глава 24
Ви в его глазах была очаровательна. Целиком будто сотканная из решимости и заботы, но взгляд в любой момент мог превратится в жесткий кнут, рассекающий правдой. Блестящие красивые волосы разметались по лицу, когда она выбежала из дома вслед за псом, шаг казался легким невесомым. Розовый цвет кофты абсолютно не подходил к тону ее кожи, ей шли холодные оттенки или на худой конец что-то нейтральное. Но больше Ви шла улыбка, лучезарная, естественная, а не выдавленная искусственно, как еще было несколько месяцев назад. Ради таких эмоций можно было и потерпеть те противоречивые чувства, что мирно спали в его сердце.
Маэль любил брата и любил его девушку и прекрасно понимал, что ранив одного из них больно будет всем троим, но если он свяжет себя самого по рукам и ногам, то сможет удержать баланс не натворив глупостей. Валери не могла ни понять его признания, но то как она искусно оставила эту тему позади, воодушевляло, что все останется как прежде. Ведь главным страхом юноши с белыми волосами было одиночество. Быть оставленным той что показала значение слов дружба и любовь, быть забытым братом, что рискнул всем ради семьи.
Маэль сощурил глаза и ощутил неприятное жжение от засохшего пореза в области правой брови. Запекшаяся кровь треснула, проступила алая роса. Парень тут же загнул край синей футболки, оголив живот и приложив ткань к ране.
– Что ты творишь, можешь заразу занести, – полная недовольства Марла едва увидев сына, поспешила одернуть его руку. – Почему не подошел за новым компрессом, я же тебе говорила каждое утро и вечер в крайнем случае в твоей комнате есть аптечка с антисептиком.
– Это пустяки, – Маэль устало поправил полы замаравшейся футболки.
– Иди в дом, не ходи на солнце, выпей воды и, – договорить женщина не успела, Маэль задумчиво отвернулся и двинулся в сторону поля, где уже с утра трудились остальные «кобры».
– Если это все что ты хотела, то я пошел, обещал старику Чарли помочь.
Марла тотчас обозлилась и более того рассвирепела. Ранее ее отчитала девчонка, что ей, взрослой умудренной опытом женщине, пришлось выйти через задний вход дома, лишь бы не пересечься с Валери, а теперь ее собственный сын развернулся к ней спиной и демонстративно не стал дослушивать, что привело ее к плохо контролируемой агрессии.
– Сопляк! Ты как с матерью разговариваешь, развернись и скажи все как подобает! – приказывала она.
– А то что? – Маэль остановился, но не обернулся. – Ударишь меня? Или оставишь без сладкого, – хмыкнул он и пошел дальше.
– За год, пока я и твой брат сидели в этом чертовом подвале и жрали землю задыхаясь песком с пылью, ты на попечении той девицы все уважение к старшим растерял? – отчаянная манипуляция осталась незамеченной.
– Я буду уважать старших, когда они заслужат мое уважение. Мне по-твоему за дату рождения нужно удавиться, если этого требует старик?
– Какой к чертям старик, я твоя мать! – она ударила себя ладонью в грудь. – Можешь поливать грязью кого захочешь, но меня ты должен слушать и почитать. Откуда ты только этого дерьма понабрался! Стал похож на Ника по возвращению домой с такой же мишурой в голове и грязью во рту, если так продолжишь я тебе глотку с мылом то прополощу!
– Попробуй, – со стороны это выглядело достаточно дерзко. Маэль все же обернулся и с вызовом посмотрел на мать ожидая ответа, но женщина растерялась. – В целом это всегда было в твоем стиле, мама. Бить меня палкой от швабры, не давать сладостей.
– Да что ты к этой отраве сахарозной прицепился, нельзя тебе их было и сейчас нельзя, ты же из-за них всю кожу сдирал. Никакой благодарности, ведь мама плохая, мама все не так делает.
