Глава 23.
Он снимает камзол, тянет вверх рубашку, обнажая подтянутый мускулистый торс. И я, к своему дичайшему смущению не могу отвести глаз от дорожки тёмных волосков, скрывающейся под поясом его штанов. А потом взгляд скользит ниже, натыкаясь на недвусмысленный бугор. Но когда Чонгук расстёгивает ремень и начинает эти штаны снимать, не выдерживаю и закрываю глаза, чувствуя, как снова заливаюсь краской.
Ох, надо взять себя в руки. И не вести себя, как пугливая... девственница. Хоть я и есть девственница. Но это же не значит, что нужно быть пугливой. Я знаю, что в первый раз бывает больно. Слышала об этом и от мамы, и от Чеён. Но ещё они обе говорили, что если девушка готова к близости и сильно возбуждена, а мужчина действует осторожно и умело, то боль не будет сильной, и можно даже получить удовольствие. Главное, не бояться и расслабиться. Думаю, мой будущий муж достаточно опытный и умелый, чтобы сделать всё так, как надо.
Проходит минута, и до моего слуха доносится всплеск воды. А потом я вдруг оказываюсь в мужских объятиях.
− Иди ко мне, душа моя, − прижимается Чонгук губами к моему виску перед тем, как повернуть спиной к себе и усадить между своих ног. – Сильно стесняешься?
Ослеплённая невероятно приятным ощущением соприкосновения наших тел, я на миг теряюсь. Киваю, прикрыв глаза и учащённо дыша. Под кожей уже пляшут искры того самого возбуждения.
− Чуть-чуть, − улыбаюсь, повернувшись к жениху и прижавшись щекой к смуглому мускулистому плечу.
− Не нужно, маленькая. Ты прекрасна, − вокруг меня сильнее сжимаются его руки.
Не знаю, чего я ждала от нашего общего купания. Наверное, страсти и напора, которые так часто демонстрировал мне Чонгук раньше. Очередного погружения в чувственное безумие. Но вместо этого мой мужчина окружил меня такой трепетной нежностью и заботой, что я буквально утонула в щемящем чувстве своей первой и такой прекрасной любви. Он сам вымыл моё тело, прикасаясь так бережно, будто боготворил меня каждым касанием.
А когда я отобрала у Чонгука мочалку, чтобы помыть его в ответ, отчаянно стараясь не краснеть ещё больше и любуясь совершенством мужественного, сильного тела, то едва могла дышать от того, как он смотрел на меня всё это время. Едва не мурлыкала от того, как перекатывались и натягивались стальными канатами литые мышцы под моими пальцами, как он дрожал, как дышал часто и хрипло, не пряча своих чувств, как откровенно демонстрировал свою реакцию на меня.
А потом было огромное полотенце, в которое меня укутали практически с головой, и ощущение полёта, когда на руках отнесли в спальню.
И вот меня опускают на кровать. Словно подарок из упаковки, выпутывают из полотенца. Взволнованно выдохнув, я едва справляюсь с желанием прикрыться руками. Комкаю пальцами простыню подо мной. Отбросив влажную ткань, Чонгук окидывает меня голодным взглядом, и плавно опускается рядом, притягивая в свои объятия. И снова целует. Пьёт моё дыхание, откровенно лаская губами и языком. Теперь его руки скользят по моему телу более настойчиво. Буквально везде. Находят каждое чувствительное местечко.
Я отдаюсь этой сладкой неге, отдаюсь ему, отбросив всё стеснение. Позволяю трогать, гладить, перемещать моё тело так, как ему удобней. С гортанным стоном выгибаюсь, когда настойчивые губы принимаются пировать на моей груди, играясь с ноющими чувствительными сосками, а руки раздвигают мои ноги, добираясь до самого сокровенного. Закатываю глаза, распахивая рот в беззвучном вскрике, когда умелые пальцы касаются женской плоти, нежно раздвигая влажные складочки и дразня пульсирующий возбуждением клитор. Теряю голову окончательно, когда эта откровенная ласка становится более настойчивой, доводящей до исступления, когда в меня проталкивается палец, снова оглушая непривычным пока чувством наполненности.
