Пустошь

Часть 4. Остановиться.
Глава 26 "My Obsession." - "Моя одержимость"

"Let us make a thousand mistakes
´Cause we will never learn"
Cinema Bizarre – My obsession

«Давай же сделаем тысячу ошибок,
Потому что мы всё равно на них не научимся».

Саске прекрасно знал это саднящее чувство внутри. Он не мог его игнорировать, лежа в своей кровати. Он не мог больше отгораживаться от того, что так неумолимо приближалось и уже дышало в затылок.
Учиха поднял руку к глазам, проводя ею по тонкой коже век, а затем вновь опустил ладонь с кровати, утыкаясь костяшками пальцев в шершавый ковёр.
Постепенно всё возвращалось. И с каждой минутой собственное тело ощущалось непомерно тяжёлым. От его веса кости начинало ломить, и они становились хрупкими.
Наруто уснул, так толком и не расправив кровати. Блондин уверял, что просто приляжет и встанет через пять минут, чтобы попить чай.
Саске грустно усмехнулся, понимая, что с тела слетает не только вновь появившаяся надежда, но и ещё что-то. Шелуха… очередные маски.
В темноте всегда легче. Ведь никто не видит твоего лица, твоих глаз. Нет нужды казаться сильным для других, а для себя… а для себя уже нет смысла казаться каким бы то ни было.
Можно просто быть, а там как пойдёт. Разорванная пустота примет тебя таким, какой ты есть. Сильным, слабым, больным или же здоровым.
Это только люди могут отгораживаться от того, кто в минуту слабости из-за отчаяния попросил помощи. Они обвинят в слабости того, кто вынес столько, что им самим не снилось. Тем, кто сидит в своём уютном мирке, упиваясь лишь иллюзорными страданиями над разбитой кружкой или кошмарным сном. Они обвинят тебя в слабости, поставят на тебе крест и поспешат забыть.
Саске тяжело вздохнул, садясь на кровати. Тело саднило со всех сторон, но больше всего ныли рёбра и, кажется, лёгкие за ними.
На языке появилась какая-то горечь, когда Учиха облизнул губы.
Ты никогда не будешь одним из них, если попросишь помощи.
Поднявшись, брюнет пошатнулся, хватаясь рукой за угол стены и замирая, чтобы выровнять задрожавшую перед глазами комнату. Взгляд сам собой упал на спящего соседа, который так беззаботно выдыхал, морщился во сне и иногда подрагивал.

– Придурок, – тихо выдохнул Учиха, чувствуя, как всё внутри сдавливает лишь от одной попытки вдохнуть воздух.

Хотелось опять уйти, но ведь он найдёт его и опять начнёт нести всякую чушь про дружбу.
Захватив со стола сигареты и зажигалку, Учиха тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Коридор общаги утопал в темноте и тишине. Когда переваливало за двенадцать, свет в проходах гасили, погружая этот суетливый мир в холодную темноту.
Придерживаясь пальцами за холодную гладкую стену, Саске направился в сторону кухни, где можно было растянуться на затёртом диване и выкурить несколько сигарет разом. Никто не будет мешать.
Зайдя в небольшую комнату, пропахшую едой и гарью, брюнет опустился на диван, закуривая.
Темнота расслабляла.
С каждым выдохом из тела уходило что-то важное, словно сигаретный дым разъедал всё и превращал в сероватые облака. Саске смотрел, как они замысловато перекручиваются в непонятных узорах и растворяются.
Всё вновь вернётся к исходной точке или резко станет хуже?
Учиха сел, вытягивая перед собой руку ладонью вверх. Белая кожа в темноте выделялась каким-то инородным пятном. Говорят, что эти линии могут сказать всё о человеке, но Саске не верил. Лишь скривил губы в презрительной усмешке и зажал сигарету пальцами, поднося к руке. А что, если опять?
Тлеющийся кончик с шипением въелся в центр ладони, и брюнет резко дёрнул рукой, отряхивая искры. Боль была. Пока ещё была.
Парень откинулся на спинку дивана, закрывая глаза и закусывая губу.
Сейчас можно было попытаться быть собой, но тело до того привыкло выставлять перед собой сотню масок. Даже тогда, когда Саске думал, что давно снял их, разбив вдребезги.
Учиха чувствовал эту пугающую пустоту. Он знал, что стоит ей открыться и она вновь заполнит череп своим вязким холодом. И тогда не будет разницы между победой и поражением. Всё станет ледяным, бесцветным и обратится в картонные декорации.

– Саске?

На голое плечо легла чья-то тёплая рука,   
заставившая Учиху вздрогнуть всем телом и обернуться на знакомый голос. Ему на миг показалось, что он увидит Её… но ведь голос принадлежал Наруто…
Блондин с совершенно потерянным выражением на лице сидел рядом. Нелепый, растрёпанный, с блестящими глазами, в которых Саске пытался заметить блеск жалости. Но его там не было. Вновь не было.
Рука соскользнула с плеча, падая на затёртый диван, и Наруто замер, ожидая реакции от друга. За этот день он видел столько оттенков эмоций, что уже запутался и бросил попытки угадать следующее действие Учихи.
Можно было просто сидеть в этой чужой холодной кухне, куда запустили удушающий плотный мрак. Он отрезан от жизни снаружи, заставляя верить в то, что ничего нет помимо этого старого дивана, запаха сигарет, и большого окна здесь не существует.
Учиха хотел уйти, но мрак не пускал. Он всё-таки потянулся за очередной сигаретой и зажал фильтр в зубах, даже не подумав чиркнуть зажигалкой. Взгляд просто плавал где-то перед ним, ловя замысловатые образы, существующие лишь в его голове.

