Глава 22.
Братья Гур увели меня из набережной сразу же, как я дала знать, что готова уходить. Да так ловко, что нас наверняка никто не заметил. Мы не прятались по кустам, и мне даже не пришлось использовать иллюзии. Но было очень интересно наблюдать за слаженными действиями этих двух мужчин. И изучать то, как виртуозно и слегка нестандартно они управляются со своей магией. Более умелого отвода глаз мне ещё в жизни не доводилось видеть. У них явно есть чему поучиться.
Но я уже давно заметила, что порой те, кому от рождения даётся меньше, может развить свой дар гораздо сильнее, чем даже носители королевской крови. Просто потому что работают они над своим развитием гораздо упорней.
− Вы здесь оставили своих лошадей? – интересуюсь я, когда братья приводят меня в тёмный безлюдный проулок. Если бы не знала, что это люди Чонгука, которым можно доверять, уже бы начала нервничать.
− Нет, ваше высочество. Наши лошади ждут в другом месте, − усмехается Эльчин.
А дальше мне демонстрируют то, что вмиг заставляет меня ещё раз пересмотреть свои выводы, насчёт одарённости моих новых телохранителей.
Легко, будто играючи, Сухёк сплетает незамысловатое заклинание и отпускает его с кончиков пальцев. То, воспарив тонким кружевом, зависает на миг в воздухе и растворяется, вспарывая пространство и открывая переход.
− Вы ещё и портальные маги? – изумлённо и с нескрываемым восторгом восклицаю я. Вот какое умение мне всегда неимоверно хотелось иметь. Но увы. Портальная магия это довольно редкий дар и даётся далеко не всем. И дело тут не в размере резерва, а во врождённой предрасположенности.
− Есть немного, − с кривой ухмылкой кивает Сухёк, приглашающим жестом указывая на открытый портал. – Прошу, ваше высочество.
Честно говоря, я думала, что перенесёмся мы сразу на виллу. Вместо этого, я вдруг оказываюсь за чертой города, посреди пустыни.
− Не пугайтесь, принцесса, − рядом тут же появляются братья Гур.
В ночной тишине, разбавленной лишь пением сверчков и далёким шумом прибоя вдруг раздаётся ухканье какой-то птицы. Совсем рядом. И когда я удивлённо оборачиваюсь, замечаю, как Эльчин опускает сложенные вместе ладони. Это он издавал эти звуки?
Но спросить его, что это может значить, попросту не успеваю. Потому что вдалеке слышится конское ржание, а потом и быстро приближающийся топот копыт. И вскоре я вижу двух оседланных лошадей, бегущих к нам.
Накинув мне на плечи свой камзол и подсадив меня в седло гнедого жеребца, Сухёк берёт самого коня за поводья и ведёт в сторону дороги к вилле, насколько я могу судить. Эльчин тоже не спешит взбираться в седло, так что в путь мы отправляемся неспешным, можно сказать, прогулочным шагом.
− А почему мы не перенесёмся порталом сразу на место? – спрашиваю, закутавшись поплотнее. Тут оказалось гораздо прохладней, чем в городе.
− Защитный контур вокруг виллы не позволит, − слышу в ответ. Ну да, могла бы и сама догадаться.
− А насколько дальние переходы вы можете создавать? – смотрю по очереди на обоих братьев.
− Если объединим усилия, до Сэйнара дотянемся без проблем, − хмыкает Эльчин.
− Ого, − тяну с уважением. Это действительно впечатляет. – Так это вы помогли его высочеству тайком увезти меня из Босварии?
Братья ничего не отвечают, но это уже само по себе служит ответом.
Дальше мы движемся молча. И мои мысли неуклонно возвращаются к Чонгуку и его странному поведению. Сейчас, когда эмоции уже схлынули, и ко мне вернулась способность более здраво анализировать ситуацию, становится отчётливо понятным, что он всячески попытался подчеркнуть, что я никто и не имею для него никакого значения. Будто опасался, что этот хали Умар может быть для меня опасен, если догадается, кто я такая и что меня связывает с принцем Босварии на самом деле. Или не сам толстяк, а его «покровитель».
Интересно, кто он вообще? Уж не будущий ли мой свёкор? Скажет ли мне Чонгук правду?
Проходит, наверное, минут двадцать, и я вдруг начинаю различать позади цокот копыт. Всё ближе и ближе. Кто-то нас догоняет. На душе становится слегка тревожно. Всё-таки ночь, пустыня, нигде никого... Но Сухёк с Эльчином никак не реагируют. Неужели не слышат? Может это Чонгук?
Не в силах справиться с беспокойством, я оглядываюсь назад. Всматриваюсь вдаль.