Когда поцелуи снова опускаются ниже, неумолимо двигаясь к уже обласканному местечку, я больше не пугаюсь. Слишком хорошо помню, как нереально сладко мне было в прошлый раз, когда Чонгук дарил моему телу такую ласку. Слишком сильно хочу ощутить это вновь. И мои ожидания полностью оправдываются. Не прекращая ласкать меня изнутри пальцами, он накрывает горячим ртом клитор, нежно всасывая чувствительный бугорок плоти. Когда к игре подключается язык, я просто улетаю.
Мир сходит с ума. Наслаждение накатывает волнами, поднимаясь всё выше и выше, пока не выплёскивается из меня криками и дрожью во всём теле. А потом ещё раз… и ещё… Я схожу с ума… Каждый раз, когда мне кажется, что больше не выдержу, Чонгук толкает меня ещё дальше, ещё выше. Я вся превращаюсь в обнажённый нерв, вновь и вновь умирая от удовольствия в его руках.
Пока не падаю, пресыщенная и обессиленная после очередного оргазма на кровать, задыхаясь и ничего не видя перед собой.
Оторвавшись от моей трепещущей плоти, Чонгук целует мой живот, поднимается выше… и неожиданно ложится рядом. Обнимает, зарываясь лицом в волосы и так замирает, напряжённый как тетива. Словно… не собирается продолжать.
Споткнувшись об эту мысль, я удивлённо хмурюсь, поворачиваюсь к нему, прижимаясь всем телом. Даже ощущение его твёрдой плоти, уткнувшейся мне в живот, уже не смущает.
− Чонгук, − зову, целуя колючий подбородок. Прихватываю губами кожу. Добираюсь до губ. – Почему ты ждёшь?
− Я не стану брать твою невинность, Джису, − целует он меня в ответ. Сжимает ещё крепче.
− Почему? – ошарашенно отстраняюсь. Сердце снова сжимается от нехорошего предчувствия. – Разве… когда ты попросил подарить тебе эту ночь, ты имел в виду не это?
Чонгук в ответ грустно усмехается. Качает головой.
− Нет, малыш. Я попросил тебя всего лишь провести со мной ночь. Чтобы держать тебя в своих руках, когда ты уснёшь. Надышаться тобой. Насладиться твоей близостью. Я не имею права забрать больше.
− Но… ты имеешь. Я ведь согласилась, − с непониманием приподнимаюсь на локте. – Я осознаю все последствия, правда. И согласна стать полностью твоей.
− Ты можешь потом сильно пожалеть о таком поспешном решении, душа моя. Я слишком… ты слишком важна для меня, чтобы я мог позволить этому случиться. Между нами всё должно быть иначе. Не так, − произносит он, и я отчётливо чувствую горечь в его интонациях. Вижу в глазах.
И не понимаю совсем ничего. Почему всё так резко изменилось? Он же... не отказывается от меня?
− Что случилось, Чонгук? Что тебя гложет? Поделись со мной, пожалуйста, − заглядываю в его глаза. Задыхаюсь от безысходной боли, которую вижу там.
− Не могу, Ники. Не проси, − вздыхает он, снова пытаясь притянуть меня к себе. – Ты устала, маленькая. Тебе нужно поспать.
Растерявшись окончательно, я позволяю ему устроить меня на своём плече, накрыть нас простыней и погасить свет. Пару минут, лежу, прислушиваясь к мужскому дыханию. Учащённому. Совсем не спокойному. Тянусь к нему, касаюсь губами пульсирующей жилки на горле. Провожу рукой по напряжённому торсу… Чонгук рвано выдыхает, напрягаясь ещё больше. Пальцы на моей талии буквально впиваются в кожу.
− Чонгук, тебе плохо? – шепчу, снова поднимаясь над ним. Усилием воли зажигаю магический светильник возле кровати. – Я же вижу.
− Это всего лишь неудовлетворённое желание, Джису. Ничего страшного. Не переживай, − криво усмехается он, зарываясь рукой в мои волосы и нежно поглаживая затылок. – Я способен потерпеть.
Боги, и почему я такая недогадливая? Он же, в отличие от меня, не получил никакого удовлетворения. Ни в этот раз, ни в прошлые. А я эгоистично даже не подумала, что ему тоже нужна разрядка. Только брала и ничего не давала взамен.