– Это действительно неправильно.

Саске скосил глаза на заговорившего тихим хриплым голосом Наруто. Блондин смотрел себе под ноги и нервно поджимал пальцы на босых ногах.

– Мы это уже выяснили, – напомнил Саске. – Незачем возвращаться к этой теме вновь.

Наруто молча кивнул, ещё сильнее опуская голову.
Саске едва слышно хмыкнул, разглядывая поникший профиль парня.

– Ты… ты меня ненавидишь, – глухо.

Чёрные брови сошлись над переносицей. Ненависть? К чему он это? Да и зачем говорить такие фразы, на которые всей душой желаешь услышать опровержение?

– Ненависть, – задумчиво повторил Саске, – это слишком много для тебя.

Очередной кивок.

– Только я не понимаю почему.

– Что? – не расслышал Саске, ибо голос Узумаки вовсе стал походить на тихий фоновый шум. Он вытащил бесполезную сигарету из губ, комкая её в пальцах.

– Почему ты меня ненавидишь? – вскинув на него глаза, выпалил Наруто.

Кажется, Узумаки боялся смотреть прямо прежде, но сейчас требовательно прожигал глазницы Саске в ожидании ответа.
Учиха склонил голову набок, рассматривая это упрямое лицо, в котором ему не нравилось ровным счётом ничего. Да и не могло нравиться.
Пальцы цепко ухватили вздрогнувшего Наруто за подбородок, притягивая его лицо ближе к своему. Учиха выжидающе замер, когда между их губами оставалось всего несколько сантиметров. Этот придурок опять ничего не сделает, опять позволит?
Наруто опасливо вцепился в запястье брюнета рукой, смотря настороженно и как-то непривычно резко. Его взгляд метался между глазами Учихи и его же губами до тех пор, пока они не коснулись его. Узумаки дёрнулся назад, но Саске не позволил отстраниться, сильнее сжимая подбородок блондина.
Учиха мысленно ругнулся, когда Наруто нерешительно положил свою руку ему на плечо.
Значит, это неправильно?
Это всё неправильно…
Зачем усложнять ситуацию ещё и этим? Зачем добавлять проблем в и без того огромный список? Чтобы стало ещё хуже, больнее?
Саске сам не заметил, как слишком сильно прикусил губу парня, и тот всё же отстранился, прислоняя руку ко рту и весь будто сжимаясь.
Осознание происходящего накатывало волнами, которые разбивались об обхвативший этих двоих мрак. Ведь за мраком больше ничего нет? Ни мира, ни правил, ни людей, которые могут осудить?
Учиха тряхнул головой. Это всё бред. Бред, и ничего больше.
Он откинулся на спинку дивана, роняя на неё голову и прикрывая глаза. Выдохнул и даже попытался усмехнуться.

– Я ненавижу тебя за то, что ты тряпка, – проговорил он.

Наруто поджал губы, борясь с желанием уйти отсюда, подгоняемый каким-то холодным стыдом, но прибитый к месту совершенно иным чувством.
Он потянулся рукой к руке брюнета и осторожно накрыл холодные подрагивающие пальцы с торчащими костяшками ладонью. Саске дёрнулся, чтобы высвободить руку и положить её чуть поодаль от Наруто.

– Я ненавижу тебя за то, что не останавливаешь меня.

Узумаки смотрел на него и не хотел слушать или слышать.
Он сам не понимал себя и того, что творилось. Да, слова Нагато успокаивали, но лишь в теории. Когда дело дошло до практики, стало не так просто воспринимать сдвиги в собственной голове.
Наруто всё-таки потянулся к брюнету, утыкаясь горящим лбом в угловатое плечо и прикрывая глаза.

– Мне плевать на правильность или неправильность, – продолжал тихо говорить Саске, беседуя скорее с темнотой перед глазами, чем с Наруто. – Это то, что есть в твоей больной башке, Узумаки.

Учиха тяжело выдохнул, подозревая, что субстанция в его черепе ненамного здоровее.

– Но… ты ведь тоже, – сбивчиво начал Наруто, – ты ведь тоже отвечаешь. Так какого чёрта сваливаешь всю вину на меня?!

К концу предложения Узумаки шипел зло, едва не срываясь на повышенные тона. Останавливало только треклятое воспитание и поздний час вкупе со спящими жителями общаги.
Саске раздражённо шикнул, выпуская воздух через сжатые зубы. Этот придурок ещё и напоминает…

– Не вини меня в том, что сам не останавливаешь!

Наруто даже отнял голову от плеча Учихи, вглядываясь в бесстрастный профиль, и вновь печально вздохнул. Саске было действительно плевать на всё то, что роилось в душе у блондина. Хотя, неужели Узумаки ждал чего-то большего от этого истукана, который только прикидывается человеком? Да и что вообще, чёрт возьми, он может ждать от парня?!
Короткий нервный смешок сорвался с губ, и блондин тряхнул головой, пряча взгляд за чёлкой. Всё так перепуталось…
Саске вновь прикрыл глаза, утопая в своей личной темноте, куда Узумаки ход был заказан.

