Глава 15.
Где-то на периферии сознания, я слышу странный шум. Приятный, убаюкивающий... но странный. Непривычный. И смутно знакомый. Будто я снова в гостях у дяди Федерика и Анны, в их замке на берегу моря… Точно. Именно так шумит море.
Откуда в Замайре море?
Сонно застонав, переворачиваюсь на спину. И, разлепив глаза, с непониманием смотрю на прозрачный балдахин над головой. Полотнища белого тюля колышутся от лёгкого солёного ветерка. Лёгкие наполняет свежий воздух…
Где я?
Испуганно выдохнув, озираюсь по сторонам. Комната, смутные очертания которой просматриваются через ткань балдахина, мне совершенно не знакома. В нескольких метрах от кровати виден выход на террасу, широкие раздвижные двери, открытые настежь, а за ними… небо, и море, и какие-то цветы… О боги.
Резко сев, смотрю уже на себя. На мне вишнёвое с золотом платье. То самое, которое я надела на встречу с Чонгуком. Я ведь пошла на эту встречу. И там был он… а потом…
О боги! Этот… этот… гад босварийский меня похитил.
Как он мог вообще до такого додуматься?
Мгновенно закипая, ползу к краю огромной круглой кровати, в которую меня без спросу уложили. Тянусь к балдахину, чтобы отодвинуть, и рука замирает в воздухе. А глаза испуганно прикипают к запястью. Точнее… к широкой полосе золотого браслета на нём.
Я его убью. Точно убью. С особой жестокостью.
Это же брачный браслет. Я где угодно узнаю эту вязь дарованных Праматерью заветов, выгравированных на золоте в виде изысканного узора. И божественную магию, пропитывающую небольшую, но судьбоносную для любого из представителей королевских семей нашего мира вещицу. Точно такие же браслеты есть у моих братьев. И такой же когда-то вручил своей будущей жене Тэхён, получив её согласие на брак.
Моего же согласия никто не стал ждать.
Убью.
Браслет на моей руке это ещё не брак, конечно, скорее помолвка. Но какое он имел право?
Скрипя зубами от распирающей меня злости, выбираюсь наконец с постели и уже более внимательно осматриваюсь в месте моего заточения. Здесь… красиво. Просто, но как-то очень уютно и привлекательно. Мне бы понравилась и эта плетёная мебель и вышитые подушки и вазы с фруктами, и всё остальное, если бы не желание придушить одного до невозможности наглого принца, застилающее мне глаза.
Бросив взгляд на закрытую дверь, решаю всё же посмотреть сначала на террасе. Раз выход на неё так гостеприимно открыт, значит Чонгук может находиться где-то там, снаружи.
Шлёпая босыми ногами по деревянному полу, выхожу из спальни. Да так и застываю, с замиранием сердца рассматривая открывшийся мне пейзаж. За широкой террасой, обсаженной экзотическими цветами и деревьями, начинается самый настоящий пляж. С белым манящим песком и пенистыми волнами, набегающими на берег. А дальше… а дальше бескрайняя морская гладь, синее бездонное небо с пёрышками белых облаков и крики чаек где-то вдалеке. И нигде никого.
− Нравится? – на мою талию вдруг ложатся мужские руки, и к спине прижимается невесть откуда взявший Чонгук. Горячие губы касаются моей шеи.
Вздрогнув от неожиданности, я тут же отскакиваю от этого бессовестного похитителя.
− Как это понимать?! – шиплю рассерженной кошкой, разворачиваясь к нему. − Куда ты меня притащил? Что вот это вот значит? – трясу перед ним своей обраслеченной рукой.
− Я всё объясню, как только ты успокоишься, − невозмутимо сообщает принц, тем самым окончательно доводя меня до состояния белого каления. Стоит весь такой довольный, в одних брюках и рубашке с расстёгнутым воротом. Неимоверно раздражая своим небрежным притягательным видом.
− Успокоиться?! Я должна успокоиться?! Ты похитил меня! – надвигаюсь на него, тыча пальцем в грудь.
− Да, похитил, − спокойно кивает Чонгук.
− Ты… ты… нацепил на меня свой браслет! Не спросив!