Прикусив губу, растерянно поднимаю взгляд на своего упрямого жениха. Он в ответ вопросительно приподнимает бровь.
− Научи меня, как сделать приятно тебе, − прошу, снова невольно краснея. – Я очень хочу доставить тебе удовольствие.
− Очень хочешь? – изгибаются губы Чонгука в чувственной и удивлённой улыбке.
− Да, очень, − киваю уверенно.
Проходит пару минут, наверное, пока мы вот так смотрим друг на друга.
− Тогда коснись меня, Джису, − просит сглотнув. − Мне будет очень приятно, если ты подаришь мне ответную ласку.
− Где коснуться? – округляю глаза.
− Я думаю, ты знаешь, − прикрыв веки, он откидывается головой на подушку. – Я весь в твоём распоряжении.
Ох. Догадываюсь. Скосив глаза в другую сторону, я вижу, что его плоть весьма заметно приподнимает простыню. Тут даже такой неопытной особе, как я, понятно, какая именно часть его тела больше всего просит моего внимания.
Решусь ли? Впрочем… почему нет? Он же ласкал меня и трогал везде.
Глубоко вдохнув для смелости, скольжу рукой по мужскому животу под простынёй, глажу напряжённые мышцы пресса. От нового прерывистого стона, сорвавшегося с его губ, чувствую, как что-то начинает сладко трепетать под солнечным сплетением. А это, оказывается, безумно приятно – видеть, как кто-то настолько большой и сильный, настолько желанный и важный для меня, полностью теряет самообладание от моих прикосновений.
Осмелев, я перемещаюсь немного ниже, скользнув своим телом по телу жениха. И осторожно тянусь к возбуждённой мужской плоти. Пальцы обхватывают гладкий ствол. Чонгук вздрагивает, и слегка толкается бёдрами вверх, в мою руку.
Ох. Он такой… приятный на ощупь. Всё чаще дыша от волнения, уже более уверенно исследую эту часть мужского организма наощупь. Провожу по нему ладонью, касаюсь головки, размазав по ней каплю, выступившую на кончике, снова аккуратно веду вниз, до основания.
− Пожалуйста, сожми сильнее, − хрипло выдыхает его высочество, слегка выгибаясь. И накрывает мою руку своей, показывая, как правильно двигать ею.
Я послушно начинаю повторять эти движения, водя рукой вверх и вниз.
– О да, Джису. Вот так, сладкая моя девочка, − в награду мне звучит новый хриплый стон.
Теперь мне не только касаться хочется, но и смотреть. Мой жених везде красивый. Даже там. Да и любопытно же. Поддавшись своему желанию я сажусь и сдвигаю простыню, обнажая Чонгука и с жадным восторгом наблюдая за тем, как он вздрагивает и выгибается от моих ласк.
Ну не только же мне терять разум от его прикосновений. Я тоже хочу сводить его с ума.
Вспомнив, как он ласкал меня ртом и что я при этом испытывала, с удивлением ловлю себя на том, как пытаюсь представить, что бы я испытала, подарив ему такую же ласку.
Однажды, когда я в очередной раз убегала из дворца под иллюзией невидимости, я случайно застала одну из маминых фрейлин с её любовником. Пара уединилась в беседке в дальней части королевского сада. Дамочка опустившись на колени в ворохе юбок, старательно ласкала своего кавалера ртом. Я тогда чуть со стыда не сгорела. И еще долго вспоминала увиденное с уймой противоречивых эмоций.
Но потом осторожно расспросила Чеёна о том, нормально ли это вообще, заниматься таким с мужчиной. Невестка, загадочно улыбнувшись, сказала, что между любовниками нормально всё, что происходит по взаимному согласию и приносит обоюдное удовольствие. А такие ласки, она их ещё оральными назвала, удовольствие приносят очень большое.
На своём примере я в этом уже убедилась, хоть и не думала раньше, что мужчина женщину тоже может ласкать подобным образом. Так может, попробовать ответить Чонгуку тем же?