– Ты говоришь, что тебе плевать, но не останавливаешь меня.

– А ты признаёшь это неправильным, – напомнил Саске.

Ситуация была до странного смешной. Словно одна проблема наложилась на другую, и появилась третья. Совершенно глупая, буквально сотворённая из ничего.
Лоб вновь ткнулся в его плечо, и брюнет нахмурился ещё сильнее. Нашёл себе подушку…

– Я признаю хотя бы, что мне не безразлично.

Рука Наруто вновь легла на грудь Саске, отсчитывая глухие удары за рёбрами. Но в следующий момент на запястье блондина сомкнулись жёсткие пальцы, отводя ладонь в сторону. Узумаки крутанул кистью, выворачивая руку из хватки Учихи и хватаясь уже за его ладонь.
Если бы кто-то зашёл, то мог подумать, что видит очередную парочку, когда на самом деле эти двое были в шаге от того, чтобы вновь не решить этот сложный разговор привычным методом – дракой. Такой простой язык кулаков и боли…
Саске дёрнул рукой, и не удержавший равновесия Наруто проехал щекой уже по груди Учихи, чтобы резко отстраниться и дёрнуться в сторону, выравниваясь.
Это прикосновение к собственной холодной коже обожгло огнём, срывая с губ злой рык. Выпрямившись, Саске резко дёрнул руку Наруто на себя, заставляя парня едва ли не рухнуть, но Узумаки вовремя выставил руку, упираясь ею в спинку дивана и нависая над брюнетом.

– Ты ещё скажи, что влюбился в меня, – зло прошипел Учиха в лицо Наруто.

– Не скажу.

Блондин ринулся назад, разворачиваясь и пулей вылетая из кухни.

– Стой! – выпалил Саске.

***

Дверь их комнаты резко хлопнула у Учихи перед носом, но брюнет зло толкнул её, влетая в комнату следом за Наруто.

– Какого хера ты творишь!? – выпалил он, глядя на блондина, что направился к своей кровати.

– Ложусь спать!

Не оборачиваясь к Саске, Наруто принялся раздражённо расстилать постель, вряд ли что-то видя. Руки дрожали, и хотелось поскорее скрыться под одеялом, отвернуться к стенке и вообще слиться с общей обстановкой.

– Узумаки, ты рехнулся, что ли? – ещё громче выпалил Саске, захлопывая дверь.

– А что такого в том, что я ложусь спать?!

– Повернись ко мне лицом.

Спокойный голос Учихи выдавал его ярость лучше, чем крик.

– Нет. Спокойной ночи, Саске.

В следующий момент Наруто почувствовал, как его ухватили за плечи и развернули лицом.

– Ты влюбился?

– Нет, – выпалил Наруто. – Идиот, что ли?!

– Ты долбанный придурок!

Саске зло оттолкнул Узумаки от себя, отходя на шаг назад и нервно сжимая кулаки. Это выходило за рамки нормального, адекватного…

– Успокойся. Я же сказал, что нет.

Саске усмехнулся. Злость сосредоточилась где-то на уровне рёбер, больно покалывая то, что должно называться сердцем. Это растерянное лицо Наруто перед ним раздражало, и хотелось поскорее стереть с него всякую эмоцию, превратив его черты в кровавое месиво.

– Тогда почему не останавливаешь меня?

Наруто всё-таки поднял на Саске озадаченный взгляд. Дерзкие, невозможно яркие глаза… даже в этой мгле. Хотелось, чтобы он перестал смотреть и видеть.

– Просто…

Учиха зло рыкнул, всё-таки приближаясь к Узумаки, чтобы губы тут же натолкнулись на чужие. В голове путались мысли, путались чувства и эмоции. Замысловатая паутина оплетала тело, заставляя действовать совершено сумасшедше, нелогично и…
…Рука вцепилась в волосы на затылке блондина, губы прошлись по шее, цепляя линию ключиц. Наруто упёрся руками в грудь Учихи, пытаясь отстраниться, но руки, держащие парня за плечи, лишали полной свободы действий.

– Саске… прекрати, – выпалил Узумаки, когда брюнет отстранился от его губ, чтобы втянуть в себя воздух. – Мне ничего этого не надо.

Наруто попытался вырваться в очередной раз, но болезненно шикнул, когда его толкнули спиной на стену. Кажется, что всё то, что случилось у дома Джирайи, повторялось…
Узумаки зло взглянул на Саске, застывшего всего в нескольких сантиметрах от него. Чёрные глаза странно поблескивали, губы кривились в усмешке.

– Не надо? – прохрипел Учиха, запуская руку под футболку Наруто и проводя по вздрогнувшему животу. – Ты же у нас тут влюблённый придурок, не я. А влюблённым придуркам нужно всё это…

Эти слова больно били по расшатанным нервам…
Узумаки выдохнул внезапно горячий воздух, утыкаясь лбом в выпирающую ключицу Саске. Зажмурился, но губы будто сами собой провели по холодной коже.