− А ты бы согласилась надеть его, если бы спросил? – вздёргивается смоляная бровь.
− Нет!
− Ну вот видишь, − тянет он так, будто это всё объясняет.
− Так это моё законное право не соглашаться. Ты лишил меня выбора! Вот так решил действовать? Насильно…
Чёрные глаза вмиг вспыхивают злым огнём, на моей руке смыкается стальная хватка. Рывок, и я оказываюсь прижата к мужскому телу, а на мои губы опускается его ладонь. Испуганно вытаращившись в тёмные пылающие глаза, я даже дышать забываю.
− Прежде чем ты опять наговоришь глупостей, сделав очередные поспешные выводы, всё-таки выслушай сначала меня, моя колючая принцесса, − требовательно смотрит на меня Чонгук. – Да, я тебя похитил. Чтобы у нас появилась возможность побыть вдвоём, узнать друг друга и найти общий язык. Без формальностей и вдали от привычного окружения, диктующего нам свои правила. Только ты и я. Такие, как есть. Да, я знаю, какие будут последствия и чем мне это грозит. Но ради шанса заполучить тебя я готов рискнуть. Да, я надел на тебя свой брачный браслет. Чтобы показать серьёзность своих намерений. Я не играю с тобой, Джису. Дай мне одну неделю. Если по её истечении ты по-прежнему будешь против нашего брака, я без возражений доставлю тебя в Сэйнар к родителям, пойду с тобой в храм и пред ликом Праматери сниму свой браслет, отказываясь от любых притязаний.
− А если я не соглашусь сейчас? Будешь держать меня здесь против воли? – вскидываю с вызовом подбородок. Изо всех сил стараясь не показать, как ошеломил меня его монолог.
− Всё пытаешься сделать из меня насильника? – криво усмехается Чонгук. − Нет, Джису. Если ты не согласна, я верну тебя в Босварию уже сегодня. С рук на руки передам твоему отцу, покаявшись во всех грехах. И ты меня больше не увидишь. Решение за тобой.
− Я не пытаюсь сделать из тебя насильника! – возмущаюсь такой преувеличенной и перекрученной формулировке. – Я лишь пытаюсь прояснить ситуацию и понять, что мне грозит, если моё решение тебя не устроит. А если бы тебя похитили? Что бы ты чувствовал?
− Если бы это сделала ты? – иронично хмыкает Чонгук. – О, поверь, я был бы только рад стать твоим пленником.
− Да ну тебя, − пихаю его в плечи. – Это несерьёзный ответ.
Представляю, какой из его властного высочества получился бы пленник. Хотя... если уж быть с собой совсем честной, я бы, пожалуй, хотела это увидеть.
− Зато мой вопрос более чем серьёзен, Джису, − возвращает он меня к теме разговора. − Каким будет твоё решение?
Ну зачем вот так вот ставить всё ребром? «Или соглашайся, или больше не увидимся». Зачем так категорично? Зачем вообще было совершать это похищение? Я же и так хотела согласиться на его ухаживания. Если бы он только дал мне сказать.
− Ты меня не выслушал даже, − бормочу расстроенно. – Просто взял, усыпил и уволок.
− Джису... − вздыхает Чонгук.
− Нет, я тебя выслушала, теперь ты меня выслушай, − смотрю на него снизу вверх. Даже не пытаясь понять, почему не вырываюсь из этих загребущих рук.
− Хорошо. Я тебя слушаю, − кивает он. И я по глазам вижу, что ничего хорошего от моих слов он не ожидает. И это почему-то больно задевает.
− Я попросила тебя о встрече, чтобы извиниться. Твои действия там в саду… это было совершенно неожиданно для меня. Ты застал меня врасплох, я не смогла воспротивиться ни тебе… ни себе. Почувствовала себя беспомощной в твоих руках. И потом то, что ты заставил меня испытать, это совершенно выбило меня из колеи, − я вижу, как он сжимает мрачно губы, хмурит брови. И неужели это сожаление сейчас плещется в чёрных омутах его глаз. Но я продолжаю, решив высказаться уже полностью, раз уж начала откровенничать. − Меня это испугало, Чонгук. То насколько я оказалась бессильна против тебя и собственных желаний. Поэтому я и попыталась защититься. Как всегда делала в общении с тобой. Разозлить. Оттолкнуть. Убедить себя, что так правильно.
