Глава 8.
Джису
В последний раз я была в Босварии на празднике в честь рождения сына Хосока и Мины чуть больше двух лет назад. Тогда размах торжеств тоже впечатлял. Король Чольджон не поскупился на организацию увеселений для гостей и босварийского народа, чествуя младшего и такого долгожданного внука. Первого Босвари, который родился без довлеющего над ним проклятия.
Но в этот раз всё обещает быть ещё грандиозней. Слишком уж значимое событие для королевской семьи Босвари и всей Босварии. Самых важных и значимых гостей, конечно же, принимают в королевском дворце. Но наша семья всё равно, как обычно, останавливается в личном дворце Хосока. Так сложилось ещё три года назад, когда Тэхён женился на Чеён, которую в Босварии все считают принцессой Босварии, дочерью Лиджун и сестрой Чонгука.
Тогда вообще много чего случилось. Но самым важным, конечно, было то, что Чеён сумела освободить весь род Босвари от древнего ведьминского проклятия, и тем самым спасла жизнь угасающего короля Чольджона. Наши семьи породнились и стали настоящими союзниками. И Чонгук, который с подачи своего отца прежде всегда относился к Сэйнарам с неприязнью, внезапно зачастил с дипломатическими визитами в наше королевство.
Вспомнив о нём, я невольно снова чувствую, как сбивается дыхание и щёки опаляет румянцем смущения и раздражения. Вот нахал. Такое мне сказать. Как мне теперь не думать о том, что он представлял обо мне.
Само собой, мои эмоции не остаются незамеченными Дженни.
− Он назвал тебя «любовь моя», − как бы между прочим констатирует она, склонив голову набок. Смотрит на меня с задумчивой улыбкой. И ведь сразу поняла, о ком я думаю. Это так очевидно?
Нам с ней, как и в прошлый раз, выделили совмещённые покои с общей гостиной, будуаром и даже внутренним двориком с фонтаном и пышным цветником. С помощью служанок мы уже распаковали свои вещи, приготовили наряды для первого торжественного приёма, устраиваемого в королевском дворце сегодня, так что теперь даже появилось немного времени, чтобы посидеть немного, отдохнуть и перевести дыхание. Последние дни, со всеми этими сборами и делами, которые требовалось срочно решить перед отъездом, были уж очень суматошными. Так мне ещё и ночью не спалось из-за всяких бредовых мыслей.
Устроившись на небольшой террасе, в тени увитой цветами альтанки, мы с Дженни попросили служанок подать нам чаю с местными угощениями. Вот что мне нравится в Босварии, так это кухня. Вся эта слоёная выпечка, ароматные, пикантные специи в блюдах, овощи и фрукты, которые у нас считаются экзотическими, восхитительные сладости, тающие во рту. А у Хосока и Мины ещё и повар просто кудесник.
Как тут не воспользоваться возможностью порадовать себя.
И вот сейчас я усердно делаю вид, что помешиваю свой чай, не зная, что ответить сестре. Её фраза вроде бы звучит нейтрально, но я по-прежнему не уверена, что Дженни нормально воспринимает то, что Чонгук явно собирается добиваться моей руки.
− Я уверена, что он это не всерьёз, − в конце концов пожимаю плечами. – Звучит как откровенная издевка. Ты права в том, что, помимо наших извечных пикировок, мы с ним практически не знаем друг друга. С чего тут взяться любви?
− Любви, может, и нет. А вот влюблённость вполне может быть, − парирует сестра. Молчит пару минут, явно что-то взвешивая. И наконец признаётся не особо охотно: – Не хотела об этом говорить, но ты моя сестра и не сказать не могу… Я не раз за вами наблюдала. За тем, как он смотрит на тебя… за его эмоциями. Чонгук, он... очень тяжёлый и сложный внутри. Его многое гнетёт. Ощущать его чувства бывает даже больно. Но стоит тебе оказаться рядом, и он буквально… зажигается изнутри, оживает, будто выныривает из омута какого-то, сосредотачивается на тебе целиком и полностью. Не могу с точностью дать определение его чувствам. Это действительно мало похоже на любовь, такую, как мы привыкли видеть между нашими близкими. Больше напоминает… пожалуй, одержимость. Мне кажется, что он ощущает в тебе настоящую потребность. Даже ваши пикировки больше приносят ему удовольствие, чем злят.
Откровения сестры становятся для меня настоящей неожиданностью. Она очень трепетно относится к чувствам других людей, и редко так откровенно говорит о том, что кто-то испытывает, придерживаясь собственных довольно строгих принципов. Да и блокирует свой дар, чтобы не улавливать лишнего. Поэтому я даже не думала расспрашивать её о настоящих чувствах Чонгука. К тому же… раньше они меня не особо интересовали, а сейчас… меня больше беспокоят чувства самой Дженни.
− Ты поэтому никогда не пыталась ему понравиться? – решаюсь задать тот вопрос, который давно не идёт у меня из головы.
