глава 29
Гучи недовольно зафырчал, получив очередной отказ от детишек в лакомстве. Они ели сушеную грудинку, чипсы и еще какую-то неполезную еду из блестящих упаковок. Разочаровано, слегка покачиваясь, пес побрел в гостиную, озираясь по сторонам. В итоге приткнулся слюнявым носом к ноге Маэля. Тот дернулся, поглядев вниз. Полные надежды глаза смотрели с особой мольбой, сопровождаясь легким скулежом, совсем не свойственным для собак такой пароды. Маэль растерялся. В карманах было пусто.
– Хочешь, есть, мальчик? – Маэль потрепал собаку за ухо.
Гучи утробно гавкнул.
– Давай посмотрим, что есть в холодильнике, – улыбнулся парень.
Маэль механически пошел на кухню, незаметно для себя вытащил что-то и отдал псу, не замечая ни одно из своих действий, забывая все напрочь в ту же секунду. Голова его была тяжела, не только от полученного удара, но и от мыслей, барахтающихся, словно вещи в стиральной машинке. Его сердце не обрело покой. Смерть Линкольна освободила от оков, дала безопасность и остановила бешеный ритм чувства преследования, однако вместе с тем пришла грусть. Впервые он почувствовал ее, едва очнувшись на койке с перемотанной головой, все были целы, живы, но все же один нелепый укол под ребрами нашептывал о чем-то более важном.
Прошлой ночью, когда все уснули Маэль прогуливался возле дома, тогда он наткнулся на Кая. Выражение его лица изменилось, брат выглядел иначе. Они присели на ступеньки крыльца и долго, бесцельно разговаривали о какой-то ерунде, пока Кай не обмолвился о более важных вещах.
– Время пришло, нужно уезжать, я не хочу ждать походящего момента или думать что сейчас не та обстановка. Нужно рвать как пластырь, резко.
– Разве срывать не больно, – хмыкнул Маэль, потянувшись за сигаретой во внутреннем кармане.
– Больно, но иначе можно никогда не решиться, – Кай следил за клубами выдыхаемого дыма, провожая их к черному небу. – Я обещал тебя взять с собой и никогда не бросать. Я не нарушу слово.
Маэль примолк, затушил окурок, размазав его ногой по ступеньке.
– Я бы хотел, чтобы ты был рядом, сидел на заднем сидении, травил смешные истории, был там, где будем мы с Валери, в любом уголке планеты. Однако нужно ли это тебе теперь? – выжидающе спросил Кай.
– Я люблю тебя Кай, люблю Ви, – внезапно он замолчал, будто измеряя и пробуя в уме, правильно ли использовал ее имя в таком ключе. – И я хочу быть рядом... – внезапно парень спустился вниз крыльца, посмотрев на сидящего, на земле брата. Потом поднял глаза, огляделся по сторонам, устремляясь на покрытое одеялом ночи темное поле. – Но, кажется, я чувствую, что гораздо нужнее здесь. Это мой дом. Знаешь, Чарли показывал мне, как ухаживать за почвой и его спину скрутило, раз пять не меньше, руки тетушки сводит при готовке, за детьми мало кто может присмотреть. Все в упадке, если все уедут, то боюсь, скоро нас будут ждать плачевные новости и придется вернуться сюда в черной одежде.
– Ты уверен? – брови Кая нахмурились. Наконец он встал, поравнявшись ростом с братом.
– Не верю, что говорю это, но да. Мне больше не страшно отпустить тебя, потому что знаю. На этот раз ты не исчезнешь, а расстояние ничего не изменит. Ближе вас двоих у меня никого нет, но я знаю наверняка, уехать вы должны вдвоем.
Кай одобрительно улыбнулся.
– Ты ужасающе быстро повзрослел, – он наклонил голову и хлопнул брата по плечу. – Жаль, что это произошло по моей вине, меня не было рядом, когда пришлось принимать решения, Валери стала твоей ответственностью.
– Ты не мой отец, ты мой брат. У тебя у самого не было детства, поэтому засунь свои сожаления в задницу!
– Давай без выражений, – Кай поджал губы, пристально посмотрев на брата, подавляя разыгравшийся детский задор.
– Кажется, ты только что сказал, что я взрослый, – Маэль по-прежнему по-ребячески надул нижнюю губу, как делал всегда, стоило уколоть его чем-то в те времена, когда они были детьми.
– Не на столько, чтобы посылать меня, – рассмеялся Кай.
За Маэлем не заржавело, он тут же ткнул брата в грудь.
– Ты всегда можешь на меня положиться, – голос старшего посерьезнел. – В любой момент, один звонок, и я заберу тебя.