– Тогда почему ты мне не объяснила, что у меня аллергия, когда я был ребенком, почему отдавала все Каю, ранила меня каждый раз этим. Знаешь, как я чувствовал себя в эти моменты, как изгой, ненужный и забытый. Ты сидела возле его кровати часами, смотрела за тем как он спит, читала сказки, когда ему это уже и не нужно было и даже когда он уехал, ты целыми днями говорила о нем. А мне чтобы получить твое внимание, приходилось выслуживаться, лишь бы на минуту, но мамочка заметила второго сына.
– Все было не так! – гонором возмутилась Марла. – Я сидела с ним потому что он мог задохнуться, кожа долго была слишком тонкой и нужно было присматривать за тем чтобы Ники правильно лежал. Все что он хотел делать ему было делать нельзя! Как я могла не следить за ним!
– Но я этого не знал, мама. Ты никогда мне говорила причин, все что я мог видеть твои поступки.
– Ты же не мог не замечать, что твой брат изначально отличался от всех своих сверстников.
– Видел и знал историю, но это мне не помогло понять почему моя собственная мать так любит старшего брата и настолько равнодушна ко мне, – от волнения щеки раскраснелись, во рту пересохло. Он так нервничал, что едва сдерживал тон разговора холодным и безэмоциональном, чтобы тут же не расплакаться. – Знаешь, я как-то думал может, быть опаленным в костре это благословение и стоит поджечь себя, только ради того, чтобы мама любила меня также.
– Маэль, – Марла напугано и с толикой сожаления посмотрела на сына.
– Я очень долго сгорал от ненависти к брату, но потом понял, что он то здесь ни при чем. Оказывается, пока меня ты травила равнодушием, его душила гиперопекой.
– И что теперь? – она взмахнула руками. – Чего ты хотел от меня, ужинов на рождество, ходить в школу, карманные деньги? На моих плечах был не один десяток человек, я изворачивалась как могла, Феликс хоть и помогал, но дел это не меняло. Быть нормальной семьей у нас бы не получилось!
– Ну вот опять, ты меня даже не слышишь. Все чего мне хотелось это человеческого тепла, – не надеясь более ни на что Маэль, тотчас решил прекратить свою тираду о неправильно прожитом детстве. Он не увидел в серых глазах матери, то чего хотелось, поэтому немедля решил сбежать, но перед этим высказаться до конца, как прежде ему не доводилось. – И не называй моего брата Ники, он же это терпеть не может. Его имя Кай. Пытаешься воспитать меня, но про себя забыла. Так по-ребячески называть его этим именем, зная, что он бесится с этого.
– Маэль, ты совсем распоясался! Последнее было лишним, – она ощерилась, сжимая руку в привычное ей положение, положение при котором в ладони легко умещался ремень или палка.
По инерции сработали все защитные механизмы, Маэль сжался, но поняв, что прямой угрозы нет расслабил мышцы.
– Мне восемнадцать, меня больше не надо воспитывать, – напомнил он об упущении Марлы. – Когда весь этот кошмар вокруг нас закончится, я уйду вместе с братом. Только когда будешь печалиться по разлуке с Каем и перебирать ваши лучшие воспоминания, не забудь хотя бы мое имя, – сказал под конец Маэль и поспешил навстречу старику Чарли, который как раз нес ведро, наполненное до краев удобрениями. Парень подскочил на помощь, оставив Марлу в растерзанных чувствах за спиной.
Чарли пробормотал какую-то шутку про скелета и швабру, Маэль из вежливости улыбнулся, хотя прослушал весь контекст. Он ничего не мог воспринимать, ему было и больно, и свободно, все что он держал внутри столько лет, чем не мог поделиться наконец обнажилось и не перед кем-нибудь, а перед самой главной женщиной его жизни. Знала ли мама, как больно ему было, знала ли она о масштабах обид, думала ли к чему это приведет? Одним звездам известно, что творилось у Марлы в голове.
К горлу подступила тошнота, от обиды постепенно, освобождающей сердце, Маэлю захотелось кричать, плакать и ругаться, но внешне он остался спокоен.
