3 Глава. Золотой путь - в клетку.
Я резко оттолкнула его руку.
— Ты что, преследуешь меня? — возмущённо спросила я.
Он чуть отступил назад, но остался спокоен.
— Да я понятия не имею, кто ты такая. Только понял, что ты наложница султана, — сказал он, и лёгкая усмешка не сходила с его лица.
— Мне срочно нужно уйти! Сегодня вечером меня отправляют к этому султану! — вспылила я, чувствуя, как горит лицо от злости и страха.
— Серьёзно? — он удивлённо приподнял брови.
— Какой-то праздник, а я должна буду его развлекать, как будто... — я осеклась, но думаю, он и так понял, что я хотела сказать.
— Идём, — внезапно сказал он и, не дожидаясь моего ответа, взял меня за руку и потянул в сторону.
Конечно, идти куда-то с незнакомцем — это безрассудно и неприлично, особенно для наложницы гарема. Но в тот момент мне казалось, что он может стать моим спасением.
Мы шли быстро, петляя по узким проходам внутреннего дворца, пока не оказались у конюшен.
— Сомневаюсь, что лошади чем-то мне помогут, — язвительно бросила я, оглядываясь по сторонам.
Он усмехнулся, вывел из стойла красивого чёрного жеребца с гладкой блестящей шерстью, накинул на него седло и повернулся ко мне:
— Я отвезу тебя в одно место, — он протянул мне руку, приглашая сесть на лошадь.
Я посмотрела на него с подозрением.
— Не бойся. Ты — собственность султана. Я не имею права причинить тебе вред, — усмехнулся он, явно насмехаясь.
— Я не его собственность! — прошипела я сквозь зубы и, не дожидаясь помощи, сама вскочила в седло.
Он уже садился на своего коня, когда к нам подбежал какой-то мужчина. Он был взволнован и хотел что-то сказать, но мой спутник холодно оборвал его:
— Не сейчас. Я занят.
И мы умчались прочь, прочь от дворца, прочь от навязанной судьбы.
Спустя минут двадцать мы остановились у небольшого, но ухоженного домика, затерянного в лесу.
— Где мы? — спросила я, спрыгивая с лошади. Он помог мне, осторожно придерживая за талию.
— Это охотничий домик султана, — с гордостью сказал он.
Я с недоверием посмотрела на него:
— Ты притащил меня сюда ради прогулки?
— Дом пустует. Султан сейчас занят. Но рядом есть пруд — красивейшее место. Думаю, тебе понравится, — спокойно объяснил он.
— Ради пруда? — раздражённо спросила я. — А я уже начала надеяться, что ты действительно хочешь помочь мне сбежать.
— Пойдём, — не отвечая, он взял меня под руку и повёл на задний двор.
Там действительно было удивительно красиво. Никакой дворцовый сад не мог сравниться с этой естественной тишиной и зеленью. Воздух был свежим, ароматным, а пруд — спокойным и прозрачным, как зеркало. Я присела на камень у воды и окунула руки — вода оказалась прохладной и кристально чистой.
Он сел рядом и не сводил с меня взгляда.
— Скажи своё имя, — потребовала я.
— Сначала ты своё, — парировал он.
Я посмотрела на него, прищурившись.
— Нет, — отрезала я.
— Тогда и я не скажу, — сказал он с той же лёгкой усмешкой.
Не удержавшись, я брызнула ему в лицо водой.
— Эй! — возмутился он, но тут же в ответ плеснул в меня с удвоенной силой.
Мы оба рассмеялись. Смеялись по-настоящему, от души, как дети. Мы устроили маленькую водную битву у пруда, забыв обо всём.
Наконец, устав и успокоившись, мы просто сидели рядом. Я опустила ноги в воду, а он молча смотрел на гладь пруда.
— Откуда ты? — наконец спросил он.
— Из Рима. Мой отец — Люций Аврелий Меркатор. Возможно, слышал о нём. Я знаю, он часто бывал в Османской империи, когда я была маленькой, — сказала я.
Он вдруг странно замолчал.
— Да... знаю... мой от... — он запнулся. — Слышал о нём.
Я подозрительно посмотрела на него. Хотела спросить, что он хотел сказать на самом деле, но он перебил меня:
— Нам пора. За тобой могут начать волноваться.
С неохотой мы вернулись к лошади и поехали обратно во дворец. Я не хотела возвращаться — ни к роскоши, ни к этим холодным мраморным стенам, ни к судьбе, которая меня там ждала. Но выбора у меня не было.