Гучи уже доедал вторую порцию супа, когда Маэль, наконец, пришел в себя от криков матери.
– Эта тарелка не для псины! – Марла влетела на кухню, выхватывая голубую пиалу из-под здоровой собачей морды.
Маэль как-то равнодушно посмотрел на мать. Он не захотел больше спорить с ней, говорить или же доказывать. В момент желание быть замеченным ею исчерпало себя. Не было ни злости, ни сожаления.
По возвращению из клиники именно Марла заботилась обо всех, особенно усиленно о сыновьях, но теперь это казалось не важным. Все как прежде, но совершенно иначе...
Маэль молча, вышел из дома. Прошелся по территории туда-сюда. Дойдя до старых амбаров, он вдруг заметил вскользнувшую за дверь тень. Вглядевшись, он различил знакомую волосатую макушку и подошел ближе. Это был Тони, его длинные волосы прилипли к взмокшей шее, лбу, щеки налились румянцем. Выглядел он так, будто кузен застал его за чем-то непотребным.
– Ты в порядке? – Маэль выгнул одну бровь, отчетливо ощущая присутствие еще одного человека. – Температуры нет? – нелепый вопрос, заставил встрепенуться обоих.
– Все окей, – знаком ответил Тони, выпрямившись в проходе, пытаясь перекрыть все больше обзора позади. – Решил проветриться, тетя говорит, так я быстрее пойду на поправку. Свежий воздух и все такое, – он слегка сбивчиво дышал, вдыхал воздух ртом после каждой пары слов.
Маэлю отчего-то стало совсем неловко. Он почувствовал на себе тяжелый пристальный взгляд.
– Увидимся позже, – на секунду Маэль затупил, неловкая пауза и вот он уже идет прочь от амбара куда-то в сторону.
Вечером того же дня на совместном ужине Тони уже выглядел иначе: бодро и расслабленно, без умолку болтая с Каем, припоминая тому самые глупые ситуации.
Этот вечер стал последним, перед долгой разлукой. Никто не говорил вслух о том что едва солнце успеет взойти, так след Валери и Кая простынет под колесами дорожной пыли и все изменится.
– Помнишь, как Феликс забрался на дерево, пытаясь найти ключи от своей колымаги, – Тони пригубил пиво с горла, прикусив одно жаренное куриное крылышко. – Бедный дядя не знал, что его племянничек спустил всю связку в отходную яму.
– Он отобрал у меня новенький сюрикен*, – не пытаясь оправдываться, ответил Кай.
– Бедный мальчик, – с наигранным сожалением произнесла Валери.
– Это ты еще не знаешь, как он на Хэллоуин в дом сторожа кладбища пробрался...
– Давай без этого! Стоило тебя там, и закопать, все равно рядом было, – Кай взял из миски попкорн и кинул им в Тони, попав точно в лоб.
Маэль доел свою порцию и вышел из-за стола. Ребята продолжали без устали болтать, вне возможности насытиться, тем, что они и так уже все слышали не по разу.
Оказалось, ни один Маэль захотел уединиться, в гостиной облокотившись на спинку дивана, сидел Лэй. Он бесцельно смахивал страницы в телефоне, глаза его словно находились в полудреме, ресницы подрагивали, грудная клетка ровно опускалась под черной майкой.
– Почему ты не ешь с остальными? – решил спросить Маэль, подсаживаясь ближе к парню.
– Наверное, по той же причине, что и ты, – сухо ответил Лэй. – Не люблю быть лишним, – он поднял черные ясные глаза и пристально уставился.
Маэль ничего не ответил. Они просидели в тишине еще несколько минут, пока блондин, наконец, вновь не решился заговорить.
– В тот день, когда на парковке я тебя спросил, в чем слабость Галлагеров, ты не дал ответ, но позже ответил. Ты сказал, что я пойму со временем, однако меня это только больше запутало. Что это вообще значило?
Лэй хитро улыбнулся, выключил телефон и развернулся на Маэля.
________
– Ах да. Вопрос, который ты мне задал, возле кафе. Думаю, я могу тебе дать краткий ответ.
Прежде чем Маэль смог что-либо сказать «лис» крепче сжал его пальцы, резко потянув на себя.
– Любовь.
– Я не совсем понимаю, – чуть слышно, попытался выговорить Маэль. Со стороны юноша выглядел очень озадаченным.
– Поймешь со временем, – кинул Лэй.
________
– Ты знал, что Ви «шакал»?
– Нет, я не знал.
– Тогда к чему было отвечать так странно?
Лэй расслабился и приник чуть ближе, перейдя почти на шепот.