И не в силах больше смотреть ему в глаза, я действительно отталкиваюсь от Чонгука, выбираясь из его рук.
Отхожу на несколько шагов, отворачиваюсь, обхватив себя за плечи. Продолжать так тяжело. Не только потому, что я Чонгуку это всё рассказываю, а потому что сама для себя это всё открываю. И меня пугает глубина того, что я начинаю осознавать.
− Почему ты это делала, Джису? – мягко спрашивает он, снова оказываясь за моей спиной.
Мужские ладони накрывают мои, согревая, безмолвно даря поддержку. Такую неожиданную и такую приятную. И мне так хочется прислониться к широкой груди, чтобы получить этой поддержки, этой силы ещё больше, почувствовать себя защищённой рядом с ним. Но я не чувствую себя вправе делать это. Я Сэйнар, значит должна в первую очередь черпать силы в себе, а не в ком-то.
− Потому что не хотела смотреть правде в глаза, − заставляю себя произнести. Прекрасно понимая, какое оружие против себя даю ему в руки.
Но я устала чувствовать себя слепой трусихой, которая вместо того, чтобы разобраться, только и делает, что нападает и кусается.
– Я по-прежнему думаю, что мы с тобой несовместимы, Чонгук. Всё то, что я тебе говорила, про мои сомнения, наши характеры, твоего отца, всё это действительно кажется мне непреодолимой пропастью между нами. Но… и ты был прав. То, что я испытываю к тебе никак не назвать равнодушием. Я пока не понимаю, что это. Почему именно ты вызываешь во мне такие чувства. Почему наша ссора сделала меня такой несчастной. И почему сейчас я не могу даже подумать о том, чтобы больше никогда тебя не видеть. Но это так. Я не готова отказаться от нашего общения. И вчера, к слову, как раз собиралась тебе это сказать.
Мужские пальцы на моих плечах сжимаются сильнее, я чувствую, как он делает глубокий вдох, шеи касается его дыхание… неужели взволнованное? По спине теперь снова бегут горячие мурашки… а сердце, сердце вновь выпрыгивает из груди, всё ускоряя свой бег.
Вот я призналась. Сказала всё, как есть. И понятия не имею, что будет дальше.
− Если ты не готова отказаться от… нашего общения, − медленно, словно не до конца веря в услышанное, произносит Чонгук. – Значит ли это, что ты согласна остаться со мной здесь?
− А это обязательно? – поворачиваю к нему голову. − Мои родные с ума сойдут от тревоги.
− Твои родные уже знают, что ты со мной. И знают, что тебе ничего не угрожает.
− Ты… прямо сообщил, что похитил меня? – ошарашенно поворачиваюсь к нему лицом. – Моему отцу?
− Да, − спокойно кивает Чонгук.
− А что отец?
− Обещал свернуть мне шею, когда найдёт, − хмыкает мой самоуверенный похититель.
− О боги. Ты ненормальный. Сумасшедший. Это же нарушение всех законов, традиций наших домов и…
− Так может, я не такой закостенелый поборник правил, как ты думаешь? – вкрадчиво тянет Чонгук, снова меня обнимая. Надвигается, прижимая к себе. Скользит губами по щеке, скуле, виску, шепчет нежно на ухо, будоража мой слух бархатной хрипотцой своего голоса: – Соглашайся, любовь моя. Оставайся со мной на неделю. Сделанного не воротишь. Мы уже здесь. Твои отец и брат захотят меня четвертовать независимо от того, когда я тебя верну. Так зачем нам спешить? Подумай. Только мы. Никаких правил. Полная свобода. На целую неделю. Разве тебе этого не хочется? Разве ты не хочешь понять, что между нами происходит?
Вот коварный искуситель. Услышал мои откровения и теперь пользуется вовсю. А я ведусь на это. Как всегда велась на все его провокации.
− Хочу, − признаюсь тихо. Понимая, что уже сдалась. Слишком уж заманчивую картинку он нарисовал. – Хорошо, я останусь.