Глава 12.
Мужские руки становятся более… нежными. Миг и меня уже бережно обнимают, прижимая к себе всё теснее. Не вырваться никак. Потеряв дар речи от неожиданности, я только и могу, что упереться ладонями в широкую грудь, пытаясь оттолкнуть очередного нахала. Мужчина склоняется надо мной. На миг мне даже кажется, что сейчас поцелует. Но практически сразу его улыбка сменяется озадаченным и разочарованным выражением лица.
− Ты не она, − выдаёт он вдруг совершенно уверенно.
Да неужели?
− Отойди от неё немедленно! – вдруг слышу я угрожающий рык где-то позади.
Ой, только не это. Чонгук. Нашёл. И… Меня что, все видят? Это просто... просто немыслимо!
Северянин, впрочем, уже и так разжимает руки. И я с облегчением отскакиваю от него подальше. Выдыхаю, потирая озябшие плечи и с опаской поглядывая то на одного мужчину, то на другого.
− Джису, сними иллюзию, чтобы я тебя видел, − приказывает его босварийское высочество, стремительным шагом направляясь к нам.
Значит, всё-таки не видит. Слава богам! Хоть одна хорошая новость.
Оглянувшись на него, я замечаю, что в руках принца уже вовсю искрят боевые заклинания.
Вот только поединка мне здесь не хватало! Ещё ранят друг друга. В способностях Чонгука я не сомневаюсь, но и этот Чонин тоже, кажется, не прост. Чего только стоит та его ледяная плеть, которую я видела. Если они сойдутся в бою… ой нет, лучше не надо. Я же не переживу этот кошмар! И об этом все узнают!
Сняв с себя невидимость, бросаюсь навстречу Чонгуку.
− Прекрати, − заглядываю в чёрные глаза наполненные жгучей яростью. − Он просто обознался, когда я на него случайно налетела. Не надо меня защищать.
Однако перехватив за талию, Чонгук пытается задвинуть меня себе за спину. Сопротивляясь этому мужскому произволу, я сама не замечаю, как оказываюсь в его объятиях. Обхватываю босварийца обеими руками и упираюсь ногами, чтобы не пустить дальше. И он действительно замирает. Обнимает меня крепче, прижимая к своей груди. Оглушая этой близостью.
Ой, что-то я совершенно не то сделала. Пытаюсь отстраниться, да только куда там. Меня стискивают ещё сильнее.
Ла-а-адно. Пусть. Лишь бы в драку из-за меня не бросался. Это только в книжках романтично. А на деле страшно.
− Прошу прощения, ваше высочество. Девушка права, я действительно обознался, приняв её за другую, − подаёт голос северянин, всё это время молча наблюдавший за нами. – На вашу избранницу не посягаю.
− А на кого посягаете? – с угрозой в голосе интересуется Чонгук.
− А это уже не ваше дело, − твёрдо чеканит ярг Чонин.
И тут до меня с запозданием доходит. Он же как-то увидел моё лицо. И явно обрадовался. Но раз обознался, значит… перепутал меня с Дженни?
− С кем бы вы не перепутали её высочество, речь явно идёт о гостье дома Босвари. Значит, я ответственен за её безопасность, − не менее жёстко отвечает Чонгук. – И это моё дело.
− Вашей гостье ничего не угрожает с моей стороны, − невозмутимо сообщает блондин, бросив на меня нечитаемый взгляд. И добавляет с нажимом: – Я никогда не позволю себе обидеть женщину. Ни словом, ни делом.
Хм. Это звучит почти как клятва. Или даже послание. Уж не для Дженни ли? Наверняка он заметил, что моя сестра его боится, после того что увидела. Может, надеется, что я ей передам эти слова?
− Вот как? – задумчиво щурится Чонгук, тоже явно что-то уловивший. – Что ж… тогда желаю удачи. Но рекомендую всё же начать общение с вашей избранницей с официального знакомства, а не случайной встречи в саду. Зачем лишний раз пугать девушку?
− Благодарю за совет, − скупо усмехается ярг Чонин. – Пожалуй, не буду вам больше мешать. Был рад встрече. Принц, принцесса.