– Разве не любовь рычаг давления и разрушения любого? Кай почти умер за семью, Тони рвался на амбразуру во имя той же цели. Ты пытался защитить Валери и поймали тебя за горло только потому что тебе было кого защищать. Галлагеры любовно спасали наследие, Линкольн в своей извращенной, но все-таки любви нес отмщение. Любовь губит, калечит, делает человека слабаком... посмотри, куда нас привела эта борьба. Она ослабила каждого, даже меня, – с сожалением закончил Лэй. Маэль готовился возразить, но не успел, «лис» перевел дыхание и продолжил. – Любовь, чувство, что заставляет желать боли, но вместе с тем, единственное, что заставляет трепыхаться в этом мире.
– Может однажды кто-то заставит тебя говорить иначе, – хмыкнул Маэль.
Слова Лэя казались до безумия мрачными, искалеченными, как и он сам. Этот худенький паренек, говорил как повидавший не одну войну старик и бросался словами, столь же нещадно как кричат вслед проклятия. Оставалось надеяться, что однажды Лэй улыбнется широко, искренне, сердце его переполнится свободой, мысли станут легкими, невесомыми, а рядом под руку будет стоять сильный, любящий человек, и мрак падет окончательно.
*****
Оказывается, я ненавижу прощания. Не люблю, когда кто-то близкий и родной, так грустно смотрит на меня, не в силах отпустить. Но молчит. Молчит потому что знает, что так правильно, все мы знаем, что поступаем верно. За спиной Кай загружает в багажник мустанга последнюю сумку с самым необходимым: немного еды, теплые пледы и вода. А впереди «кобры», провожающие меня грустными, но добрыми лицами. Глаза Маэля покраснели, от напряжения, видимо он не спал всю ночь. Впрочем, как и я. После ужина я вернулась в нашу с Каем комнату и не смогла сомкнуть глаз. Я начала скучать, даже не успев уехать.
Я крепко заключила в объятия Маэля, тело его слегка задрожало, теплые ладони прижали меня крепче.
– Следи за своим здоровьем, не ешь сладкое в таких количествах и если нужна будет помощь, звони немедленно, – отстраняясь, договорила я.
– Обязательно, – с тоской в голосе ответил Маэль, нехотя выпуская мои руки из объятий.
– Удачи, маленькая Тень, – неожиданно произнес Тони, накатив тем самым бурю воспоминаний. Он дал мне пять, а после крепко пожал пальцы. – Приглядывай за моим кузеном, этот придурок часто влезает в неприятности, а то и в трех соснах заблудиться может.
– Я еще здесь, – одернул Кай.
Тони засмеялся, состроив гримасу.
Неожиданно с другой стороны дома появилась Марла, слегка растрепанная, с запачканными коленками на джинсах. Она уверенным шагом прошла мимо меня и вплотную подошла к Каю. Он попятился.
Ее рассеянный взгляд, выглядел довольно потерянно. Женщину заметно потряхивало. Все ее лицо говорило о том, что она не знает, что должна делать. У Марлы больше не было власти над ним. Кай не маленький мальчик, для которого мама целый мир, он не пойдет по первому зову вслед и не поверит слову, а будет осмотрителен.
– Попрошу без концертов, – предвосхищая возможно сказанное, заявил Кай.
– Я твоя мама, неужели мне и попрощаться с тобой нельзя.
Кай ничего не ответил. Он зажался, скрепил кулаки и отвел взгляд.
– Многое уже сказано и слишком много сделано, – Кай наконец решился посмотреть на маму. – Не будет ли правильней не усугублять.
– Я буду скучать по тебе, Кай.
Внезапно глаза парня округлились от удивления, впрочем, как и всех присутствующих. Насколько я знала, Марла никогда не звала его этим именем. Ники, это был ее сынок Ники. Неужели ей хватило совести признать в нем того кем он являлся.
– До свидания, мама, – суховато ответил Кай.
Марла слушала его слова и едва сдерживала рыдания, она взмыла руку, пытаясь коснуться его лба, но внезапно ослабила пальцы, поднесла ладонь к своему сердцу, а после отступила.
Мы уехали быстро. Все прощание превратились в одно светлое воспоминание: лица парней их улыбки, спрятанные слезы, я никогда не чувствовала такого тепла. Будто птенчик под ребрами ожил, щекоча крыльями в животе. Невероятно. Я ощущала себя нужной.
Мне есть, кому позвонить на рождество и поздравить самыми предсказуемыми словами, есть те, кто настрочит мне смс на день рождения, пускай одним предложением или смайликом кота в праздничном колпаке, но оно придет для меня. Потому что меня помнят, я существую, меня любят и я больше не одна.
–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––
*Сюрикэн — скрытого ношения. Представляет собою небольшие клинки, изготовленные по типу повседневных вещей: звёздочек, игл, гвоздей, ножей.