Глава 41.
− Вы случайно не знаете, куда подался мой муж? - подозрительно интересуюсь у братьев Гур, когда мы вчетвером возвращаемся во дворец Чонгука.
− Нет, ваше высочество, − невозмутимо отвечает Сухёк. - Нам он так же, как и вам, ничего не сообщил. Вы же сами видели.
− А если сообщит, скажете? - прищуриваюсь. Знаю я уже, что эти двое у Чонгука быстрее всех всё узнают.
− Если принц не запретит, то скажем, − хмыкает Эльчин. И выхватывает сумку с артефактом и кристаллами у моего зазевавшегося друга.
Аран, вздрогнув от неожиданности, тут же шагает к нему, протянув руку.
− Отдайте, пожалуйста, − требует, явно едва сдерживаясь.
− Я донесу. На ногах едва стоишь от усталости, − получает в ответ.
Вытаращив глаза, Аран замирает на секунду, бледнеет, краснеет, и снова следом за Эльчином.
− Нормально я стою, − возмущается, переходя на повышенный тон. - Отдайте немедленно. Мне не нужна ничья помощь. Что вы себе позволяете?
Но когда друг уже тянется к сумке, Эльчин перехватывает ту в другую руку, а освободившейся обнимает Ади за плечи, увлекая к выходу из портального зала.
− Успокойся... парень. Помнишь, что тебе говорил принц Тэхён? Принимать чью-то помощь − дело не зазорное.
− Я помню также, − бормочет Аран раздражённо, безуспешно пытаясь вывернуться, − принц также уточнил, что я в этой помощи должен действительно нуждаться. А сейчас явно не тот случай.
− Может и не тот, − пожимает плечами младший Гур, даже не думая отдавать сумку. - Но практиковаться-то нужно.
Я прекрасно вижу, что Аран уже буквально кипит от негодования, но всё же, как-то сдерживается. А поведение Эльчина и вовсе вызывает у меня кучу вопросов. С чего бы это ему помогать нести сумку молодому, здоровому парню? Как-то это очень странно.
Вот если бы боевик знал правду, тогда было бы понятно. Настигнутая этой догадкой, я даже останавливаюсь на миг, более внимательно рассматривая идущую впереди парочку.
И почему-то вспоминается, какими воодушевлёнными были оба брата сегодня утром, перед прибытием моего замаскированного друга. Да и раньше я замечала, как они внимательно наблюдают за Араном. Неужели что-то поняли?
Как спросить об этом так, чтоб не выдавать тайну подруги? Или оставить всё как есть? Сомневаюсь, что они станут с кем-то делиться своими догадками, даже если те возникли. Разве что с Чонгуком, а тот и так знает.
Отчаявшись получить свою сумку назад, Аран всё же высвобождается от захвата Эльчина, отходит от него подальше, гневно сопя. Тряхнув головой, смотрит на меня, переводя дыхание.
− Джису, мы можем забрать артефакт из кабинета его высочества? − произносит уже более спокойно.
− Думаю, да, − киваю, на миг задумавшись. − Мой супруг для того и дал мне доступ. А зачем тебе сейчас артефакт? Ведь поздно уже.
− Да, но я сейчас слишком взбудоражен, чтобы уснуть. Так почему бы не поработать?
Насчёт взбудораженности я его прекрасно понимаю. Сама сейчас взвинчена до предела. И самим вечером. И тем, что Чонгук неведомо куда умчался.
− Хм. А знаешь, я к тебе, пожалуй, присоединюсь, − киваю задумчиво. - Тоже вряд ли смогу уснуть.
В результате мы сразу вчетвером направляемся к кабинету Чонгука.
Время позднее, и в этой части дворца уже никого нет, кроме стражи. В коридорах царит лёгкий полумрак, слегка рассеянный немногочисленными светильниками. С окон, закрытых ажурными ставнями, уже доносится пение ночных птиц.