− Скажи, вот ты готова согласиться на что-то меньшее, чем есть между нашими родителями, между Тэхёном и Чеён, и Мина и Хосоком? – поднимает она на меня взгляд.
Да, вопрос не в бровь, а в глаз. Зная, как сильно могут любить друга супруги, действительно сложно согласиться на обычный брак по расчёту.
− Нет, − признаюсь тихо. – Но ты же понимаешь, что мы можем никогда не встретить кого-то настолько своего в том кругу, которым ограничен наш выбор?
− Да. Но пока нас никто не торопит, я буду искать, − грустно улыбается Дженни. − Чонгук… он не мой. И никогда не был. Поэтому… я никогда не позволяла себе надеяться.
− Но это не делает его моим. Одержимость тоже вряд ли можно считать правильным чувством. История отношений наших семей весьма красноречивое тому доказательство. Вспомни, только. Одержимая любовь между матерью Тайрена и принцем Гедашем когда-то разрушила их судьбы и поламала жизни многим окружающим. А Чеён вон вообще три года назад, как преступницу, по всей Босварии ловил одержимый ею темный маг, пока Тэхён не спас.
− Я не думаю, что Чонгук будет творить что-то подобное, − замечает сестра. Но в её голосе я не слышу твёрдой уверенности. – Может, именно он тот, кто полюбит тебя всей душой. А ты его…
− Он сын того человека, который уже много лет ненавидит всю нашу семью из-за своей утерянной любви. Не уверена, что готова стать той, кого Чонгук всей душой полюбит.
На это Дженни ничего не отвечает, лишь вздыхает грустно. Видимо, идея о том, что мы с Чонгуком сможем стать гармоничной парой, крепко засела в её голове. Вот только я с этой мыслью категорически несогласна.
Некоторое время мы сидим молча, каждая думая о своём. Но мне в конце концов надоедает это нерадостное настроение. Мы же на праздник приехали. Впереди столько всего интересного, столько знакомств, впечатлений. Не позволю Чонгуку всё испортить своей угрюмой миной и неистребимой самоуверенностью.
− Слушай, а вдруг ты своего мужчину прямо тут встретишь? – с улыбкой смотрю на Дженни.
− Где прямо тут? – обводит удивлённым взглядом наш дворик сестра.
− Да не здесь? На празднике, я имею в виду. Неужели ты об этом не думала?
Вот ни за что не поверю. Это же такая возможность.
− А-а-а. Думала, конечно, − губ Дженни тоже касается улыбка.
− Вот и я думала. И даже пыталась представить, каким он должен быть. А ты?
− Я скорее представляла, каким он быть не должен, − пожимает плечами.
− И каким же? – хотя я уже, кажется, догадываюсь, каким будет её ответ. Всё-таки дар накладывает свой отпечаток на жизненные взгляды и предпочтения. Больше всего Дженни ценит уединение и возможность заниматься научными изысканиями, потому что книги не грузят её своими эмоциями.
− Он не должен быть эмоционально-несдержанным, вспыльчивым, злобным. Не хочу рядом со своим мужем постоянно держать блок. Да и не нравятся мне такие, − признаётся сестра. Даже морщится неосознанно, словно представив своё будущее со вспыльчивым мужем.
− Ну это да. Ты права, таких тебе точно нужно обходить десятой дорогой, − с пониманием киваю. – Тебе нужен кто-то спокойный и уравновешенный. Как наш Тэхён. А я бы хотела, чтобы мой избранник обладал лёгким приятным нравом, чтобы с ним было интересно и весело. Ну и чтобы был привлекательным, конечно. Но как на празднике со множеством гостей с разных стран найти именно таких мужчин, каких нам нужно? – вздыхаю.
− Не знаю. Это сложно, − слышу ответный вздох.
Мы обе на некоторое время задумываемся над этим совершенно непростым вопросом.
− Можно у Чеён совета спросить, − вдруг произносит Дженни, выдавая потрясающе очевидный и простой способ решения нашей проблемы.
− Вот я балда, − хлопаю себя по лбу. – И как сама не додумалась? Это же гениально. У нас в семье есть ведьма, которая может всё обо всех узнать, а мы тут страдаем с тобой от неведенья. Пойдём, − вскакиваю с места и протягиваю руку своей близняшке.
− Куда? – опешив, уточняет она.
− Как, куда? К Чеён.
− Что, прямо сейчас?
− А зачем ждать? Первый приём уже сегодня. Чем раньше мы поймём, на кого нам стоит обратить внимание, тем больше у нас будет времени, чтобы присмотреться и привлечь внимание к себе.
− Ну-у-у, в чём-то ты права, − задумчиво кивает Дженни. И, взявшись за мою руку, тоже поднимается со своего диванчика. – Кстати, у Чеён можно спросить и том, стоит ли тебе опасаться Чонгука.
