Глава 6.
Люблю Лорраю. Столица Сэйнара хороша и весной, когда кажется, будто город умылся после долгой зимы, стряхнув серость и сырость. Прихорошился подобно почтенной даме, надев свои лучшие наряды, украсив улицы цветущими палисадниками и изумрудной листвой парков. И летом, когда воздух буквально пропитан ароматами цветов, фруктов, сдобы на ярмарках. И осенью, и даже зимой… В общем круглый год хороша Лоррая
Мне нравится бывать в других странах, но я пока даже не представляю, как уеду куда-то жить к какому-нибудь мужу иностранцу. А ведь, скорее всего, так и будет. Мне, как представительнице королевской крови, надлежит исполнить свой долг и укрепить своим браком положение семьи и своей страны. И хоть нам с сестрой и братьями позволено выбирать, выбор этот всё равно ограничен. От этого никуда не деться. Нас воспитывали с этой мыслью.
Может, отец не так уж и неправ насчёт помолвки на двадцать лет?
Шагая по одной из улиц торгового квартала, я с улыбкой рассматриваю новые яркие вывески, воодушевлённых горожан, проезжающие мимо кэбы и кареты.
Забежав в лучшую пекарню столицы, покупаю полный пакет воздушных пончиков под сливочной глазурью − ребята ещё те сладкоежки, так что это точно должно поднять им настроение. И отправляюсь в Кэрстоль, квартал художников, как его называют в народе.
На самом деле, в Кэрстоле живут не только художники, точнее не только художники кисти. Здесь обитает весь творческий свет нашего города. Начиная от именитых актёров, артистов и мастеров живописи, и заканчивая подмастерьями, учениками и просто мечтателями, которые только становятся на путь творческих свершений. Как, например, мои друзья.
− Эй, ребята. Есть кто дома? – кричу, приоткрыв вечно незапертую дверь и заглянув в небольшую квартиру, в чердачном помещении одного из жилых домов.
− Ты смотри, кто явился, – высовывается из маленькой кухоньки Джил, кудрявый мальчишка лет пятнадцати, а более точного возраста он и сам назвать не сможет, поскольку вырос в приюте и родителей не помнит. – Ребята, наша Мираж пришла.
− Да неужели, − показывается из соседней комнаты Вайк, здоровый детина, хоть и мой ровесник. – А мы уж думали, что ты слилась.
− Как я могла? – ухмыляюсь, проходя в прихожую и закрывая за собой дверь. – Аран дома?
− Да, я дома, − слышу низкий и приятный грудной голос от окна и хозяин этого гостеприимного жилища с хищной грацией перемахивает через подоконник. Опять на крыше вдохновение искал. – Куда запропала, Мираж?
− Под домашний арест попала, − хмыкаю смущённо.
Хоть я и не говорю друзьям, кем я вялюсь на самом деле, но и врать не пытаюсь. Они знают, что я аристократка, что у меня от рождения множество обязательств и ограничений, связанных со статусом. И уж точно знают, что моя мальчишеская личина, которую я использую, чтобы гулять по городу, всего лишь личина. И относятся к этому с пониманием. Особенно Аран, у которого тоже хватает своих тайн.
− И что так? У тебя же вроде родаки нормальные, − вытирая руки о грязный фартук, интересуется Джил.
− Ну-у-у, я очень грубо отказала одному… крайне неприятному для меня типу. При отце.
− Тебя наказали за то, что ты отказалась идти замуж? – недобро прищуривается Аран. Грозовые глаза буквально темнеют от гнева.
− Нет. За то, что я сделала это очень грубо. Наши семьи дружат… и это было очень некрасиво. И непродуманно с моей стороны, − вздыхаю. – Собственно, как раз об этом я и пришла вам поведать. Папа очень рассердился тогда и в наказание, помимо домашнего ареста, велел мне утроить усилия в домашнем обучении. Поэтому… до конца лета я навряд ли смогу часто приходить.
− Ну-у-у, главное, что хоть как-то сможешь, − пожевав губу, кивает наш негласный лидер. Взъерошивает и без того растрёпанные чёрные волосы. – А то мы уже действительно испугались, когда ты не явилась в назначенный день. Думали, что о твоих вылазках узнали и заперли тебя.
− К слову… О моих вылазках действительно узнали, − с извиняющейся улыбкой, признаюсь я. – Отец. Разозлился поначалу… Но я ему объяснила, что мы заняты серьёзным исследованием, и он смягчился.
− Слушай, а ты их не выдумываешь, случайно? – хмыкает Вайк. – И папенька у тебя строгий, но справедливый.
− Самый лучший, − киваю с улыбкой.