Кивнув на прощание, он просто уходит, растворяясь в густых тенях.
− А где Дженни? Ты оставил её одну? – вскидываю голову, чтобы посмотреть в лицо Чонгука.
Вдруг этот северянин всё-таки найдёт сестру? Что ему от неё вообще нужно? Неужели... ухаживать собирается?
− Я оставил её с телохранителями. Это ты убежала одна. Дженни уже вернулась во дворец, послушавшись меня, − слышу уверенный ответ. С явным таким намёком, что я не такая покладистая, как моя близняшка.
Ну надо же, какая досада!
− Если тебе так нравится, чтобы тебя слушались, почему ты решил, что именно я должна стать твоей женой? – прищуриваюсь зло.
− Потому что с тобой мне всё равно, слушаешься ты или нет, − усмехается Чонгук, обхватывая меня за затылок и склоняясь к моему лицу. − Я хочу тебя со всеми твоими колючками, Джису. Всю тебя.
Ох. Почему у меня коленки подгибаются?
− Зато я тебя не хочу, − заявлю упрямо.
− Да неужели? – урчит ласково этот чёрный котище.
Прижимается губами к моему виску. Обдаёт и без того пылающую щёку горячим дыханием. И целует в уголочек губ, касаясь языком удивительно чувствительного места. По телу пробегает волна сладкой дрожи. Пальцы на его плечах судорожно сжимаются. О боги, это несправедливо! Почему, я всё это чувствую в его руках? Почему… мне это нравится?
− М-м-м, как же я тебе неприятен. Ты буквально дрожишь от омерзения, − шепчет этот коварный соблазнитель, шаг за шагом тесня меня куда-то в сторону. И целует уже напористей, проталкиваясь языком между губ, в один миг воруя моё дыхание, оглушая и ослепляя…
И я сама не замечаю, как обнимаю его за шею, с тихим стоном отвечая на бесстыдную ласку. Как прижимаюсь к нему теснее, позволяя подхватить меня на руки и куда-то нести. А потом… потом оказываюсь сидящей у него на коленях… задыхаясь от пылких поцелуев перешедших уже все грани приличия. Чувствую мужские губы на шее, и глаза закатываются от невероятного по своей силе удовольствия. Тело уже пылает. Кажется, что под кожей искры пляшут. И под веками. Кровь кипит...
Пальцы зарываются в волнистые волосы моего мучителя. Сжимают. Притягивают его ближе… о боги, я сейчас с ума сойду. Как же сладко и хорошо. Как же мне хочется… чего-то.
Внутри будто тугая пружина закручивается, нагнетая напряжение, заставляя ещё теснее прижиматься к мужчине в поисках освобождения.
И лишь когда я ощущаю, как ветерок обвевает мою обнажённую ногу, и по бедру скользит горячая ладонь, разум напоминает о себе.
− Стой, прекрати, − хрипло выдыхаю, пытаясь оттолкнуть от себя Чонгука.
Но это очень непросто сделать, когда ты сидишь у мужчины на коленях. Вместо того чтобы выбраться из этого порочного плена, я вдруг оказываюсь прижата спиной к каменной груди, а бесстыдные пальцы босварийского принца пробираются мне между ног.
− Тш-ш-ш, не бойся. Я только приласкаю, − шепчет он мне на ухо. − Ничего не будет.
Проводит языком по шее, прикусывает, целует… Обхватив ладонью затылок, вынуждает повернуть голову, снова порабощая мои губы, овладевая моим ртом… и вдруг прикасается там, внизу. Именно в том сокровенном месте, где мне больше всего хочется почувствовать его прикосновение. Как бы ни было мне стыдно в этом себе сознаваться.