– Да, это ненормально, – согласно кивнул Наруто, поднимая глаза на застывшего парня. – Ненормально…

– Заткнись, – рыкнул Учиха, прижимаясь к горячему телу и впиваясь пальцами в бока парня. Не было больше сил слышать эти шаткие оправдания собственных действий, которые рушились от одного поцелуя, прикосновения, пробегая холодными мурашками по позвоночнику. Каждый предавал самого себя, нарушая свои же слова, обещания, когда губы вновь и вновь ловили чужие вздохи.

Руки Наруто прошлись по холодной спине Саске, с нажимом надавливая на кожу и заставляя брюнета недовольно шикать в ухо. Казалось, что эти прикосновения были почти болезненными для Учихи, но тот продолжал упорно терзать губы блондина. И непонятно было… чего здесь больше – упрямости или глупости.

– Ты себе позволяешь это, – выпалил Саске, цепляясь за футболку Наруто и порываясь стащить её с тела парня. – Потому что знаешь, что я сдохну… и некого будет стыдиться.

– Заткнись, – нервно выпалил Наруто, цепляясь пальцами за плечи друга. Одно это слово вызвало в груди болезненный удар, и пришлось прижаться к тонкому телу, чтобы понять – всё ещё здесь.

– Только в голове всё останется, – продолжал с усмешкой говорить Саске. – В твоей голове, Узумаки.

Футболка упала на пол, и блондин всё же отшатнулся, вдавливаясь лопатками в шкаф. То, что происходило сейчас разительно отличалось от прежнего. Движения Саске были резкими, жёсткими, словно он делал всё назло из-за какой-то глупой мысли.

– Давай… не будем, – тихо выдохнул Наруто.

Учиха замер, выпрямившись так сильно, будто в спину ему загнали раскалённый железный прут. Он опустил до этого придерживающие Наруто руки и даже отошёл на шаг назад, скользя непонятным взглядом по Узумаки.
В чёрных глазах появилось что-то новое, что так хорошо было видно даже в этой полумгле комнаты.
Проведя рукой по лицу, брюнет отвернулся и направился к своей кровати, на которую и лёг затем, мрачно наблюдая за пространством перед собой.
Наруто стукнулся затылком о стену, выдыхая и успокаиваясь. Обида и злость давно ушли, оставив после себя привычное опустошение. От него хотелось только поскорее избавиться, уснув и не вспоминая, что и на этот раз они оба сделали друг другу больно. Или же кто-то один другому.
Учиха прикрыл глаза, чтобы не видеть этого застывшего у стены тела. Впрочем, всё шло так, как должно было, и ничего из этого уже не изменишь. Не только потому, что нет желания менять, а потому что нет смысла. Никто не забудет и не отпустит. Это будет крутиться в голове ещё очень долго, не давая покоя.
Саске перевернулся на спину и от неловкого движения невольно дёрнулся: рёбра, про которые он совсем забыл на несколько минут.
Наруто, всё ещё прижимающийся к стене, опасливо покосился на тяжело вздохнувшего Саске.

– Ты в порядке?

– Отвянь, – тихое, сквозь зубы.

Тяжело вздохнув, Узумаки подошёл к кровати Саске и остановился у её края, рассматривая съёжившееся от боли тело.

– Я же вижу, что больно, – покачал головой Наруто, опускаясь на кровать, пораздумав лёг набок, поворачиваясь к удивлённому Саске. Лежать на самом краю было не очень удобно, и тело грозило вот-вот соскользнуть на пол. А под немигающим взглядом брюнета вовсе хотелось встать и уйти побыстрее.

Саске поморщился, выдыхая боль из лёгких, и задумчиво покачал головой:

– Ты точно ненормальный.

Тот факт, что блондин припёрся на его кровать и вновь выворачивал душу наизнанку, заставляя тело ощетиниться злостью. Как же нужно было больно ударить человека, чтобы тот раз и навсегда забыл о тебе, перестал лезть…
Уже ставшая привычной тяжесть чужой руки на груди заставила Саске скосить глаза на Наруто и криво усмехнуться, подтверждая свои же слова.
Узумаки пожал плечами. Даже если он и ненормальный, если даже с его головой действительно что-то не так, то что с того? Кому от этого тяжелее, кроме него самого?
Рука скользнула выше, обхватывая Саске за плечи, и блондин придвинулся ближе, держась за это тело, чтобы не съехать с края. Или же просто потому, что хотелось. Саске заворочался, едва не спихивая Наруто, но всё же перевернулся на бок, чтобы прислониться спиной к холодной стене и оставить между ними довольно большой зазор. Рука Наруто соскользнула, оказываясь на шее брюнета, пальцы замерли на миг, а затем провели по выступающей вене, в которой медленно бился пульс.

– Я знаю, – пожал плечами Наруто, как-то вымученно улыбаясь.

Саске отмахнулся от руки, что неприятно щекотала кожу на шее, прихватывая её за запястье и отводя в сторону. Однако в этот раз Наруто не был таким покладистым, вновь вырывая руку из слабой хватки и накрывая ею тёмный синяк на рёбрах Учихи.

– Болит, – кивнул брюнет.

– Если не будешь лапать, то не будет.

Саске вновь убрал руку блондина, но Узумаки упрямо потянулся к нему в третий раз, осторожно касаясь губ. Учиха бы вжался в стену сильнее, если бы лопатки уже не кололо болью.

