Глава 8
Глава 8
Гроза брела по земле, ощущая под лапами и между пальцев незнакомую прохладу. Странную прохладу – влажную и немного липкую. Удивлённая, она опустила голову и посмотрела вниз.
Никакой земли под её лапами не было. Она брела по какой-то скользкой и зыбкой влаге, на ощупь казавшейся плотнее воды. Её лапы слегка вязли, но не тонули, нужно было только продолжать идти…
Но если она останавливалась, её тут же начинало засасывать.
Гроза торопливо прибавила шаг. Лунный свет озарял странную зыбь, Собака-Луна расстелила перед Грозой сверкающую дорожку из ослепительного серебра. Внезапно Грозе снова захотелось посмотреть вниз, и она увидела в ясной глади своё отражение.
Но почему она выглядит такой свирепой?
Гроза вздрогнула, ошеломлённая.
Почему она скалится, как волчица?
Молодая свирепая собака застыла с поднятой лапой и тут же почувствовала, что начинает погружаться в сияющую зыбь. «Неправда, я не сержусь!» Она не чувствовала ни малейшего напряжения, её пасть была закрыта. «Я не рычу и не скалюсь!»
Но почему же её отражение так делает?
«Здесь отражается твоя истинная суть. Вот почему».
Гроза стремительно обернулась, вырвав лапы из смертоносной блестящей трясины – и увидела перед собой Клыка.
Клык, её родной брат… Но ведь он умер?
Да, он был мёртвый. Наверное. Гроза ясно видела на его горле две глубокие алые раны, оставленные зубами Стали. Но ни единой капли крови не стекало из этих смертельных отметин. Впрочем, откуда здесь взяться крови? Ведь это всё происходило не наяву…
Да, это было не наяву, но Гроза всё равно испуганно тявкнула при виде брата.
Она переступила лапами, чтобы не завязнуть ещё сильнее. Клык печально и тихо смотрел на неё.
«Ты видишь свою подлинную суть, Гроза, – повторил он. – Земная Кровь никогда не лжёт».
«Нет!»
«Да, Гроза. И ты это знаешь. Ты успокаиваешь себя тем, что ты не такая свирепая, как Сталь, не такая злобная. Но зачем сравнивать себя со Сталью? Таких жестоких собак на свете не так уж много… – Клык грустно улыбнулся и покачал головой, отчего алые раны на его шее открылись ещё шире. – Да, ты не такая, как Сталь, но это не значит, что в тебе нет её свирепости. Ты чувствуешь ярость, постоянно клокочущую у тебя внутри? Она там, она у тебя в крови – и ты это знаешь».
«Нет! Во мне нет никакой ярости. Это неправда».
«Неужели? Каждый раз, когда собаки из твоей новой стаи смотрят на тебя со страхом, каждый раз, когда ты чувствуешь, как они настораживаются, если ты подходишь близко… ты сердишься, Гроза. Правда, сестрёнка? В тебе живёт тьма, и ты хочешь выпустить её на волю. Так что тебя останавливает? Ты хочешь вонзить когти в этих слабых, подлых, недостойных собак, которых ты столько раз спасала ценой своей шкуры, но так и не смогла заслужить их доверие! Ты хочешь кусать их, рвать их, убивать, заставить замолчать навсегда… Ты хочешь, чтобы они никогда…»
«НЕТ!»
Гроза попыталась повернуться, вытащить лапы из трясины Земной Крови, убежать. Каждый шаг давался с боем, каждое движение превратилось в мучительную борьбу, стоило Грозе поставить лапу в трясину, как её начинало засасывать ещё глубже. Наконец, одна её передняя лапа увязла так глубоко, что Гроза не смогла её вытащить. Потом вниз ушла вторая лапа. Молодая свирепая собака почувствовала, как густая влага медленно поднимается вверх по её лапам, пропитывает живот, щекочет шею. Она с усилием запрокинула голову, сражаясь за каждый глоток воздуха.
Всё было тщетно. Она утонет в Земной Крови, и уже не сможет спастись…
Гроза резко очнулась. Она стояла на четырёх лапах посреди леса, залитого тусклым звёздным светом, кровь грохотала в её ушах.
Она закрыла глаза и прерывисто выдохнула. Самое ужасное, что она уже перестала удивляться тому, что происходило. Да, она снова очутилась вдали от лагеря. Да, она снова не помнила, как сюда попала. Гроза устало понурила голову.
