глава 28
Я сидела на капоте мустанга, расслабленно прикрыв глаза. Линия восхода плавно загоралась, разбавляя темные облака, яркими штрихами. Ночь догорела. Мир просыпался, проснулась и я. На глазах пеленой стоял образ палаты: стекающая по стенам кровь, желтоватый свет, навеки застывшее надменное лицо. Тогда на секунду показалось, что мир остановился, будто нет больше никого и ничего. Только мы трое и старый «койот», немощно сопротивляющийся своей участи.
Мне думалось, что я была готова покончить с ним сама, мои руки тряслись, все внутри клокотало от ненависти и желания защитить, то, что отныне принадлежит мне. Однако Кай, был прав, я бы не справилась. Человеческая жизнь есть и остается в моем понимании выше всего, даже пусть душа внутри Линкольна прогнила насквозь, а помыслы пропитались местью, я бы спасовала в последний момент, подвергнув всех опасности. А выстрелив, не смогла бы жить, как убийца, пускай даже такого мерзавца, как «койота». Из этой ситуации нельзя было выйти, не запачкавшись, либо ты, либо тебя.
Чьи-то руки опустились на мое плечо. Это был Кай. Его лицо выглядело уставшим, бледным, улыбка вымученная, натянутая. Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Подалась назад, запрокинув голову к небу. Стало тихо. Легкие наполнились сыростью, запахом земли и чем-то приторно знакомым: терпкий запах корицы и горячего чая. Я вдохнула поглубже, в нетерпении распахнув веки.
– Тетушка, оставила с ужина несколько булочек, специально для нас, – Кай протянул мне плюшку.
Я хмыкнула. Едва ли могу вспомнить, когда во рту была хоть крошка. Кажется, последние дни мое тело работало на чистом энтузиазме. Я откусила кусочек подсохшей булочки, она была холодной и черствой, но сладкой у центра. Захотелось пить.
Кай наклонился ближе, мои губы двинулись вперед, найдя другие губы. Они оказались намного слаще выпечки.
– Неплохо бы сейчас сказать что-то важное или приободряющее, но в голову ничего не лезет, – я спряталась у него на плече, уткнувшись носом в ложбинку.
– Не нужно ничего говорить, – он чмокнул меня в шею. В животе внезапно потеплело. – Все закончилось. Рос позвонил Лэю, сообщил, что все улажено, но для нашего же блага больше не стоит высовываться. Оставшиеся наемники Линкольна возвращаются в Сан-Франциско, – Кай успокаивающе погладил меня по затылку.– Айк уехал. Теперь...
– Погоди, – я подняла голову. – Айк уехал?
– Один из наемников дал Росманову информацию об оставшихся «шакалах». Алластер может быть еще жив.
Не знаю с чего бы это, но мое сердце пустилось в пляс. До сей минуты я была уверена в том, что Галлагеры, не те о ком я буду беспокоиться, но все же это произошло. Первая мысль заткнуть эту глупость за пояс, а вторая – не опасно ли это для Айка. Боже, мой мозг и душа снова начали разглагольствовать на разных языках не в силах договориться.
– Что не так?
– Кай, не упрекай меня в безумии, – звучало как просьба, но таковой не являлась.
Лицо его тут же исказилось, брови опустились, глаза помрачнели.
– Мне стоит поехать тоже.
– За Айком? – переспрашивать не имело смысла, он понял все с первых ноток голоса.
– Это последнее чего я хочу, перед тем как распрощаться с этим местом раз и навсегда. Не могу объяснить, но я чувствую, если этого не сделать, то до конца дней так и не почувствую себя свободной.
Он безмолвно кивнул, мягко прижимая меня к себе.
Я не была настолько глупа, чтобы тотчас пуститься в погоню. Никто не знал, что там происходит и действительно ли информация была верной, хотя Лэй уверил, что его отец никогда не ошибается.
Кай все же уговорил меня отдохнуть пред тем, как ринуться искать приключения на пятую точку. К своему ужасу я проспала куда больше, чем планировала. Глаза разлепились посреди ночи, когда влажный нос сенбернара уткнулся в мою щеку. Пес тяжело дышал и недовольно подталкивал меня. На часах три тридцать, а доме тишина.
– Гучи, фу! Прекрати! Иди на место мальчик.
Пес послушался, только с пятого раза. Наверное, он не считал мое слово в этом доме значимым.
Место рядом в постели пустовало, не похоже, что кто-то здесь вообще находился. Кай где-то пропадал. Поднявшись с кровати, я обошла путавшегося под ногами Гучи, отхватив от него пару хлестких шлепков хвостом по коленям.
На балконе было свежо. Захотелось открыть новую пачку сигарет и посмотреть на недовольную моську Кая, когда он заведет очередную лекцию о вреде курения и том, как он не любит табачный дым возле своих близких. Почему он такой? Местами чопорный и тут же безбашенный, с табу на простые вещи и с исключениями на опасные.