Наверное, это сон. Я чувствую, как Чонгук гладит меня через влажную ткань панталон, как раздвигает ткань, проникая в разрез и добираясь до моей обнажённой плоти. Ослепляя этим запретным прикосновением. Меня чуть ли не подбрасывает в его руках, сердце заходится в бешенной дроби и все связные мысли куда-то вмиг улетучиваются. Остаются только эти невыносимо приятные ощущения, влажное скольжение, жар возбуждения во всём теле, тянущее чувство внутри и мужские губы, терзающие меня невозможно откровенными поцелуями. Хватаясь за его предплечье, я вместо того, чтобы оттолкнуть, лишь царапаю бессильно, наслаждаясь ощущением стальных мышц под моими пальцами. Наслаждаясь его властью надо мной.
О боги. Что он творит? Что я творю? Почему позволяю это?
− Чонгук, − срывается с моих губ хриплым стоном, когда бёдра начинают бесконтрольно дрожать в ответ на настойчивые поглаживания, а желание двигаться навстречу этой откровенной ласке становится почти нестерпимым.
− Да, сладкая моя? – урчит принц, слизывая стоны с моих губ и обводя по кругу бугорок чувствительной плоти между ног.
Скользит справа, потом слева, касается вершинки, нажимает, теребя уже гораздо настойчивей… И меня просто выгибает в его руках.
− Хорошая моя девочка, − шепчет хрипло мне в губы. − Такая чувственная. Такая желанная.
О боги. Я умру. Точно умру… если он не сделает что-то.
В рот толкается его язык, и я чувствую, как внизу в меня осторожно проникает мужской палец, раздвигая внутренние мышцы. Буквально оглушая меня этим ощущением. Начинает медленно двигаться. И этого хватает, чтобы окончательно толкнуть меня за грань.
Гортанно застонав Чонгуку в рот, я взрываюсь ослепительным шквалом ощущений. Запредельных в своей незнакомой остроте. По телу пробегают волны мучительно-сладостной дрожи, выгибая меня дугой в мужских руках.
А он вместо того, чтобы прекратить эту муку, всё продолжает ласкать и трогать там. Снова и снова окуная меня в волну жара. Доводя практически до безумия. Пока ощущения не становятся настолько острыми, что я с протестующим писком выворачиваюсь, сдвигая бёдра.
− Я не могу больше… не могу… − шепчу сбивчиво и хрипло, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание.
А в ответ слышу тихий довольный смех и меня сгребают в охапку, прижимая к мужской груди. Виска касаются улыбающиеся губы. А в бедро упирается что-то очень твёрдое, заставляющее меня покраснеть ещё больше. Если это вообще возможно.
Это же… это он меня так сильно хочет? Я же правильно поняла? Это тот самый мужской орган, про который мне мама рассказывала? О боги.
− Это всё… неправильно, − шепчу я, смущённо кусая губы. – Ты не должен был… и я не должна. Не понимаю, почему позволила тебе. И почему вела себя так…
Я даже слов подходящих подобрать не могу. Даже для самой себя.
Конечно, я не совсем наивная. Мама давно рассказала нам с Дженни, что такое интимная близость между мужчиной и женщиной. Рассказала даже, что это нормально, когда девушки сами себя трогают, чтобы лучше знать своё тело и свои желания. И я даже пробовала… но такого даже близко никогда не испытывала. Наверное, всё дело в том, что с мужчиной это вообще ощущается лучше. Например, как с объятиями. Можно и самой себя обнять. Но с кем-то ведь гораздо приятней.
− Это называется страсть, Джису. Между нами она есть. Как бы ты ни доказывала обратное. Твоё тело меня хочет. Ты меня хочешь.
− Нет.
− Напомнить тебе, как ты только что стонала от удовольствия в моих руках? – урчит вкрадчиво этот коварный соблазнитель. Ловит губами мочку уха, посылая по моему телу новую волну жарких мурашек.
− Прекрати! Ты застал меня врасплох. И вообще! Это… неприлично!
− Может быть, − невозмутимо хмыкает Чонгук. − Но ты в любой момент можешь сделать из меня приличного мужчину, согласившись выйти за меня замуж.
− Я не хочу за тебя замуж, − ворчу раздосадовано.
− Думаю, это временно. Я подожду, пока захочешь.
Вот непробиваемый.