– Эй, ты в порядке? – Чарли подметил, что с мальчонкой что-то не так и похлопал того по плечу. – Все хорошо? – как-то по-отечески спросил старик, сгибаясь к земле за упавшей перчаткой. – Если почва тебе сегодня не мила, то лучше приходи позже, мы никуда не денемся.
– Что вы, наоборот, я намеревался отвлечься работой.
Чарли засмеялся, утробным и хриплым смехом.
– Ты становишься похожим на отца и это не комплимент, мальчик. Ты, наверное, плохо его помнишь, но Рейф был очень замкнутым человеком, ни с кем не делился переживаниями, много нервничал, но не показывал, оттого и поползли его болезни, накопил дерьма всякого. Твое сердце не сберегательный банк, – Чарли коснулся морщинистой ладонью грудной клетки Маэля. – Не надо там хранить ничего под процентами. Эмоции важны. Единственное, о чем я сожалею к семидесяти четырем годам, так это то что не сказал кому-то нужных слов, а кому-то не признался. Не строй вокруг себя великую китайскую стену, пока ведешь оборону от собственного подсознания, погибаешь быстрее. Никому нахрен не нужен твой фасад - холодного, безжалостного война, кроме тебя самого.
По щекам Маэля покатились слезы, за что он сам себя мысленно пристыдил, ту же принявшись вытирать капли, тыльной стороной ладони.
– Ну, что ты, совсем расклеился, возьми и помоги мне, – он протянул тяпку. – Хотел отвлечься, начинай, но подумай над моими словами.
*****
– Где мы возьмем деньги? – Валери проводила взглядом Кая от двери до шкафа.
– Продадим пару почек, селезенку и что там можно еще втюхать из человеческого, – Кай стащил с себя потную футболку и принялся перерывать пакеты с чистой одеждой.
– Прекрати, я серьезно, – Валери подошла к проему, но внутрь комнаты не зашла, примостившись плечом к косяку.
– И я серьезно, думаю у Айка отменного качества организм, мы сможем заработать куда больше чем ты представляешь.
– Даже если ты продашь его всего целиком, не факт, что нам хватит, ты даже не знаешь, какой суммой располагал Линкольн.
– Да, не знаю, но чем больше у нас будет, тем лучше.
На стройном теле, заполненном узорами под сердцем был изъян, шрам от выстрела, изуродовавший рисунок. Девушка поморщилась, почувствовав колики от резких воспоминаний в области груди.
Ожидаемо Кай заметил сменившееся выражение на ее лице, он тяжело выдохнул и подошел вплотную.
– О чем задумалась? – заботливо спросил он, запрятав футболку в джинсы.
Валери не ответила, она с тоской поглядела прямо в серые глаза и несдержанно прильнула к мужской груди, крепко накрепко обняв возлюбленного.
Глаза Кая заполнились нежностью и едва сдерживаемым желанием. Он коснулся губами ее лба и ласково приобнял за талию, чувствуя в ней мелкую дрожь. Было сложно не поддаться настроению, но он сдержался и не показал, что ему тоже страшно.
– Кай, – шёпотом произнесла девушка, голосом, походившим на мольбу. – Я так устала, думать, решать и постоянно волноваться. Каждый раз, когда появляется новое препятствие, я мысленно себя спрашиваю, а сможем ли пережить этот этап, чтобы перейти к следующему, – она подняла голову.
В голубых глазах отражалась растерянность, зрачки расширились, предвкушая продолжение.
– У нас нет выбора, кроме как пытаться, – Кай приник к ее губам. Они оба почувствовали, как от близости по телу проходит приятное тепло. Однако мысль о том, что сейчас не время и не место, заставила их разорвать поцелуй. – Сожалею, но у нас еще так много дел, – неудовлетворенно, почти разочаровано произнес Кай, погладив большим пальцем щеку девушки. – С обещаниями у меня по жизни проблемы, поэтому клятву я тебе не дам, но могу сказать наверняка, – его дыхание обжигало раскрасневшиеся губы Валери. – Я сделаю все возможное, лишь бы никто тебе не навредил, – он закончил говорить и отстранился.