Ночь выдалась безоблачной, на звёздном небе во всю светит прибывающая луна, но всадник, который во весь опор мчится за нами, всё равно выглядит тёмным силуэтом на дороге. Жутенько.
− Не бойтесь, это его высочество, − замечает мои телодвижения Сухёк.
И действительно, спустя ещё несколько минут, рядом оказывается Чонгук на своём Тумане. А ещё спустя миг, меня внезапно выхватывают из седла и перетаскивают к себе на колени. В волосы зарывается мужская пятерня, оттягивая голову и на мои губы обрушивается неожиданный в своей требовательности, неистовости и лёгкой безуминке поцелуй.
Ошарашенно застонав, я сначала хватаюсь за его плечи. То ли, чтобы удержаться, то ли, чтобы оттолкнуть. Но в следующую секунду, не выдержав, уже обнимаю жениха за шею, отвечая ему не менее пылко. Впускаю его язык внутрь, позволяя втянуть меня в чувственное безумие.
− Прости, малышка. Сильно испугалась? – бормочет Чонгук спустя маленькую вечность, расцвеченную сотнями искр под веками. Пытается заглянуть в глаза, несмотря на царящий вокруг ночной полумрак.
− Нет. Целуешься ты вполне сносно, − хмыкаю я невольно. Хоть и понимаю, что спрашивал он совершенно точно не об этом.
Чонгук замирает удивлённо.
− Вот значит как? Всего лишь сносно? – тянет возмущённо.
Нет, ну вы посмотрите на него.
− Угу. В качестве развлечения на один вечер сойдёт, − не могу удержаться от шпильки. – Извини за неудобство, пупсик.
Вот жаль, что я сейчас не могу толком рассмотреть выражение его лица. Наверное, оно бы меня потешило. Зато взгляд ощущаю очень хорошо. Очень пристальный.
Кажется, мою шутку не оценили. Ну и ладно. Действительно не самая удачная получилась.
− Обиделась всё-таки, − в конце концов произносит он. Не спрашивает. Констатирует.
− Нет, не обиделась, − сообщаю абсолютно честно. – Но неприятный осадок остался. Слишком уж внезапно пришлось спуститься с небес на землю. Кто это был?
− Неважно, Джису. Я обещаю, что ты его больше никогда не увидишь, − каким-то очень мрачным и решительным тоном обещает Чонгук, от которого мне почему-то хочется поёжиться.
Дальше мы едем молча. Я не знаю, о чём говорить после его заявления. Не уверена, что готова услышать правду, если спрошу, что он имел в виду. Чонгук тоже не спешит продолжать разговор.
Братья Гур теперь едут позади нас.
Когда мы подъезжаем к крыльцу виллы и спешиваемся, Чонгук отдаёт узды Тумана Сухёку, что-то тихо тому говорит, а потом решительным шагом подходит ко мне и, взяв за руку, ведёт в дом.
В прихожей зажигает свет, стаскивает с моих плеч камзол Сухёка. Как ни странно, ничего не говорит по поводу того, что я носила вещь чужого мужчины.
− Ты голодна? – спрашивает, бросив на меня короткий взгляд.
− Нет, − качаю головой.
− Хочешь поговорить?
− А ты расскажешь мне, что происходит? – вскидываю бровь.
Не могу избавиться от подсознательного, необъяснимого чувства тревоги. Кажется, что случившееся сегодня безвозвратно всё поменяло. Но это ведь не должно быть так. Наверное, я просто накручиваю себя на эмоциях.
И Чонгук, к сожалению, никак не развеивает мои страхи.
− Не могу, малыш. Пока не могу.
− Почему?
− Я связан клятвами, − получаю не самый понятный и приятный ответ.
Кому он приносил эти клятвы? Своему королю, надеюсь?
Эта встреча как-то связана с его обязанностями по обеспечению госбезопасности?
Стоит об этом подумать, и я каким-то внутренним чутьём понимаю, что наша короткая сказка подходит к концу. Вот только к какому, пока не понятно. Очень хочется верить, что к тому, где «жили они вместе долго и счастливо».
− Но… мы же останемся здесь? – всё-таки спрашиваю, подсознательно надеясь получить положительный ответ.
− Этой ночью да, завтра… скорее всего, нет, − качает он головой.
− И что дальше? Ты сперва доставишь меня в Сэйнар и поговоришь с моим отцом, или заберешь меня в Босварию? У тебя там срочные дела, да? – требовательно смотрю на него. Не нравится мне эта безжизненная пустота в его глазах. Слишком часто я видела её раньше… когда мы не были вместе.