– Почему ты меня ненавидишь? – прошептал Наруто, отстраняясь, но не отодвигаясь.

Кажется, этот вопрос уже задавался сегодня. Повторение подожгло уже тлеющий огонёк раздражения. Ненавидишь…
Саске скользнул взглядом по доверчивому лицу, и пальцы невольно сжались на чужом плече, заставляя Наруто шикнуть от боли. Завтра останутся синяки…
Хотя к ним уже не привыкать.
Узумаки упрямо обхватил сопротивляющееся тело руками, прижимая к себе и утыкаясь лбом в сгиб шеи. Шумно выдохнул, опаляя кожу горячим воздухом. Если бы Учиха был в футболке, то парень бы вцепился в неё, комкая и цепляясь за тонкую ткань. А так пришлось скользить пальцами по лопаткам, позвоночнику.
Саске передёрнул плечами, отгоняя чужое тепло. Он не желал ощущать его, ведь в своём коконе всегда было уютнее, а холод был намного приятнее, чем эти волны, разливающиеся по телу.
На шее он чувствовал чужое дыхание, а затем и горячие губы, что прихватывали кожу, проходя вверх и вниз, останавливаясь под подбородком, цепляя оголённые нервы. Пальцы цеплялись за него так, будто Узумаки действительно боялся упасть.
Колено блондина неловко толкнулось в ноги Саске, заставляя чувствительно пнуть в ответ, отталкивая слишком близко прижимающегося парня. Наруто даже отстранился на минуту, а затем в отместку накрыл его губы своими. Учиха было сжал их в одну прямую линию, чтобы этот болван не смог сделать что-либо, но очередная волна тепла, стукнувшая в голову, заставила ухватить чужие губы самому, исследуя мягкую кожу, осторожно прикасаясь языком и замирая от собственной же смелости. Или глупости.
Было забавно дышать одним воздухом, который нагревался с каждой секундой, и стена позади уже не обжигала выпирающие лопатки холодом. Всё внимание сосредоточилось лишь на том, что лежало рядом, ощущалось, как тёплое и живое, прижимающееся слишком близко, цепляющееся слишком сильно.
Саске прикрыл глаза, чтобы успокоить бьющееся в груди сердце и стереть накатившие эмоции. Он даже попытался прекратить всё это, отталкивая Наруто от себя, а в следующий момент осознал, что нависает над ним, упираясь руками в подушку по обе стороны от головы блондина.
Потрёпанное тело саднило и ныло от неудобного положения, но Учиха упрямо оставался на месте. Лишь перенёс вес на одну руку, проводя второй по шее Узумаки. Последний нервно дёрнулся, ожидая, что костлявые пальцы вот-вот вновь сомкнутся на горле, но в этот раз они прочертили дорожку до его груди, замирая. Холодная, словно сделанная из камня ладонь замерла, опускаясь туда, где за рёбрами трепыхалось бедное сердце, перекачивая кровь по разгорячённому телу. Учиха задумчиво склонил голову набок, впитывая ладонью эту живую вибрацию, запоминая, хотя не мог понять зачем. Хотелось забрать чужую жизнь, впитать в себя и…
Он опустился, отнимая руку и прикасаясь к тому месту губами, прикрывая глаза и пытаясь почувствовать биение вновь. Наруто от неожиданности вздрогнул, цепляясь пальцами за грубое покрывало. С губ сорвался вздох, и парень попытался привстать, чтобы прикоснуться в ответ, но его придавили рукой, которая легла на рёбра. Саске предостерегающе посмотрел в глаза парня, останавливая всякие попытки к движению. Это зыбкое чувство чужой жизни, бьющейся под губами, завораживало. Хотя вряд ли он действительно чувствовал удары сердца, скорее мозг дорисовывал в воображении необходимое.
Наруто откинулся на кровать, стараясь не вдумываться в то, что происходило. Ещё можно было остановить всё, сказать, что это ошибка, и больше никогда не поднимать эту тему. Но тогда придётся наталкиваться на колючий взгляд, укоры. Последние, конечно, будут в любом случае…
Узумаки нервно сжал губы, когда рука Учихи скользнула по чувствительным точкам внизу живота, пуская по телу колкие мурашки. Нужно было прекратить всё это… немедленно. Ведь ощущения давно переросли грань между приятной щекоткой в груди, когда чувства, ища выход, бьются о рёбра, и наваливающейся ноющей тяжестью в теле.
Саске усмехнулся, отстраняясь от груди парня. Он прекрасно понимал, что Узумаки сейчас мечется в своих трусливых мыслях, ища оправдание, выход или безобидное для обоих решение этой ситуации. Так же Учиха прекрасно осознавал, что собственные мысли путались, логика уступала банальному желанию прикасаться, чувствовать и вызывать чувства. Это было странно, об этом нужно было подумать, рассмотреть со всех сторон, сетуя на свою ненормальность. Но для Саске давно перестала существовать грань, уйдя за которую уже нельзя вернуться. Он и так не сможет вернуть, он и так за Гранью.
Губы коснулись ямочки между ключицами, языком вычерчивая тонкий узор по горлу. Пришлось всё же привалиться к боку Узумаки, потому что вытянутая рука устала от брошенного на неё веса тела и противно ныла, отвлекая. Ногу пришлось упереть коленом между ног блондина, ища хоть какой-то опоры. Всё-таки кровать была чертовски узкой…
Наруто дёрнулся навстречу, устав от этого неторопливого действа, которое, кажется, было для Саске чем-то вроде очередной издёвки над чужими чувствами.
Слегка опустившись, Узумаки поймал губы брюнета своими, заставляя того отвечать на быстрый поцелуй. Слишком рваный из-за бьющегося быстро в груди сердца. Учиха потянул за волосы на затылке Наруто, заставляя того отстраниться, закидывая голову назад. Язык прошёлся по выгнутой шее, задевая острый кадык. Наруто прикрыл глаза, задерживая дыхание, разрываясь между этой обжигающей болью в затылке и тягучим чувством, разлившемся по телу там, где его касался Саске. А когда рука брюнета застыла внизу живота, Наруто всё же дёрнул головой, к счастью, Учиха уже не держал за волосы, позволяя впериться непонимающим взглядом в глаза. Однако на него не смотрели, лишь придавили ближе к кровати, не давая дёргаться и заставляя послушно растянуться на ней, вцепившись разве что пальцами в холодное плечо. Узумаки внезапно вновь захотелось уйти отсюда поскорее, когда чужие пальцы прошлись по грубой джинсе там, где тело налилось тяжестью и твёрдостью. Щёки залило краской, и он шумно выдохнул, сгорая от стыда. Да… уйти отсюда было бы лучшей идеей.