− Вот ещё. Не буду я о нём спрашивать, − фыркаю возмущённо. – Дался он тебе, этот Чонгук. Если не мой и не твой, то зачем вообще о нём говорить?
− Как знать, − с улыбкой пожимает она плечами. – А вдруг мы обе ошиблись с его оценкой, и он именно тот, кто тебе нужен.
− Нет, − упрямо, качаю головой. – В тебе говорит та самая «симпатия», которую ты к нему испытываешь. Давай, не будем о нём больше.
− Ладно. Давай, не будем, − легко соглашается Дженни, действительно закрывая эту тему наконец.
Чтобы узнать, где именно поселили Тэхёна и нашу любимую невестку-ведьму, мы зовём одного из наших охранников, Римара. Его же и просим сопроводить нас обеих к брату.
Мы уже предупреждены, что во дворце Хосока гостит не только наша семья. Так что бродить где попало, без сопровождения, как мы позволяли себе раньше, будет неразумным. Для нас с Дженни так точно. Можно нарваться на неприятности. Не во всех странах нашего мира женщины имеют все те же права, что и в Сэйнаре. В некоторых всё даже хуже, чем в Босварии. Что тоже сильно ограничивает наш выбор, к слову.
Шагая под ручку и тихо обсуждая, чего можно ожидать от вечернего приёма в королевском дворце, мы с сестрой выходим через фигурный арочный проход из уютного коридорчика в ещё один коридор, уже более длинный и просторный, из которого можно попасть к покоям остальных гостей. Справа теперь тянутся такие же красочные арки, возле которых стоят стражники в чёрных жупархах, а справа резные колоны, арки и окна с ажурными ставнями, занавешенные полупрозрачными, воздушными занавесками. За этими окнами виден ещё один внутренний дворик, уже гораздо больше нашего. Там даже небольшой сад разбит вокруг нескольких звонких фонтанов.
И именно оттуда сейчас доносятся совершенно неожиданные для этого сказочно-красивого места звуки.
Кто-то рычит что-то на незнакомом языке, словно настоящий зверь. Этому рыку вторит ещё один голос, тоже мужской, но испуганный, умоляющий. А потом и вовсе слышится вскрик, полный боли.
Не сговариваясь, мы с Дженни вместе бросаемся к ближайшему окну, чтобы выглянуть в сад.
− Ваши высочества, − пытается преградить нам путь Римар. – Думаю, вам лучше уйти отсюда.
− Мы только посмотрим, Римар, − смотрю на него умоляюще. – Видите, люди принца Хосока стоят на своих постах. Значит, тут в коридоре безопасно.
На это нашему охраннику возразить нечего, так что вскоре мы с сестрой буквально прилипаем к окну, чтобы через отверстия в узорчатых ставнях рассмотреть то, что происходит снаружи.
У ступенек террасы, опоясывающей дворик, мой взгляд сразу выхватывает громадного, свирепого светловолосого мужчину, в одежде, сильно напоминающей боевые доспехи, и с ледяной плетью в сжатом до побелевших костяшек кулаке. У его ног, чуть ли не сапоги целуя, валяется ещё один незнакомец, которого этот жуткий громила прямо на наших глазах отталкивает грубым пинком. А в следующий миг раздаётся свист и на беднягу, отчаянно пытающегося закрыться руками, обрушивается удар той самой плети. Двор снова оглашает крик боли. А потом ещё один…
Вздрагивая от каждого звука, я чувствую, как испуганно сжимает мою руку Дженни.
− Надо это остановить, − шепчет она.
Киваю. Но в этот момент я замечаю, что у развернувшейся перед нашими глазами сцены есть ещё один свидетель. На той же террасе, только немного в стороне, сложив руки на груди и сурово сжимая губы, стоит хозяин этого дворца собственной персоной. И останавливать явно ничего не собирается.
− Дженни, я думаю, нам нельзя вмешиваться, − чувствуя, как подкатывает к горлу горечь и тошнота, шепчу сестре. Киваю ей на Хосока. – Видишь, его высочество здесь и ничего не предпринимает. Значит, этот мужлан в своём праве. Пойдём отсюда лучше, − тяну её от окна.
− Но я не могу так. Ему же больно, − всхлипывает моя близняшка.
И в этот миг жуткий блондин замирает и резко вскидывает голову. Пробежавшись взглядом по окнам, он безошибочно находит то, за которым стоим мы. И синие глаза вспыхивают странным огнём, пугая нас ещё больше.
− Уходим, Дженни! Быстро! – уволакиваю я прочь отчего-то замешкавшуюся сестру. – Этот гость явно из тех, от кого нужно держаться подальше нам обеим.
− Да, ты права, − бормочет, Дженни, прижимая руку к груди и покорно следуя за мной. – Он ужас какой страшный. И эмоции у него – сплошная ярость. Не приведи боги ещё раз встретить такого на пути.