Кабинет открываю без проблем. Аран с Эльчином остаются снаружи, а я, в сопровождении Сухёка, уверенно переступаю порог. Щёлкнув пальцами, зажигаю светильники и сразу направляюсь к столу, на котором стоит наш запечатлевающий артефакт.
Однако, когда уже тянусь к нему руками, меня что-то настораживает. Под горизонтально повёрнутым зеркальцем радужно бликует кристалл голубого кварца. Мы сегодня перед уходом хотели запечатлеть ещё одну сценку, но отказались от этой идеи, так как не хватало времени. Но кристалл вынимать не стали, незачем было.
А сейчас он выглядит так, будто на нём что-то запечатлено.
Неужели артефакт сработал самопроизвольно?
− Аран, иди сюда, − зову я друга, чувствуя, как сжимается всё внутри нехорошим предчувствием. - Посмотри на это, − киваю на бликующий кварц.
− Ты же говорила, что здесь его никто не тронет, − тихо восклицает Аран, подойдя ближе и увидев то же, что и я.
− А может он сам активировался и просто запечатлел пустую комнату? − бормочу я неуверенно, хотя и сама понимаю, насколько это маловероятно. Практически невозможно.
Активировать артефакт, конечно, несложно. Только для этого однозначно нужно физическое воздействие.
− Вы о чём сейчас, ваше высочество? - подходит к нам Сухёк. - Что случилось?
− Кажется, в кабинете принца кто-то был. И случайно, или нет, но активировал наш артефакт, − сообщаю я не самую приятную новость, заставляя братьев вмиг хищно подобраться. - На этом кристалле что-то запечатлено.
− То есть, − прищуривается Сухёк, − мы можем увидеть, кто это был?
− Эм-м-м... с такой точки зрения я на это не смотрела. Получается, что да, − киваю осторожно. - Вполне вероятно.
− Тогда давайте сделаем это, − Эльчин ставит на стол сумку с воспроизводящим артефактом и кристаллами.
Переглянувшись, мы с Араном тут же принимаемся за дело.
Пока она вынимает из-под зеркальца нужный нам кристалл, я достаю из сумки всё остальное. Раскладываю это всё на столе. Водрузить кусок кварца в нужный паз воспроизводящего артефакта тоже много времени не занимает. Два оборота ручкой тоже делаю я. А дальше мы вчетвером молча ждём, пока пластины раскрутятся, замыкая магические нити.
И вот мерцание всё больше приобретает плотность, и в нём начинает вырисовываться чья-то рука, полностью закрывающая собой остальной обзор. Фигура незнакомца пока полностью смазана, понятно лишь, что он склонился над столом. Кажется, наш артефакт, просто-напросто привлёк внимание взломщика и тот подошёл рассмотреть интересную вещицу поближе. И заодно потрогать.
Неужели артефакт активировали случайно?
Но вот рука убирается от зеркала и мы наконец-то видим лицо. Тонкие губы кривятся в пренебрежительной усмешке, холодные глаза высокомерно прищурены. А у меня челюсть отвисает, когда я понимаю, на кого именно смотрю.
- Надо немедленно сообщить об этом принцу, - рокочет Сухёк, отстёгивая свой почтовый футляр от ремня. - Я займусь этим, а ты, брат, отдай соответствующие приказы дворцовой страже. Но действуй осторожно. Не спугни раньше времени.
Эльчин, не медля ни секунды, бросается к двери кабинета, а его старший брат стремительно шагает к столу и подвинув нас с Аран, хватает бумажку для записей из стопки заготовленных и принимается быстро строчить послание Чонгуку.
Не проходит даже минуты, как этот клочок скрывается в его почтовом футляре.
Однако после этого минуты неудержимо текут одна за одной, а ответа всё нет. И сердце всё глубже проваливается в пучину страха.
Это уже было...
Боги, только бы он не попал в ловушку.
Чонгук
Отдав приказ своим людям оцепить подходы к старому храму, врезанному в скалу на северо-западной границе Босварии, я решительно направляюсь к входу. Один.