– Саске, – тихо заговорил Наруто, – давай лучше… не надо.

Учиха усмехнулся, услышав этот тихий и слегка надломленный волнением голос. Пальцы надавили сильнее, заставляя Узумаки сдавленно охнуть и тут же впиться в запястье брюнета. Взгляд вперился в усмехающееся бледное лицо.
Мораль трещала по швам, прорываемая стыдом и осознанием своего собственного желания.

– Не надо, – тряхнул головой Наруто.

Учиха хмыкнул, лёгким движением стряхивая со своей руки руку Наруто. Последний вполне справедливо опасался, понимая, что стояк на парня – дело плохое и, в общем-то, пропащее. Что за это могут долго и больно упрекать, издеваясь и раня без того покалеченные чувства.
Наруто был настолько увлечён своими собственными чувствами, что не замечал очевидного. Саске придвинулся ближе, надавливая бёдрами на ногу Наруто, ловя удивлённый взгляд того. Если и насмехаться после всего этого, так друг над другом…

– Заткнись, – шикнул Учиха, вновь придавливая рукой грудь Узумаки, заставляя того повалиться на кровать с таким обречённым вздохом, будто его собирались убивать.

Саске отнял руку от джинсы к глубокому облегчению Наруто, но опустил её уже на живот, оглаживая выпирающие косточки, проходясь пальцами по бокам и замирая под поясом джинс.
Наруто не выдержал первым, ринувшись вперёд и впиваясь в губы Учихи. Это было невыносимо терпеть не только из-за обуревающего его смущения, которое требовало или закончить всё наконец или разойтись и забыть. Жар, кипящий в теле, требовал выхода хотя бы через поцелуй. Быстрый, болезненный, требовательный.
Что-то звякнуло, и холодная рука скользнула по его паху, а затем всё-таки дотронулась до горячей плоти, заставляя Узумаки внутренне сжаться, упираясь лбом в лоб Саске и горячо выдыхая.
Так не должно быть.
Но так было.
Брюнет нахмурился. Мешались джинсы Узумаки, неприятно трущиеся какой-то слишком острой молнией о тыльную сторону руки, сковывая движения.
Отстранившись и сев на кровати, он зло дёрнул ткань, спуская её до колена. Было смирившийся со всем Наруто вновь напрягся, как-то сжимаясь и замирая. В груди сердце уже, кажется, перестало биться от волнения. Саске не собирался останавливаться надолго, вернувшись на место и, не глядя, стягивая и нижнее бельё парня. Наруто предпочёл не смотреть также, вновь пытаясь найти оправдания в губах Учихи, скрыть своё смущение и хоть как-то зацепиться за реальность. Саске на удивление согласно отвечал, изредка останавливаясь, чтобы вдохнуть или выдохнуть. Собственное дыхание терялось где-то в сжатых болью лёгких. Рука брюнета прошлась по затвердевшему горячему органу, вновь заставляя Узумаки вздрогнуть. Обхватила пальцами, двигаясь сначала медленно, затем быстрее и резче.
Все мысли в голове Наруто смешались, сливаясь в одну тёмно-красную пелену перед глазами, сосредотачиваясь на чужих губах, пока осознанность не подвела, и он не уткнулся губами в сгиб шеи Учихи. Захватив чужую кожу губами, он попытался сдержать рвущиеся наружу стоны, заменяя их шелестящим дыханием через нос и почти болезненным поцелуем.
Происходящее пьянило своей нереальностью и невозможностью. Это же Саске. Грубый, вечно злой Саске… чья рука так плотно обхватывает горячую плоть, скользит по ней, томительно замирая и заставляя толкаться на встречу. Это же тот, кто завтра обязательно припомнит все эти громкие вздохи, весь этот жар на двоих, поцелуи…
Обязательно. Причинит. Боль.
Учиха уткнулся лбом в повлажневшее от испарины плечо Узумаки, втягивая в себя воздух сквозь зубы. Всё это… всё это захватывало, выливаясь в лёгкие укусы, в разноцветные круги перед глазами, которые до последнего пытался держать открытыми.
Маски рушились, падая и разбиваясь. Придётся собрать их, склеивая наспех осколки.
Узумаки зачем-то положил свою руку на грудь Саске, и этот жест обдал холодной волной тело. Пальцы задвигались быстрее, в то время как свободная рука зарылась во взъерошенных волосах блондина. Вновь шею обожгло чужим судорожным выдохом, Наруто прижался отчаяннее, и тело его стало походить на натянутую струну. Секунда, движение, и плоть дрогнула, изливая горячее, вязкое.
Кажется, Наруто забыл, как дышать, вцепившись каждой клеточкой тела в Учиху, чувствуя, как проваливается в багровую бездну, как по телу пробегают приятные судороги. В ушах билась кровь, в горле пересохло. Хотелось выдохнуть, но не получалось до тех пор, пока волны удовольствия не перестали накрывать расслабляющееся тело.
Саске терпеливо ждал, пока его отпустят, уткнувшись носом в висок Наруто, чувствуя чужой запах и тёплое на руке. Осознание приходило медленно, да и было встречено весьма холодно и равнодушно. Брюнет прикрыл глаза, выдыхая в волосы блондина, успокаивая рвущееся сердце. Он вздрогнул, когда рука Наруто скользнула по его собственным джинсам, задевая пуговицу и молнию. Отстранился, перехватывая, глядя остро в затуманенные глаза.