− Чонгук, то что рассказала Дженни, не играет никакой роли, − сообщаю, мученически вздохнув. − Я отказала тебе по тем причинам, которые назвала днём. Моё мнение не поменялось. Отпусти меня, пожалуйста.
И надо же, мне удаётся наконец выбраться из этих загребущих рук. Вскочив на ноги, я принимаюсь лихорадочно поправлять на себе одежду. Выгляжу, наверное, так, будто меня по кустам валяли. Придётся иллюзию делать. И маме на глаза не показываться, потому что рассмотрит. И Тэхёну. А ещё Федерику с Анной... Бесы, вот как мне спрятать от всех этот растрёпанный вид?
− Джису… − начинает было его высочество, тоже поднимаясь.
Но именно в этот момент я вдруг чувствую сигнал почтового футляра. Столь своевременный, что у меня даже дыхание перехватывает от радости. Аран, я тебя обязательно расцелую, когда вернусь.
− Извини, срочное письмо, − сверкнув рассеянной улыбкой в сторону нахмурившегося Чонгука, я, не скрываясь, отстёгиваю футляр от пояса и вытряхиваю из него послание от друга.
Мои ожидания оправдываются. В нём снова обнаруживается цветочек. На этот раз красный. И мои губы сами собой расползаются в довольной улыбке. Это именно то, что мне нужно.
− От кого это письмо, Джису? – слышу абсолютно предсказуемый вопрос.
А вот теперь главное не забыть, что я имею дело с принцем Босвари, который прекрасно чует ложь. И говорить только правду.
− От друга, − сообщаю ровным тоном, не поднимая взгляд на Чонгука.
Думаю, уже этого более чем достаточно, чтобы он всё понял так, как мне нужно.
− И что это за друг такой, который шлёт тебе цветы в письмах?
− А тебе не кажется, что это не твоё дело? – интересуюсь холодно. – Ты мне не отец, не брат, не муж и даже не жених, чтобы требовать ответа.
− Вот значит как? – от его взгляда мне даже не по себе становится, столько в нём ледяной ярости. – Ты по-прежнему так думаешь? Даже теперь? Будешь и дальше принимать цветы от своего «друга»?
А он, значит, так? Думает, что приласкал меня в кустах, в беседке, то есть, и уже имеет на меня какие-то права? Думает, что я должна теперь согласиться на всё, что он хочет?
− Ты намекаешь на то, как затащил меня в эту беседку и сделал… всё то, что сделал? – прищуриваюсь. – Думаешь, это что-то изменило между нами? А я ведь просила остановиться. Но ты меня не услышал.
− И доставил тебе удовольствие, крошка-принцесса, − с мрачной злой усмешкой напоминает мне он.
− Но я на это не соглашалась. На что ты рассчитывал? Что я после этого упаду в твои объятия и буду умолять о браке, чтобы спасти свою честь? Это босварийская девушка уже бы считала себя испорченным товаром и руки тебе целовала, чтобы ты женился. Я же родом из страны, где значимость женщины меряется не тем, прикасался ли к ней мужчина. Меня таким образом в ловушку не загонишь.
Тут я немного утрирую. Потому что стоит узнать об этом отцу, или Тэхёну и меня, как миленькую, погонят к алтарю. А Чонгука наваляют так, что мало не покажется. Но я не дура, чтобы такое папе рассказывать.
− Думаешь, я целовал и ласкал тебя для того, чтобы заставить согласиться на брак со мной? – если до этого мне казалось, что Чонгук в ярости, то теперь понимаю, что его ярости я ещё даже не видела. А вот сейчас вижу. Голос его высочества буквально режет осколками льда, замораживая изнутри. Откровенно пугая. – Думаешь, я прикасался к тебе в самых сокровенных местах, чтобы загнать в ловушку? Такого ты обо мне мнения?
− Я не знаю, зачем ты это делал, – вскидываю подбородок, изо всех сил храбрясь. Понимая уже, что вдруг полностью потеряла контроль над ситуацией и всё заходит уже слишком далеко. Или… нет?
− Значит, ты гораздо глупее, чем я думал, − выплёвывает Чонгук, словно пощёчину мне влепив.
