
Моя улыбка сразу исчезла с лица.
— Прости, я просто... — не успела я закончить, как он перебил:
— Простите. Не забывайся. Я уже наслышан о твоей наглости. Имей совесть и не позорь отца. Он тебя правильно воспитывал, — поправился он, сделав акцент.
Я не узнавала его. Он всегда был весёлым, добрым, терпеливым, а сейчас передо мной стоял чужой, холодный человек.
— Тебя уже отчитали? — тихо спросила я.
Он опустил взгляд.
— Помоги мне... Прошу. Я хочу домой, — уже сквозь слёзы выговорила я.
— Смирись. Я ничем не могу тебе помочь. Будь... — он не успел договорить, как я резко выкрикнула:
— Не буду! Не буду я их слушать и им подчиняться!
Он быстро оглянулся по сторонам, схватил меня за локоть и потянул в свои покои.