Сместившись ещё ближе к интересующей меня части мужского тела, я наклоняюсь и осторожно касаюсь губами налитой головки. М-м-м, кажется, не противно.
Осмелев, обхватываю и медленно погружаю немного глубже, касаясь гладкой плоти языком.
− Джису? – ошеломлённо стонет Чонгук. – Что ты… ты… о боги…
− Тебе не нравится? – поднимаю голову, смотрю на него смущённо. – Прости, я просто хотела… ты меня ласкал ртом, я думала, тебе будет приятно, если я тоже. Но… я не умею, конечно, и…
− Мне приятно, − перебивает он меня на полуслове. Поднимается на локтях, улыбаясь какой-то шальной, обезоруживающей улыбкой: – Безумно приятно. Просто я совсем не ожидал, что ты решишься на такую смелую ласку.
− Ну-у-у, я же говорила, что хочу доставить тебе удовольствие, − неловко пожимаю плечами. Улыбаюсь в ответ: − Мне продолжить?
− Если хочешь этого, − облизывает он губы, прикрывая глаза. – Даже если я окончательно сойду с ума, отказаться от твоего медового ротика точно не смогу.
Ох, ну если так…
Воодушевлённая этими словами, я снова склоняюсь к мужской плоти. Снова обхватываю губами крепкий ствол. Уже гораздо смелее облизываю головку, и принимаюсь двигать головой, как делала та фрейлина. Чонгук со стоном откидывается назад на подушки. Скосив глаза, я вижу, как он комкает пальцами простыни, как искажается от наслаждения красивое лицо и напрягается всё его тело, будто он изо всех сил сдерживается. Чувствую, как подаются мне навстречу бёдра, толкаясь глубже. А с покрасневших от возбуждения чувственных губ то и дело срываются тихие стоны.
Значит, ему нравится? Значит, я всё правильно делаю?
Осознание, что это от моих ласк ему настолько хорошо, и меня саму неожиданно заставляет снова слегка возбудиться. Отчего я начинаю двигать головой ещё быстрее, помогая себе рукой и ощущая необычное удовольствие от происходящего. Член у меня во рту, кажется, становится ещё больше. Мужское тело дрожит всё сильнее, бёдра толкаются вверх всё несдержанней, пока в какой-то момент Чонгук резко не поднимается и не отстраняет меня рукой за плечо. Впивается в мои губы своими, целуя как одержимый. Другой же ладонью обхватывает свой член и пару раз резко проводит по нему, содрогаясь всем телом и с рычанием выплёскивая себе на живот белесое семя.
− Ты нереальная, душа моя, − выдыхает хрипло, улыбаясь мне в губы. – Самая сладкая, самая красивая в мире, самая моя.
− Ты тоже мне очень нравишься, − улыбаюсь смущённо. – Оказывается, я тебя раньше совершенно не знала. И даже не представляла, какой ты на самом деле.
Чонгук в ответ снова меня целует, а потом бережно укладывает на подушку и накрывает простынёй. Но вместо того, чтобы лечь рядом, чмокает в нос.
− Я сейчас приду, маленькая, − произносит тихо. И поднявшись, уходит в ванную. Видимо, чтобы вытереться.
Вернувшись же, спустя пару минут, снова гасит свет и забирается ко мне в кровать. Сгребает в свои объятия, снова зарываясь лицом в волосы. И наконец расслабляется. Я с наслаждением обнимаю его в ответ, прижимаясь всем телом и устраиваясь поудобней. Никогда ни с кем не делила кровать, но лежать вот так, с ним в обнимку, дышать им, чувствовать его тепло, его руки вокруг меня, его тело рядом, всё это ощущается таким правильным, что я закрываю глаза и тоже позволяю себе полностью расслабиться, погружаясь в сонное блаженство. Представляя, что теперь смогу каждую ночь вот так засыпать. Рядом с любимым.
Чонгук был прав. День выдался насыщенным и местами сложным. А ещё очень переживательным. Я действительно очень устала. И теперь дрёма незаметно подкрадывается ко мне на мягких лапах, окутывая ласковой тьмой. Я уплываю в это сладкое забытие. И мне чудится тихий голос:
− Я так безумно люблю тебя, моя девочка. Если бы ты только знала…