«Мне нужно успокоиться. Главное, что я не в трясине! Как же хорошо стоять на твёрдой земле, пусть даже я пришла сюда во сне».
Гроза хорошенько отряхнулась и обернулась кругом, пытаясь понять, где очутилась. Раздувая ноздри, она втянула в себя сырой предрассветный воздух и без труда уловила сильные запахи стаи. Собаки были совсем рядом, значит, на этот раз она ушла не очень далеко.
«Но почему это со мной происходит? Собаки не разгуливают во сне, это невозможно!» Она страшно устала от всего этого: устала тайком пробираться в лагерь, устала прятаться от настороженных взглядов друзей. «Я возвращаюсь в свою стаю, как враг, пытающийся прокрасться в лагерь. Я веду себя, как нарушитель, как чужая. Но я не чужая! Это моя стая».
– Что ты тут рыщешь? – подозрительно спросил лающий голос Стрелы.
Гроза обернулась и виновато посмотрела на патрульную собаку. Потом нервно облизнулась и усилием воли подавила дрожь в лапах.
«Прекрати чувствовать себя виноватой! – мысленно приказала она на себе. – Тебе нечего стыдиться… кроме того, что ты странная собака, опасная собака, собака, которая ходит во сне…»
Но разве она могла объяснить это Стреле? Если она будет выглядеть виноватой, маленькая патрульная собака заподозрит, будто она замышляет что-то недоброе.
– Ничего, Стрела. Я просто… ходила прогуляться.
Пожалуй, это была правда.
Стрела вытянула передние лапы, с наслаждением потянулась и зевнула. Судя по всему, она совсем недавно проснулась.
– Ты, случаем, не охотишься для себя? – проворчала она. – Не забывай, что закон стаи это запрещает. – Стрела разинула пасть, облизнулась и снова зевнула. Потом в её тёмных глазах вспыхнул какой-то недобрый огонёк. – Закон – он для всех закон! Возможно, наш Бета считает тебя особенной, но это не даёт тебе права нарушать законы.
Негромкое рычание заклокотало в горле Грозы, но она поспешно подавила его и отряхнулась. «Ярость! Нет, я не должна чувствовать ярость. Ведь именно об этом говорил Клык в моём сне!»
– Я тебе ясно сказала, что ходила прогуляться, – сердито рявкнула она. – Я не могла уснуть и пошла в лес Или ты хотела, чтобы я вертелась всю ночь и перебудила всю стаю?
Стрела пренебрежительно фыркнула.
– Да делай, что хочешь! Мне никогда не понять вас, свирепых собак.
На этот раз Гроза судорожно напрягла мышцы передних лап и глубоко впилась когтями в землю, чтобы устоять на месте и не броситься на Стрелу. Наверное, она бы не сдержалась и залаяла от ярости, если бы её не отвлёк сущий пустяк: ощущение влажной холодной травы под лапами.
«Совсем как в моём сне. Как та трясина, которая едва не засосала меня. Может быть, Земная Кровь – это всего лишь роса?»
Озадаченная этим открытием, Гроза задумчиво уставилась в землю, а Стрела равнодушно повернулась к ней спиной и направилась обратно в лагерь.
Скрипнув зубами, Гроза посмотрела вслед удаляющейся патрульной собаке. Когда Стрела скрылась за кустами, из лагеря вышла Белла. С любопытством покосившись на Стрелу, она подошла к Грозе и села рядом, вопросительно глядя на молодую свирепую собаку.
– С тобой всё в порядке, Гроза?
«Ты очень любопытная, но хотя бы не настроена против меня», – подумала Гроза про себя.
Вслух же она сказала совсем другое.
– У меня всё хорошо. Просто я плохо сплю, вот и всё. Проснулась и решила пройтись.
«Как мне надоела эта полуправда! – с внезапным ожесточением подумала Гроза. – Но я же не могу сказать Белле, или кому бы то ни было, всю правду!»
– Гроза, ты должна следить за собой, – наставительно, но ласково проворчала Белла. – Ты же знаешь, в стае есть собаки, которые и так относятся к тебе с опаской. Не давай им лишнего повода для недоверия.
– Я стараюсь! – с досадой пролаяла Гроза. – Я и так лезу из шкуры вон, чтобы не огорчать их, да только всё бесполезно!
Белла встала и дружески лизнула её в ухо.
– Продолжай стараться, ладно? Не хватало только, чтобы в стае решили, будто свирепым собакам нельзя доверять!