Когда мы подъехали к конюшне, я слезла с лошади без его помощи. Он молча последовал за мной, отдал коня конюху, и мы уже собирались уходить, как вдруг в нашу сторону с растерянным выражением лица поспешил Касым-ага.
Подбежав, он низко склонился в поклоне:
— Повелитель… Простите эту девушку, если она в чём-то провинилась.
— Повелитель? — переспросила я, громко и с удивлением, резко обернувшись к мужчине.
Он посмотрел на меня… и как будто впервые — без тени улыбки. Его взгляд был строг и холоден. Я похолодела.
Он подошёл к Касым-аге и что-то негромко прошептал ему на ухо.
— Всё будет сделано, повелитель, — с улыбкой ответил Касым-ага, снова поклонившись.
Мужчина даже не взглянул на меня, просто развернулся и ушёл. Я осталась стоять, уставившись ему вслед, не веря в происходящее. Это был он… Это был сам султан?
Почему он позволял мне грубость, дерзость, побег?.. И что теперь со мной будет?
— Касым-ага, скажите, что это шутка… Это же не султан, правда? — с отчаянием в голосе сказала я.
Он лишь поднял руку, давая знак замолчать:
— Я на шута похож, по-твоему? — с усмешкой сказал он. — Удача тебе улыбнулась. Сегодня вечером ты отправишься к султану.
— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как что-то внутри сжимается от ужаса.
Молодой — да, но не сказать, чтобы красавец. А главное — мне это было не нужно. Не хотелось.
Касым-ага крепко взял меня за локоть и потащил в сторону гарема.
Когда мы вошли в гарем, к нам тут же бросились девушки, сыпавшие вопросами:
— Где ты была? Что случилось? Почему тебя не было так долго?
— Тихо всем! — громко сказала Нигяр-калфа, подойдя ко мне.
— Ты что, головы лишиться хочешь?! — прошипела она и встряхнула меня за руку.
— Спокойно, Нигяр-калфа, — вмешался Касым-ага, размахивая руками. — Эта девушка была с султаном. И он желает видеть её у себя этим вечером.
Все ахнули. Вокруг раздались удивлённые и завистливые шепотки. Даже Нигяр-калфа на миг растерялась, а потом, скривив губы в ухмылке, добавила:
— Валиде уже велела приготовить тебя к приёму. Всё как полагается.
Я бросала на них хмурые взгляды. Радовались, будто их самих туда звали. Ну так пусть идут — я бы с радостью осталась на их месте.
— Садись. Я скоро вернусь. Пойдёшь в баню, приведёшь себя в порядок, и я объясню, что нужно делать. И без глупостей, поняла? — строго сказала Нигяр-калфа.
Она ушла, оставив меня на растерзание жадным до слухов девушкам. Они обступили меня, начав засыпать вопросами.
— Отстаньте от меня! — выкрикнула я. Девушки поморщились и расступились, но Регина пошла за мной и села рядом на диван.
— Ну рассказывай, что было, — требовала она.
Я коротко пересказала, как всё случилось.
— Это значит… — начала она, но я резко перебила:
— Это ничего не значит! Я не собираюсь ложиться под него! Наплевать мне на их правила и на этого вашего Мехмеда, или как там его!
— Тише ты, — прошипела Регина, оглядываясь.
— Плевать, да? А гуляешь с ним по саду, как будто с мужем, — вмешалась Хюрниса, не скрывая ехидства.
Я постаралась не реагировать.
— Если он тебе не нужен, так уступи его другим. Зачем привлекать к себе внимание? У него есть красавица-жена, которая родила ему шехзаде. И я — скоро тоже стану матерью его ребёнка, — высокомерно заявила она.
Я встала и подошла к ней вплотную:
— Ну что ж, я посижу в тех покоях до тех пор, пока ты не сдохнешь, чтобы не идти к султану и не забеременеть от него, — ответила я с ухмылкой.
Она в ярости замахнулась, чтобы ударить меня, но я перехватила её руку и резко оттолкнула. Хюрниса не удержалась на ногах и с грохотом упала на пол.
— А-а-ай! Сюда! — завопила она, притворно хватаясь за бок.
В комнату вбежала Тарин-хатун.
— Да что опять?! — раздражённо воскликнула она.
— Эта дикарка напала на меня! Она хочет убить меня! — завыла Хюрниса, заливаясь слезами.
— Что?! Да если бы я хотела тебя убить — давно бы убила! — огрызнулась я. — Она врёт!
— Сколько же с тобой проблем! Извинись! — потребовала Тарин-хатун и ударила меня по плечу.