− Ваше высочество... − дёргается вслед за мной капитан янгарды, хали Нарум. - Это может быть ловушка.
− Я справлюсь, − роняю сухо.
И ступаю под каменный свод.
Там внутри сейчас находится всего один человек. И он уже около получаса совершенно неподвижен. Скорее всего, это мой отец. И я не хочу, чтобы у нашей первой встречи были свидетели.
Впервые я побывал здесь в юношеском возрасте. Сколько мне тогда было? Лет четырнадцать, наверное, или даже меньше.
Отец показал мне это убежище на случай, если с ним что-то случится, или если мне будет угрожать какая-либо опасность. И подарил очень редкий артефакт переноса, настроенный на эти развалины. Точно такой же он достал и для себя.
Я тогда был больше впечатлён самым артефактом, чем местом и словами про опасность. С тех пор как изобрели портальные арки и создали целые портальные сети, позволяющие довольно удобно и быстро путешествовать по всей стране и даже по материку, такие вот штучки практически перестали делать. Слишком затратное по силам дело и слишком ограниченный спектр действия − обычно это портал всего лишь в одно место и в одну сторону. Со временем умельцев, способных создать и настроить артефакт переноса почти не осталось. Так что это действительно была редкая диковинка.
А опасения отца... да что может случиться с наследным принцем одного из самых могущественных держав нашего мира? О том, что лично мне может кто-то угрожать... пусть только попробуют сунуться. Пеплом развею.
С раннего детства стремясь всегда во всём оправдывать высокие ожидания отца, я, как мог, подстёгивал себя подобным бахвальством. Пыжился вечно какого-то беса. В своих силах я всегда был уверен. В отличие от моей личностной ценности для окружающих.
Своим артефактом я воспользовался только один раз. Когда узнал об исчезновении отца. Само собой, ни на секунду не думал, что он будет настолько глуп, чтобы перенестись в убежище, о котором мне известно, но всё же проверить стоило. И я отправился сбда вместе с Сухёком, чтобы осмотреть этот старый полуразрушенный храм Навия и оцепить его сигнальной паутиной. На всякий случай.
Каково же было моё удивление, когда я сегодня почувствовал, что в нашем с отцом тайном убежище открылся портал. И оттуда появился один человек.
Судя по тому, что больше никакие сигнальные нити не отреагировали, этот человек до сих пор находится на том же месте. Будто даже не шевелился, не делал ни шагу в сторону. Будто свалился на каменный пол храма, чтобы там и остаться.
Он... ранен? Без сознания?
Как бы я не относился к отцу, как бы не убеждал себя, что больше ничего к нему не испытываю, что меня не волнует его судьба, сейчас я в полной мере понимаю, что это всё ложь и самообман. Ещё как волнует.
Всё-таки он мой отец. И я не знаю, что испытаю, если мне придётся сражаться против него.
Когда шагаешь по пустынным обветшавшим каменным коридорам и залам, ожидаешь, что впереди будет нестись гулкое эхо твоих шагов. Но здесь всё невероятным образом скрадывается. Словно сам храм старается не беспокоить лишними звуками своего раздражительного тёмного господина, бога посмертия и потустороннего мира Навия. Здесь глушится почти вся магия. Мне, пришлось очень сильно постараться, чтобы установить сигналки, создать ювелирно-тонкую паутину, спящую пока её не потревожат, чтобы сила этого места не сожгла всё это к бесам. И я даже не представляю, что за умелец сумел настроить наши с отцом амулеты на этот храм. Возможно, один из бывших служителей.
Полная тишина и магическая пустота оглушают. И вскоре я сам себе начинаю казаться бессловесной тенью, явившейся сюда либо за полным прозрением, либо за воздаянием.
Он лежит в ритуальном зале. Словно изломанная кукла, выброшенная небрежной рукой.
И это похоже на удар под дых.
− Отец, − стремительно бросаюсь к неподвижной фигуре.