Гроза удивлённо насторожила уши. Что это должно было означать? Свирепой стаи больше не существовало, после смерти Стали её приспешники разбрелись, кто куда. А в стае Лапочки свирепых собак было всего две – сама Гроза и Дротик.
– Сейчас в нашей стае царит мир, – продолжала Белла, – но он очень непрочен. Ты понимаешь, о чём я говорю, Гроза? В стае есть собаки, которые так и не смогли избавиться от страха, который слишком глубоко проник в их сердце. Достаточно малейшего повода, чтобы они обратились друг против друга. – Теперь тёмные глаза Беллы смотрели взволнованно, было видно, что она отчаянно пытается заставить Грозу прислушаться к её предостережению. – Ты уже не маленькая, Гроза. Ты взрослая и сильная собака, ты не раз доказывала это! Так начни вести себя, как взрослая. Будь сильной, зрелой собакой, настоящим членом стаи. Ты же не хочешь, чтобы наша стая раскололась, как Собака-Земля во время Большого Рыка?
Гроза разинула пасть, не понимая, какого ответа от неё ждёт Белла. Но прежде чем она успела произнести хоть слово, тихий утренний воздух сотряс оглушительный порыв ветра.
Гроза и Белла одновременно подскочили, ощетинили загривки и лихорадочно впились взглядами в пространство между ветвями деревьев. Гроза сразу почувствовала, что ветер был не настоящий. Нет, это не Собаки Ветра колыхали ветви деревьев! Сердце Грозы тяжело заколотилось в её груди, когда она увидела в небе стремительные тёмные тени.
– Громкие птицы! – в ужасе пролаяла Белла.
Они вместе бросились в лагерь, а злой ветер над их головами срывал листву с деревьев и с треском ломал ветки. Собаки на поляне обезумели от страха. Они метались из стороны в сторону, вертелись на месте или просто стояли в оцепенении, трясясь всем телом. Отовсюду раздавались лай, вой и визг. Маленькая Солнышко сжалась в комочек за скалой, её тельце, покрытое белой шерстью, мелко тряслось.
– Бежим! – лаял Бруно.
– Куда? – выла Шкирка.
– Надо что-то делать! – надрывался Лесник, но сам он, похоже, не представлял, что делать и как, поэтому, как безумный, носился из стороны в сторону.
Гроза остановилась, поджав уши и хвост, и снова уставилась в небо. Громкие птицы летали совсем низко, взбивая ветер. Они следовали одна за другой, кружили всё ниже и ниже, а потом снова поднимались в небо. И при этом они страшно грохотали, а ветер из-под их крыльев хлестал лес и кусты на поляне лагеря. Шум стоял такой, что отчаянный собачий лай был почти не слышен.
Опомнившись, Гроза подбежала к Счастливчику, который пристально смотрел в небо. От ветра, поднятого Громкими птицами, его золотистая шерсть волнообразно вздымалась.
– Что они делают? – пролаяла Гроза. – Они хотят захватить наш лагерь?
Счастливчик не ответил. Он посмотрел на Альфу, которая ответила ему встревоженным взглядом.
«Альфа! – охнула про себя Гроза. – Неужели теперь она самая слабая собака в стае? Ведь она даже не сможет быстро бежать в случае опасности! Но если Альфа не сможет убежать, то что нам делать?»
– Бета! – взвизгнула Гроза, но Счастливчик стоял, будто оцепенев.
К её ужасу, Бета как будто забыл обо всём на свете. Казалось, он не замечал ни её, ни перепуганных собак, с лаем носящихся по поляне. Он подошёл к Альфе и встал перед ней, широко расставив лапы и гневно глядя на Громких птиц, словно пытался заслонить собой свою подругу.
«Он ведёт себя не как Бета, – с бешено колотящимся сердцем подумала Гроза. – Он не заботится о стае, он не успокаивает взбесившихся собак! Он думает только о своей подруге и неродившихся щенках».
Что ж, значит, кто-то другой должен был взять на себя обязанности Альфы и Беты. Стремительно повернувшись, Гроза бросилась бегом через поляну. По пути она едва не врезалась в истошно тявкающую Кусаку, но решительно отстранила её и с громким лаем побежала дальше.
– Успокойтесь! Все успокойтесь!
Шкирка повернула к ней белые от паники глаза.
– Но они же прилетели за нами!