– Нет.

Наруто потянулся было к нему, ткнулся губами в губы. Расслаблено, тепло. Саске вновь отстранился, садясь на кровати и глядя на растерянного Наруто. Сейчас блондин казался особенно беззащитным, наивным и… другим.
Кивнув своим мыслям, Учиха осторожно слез с кровати, чувствуя, что в голове стучится навязчивый молоточек, а в носу свербит.

– Ты куда? – взволнованно выдохнул Наруто, приподнимаясь на локтях и глядя в след Саске.

– Покурю, – тихо бросил Учиха, не желая оборачиваться.

Дёрнул дверь и оказался в небольшом закутке, делящим комнаты. Соседняя дверь была закрыта и, если кто-то всё же что-то слышал, то брюнету было глубоко плевать на их мнение.
Он плечом открыл дверь ванной, вваливаясь туда и тут же замыкаясь. Прислонился голой спиной к ней, ловя взглядом собственное отражение в висящем над раковиной потёртом зеркале. Глаза отчего-то казались ещё больше, губы были неестественно красными от поцелуев, а на шее виднелся красноватый след, который завтра обязательно посинеет.
Саске накрыл его рукой, морщась. Отчего-то сегодня отражение пожелало остаться безмолвным, хотя имело все права осуждать Учиху, смеяться над ним и корчить рожи.
Щекотка в носу стала нестерпимой, и скоро тёмно-красная кровь заструилась по губам, подбородку, капая на белую грудь и застывая там безобразными кляксами.
Саске не удивился. Он знал, что так будет рано или поздно.
Прильнул к раковине, сгибаясь над ней пополам из-за спазма, обхватившего тело. Тёмные пятна капали в желтоватую керамику, расползаясь.
Трясущимися пальцами включил воду, которая потекла далеко не сразу. Сунул под неё сначала руки, смывая следы произошедшего, не думая ни о чём, а затем провёл по лицу влажной ладонью. Кровь так просто не остановится…

***

Наруто прикрыл глаза ладонью, продолжая лежать на кровати Саске и чувствуя себя совершенно глупо. Возбуждение ушло, как водится, оставив после себя удивительно ясные, логичные мысли, которые подкидывали болезненные аргументы.
Конечно, Узумаки не ждал от брюнета того, что обычно происходит после такого… он не ждал, что парень так и останется лежать рядом, обнимая, как делают это девушки. Он вообще ничего не ждал, но тот факт, что Учиха вылетел из комнаты, как ошпаренный, больно стегануло по собственному полуобнажённому телу. Приходилось чувствовать себя обманутым, слабым и сломленным, глупым и наивным.
Негнущимися пальцами блондин дёрнул нижнее бельё, натягивая его на себя. С джинсами пришлось повозиться подольше.
Ждать возвращения Саске было бессмысленно. Да и зачем? Он ясно дал понять, что это была очередная издёвка или… что-то вроде этого.
Но ведь он тоже чувствовал…
Наруто прикусил губу, поднимаясь. Ноги были ватными, и слабость разливалась по телу. Это было хорошо. Можно быстро уснуть и не думать ни о чём, не корить себя за минутную слабость.

***

Когда Саске вернулся в комнату, то Наруто уже лежал на своей кровати, отвернувшись к стенке.
Брюнет не стал спрашивать, отчего тот решил сменить место, почему отвернулся. Всё и так было ясно, и это понимание вызывало кривую усмешку. Мы все стыдимся того, чего действительно хотим…
Бросив влажное полотенце на спинку стула, Учиха улёгся на свою постель, вытягиваясь в полный рост и выдыхая. Взгляд вновь шарил по потолку в поисках ещё неисследованного, но из-за сумрака найти что-либо было проблематично.
Рука нашарила на тумбочке сотовый. Саске быстро нашёл нужное имя и написал смс, едва попадая пальцами по клавишам.
«Итачи, нужно поговорить. Завтра».