Они могли бы еще вечность так стоять обнимаясь и лаская друг друга то словом, то движением, но к сожалению, их не наделили должным временем, каждая минута была на счету.
От обиды Валери хотелось плакать, но она осознавала всю важность происходящего. Нехотя отпустив Кая, девушка последовала за ним вниз по лестнице.
*****
Пес насупился подав трубное «гав» под щелку между полом и дверью. Это уже был то ли третий, то ли пятый раз, когда он возбужденно и требовательно скребся лапой и фырчал, будто причитая на неспешащего Айка. Наконец молодой мужчина вышел поправив пряжку ремня и снисходительно посмотрел на пса. Внутренне он чувствовал от животного угрозу, но пытался не провоцировать собаку, лишние шрамы ему были ни к чему.
– С облечением. Светлые мысли уже посетили твою голову, когда поток сознания выходил из твоего организма?
– Кэмпбелл, шутить это не твое, разве что на региональном ТВ для аудитории семьдесят плюс, – Айк ухмыльнулся, но увидев Валери позади Кая, его улыбка исчезла.
Пес тут же подал голос, невольно дернулись все трое.
– Гучи, фу! – приказал Кай. – Иди во двор! – указал он на дверь и сенбернар послушно последовал. – А что касаемо тебя, веревки стынут, пора тебе с ними обниматься, – «кобра» зазывая махнул рукой.
– Долго это будет тянуться, по-моему, всем здесь очевидно, что я никого не трону, но ты продолжаешь тешить свое бдсмское эго. Хотел бы я ранить кого-то ты, Кэмпбелл, был бы первым.
– Это не его прихоть, некоторые боятся за маленьких детей, – Валери сглотнула. – Лучше не волновать лишний раз стариков, а то им и так досталось.
Айк наконец набрался смелости посмотреть в ее лицо не отрывая взгляда. Глаза, эти чертовы глаза, она была очень похожа на маму, насыщенный голубой, удивительно что гены отца не взяли свое и не затемнили оттенок карими. Даже улыбка, притаившаяся в уголке губ, была словно списана с уст Лидии. Внезапно «шакал» ощутил тоску, под ложечкой засосало.
Всю эту историю с Валери он изначально принял в штыки. Отец так легко опустил оружие, ради ее спасения, но теперь Айк понимал, что Алластеру хватило одного взгляда, чтобы признать дочь в незнакомке.
С детства Айк чувствовала фантом потерянной сестры в доме ровно до того момента, пока мать не уехала, после его заполнило чувство облегчения.
Лидия трудно перенесла потерю младшего ребенка, ее лицо было почти всегда мрачным и лишь изредка она расцветала в попытках жить настоящим. Но однажды она уехала, простившись самым нелепым письмом и подарком, который Айк не смог открыть.
Она звонила, слала сообщения, но без толку, ему не хотелось слышать голос матери, только после двадцатилетия он смог заговорить с ней, спросив нелепое – как дела. Неожиданный ответ о новой семье растоптал его окончательно, он помнил тот разговор досконально и ему понадобилось время, чтобы простить ее уход.
Алластер принял расставание, как спасение любимой, излечение, а Айк, как предательство, отчего время принятия растянулось на года.
– Как насчет обдумать план по перекупке клоунов Линкольна, вместо того чтобы, выставлять меня главной угрозой.
– Обсудим это за круглым столом, – хмыкнул Кай. – А вообще, – перешел он на серьезный тон. – Неплохо бы собрать всех наших и разузнать об их соображениях на этот счет. Касательно их сбережений я больших иллюзий не питаю, но чем черт не шутит. А тебя мы лучше все-таки свяжем, чтобы давление людям не поднимать, когда они будут смотреть на твою физиономию, – Кай наигранно-почтительно пригласил Айка в кухню, на уже знакомое место.
P.S Подписывайтесь на мой аккаунт♥. Не жалейте звёздочки и комментарии для истории ♡ Это поможет мне удерживать книгу в топе, продвигать новые истории и вдохновляться на продолжение. ♥Спасибо, что вы со мной♥