– Нет! – рявкнула Гроза. – Пока нет! – Она запрокинула голову и истошно завыла. – Успокойтесь! Успокойтесь!
Переполох на поляне немного стих, собаки начали останавливаться и, тяжело дыша, поворачиваться к Грозе. Сейчас они все отчаянно нуждались в руководстве, им нужен был кто-то, кто скажет, что делать и как себя вести. Только так можно было достучаться до их оглушённых паникой мозгов.
– Слушайте! – неистово пролаяла Гроза, заглушая грохот Громких птиц. – У Громких птиц нет ни когтей, ни зубов. Они не хищники! Они умеют только перевозить по небу Длиннолапых, больше они ни на что не годны.
– Но если они приземлятся в нашем лагере, – проскулила Дейзи.
– Вот именно! Чтобы причинить нам зло, им нужно сначала опуститься на землю! – подхватила Гроза. – Но они очень медленные, мы легко убежим от них, если они решат сюда опуститься!
Шёпот вышел из толпы, подбежал к Грозе и встал рядом с ней, так близко, что она почувствовала испуганную дрожь его тела.
– Но если нам придётся убегать, то куда? – проскулил он. – Нам никогда не найти такого хорошего лагеря! Где мы будем охотиться? Гроза, помоги нам! Спаси нас, как ты спасла нас от Стали!
Гроза стиснула челюсти. Меньше всего на свете ей сейчас нужно было истерическое поклонение Шёпота! Особенно теперь, когда она отчаянно пыталась добиться спокойствия и здравомыслия от перепуганной стаи.
Внезапно Ветерок резко перестала скулить и возмущённо уставилась на Грозу.
– Кто дал тебе право отдавать нам приказы? – прорычала она. – Кем ты себя возомнила?
Гроза оцепенела от неожиданности, у неё затряслись лапы. Она хотела возмущённо взвыть, но её язык как будто прилип к гортани. Ветерок никогда раньше так не разговаривала с ней! За что?
– Раз ваши предводители не в состоянии принять никакого решения, – Ветерок презрительно кивнула на Лапочку и Счастливчика, – значит, нас должен возглавить Хромой!
Счастливчик резко обернулся, в его глазах мелькнул испуг. Но даже если он устыдился своего бездействия, то это чувство вины мгновенно растворилось в тревоге за Альфу. Он инстинктивно шагнул к своей подруге, которая с натужным пыхтением вылизывала свои раздавшиеся бока.
– Ветерок правильно говорит! Ты нам не вожак! Ты вообще никто! – сорвалась с места Стрела Гроза грозно повернулась к ней, но Стрела оказалась не одинока. Щётка и Шкирка тоже яростно сверкали глазами, скаля клыки на Грозу.
– Но ведь я… – залепетала Гроза, растоптанная обидой и несправедливостью. – Я совсем не хотела…
И тут, к её величайшему облегчению, появился сам Хромой. Он решительно проковылял вперёд на своих трёх лапах и повернулся к стае.
– Сейчас не время для разговоров о том, кто главнее, – громко пролаял он, устремив суровый взгляд на собак. – Сейчас главное – это собраться и не терять головы. Если нам придётся убегать, мы должны быть готовы. Мы вместе и всё будем делать вместе.
Грозе захотелось прыгнуть на Хромого и с радостным визгом облизать ему уши, но она сдержалась и лишь почтительно склонила голову. Она не успела даже одобрительно пролаять, потому что в воздухе над головами собак снова наступила перемена. Грохот Громких птиц сделался тише, ужасный ветер от их вращающихся крыльев тоже ослабел.
– Они поднимаются вверх! – пролаяла Гроза, окрылённая надеждой.
– Они улетают? – провыл Микки. Он отступил на два шага назад и пристально всмотрелся в небо.
– Да! Они улетают! – Дейзи пришла в такой восторг, что запрыгала по поляне.
Последние сорванные листья, кружась, опустились на траву, высокие ветви деревьев тоже начали успокаиваться. Самые тонкие стволы постепенно стали выпрямляться, и вот уже первые птицы робко начали перекликаться в листве. Громкие птицы улетали всё выше и выше, пока не превратились в безобидные чёрные точки в рассветном небе.
Казалось, весь лес задрожал от облегчения. Бруно яростно отряхнул свою густую шерсть. Шкирка с сопением принялась вылизывать свой бок, было видно, что ей стыдно за свою недавнюю панику. Маленькая Солнышко, всё ещё дрожа, выползла из-за скалы. Собаки вокруг Грозы отряхивались, виляли хвостами и звонко лаяли от радости. Гроза тяжело дышала от пережитого напряжения, её бока ходили ходуном.