− И маменька понимающая, − иронично подначивает меня наш громила.
− Мама у меня вообще золотая. И сёстра, и братья…
Ой, а вот про сестру и братьев, наверное, не надо было. Могут соотнести с принцами и принцессами. Вон уже Ари подозрительно смотрит. Хотя, ну кому в голову придёт, что принцесса будет по городу одна бродить?
− Но хватит обо мне. Смотрите, что я вам принесла. Давайте чаю попьём с вкусняшками, − предлагаю жизнерадостно. И вручаю пакет с пончиками Джилу.
− О-о-о, это я уважаю, − заглядывает тот внутрь, шумно вдыхая сдобный аромат. – Сейчас всё организую.
− Вайк, помоги ему, − кивает другу Аран, а потом смотрит на меня. Кивает на окно: − Пойдём, поговорим.
Его просьба для меня вполне ожидаема, так что я лишь киваю согласно и вместе с другом перелезаю через подоконник на широкий карниз, а потом по хлипкой лестнице на крышу.
− У тебя точно всё нормально в семье? – тихо спрашивает Ари, когда мы усаживаемся на нашей любимой смотровой площадке. Взяв меня за ладонь, ободряюще сжимает пальцы.
− Да, точно. Не волнуйся, − киваю, пожимая его руку в ответ.
Зная жуткую историю друга, мне сложно винить его в недоверии.
− А как ты? – заглядываю в серые глаза.
− Всё хорошо, тихо и мирно. И кажется, я нащупал, в какую сторону нам двигаться дальше в наших плетениях, − улыбается он уголком рта.
− Покажешь сегодня? У меня тоже появились некоторые мысли.
− Само собой.
− Ари, я должна предупредить, что меня не будет в городе около недели, − признаюсь вздохнув. − И потом, как я уже говорила, не знаю, когда смогу прийти. Давай, я тебе сегодня подлатаю и подпитаю иллюзию, чтобы она не распалась, пока меня не будет.
− Ты явно очень сильно недооцениваешь свои умения, если думаешь, что твоя иллюзия может так быстро слететь, − хмыкает друг. Обнимает меня за плечи, прижимая к себе и целуя в макушку. – Она ещё месяцами держаться будет.
− И всё же лишняя предосторожность не помешает, − тоже обнимаю его в ответ. − Я не хочу, чтобы тебя поймали.
− Хорошо. Если тебе так спокойней, можешь подлатать.
− Слушай, я тут ещё кое-что принесла, − засунув руку в карман штанов, достаю оттуда почтовый футляр. – Он настроен на мой личный, и мы сможем…
− Мираж, не стоит. Это слишком дорогой подарок… − накрывает он мою руку ладонью, пытаясь отстранить.
− Это просто средство связи, − упрямо выдвигаю подбородок буквально всовывая маленький цилиндр ему в руки. Такие споры между нами уже не раз случались. − Так мы сможем продолжать работать сообща, даже когда я не смогу приходить, и соответственно быстрее закончим. Разве не об этом ты мечтаешь? Это и ребятам нужно. Если захочешь, потом вернёшь мне. А сейчас возьми.
− Мираж, ты самый добрый и милый человечек, которого мне когда-либо доводилось встречать. Знаешь это? – награждает меня неловкой улыбкой Ари. Вертит в руках подаренную мною вещицу. А потом всё же прячет её себе в карман.
− Не знаю. Мой несостоявшийся жених вот наоборот уверен, что я дерзкая, несносная и способна парализовать своим острым языком, − фыркаю насмешливо.
− Я бы сказал, что он полный дурак. Но раз при этом ещё и замуж тебя зовёт, то, пожалуй, не буду спешить с выводами. Значит, точно не считает тебя такой уж несносной.
− Эй, ребята, спускайтесь чай пить, − доносится до нас голос Джила снизу, тем самым избавляя меня от необходимости отвечать.
− Пойдём. Я так понимаю, ты сегодня ненадолго? Тогда нужно успеть многое обсудить и попробовать, − поднимается Аран с насиженного места. Протягивает мне руку.
Под манжетой чёрной рубашки мелькает видимый только мне шрам от кандалов. Горло снова сдавливает сочувствием, но я привычно сдерживаю свои порывы. Друг у меня гордый, жалости не потерпит.
Ребята, пока нас не было, уже накрыли на стол, подав не только чай с пончиками, но и слегка небрежно нарезанные бутерброды.
Так что уже второй раз за день я присоединяюсь к перекусу, за которым обсуждаются важные вещи. А потом мы вчетвером наконец закрываемся в мастерской Арана и на пару часов погружаемся в кропотливую совместную работу.