***

В машине Итачи пахло дешёвым ароматизатором воздуха, но даже он не мог заглушить сигаретного дыма, когда Саске закурил.
Младший Учиха сидел на переднем сиденье, вглядываясь в приборную панель.

– Почему ты так решил? – тихо спросил Итачи, смотря на брата. – Что-то изменилось?

Они разговаривали уже около полутора часов, но ни к чему этот разговор так и не привёл, кроме тонны усмешек со стороны Саске и ледяному молчанию от Итачи.

– Нет, – пожал плечами Саске, выпуская дым в сторону старшего. – Ничего.

– Тогда почему? Это ведь… жестоко.

Итачи всё-таки не сдержал чувств, вцепившись пальцами в плечо брата и заставляя того повернуться лицом, скользнуть взглядом.

– А жизнь вообще жестокая штука, – безразлично пожал плечами Саске. – Ты не находишь?

– Саске, это не шутки.

– А кто шутит? – вздёрнул брови.

– Ты, кажется, путаешь понятия…

– Итачи, это произойдёт рано или поздно с твоим участием или без, – терпеливо пояснил Саске. Он чувствовал себя учителем, который объясняет недотёпе-ученику отчего земля не может прекратить вращаться.

Взгляд Итачи потерянно блуждал по лицу парня, ища хоть одну зацепку, хоть одну подсказку на истинные причины его просьбы.

– Тогда почему ты втягиваешь меня в это?

– Потому что мне больше некого втянуть, – неожиданно серьёзно выпалил Саске, глядя прямо в глаза. – А без этого никак… ты понимаешь? Если позволить всему закончиться иначе… то больно будет всем.

– Неужели мой младший брат начал бояться боли, – не без издёвки усмехнулся Итачи, хотя глаза его были серьёзными. – Неужели мой младший брат просит помощи.

– Заткнись, – шикнул Саске, дёргая за ручку двери, но Итачи моментально поймал его за руку, не давая выйти.

– Извини.

Дверь вновь хлопнула, и Саске нервно дёрнулся, высвобождая конечность.

– Может, всё же ты передумаешь? Это ведь…

– Итачи, – твёрдо, – я решил. Так должно быть. Прошу в последний раз, сделай всё так, как я сказал.

Голос Саске был непривычно серьёзным, и весь вид говорил о холодной решимости. Итачи невольно признал, что всё случившееся заставило младшего как-то быстро и неправильно повзрослеть.

– Хорошо, – сдался старший Учиха. – Я сделаю так.

Саске не стал благодарить, лишь сухо кивнул и поджал губы.

– Тебя подвезти?

– Подвези. Но… купи мне сигарет. Мои кончились.

Вторая за день просьба, сорвавшаяся с губ брата, ввела Итачи в некоторый ступор, но он кивнул и вышел из машины. В душе билось недоверие. Отчего всё?
Оставшись в машине в гордом одиночестве, Саске откинулся на спинку кресла, открывая «бардачок». Оттуда показались какие-то документы, ручка, ключи и чёрная кобура.
Усмехнувшись, Учиха достал её, расстёгивая кожаный ремешок и вынимая револьвер. Отец подарил его на совершеннолетие старшему, а тот так и возил его в машине, скорее всего, ни разу не использовав и вовсе забыв о нём.
Револьвер упал в рюкзак, что стоял в ногах Саске, и брюнет торопливо застегнул молнию, закрыл бардачок, откидываясь на спинку кресла.
Итачи вернулся спустя пару минут, протянул пачку сигарет брату и… конфету.

– Что это? – нахмурился парень.

– На сдачу дали. Я помню… ты любил их в детстве, – улыбнулся старший, всё ещё держа руку между ними.

Саске фыркнул, но конфету забрал, засовывая её в карман, а сигареты открывая тут же.

– Детство кончилось.

***

Наруто пришёл из института раньше, чем думал. Последнюю пару отменили, чем блондин был несказанно рад, ибо голова была забита совершенно другим. Но домой не тянуло… было страшно встретиться там с глазами Саске, который наверняка начнёт издеваться.
Мозг слишком хорошо помнил всё, что случилось прошлой ночью, а тело покрывалось мурашками лишь от воспоминаний. Приходилось давить в себе эти чувства, напоминая, что такого больше не повторится. Никогда.
Наруто вошёл в их комнату, бросая сумку под ноги и закрывая дверь. Обернувшись, тут же зацепился взглядом за чёрную, сгорбленную фигуру.

– Саске?

Наруто прошёл в комнату, замечая, что в руках Учихи зажат револьвер. Внутри всё похолодело.

– Ты спрашивал, почему я ненавижу тебя, – глухо проговорил Саске, смотря под ноги Наруто и усиленно отгоняя от себя навязчивые голоса в голове.

– Ты… зачем ты это притащил?

Взгляд застыл на чёрном металле.

– Я тебе отвечу, – не слыша его, продолжал Саске.

Учиха медленно поднял глаза на блондина, и они показались какими-то матовыми.

– Я ненавижу тебя, потому что ты жив.