Но Чонгук почему-то молчит. Смотрит на меня в ответ. Так, будто пытается запомнить каждую чёрточку. Берёт лицо в ладони, гладит скулы большими пальцами.
− Ты самое прекрасное, что когда-либо случалось со мной в жизни, Джису. Помни это, что бы не случилось.
− А что должно случиться? – ещё больше настораживаюсь.
− Ничего. Тебе ровным счётом ничего не угрожает. Я никогда не позволю, чтобы ты пострадала. Веришь мне?
− Верю, − киваю растерянно. Но я ведь у него не об этом спрашивала.
− Умница, − дёргает Чонгук уголком губ в ласковой улыбке. – Подари мне эту ночь, душа моя.
− Ночь? – немного опешив, уточняю осторожно. – Ты хочешь, чтобы я провела с тобой ночь?
Это же… это же будет означать брак. На мне ведь его браслет. Я как-то не ожидала… вот так, сразу.
− Да, Джису. Безумно хочу. А ты хочешь? – смотрит в глаза.
Сглотнув, я пару секунд просто пытаюсь собраться с мыслями. Хочу ли я? Готова ли не просто отдать ему своё тело, но соединить наши судьбы навек?
Сердце от волнения, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.
Но сомнений, я как ни странно, не чувствую. Потому что решение я уже приняла. Задолго до этого разговора. И сказать ему об этом хотела ещё там, в городе, на набережной. Но нас перебили.
Так какая разница, когда это произойдёт? Какая разница, насколько торжественно? Из примера моих родных я знаю, что совсем не это залог счастливой семейной жизни.
− Хочу, − киваю смущённо. И глаза Чонгука вспыхивают тёплым, согревающим пламенем.
− Идём, − зовёт он, снова взяв меня за руку.
Дорогу до моей комнаты я почти не замечаю. С каждым шагом сердце стучит всё сильнее. Даже дыхание сбивает.
О боги. Это случится прямо сейчас. Моя первая ночь с мужчиной. Первая брачная ночь.
− Хочешь сперва принять ванну? – спрашивает у меня Чонгук уже в спальне. И, заметив мой утверждающий кивок, сразу уходит в ванную комнату. Оттуда доносится шум льющейся воды.
Сбрасывая туфли, я босиком направляюсь вслед за ним. Остановившись в дверном проёме, молча наблюдаю, как набирается вода, а мой жених поворачивается ко мне лицом. Обводит меня жарким взглядом, идёт ко мне.
− Доверяешь мне? – спрашивает тихо, подхватывая тесёмки моей блузы.
− Да, − срывается с моих губ раньше, чем я успеваю задуматься.
И в тот же миг задыхаюсь от нового поцелуя, на этот раз чувственно нежного. И одновременно с этим настолько жадного, будто мной напиться не могут.
Отвечая на пылкую ласку мужских губ я даже не замечаю, как он ловко распускает шнуровку и спускает блузу с моих плеч. А потом развязывает и пояс юбки. Та с тихим шорохом падает к моим ногам. Руки Чонгука ложатся на мои бёдра, пальцы проникают под тонкий шёлк маленьких, кружевных панталон, обнажая низ живота, ягодицы, гладят чувствительную кожу…
Оттянув мою нижнюю губу, принц моего сердца слегка прикусывает мягкую податливую плоть, чтобы тут же загладить вину языком. Отрывается от моего рта, смотря хмельным взглядом. Стягивает с меня через голову блузу и камисоль. И медленно опускается передо мной на одно колено. Смотрит на меня снизу вверх, заставляя задохнуться от шквала чувств, пылающих в чёрных омутах его глаз. Там столько исступлённой нежности и чего-то ещё... отчаянной нужды, пронзающей моё сердце.
Он целует подрагивающий живот и тянет мои панталончики вниз. А потом проводит ладонями по моей ноге и, обхватив её, заставляет поднять и поставить стопу на его согнутое колено.
Чувствуя себя слишком открытой, я снова невольно смущаюсь, но вскоре забываю обо всём на свете, когда Чонгук принимается скатывать с моей ноги чулок и целовать обнажающуюся кожу.
К тому моменту, как он заканчивает с правой ногой, на левой я уже едва держусь. А потом всё повторяется. Медленное скольжение шёлка по коже, горячие поцелуи, дрожь в коленках и сладкая патока желания, растекающаяся внизу живота. Закончив с моим раздеванием, Чонгук поднимается и вдруг подхватывает меня на руки, сорвав с губ удивлённый вздох. И через минуту меня уже усаживают в тёплую воду.
А дальше я широко распахнутыми глазами наблюдаю, как мой будущий муж тоже принимается раздеваться.