Я стояла гордо, не собираясь склонять голову. Пока Хюрниса поднималась с пола, довольно ухмыляясь, Тарин-хатун процедила сквозь зубы:
— Она — наложница султана, а ты — обычная рабыня!
Я сжала кулаки.
— Пусть даже султанша — я не извинюсь! Мне плевать, кто тут кто! — выкрикнула я.
В следующую секунду я получила сильную пощёчину от Тарин-хатун.
Вдруг в комнату вошла незнакомая девушка. Её походка была грациозной, голос — спокойным и властным.
— Тарин-хатун, что происходит в гареме? Опять шум… Это уже второй день.
Все тут же склонились в поклоне. Все — кроме меня. Я осталась стоять.
— Гюльбахар Султан, мы так рады вас видеть! Как добрались? — сладко пропела Тарин-хатун.
— Хорошо. Я только что от султана — он хотел видеть сына, — с гордостью сказала она.
Я с отвращением подумала: здесь хоть одна нормальная женщина есть?
— Валиде просила передать, чтобы вы зашли к ней, — добавила Тарин-хатун.
— Я как раз к ней иду. Всего хорошего, — кивнула Гюльбахар Султан и ушла.
— Кто это была? — тихо спросила я у Тарин-хатун.
— Гюльбахар Султан. Мать шехзаде, — ответила та с уважением.
Затем повернулась ко всем и строго сказала:
— Сейчас у вас начнутся уроки. После них я дам указания, — и ушла.
Через несколько минут зашла Нигяр-калфа и повела нас на уроки.
После занятий мы просто сидели и беседовали: никакой работы нам не дали — весь гарем готовился к празднику. Было суетно, в воздухе витало ожидание. У всех были свои надежды на этот вечер.
Ко мне подошла Нигяр-калфа.
— Пошли, — коротко сказала она.
— Куда? — настороженно спросила я.
— В баню. Скоро начнётся праздник, а Повелитель приказал привести тебя сразу к нему. Так что на самом празднике ты не появишься — будешь танцевать для него в покоях, — с улыбкой произнесла она.
— Танцевать? Может, ещё с ложечки его кормить? Или, чего доброго, шехзаде пелёнки менять? — я съязвила, не скрывая раздражения.
Грета, сидевшая рядом, прыснула от смеха. Но мне было не до веселья. С тяжёлым сердцем я встала и пошла за Нигяр.
В бане воздух был горячим и пах лепестками роз. Меня начали мыть и натирать благовониями. Я стояла, пока невольницы терли мне спину и заплетали волосы, а напротив — как всегда неумолимая — стояла Нигяр-калфа и читала лекцию.
— Когда войдёшь в его покои, подойдёшь и поклонишься, чтобы поцеловать край его одеяния. Только когда он сам поднимет тебя — тогда посмотришь ему в глаза. И будешь делать всё, что он скажет. Скажет танцевать — танцуешь. Попросит чего-то ещё — выполняешь без возражений, — произносила она с чёткой уверенностью.
Я лишь глубоко вздохнула, сдерживая раздражение.
— Аделаида… — сказала она, чуть мягче. — Постарайся не наломать дров. Жаль будет, если такое красивое личико пропадёт под мечом палача. Поверь, ты уже несколько раз должна была быть казнена, но Валиде удерживает тебя при жизни. Она уверена, что ты понравишься её сыну.
— Ну так раз я создаю столько проблем, может, просто избавиться от меня? Верните меня на родину, и живите себе спокойно, — не выдержала я.
Нигяр усмехнулась, но без веселья.
— Ничего. Я сама поговорю с султаном, — бросила я, упрямо поджав губы.
— Я тебя предупредила, — сухо ответила она.
После бани меня начали одевать. На меня надели роскошное, струящееся жёлтое платье, тонкое, как солнечный свет. Оно сидело идеально, подчёркивая фигуру, и казалось неподъёмно дорогим. На шею надели тяжелое ожерелье с драгоценными камнями, в волосы вплели нити золота.
— Ты должна быть спокойной, грациозной. Если он захочет танец — просто начинаешь двигаться, — наставлял теперь уже Касым-ага, размахивая руками и даже показывая, как правильно двигаться. Удивительно, но он был весьма пластичен, несмотря на свой возраст.
Я сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Это явно было последнее, чем мне хотелось заниматься — танцевать перед этим человеком.
Когда всё было готово, меня повели. Они называли это «золотым путём» — коридор, ведущий в покои повелителя. Но никакого золота я не увидела — только стены, ковры и бесконечная тишина.
Каждый шаг отдавался в сердце тяжестью. В груди стучал не страх — нет. Скорее ярость. И странное, острое любопытство.
Что же будет дальше?