Упав рядом с ним на колени, вскидываю руки, чтобы прикоснуться, перевернуть на спину... и замираю, боясь это сделать. Боясь увидеть, что он мёртв.
Дрожащие пальцы смыкаются на исхудалом плече. Тёплое. Осторожно тяну на себя. Тело отца безвольно заваливается на спину. На нём только рваная сорочка и штаны. Всё грязное и в пятнах. Тёмные волосы с проседью припорошены пылью и мусором, кожа серая от грязи. Босые ноги выглядят израненными, словно он очень долго бежал. И лицо, постаревшее на десятилетия, со дня нашей последней встречи.
− Отец, − снова зову я, прижав пальцы к его шее и с облегчением выдыхая, когда улавливаю слабое, но равномерное биение пульса. Жив.
Дальше быстро сплетаю заклинание для определения повреждений и паутиной накидываю на него. Сухие потрескавшиеся губы размыкаются, издавая хриплый прерывистый стон.
− Пить... − шепчет отец.
Бесы, у меня нет ничего. Не думал, что это понадобится.
Хотя... мы же в нашем убежище.
Осторожно опустив голову отца обратно на пол, я вскакиваю на ноги и бросаюсь к тайнику за алтарём, который он мне когда-то показывал. Приподняв каменную плиту и отодвинув её в сторону, засовываю руку в открывшую в полу нишу. Есть. Фляги с водой. Ещё и магически защищены от затхлости.
Выхватив одну, сразу же бегу обратно к отцу, на ходу отвинчивая крышку. Приподняв его голову, прижимаю горлышко к израненным губам.
Первые капли живительной влаги стекают по его лицу, так и не попав в рот. Но потом кадык отца судорожно дёргается, когда он сглатывает. И, дрожа, подаётся вверх, судорожно хватая меня за запястье, ловя воду губами и жадно глотая.
− Полегче, отец, − я помогаю ему приподняться ещё выше, почти сесть, опираясь на меня. Чтобы не захлебнулся.
И пару минут просто наблюдаю, как когда-то самый родной и близкий мой человек утоляет свою жажду.
Отрывается от фляги он только тогда, когда вода в ней заканчивается.
− Ещё, − просит хрипло.
− Сейчас. Мне придётся тебя отпустить, − начинаю я отстраняться.
− Чонгук? - сжимаются пальцы на моём запястье. − Это ты?
− Да, отец.
− Ты... нашёл меня? - бормочет он... с болезненным облегчением. - Это... не сон?
− Ты перенёсся в наше убежище. Я оставил здесь сигналки, − объясняю.
− Слава богам, − он закрывает глаза, и я впервые вижу, как по щеке отца бежит одинокая слеза. − Я уже не надеялся выжить.
Значит... он не сбегал? Его похитили?
− Что с тобой случилось? Мы тебя по всей Босварии ищем.
− Меня обвели вокруг пальца, − облизывает он губы. - Всё это время... прикрывались моим именем. Твоим именем. А я, болван, даже не догадывался.
− Кто? - сжимаю я его плечи.
− Ёнми, − открыв глаза, отец устремляет на меня пронзительный взгляд: − Она не простила мне отречения. И вознамерилась во что бы то ни стало посадить на трон тебя. Пряталась за мнимым сумасшествием. - Он сжимает мою руку стальными тисками, требовательно притягивая к себе: − Немедленно отправь в Сагиль как можно больше людей. Задержать её будет непросто... слишком много силы набрала. Нашла союзников из теневого мира.
Сердце проваливается куда-то в пропасть, оставляя в груди сплошную дыру, заполненную животным страхом. Джису.
− Я... забрал мать из Сагиля два дня назад, − хриплю, едва выталкивая из себя слова.
Отец, цепенеет, потрясённо взирая на меня.
− Её нужно остановить, сын, − произносит, лихорадочно блестя глазами. − Ёнми сама ни перед чем не остановится.