Внезапно послышались голоса, я выглянула, навалившись всем телом на перила. Внизу на крыльце сидел Маэль, его голова была перемотана, на щеке свежий пластырь. А возле блондина прямо на земле сидел Кай, откинувшись локтями на последнюю ступеньку. Они увлеченно бормотали о чем-то, улыбались, то радостно, то печально одними уголками. Нескромно Маэль достал из кармана сигарету, подкурился спичкой и облегченно выдохнул клубы дыма. Кай перевел взгляд на брата. Я напряглась. Но вопреки моему испугу, он ничего не сказал, позволив младшему докурить. За воспоминания еще держался тот день, когда Кай не на шутку разозлился и отвесил Маэлю пощечину, а теперь он так спокоен, ни одна мышца не сыграла отвращением.
На этом моменте я прекратила подглядывать, позволив братьям остаться наедине по-честному, без лишних глаз и ушей. Именно сейчас их единение выглядело по-настоящему близким, никого вокруг, лишь долгие ночные разговоры, теплые и нет воспоминания. Хотелось видеть парней такими чаще.
Я возвратилась в комнату. Спать уже совсем не хотелось, поэтому я приняла душ и спустилась перекусить остатками с ужина: крыло курочки консервированная красная фасоль. Доедая последнюю ложку, я поймала себя на мысли, что хотела бы приготовить иначе, не хватало специй и маринада, фасоль совсем не подходила, нужен настоящий гарнир и соус. Немного смекалки и банальная курица заиграет гастрономическими красками. Смогла бы я стать отличным поваром как всегда мечтала? Или тот провал с поступлением был знаком, что это совсем не мое? Наверное, сейчас это совсем неважно.
Ближе к полудню я была во всеоружии. Телефон Айка вбит в телефонной книге Кая, Лэя и уже давно не являлся секретом, но отчего-то вчера я была более решительной. А сейчас не могла набрать даже сообщение. Наконец сделав глубокий вдох, я нажала «вызов». Гудки затянулись, и я почти расслабилась, как вдруг мне ответили.
– Что тебе нужно, – холодно спросил Айк. На его экране должно высветиться – «Кэмпбелл младший», «Кай» или «надоедливая саркастичная муха», меня он услышать не ожидал.
– Это я, Валери.
Молчание.
– Не хотела тебя в очередной раз выводить из себя, но ты так внезапно уехал. После клиники мне не удалось повидаться с тобой.
Снова молчание.
– Чего ты хочешь на самом деле? – будто не выдержав, спросил он.
– Он жив?
– Да, – сухой ответ, был резким. – Приезжай, – неожиданно мягко продолжил Айк.
– То есть так просто? Мне не придется придумывать предлог, молить о разрешении или же изобретать план с чертежами, чтобы пробраться на вашу территорию.
– Не придется. Ты знаешь, где мы находимся, но не затягивай, чем дольше ты будешь откладывать, тем быстрее мое терпение закончится.
– Значит, Алластер хочет меня видеть, – я едва сдержалась от слова «отец», совсем не понимая, как его применять – твой отец, наш отец. Все это будто было неправильным.
– Вы измучены этой темой сильнее, чем я. Приезжай, – он закончил разговор, повесив трубку первым.
*****
Этот дом снова наяву. Позади в машине сидит Кай, пристально наблюдая за каждым моим шагом, впереди на крыльце Айк, скрестивший руки на сильной груди. Сегодня здесь более оживленно, вокруг немного прибрано, нет того ощущения покинутости. Несколько парней во дворе, будто кипятком окатили меня, своим взглядом. Не знаю, что это было, но выглядели они недружелюбно. Другие едва сдерживались, чтобы не начать тыкать в меня пальцами, будто в неизвестную пахучую субстанцию, привлекающую внимание каких-нибудь детишек. Я подошла ближе к Айку, он иронично улыбнулся.
– Отец в гостиной, – указал парень, но за мной не пошел.
Боязливо я переступила порог, прошла по коридору и вышла в светлую комнату: штор на окнах не было, стол пустовал под слоем пыли, ковры скатаны в рулоны.
При первом же звуке уверенных шагов сердце подскочило к горлу и тут же рухнуло вниз. Во рту пересохло, ладони вспотели. Я медленно повернулась и увидела Алластера Галлагера: морщинки как-то по-доброму перепрятались в мимике, каштановые вьющиеся волосы заправлены за уши, одежда маловата, возможно не сменялась, после того как поднабрал в весе. Он всем телом навалился на дверной косяк, словно силы покинули его, однако стоит заметить, для пропавшего пленника выглядел он хорошо, разве что костяшки сбиты, да на ухе царапина.
Я хранила молчание. Знала ли я вообще, что хотела у него спросить или сказать. Раньше возможно. У той прежней девочки из детдома было много вопросов, а у сегодняшней только растерянность.
Стояла такая тишина, что казалось пробеги сейчас мышь, то послышится это табуном диких лошадей. Наконец Алластер посмотрел на меня более открыто, я не отвела глаз, но этого оказалось недостаточно. Мы смотрели друг на друга, не проронив и слова. Вдруг он заговорил.
– У тебя очень красивые глаза, совсем как...