Пошатнувшись, я смотрю на него во все глаза. Не веря своим ушам. Глаза начинает жечь, а губы предательски дрожат от неожиданного чувства обиды. Никогда он ТАК со мной не говорил. И никогда не злился настолько сильно. Словно до этого всё было игрой, а сейчас я задела его по-настоящему. Но… это же к лучшему, да? Теперь-то он оставит меня в покое?
− Набрасывай на себя иллюзию. Я отведу тебя к порталу, отправишься во дворец Хосока, − холодно и отчуждённо приказывает мне Чонгук. – А то не приведи боги, кто-то попытается нас поженить, чтобы спасти твою честь. А ты же этого не хочешь, − цинично кривится он.
Мне до безумия хочется послать его высочество куда подальше вместе с его приказами. Но представляю, каково мне будет сейчас вернуться в зал, и понимаю, что нет уж. Лучше я наступлю на свою гордость и приму помощь Чонгука в последний раз, чтобы убраться отсюда. Сегодняшний вечер для меня всё равно безнадёжно испорчен.
− Ты прав. Не хочу, − роняю не менее холодно, почему-то ощущая себя до ужаса гадко. Словно я сделала что-то очень плохое и неправильное. Но это же не так.
Выровняв дыхание, действительно набрасываю на себя иллюзию, воссоздавая тот самый идеальный вид, в котором прибыла сегодня на бал. И первая выхожу из беседки, направляясь ко дворцу.
Когда мы уже поднимаемся на ступеньки, навстречу нам выбегает наша с Дженни охрана. Но, увидев меня в сопровождении принца, боевики с облегчением выдыхают.
− Где её высочество? – требовательно смотрит на них Чонгук.
− Рядом с королём и королевой, ваше высочество, как вы и велели, − докладывает Натан, телохранитель Дженни.
− Хорошо. Принцесса Джису сегодня сильно перенервничала, не очень хорошо себя чувствует и желает вернуться во дворец принца Хосока. Кто из вас её будет сопровождать? – равнодушным тоном интересуется мой спутник.
− Принцесса Джису сегодня под моей ответственностью, ваше высочество, − почтительно склоняет голову Леон, мой телохранитель.
− Тогда следуйте за нами. А вы можете вернуться к королю Хичолю и королеве Гёнхи, и передать, что с их дочерью всё в порядке, − даёт новый приказ Чонгук, прежде чем продолжить путь.
Всю дорогу до портального зала он молчит. И идёт на расстоянии от меня, словно даже приближаться теперь ко мне не хочет. И снова на лице каменная маска. Уже даже не равнодушия. Полной безжизненной пустоты. Будто сам Тёмный Навий рядом шагает. От одного взгляда на него мурашки берут. И всё больше меня грызёт чувство вины.
Но почему? Я же всё правильно сделала. Обрубила всё в самом начале. Мы не подходим друг другу.
Почему же мне так гадко, больно и тоскливо, будто я что-то важное потеряла?
Портальный зал встречает звонкой тишиной, в которой наши шаги звучат почти фатально. Словно я с каждым метром всё ближе к невосполнимой потере. Почему-то мне кажется, что вот теперь между нами действительно всё. Чонгук больше не простит, не появится снова рядом, чтобы сказать какую-то очередную колкость, не будет снова доказывать, что я должна стать его женой… и целовать не будет.
Почему мне плакать хочется?
Вот он подходит к портальной арке. Чертит нужные координаты, и в арочном проёме начинает смазываться пространство, открывая переход. Отступая в сторону, говорящим жестом показывает на портал.
И смотрит куда-то мимо меня, будто я пустое место. Лишь на скуластом лице играют желваки.
− Чонгук… я… − вырывается у меня. Но он никак не реагирует. Даже бровью не ведёт. Стоит каменным истуканом.
Ну и бес с ним.
Судорожно вздохнув, я шагаю в портал.
Всё, Джису. Ты своего добилась. Можешь радоваться.
Только почему-то не получается. И чувствую я себя так, будто кусок души оторвала.