Когда-то, пятнадцать лет назад, близкий друг моих родителей, герцог Гиерно, при активном содействии моей мамы, изобрёл артефакт, способный запечатлевать колебания разных энергий, включая магические. И это стало просто колоссальным прорывом в сфере разведки и всяческого шпионажа. До сих пор эту разработку не могут повторить ни в одной стране нашего мира.
Но у неё есть существенный недостаток. Далеко не каждый маг сумеет считать запечатлённую информацию. Так что используются подобные артефакты только в очень избранных и узких кругах.
Мы же хотим создать нечто совершенно иное. И у нас для этого есть свой собственный гений. Аран. Повторить формулу запечатления, созданную герцогом ему, конечно, не удалось. Но мой друг сумел создать свою собственную, немного отличающуюся по спектру. А потом загорелся идеей сделать воспроизведение более доступным, чтобы любой человек мог увидеть то, что запомнил артефакт. И поэтому искал для сотрудничества сильного мага иллюзиониста, согласного поработать не за деньги, а в счёт будущих прибылей.
Само собой много желающих не нашлось. Кто поверит странному нелюдимому парню, который бредит фантастическими изобретениями и подрабатывает бутафором в театре, чтоб сводить концы с концами.
Я же, как-то выбравшись тайком из дворца, чтобы погулять столицей, случайно увидела его объявление на рыночной площади. Потрёпанное и почти залепленное другими. И неожиданно для самой себя заинтересовалась. Так мы и познакомились.
Это случилось полтора года назад. И за это время мы многого добились.
− Ну-у-у, кажется, мы, наконец сдвинусь с мёртвой точки, − удовлетворённо потирает руки Вайк, рассматривая воссозданную артефактом полупрозрачную и дрожащую иллюзию цветочного горшка, зависшую над столом.
− Да, теперь осталось придумать, как воссоздавать движущиеся объекты.
− Если бы ты могла поделиться плетениями, как ты сама это делаешь… − в который раз начинает канючить Джил.
− Я не могу. Это семейное, − в который раз качаю головой. То, что я это делаю на сырой силе, как стихийный маг-иллюзионист, и вовсе держу в строжайшем секрете. Это сразу выдаст, кто я такая на самом деле.
− Ничего. Придумаем, − хлопает по плечу самого юного нашего товарища Аран. – Мираж права. Если это семейная тайна древнего аристократического рода, мы не сможем законно зарабатывать на ней. Нас закопают. Я уж молчу о том, что у Мираж будут проблемы. Нам нужно оригинальное решение. И мы его найдём.
И у меня в этом нет никаких сомнений.
− Ладно, ребята. Мне уже пора собираться. Уделишь мне ещё минутку? − выразительно смотрю на нашего лидера.
− Опять секретничать пойдёте? – фыркает Джил. Играет бровями многозначительно: – Признались бы уже, что у вас шуры-муры. А то всё прячетесь по углам.
У Арана, от неожиданности, буквально лицо вытягивается, и глаза становятся размером с блюдце. А меня от его реакции разбирает смех.
− Всё, вы нас раскусили, − обнимаю пребывающего в полной растерянности друга и, притянув его к себе, звонко чмокаю в щёку. – Так что, пойдём мы… секретничать.
Ухватив Ари за руку, увожу его к нему же в спальню. Тщательно закрываю за нами дверь. И поворачиваюсь к смущённому парню.
− Да ладно тебе, − широко улыбаюсь. – Пусть думают, тебе же лучше. Меньше вопросов будет.
− Ты опять права, − хмыкает он наконец. − Если тебя это не напрягает, то пусть...
− Ни капли. Теперь стой ровно, − подхожу я к нему, встряхивая пальцы и всматриваясь в плетения созданной мною личины. Магия послушно устремляется в ладони.
Красивый он у меня получился. Впрочем, и оригинал тоже ничего так. Очень симпатичный. Но, хоть я и соотносила черты иллюзии с настоящими, для лучшей фиксации и достоверности, всё же делала их по возможности максимально непохожими, создавая новую внешность. Чтобы совершенно точно никто не узнал, кто скрывается под маской чернявого нелюдимого изобретателя из квартала художников.
− Слушай, а можешь выполнить одну мою маленькую просьбу? – спрашиваю задумчиво, когда заканчиваю своё дело.
− Какую? – смотрит на меня друг из-под лохматой чёлки.
− Можешь в течение следующей недели иногда писать мне короткие любовные письма? Раза три-четыре в день.
− Зачем? – с удивлённым смешком интересуется Ари.
− Чтобы кое-кто не думал, что для меня на нём свет клином сошёлся.