– Как у вашей жены, – продолжила я. – Айк уже рассказывал о нашей схожести, я здесь не для этого, чтобы в очередной раз услышать нечто подобное.
– Совсем как в детстве, – сказал он, будто моих слов не было. – Когда ты родилась, у нас было не так много времени, любоваться тобой, но после ты превратилась в милую девчушку.
– После? – голова закружилась, мне стало не по себе.
– Это наш не первый разговор, мы разговаривали и прежде, когда ты была совсем малюткой.
Я опешила, дыхания стало не хватать.
– Как это возможно?
– Я нашел тебя в приюте неподалеку от Сан-Франциско, не сразу, но нашел. Понадобилось несколько лет. Тебе едва ли было пять, как сейчас помню эти большие глаза и раскрасневшиеся щечки, – с сожалением хмыкнул он. – Ты выглядела счастливым ребенком.
– Счастливым ребенком? – поражаясь, протянула я. – Как можно говорить такое о том кого бросили, – горячие слезы покатились по щекам. – Почему вы меня не забрали?
– Я хотел, но испугался. Обстановка в то время была отвратительной, «кобра» и «шакалы» жалили друг друга по любому поводу, перемирие трещало по швам. Айк был первой мишенью, ты бы стала второй. Я не мог позволить своей дочери вернуться, чтобы погибнуть за мои ошибки, за ошибки нашей родни и прошлого поколения. Дать тебе другую жизнь было правильным решением, под чужой фамилией в другом городе ты была в безопасности. Однако я и подумать не мог, что «койоты» восстанут из пепла.
– Айк сказал, что мама убивалась, едва ли жила дальше! Как вы посмели принять такое решение без нее! – внезапно я сорвалась на крик, захлебываясь собственными слезами.
– Возможно, я ошибся, – он сделал шаг навстречу. – Но правильного решения не было. Расти в жестокости, смертях и нести венец мстительного поколения слишком тяжко. Я знаю, о чем говорю. Лидия нашла свой путь к исцелению, пускай без нас, но нашла.
Мои мысли лихорадочно метались, тело трясло, а слезы не прекращались, застлав все вокруг.
– У меня даже имени нет, – всхлипнув, отдышалась я. – Вы оставили меня, как ненужный элемент.
– Это твое имя, Валери. Так звали твою прабабушку, а если точнее Валерия.
– Но Айк сказал...
– Айк ничего не знает. Я заплатил директрисе детдома, чтобы иметь возможность поменять хотя бы имя, когда навестил тебя в последний раз, тогда тебя уже звали Валери. Не удержался и пришел собственными ушами услышать, как кто-нибудь позовет тебя, но не сумел не поддаться искушению и заговорил с тобой. Оттого на душе стало еще тягостней.
– Довольно, – остановила я, махнув рукой. – Не могу больше слушать. Теперь это неважно. Сама не знаю, чего ждала, когда ехала в этот дом, – смахнув слезы, я сделала вдох поглубже. Немного помогло, но голос остался гнусавым, будто после перенесенной болезни. – Я уезжаю отсюда и надеюсь, никогда не вернусь. Но мне хотелось сказать вам, прощайте, перед тем как исчезнуть, – не в силах сказать что-то еще я двинулась вперед.
Каждый шаг становился уверенным, стопа прижималась плотнее, дрожь унималась и наконец, достигнув стоящего возле проема мужчину, я легко прошла мимо.
– Валери, – произнес он и я остановилась. – Да сохранят тебя звезды.
Я улыбнулась. Где-то эхом эта фраза прожила со мной много-много лет, и как оказалось, это не было отрывком из книги или мультфильма, я слышала это в реальности. В словах будто хранился тайный смысл на протяжении долгих лет и вот он обнародовался на губах моего отца.
После я покинула дом, в последний раз посмотрев на Айка. Мне не хотелось ничего говорить, мое молчание было куда красноречивей, любых слов. Я доброжелательно улыбнулась, кивнула, окончательно отпустив тревогу. Он не был удивлен, наоборот выпрямился и будто гордясь, кивнул в ответ.
– Возьмешь его фамилию и станешь официальным врагом «шакалов», – Айк посмотрел в сторону мустанга.
– Он еще не сделал мне предложение, так, что не суетись, братец, – довольно самодовольно, отпустив на прощание, кинула я.
Жизнь необычная штука, совсем недавно я тряслась от страха, ненавидела «шакалов» и была готова открутить любому из них голову. Но теперь без тени сомнений поворачиваюсь спиной, не ожидая внезапного нападения. Я никогда не была с ними и никогда не буду с «белой коброй», я буду с людьми, которые мне дороги, людьми которые нуждаются в моей помощи и любви. Я буду там где нужна вне зависимости от того медальон на их шее, шрамы за ухом или выбитая татуировка на коже.... Я буду с теми кому важна и кто ответит мне взаимностью.
P.S Подписывайтесь на мой аккаунт♥. Не жалейте звёздочки и комментарии для истории ♡ Это поможет мне удерживать книгу в топе, продвигать новые истории и вдохновляться на продолжение. ♥Спасибо, что вы со мной♥