– Кем ты себя возомнила, Гроза? – злобно пролаяла Стрела, быстрее других оправившаяся от пережитого испуга.
– По-моему, она пыталась занять место Альфы, – злобно прорычала Шкирка.
– Стая! – Счастливчик решительно вошёл в толпу, не дав ошеломлённой Грозе времени открыть рот, чтобы ответить на обвинения. Карие глаза Беты были непривычно суровы. – Гроза одна из немногих сохранила спокойствие во время опасности. Она пыталась нам помочь, и за это мы должны быть ей благодарны. В пору нужды мы должны принимать помощь от тех, кто её предлагает, а не спорить о том, кто имеет больше прав!
Стрела заметно смутилась, остальные недовольно притихли, но тут Лапочка приблизилась к Счастливчику и мрачно посмотрела на Грозу.
– Ты прав, Бета, однако не стоит забывать о законе стаи, – негромко и властно проронила она. – Сейчас строгое соблюдение закона для нас важнее, чем когда бы то ни было! Мы все должны уважать стайную иерархию, иначе начнётся хаос. Не хватало только, чтобы в такое трудное время собаки начали бросать вызов закону или брать на себя больше, чем им положено!
Счастливчик заколебался, виновато глядя на Грозу, потом с усилием кивнул. Грозе казалось, будто её сердце превратилось в камень, а хвост сам собой поджался от такой неожиданной выволочки. Она хотела попросить прощения, но у неё так сдавило горло, что она не могла выдавить ни звука – и потом, почему она вообще должна извиняться? Только что стая обезумела от паники! Собаки, облечённые властью, сами впали в ступор, а она, Гроза, просто пыталась помочь!
Гроза обвела глазами кольцо собак в поисках хотя бы одного сочувственного взгляда, и наткнулась на Беллу. Золотистая сестра Счастливчика смотрела на неё так проникновенно и многозначительно, что Гроза почувствовала дрожь в животе. Она прекрасно поняла беззвучное послание Беллы: Именно об этом я тебя и предупреждала.
Но спорить было уже поздно. Не дожидаясь ответа Грозы, Альфа потёрлась носом о шею Счастливчика и вышла на середину поляны.
В напряжённой тишине зазвучал резкий и властный голос Альфы.
– Опасность миновала. Конечно, было очень непривычно видеть Громких птиц, подлетевших так близко к нашему лагерю, но теперь всё закончилось. Они улетели.
– Хм! – ворчливо фыркнула Луна. – Они появились из ниоткуда, прямо с неба! Это значит, что они могут вернуться в любое время, когда пожелают. Почему мы должны считать, что опасность миновала?
Шёпот испуганно прижался к Грозе, Щётка и Шкирка переглянулись. Жук и Колючка одновременно шагнули к матери, готовые защитить её от любой опасности. На поляне снова воцарилась тишина.
– А что если у Длиннолапых, которые сидят в брюхе у этих птиц, есть с собой палки-громыхалки? – воскликнула Луна. – Тогда нам не спастись!
– Довольно! – Счастливчик бросился к Лапочке и твёрдо посмотрел в озлобленные голубые глаза Луны. – Сказано вам – опасность миновала, по крайней мере, пока. Поэтому лучшее, что мы можем сделать, – это вернуться к обычной жизни. – Он обвёл взглядом притихшую стаю. – И без лишних разговоров!
Очень медленно, то и дело вздрагивая и ворча себе под нос, собаки начали расходиться. Щётка залаяла на своих патрульных, собирая дозор. Лесник поднял на лапы Солнышко, потом обернулся и побежал к Кусаке, которая собирала вокруг себя охотников.
– Нам нужна дичь, – коротко пролаяла Кусака. – Охотиться пойдут Белла! Шёпот! И Микки!
Гроза с готовностью подбежала к ним, но охотничья собака отрицательно покачала головой и холодно отвела взгляд.
– Нет, Гроза, мы обойдёмся без тебя. У меня достаточно охотников на сегодня.
Гроза огорчённо опустила хвост, провожая глазами удаляющихся охотников. «За что они со мной так? Ведь я всего лишь пыталась помочь стае, попавшей в беду! Я хотела сделать лучше для всех».
Похоже, она добилась только одного – сделала хуже для себя.