Глава 5.
Стоя перед кабинетом отца, я уже минут пять, наверное, пытаюсь собраться с духом, чтобы поднять руку и постучать. Сэхун, всё это время работавший за своим столом, скорее всего, вовсю мысленно потешается, наблюдая столь нелепую картину.
− Может, вам всё-таки чем-то помочь, ваше высочество? – участливо интересуется он, словно в подтверждение моих мыслей.
− Нет, Сехун, я просто… хочу кое-что попросить у его величества. И репетирую речь в голове, − смущённо улыбаюсь секретарю.
− Наверное, это что-то очень важное для вас, − с пониманием кивает он.
− Да, очень, − не пытаюсь отпираться. К чему? По мне и так всё видно.
Очень важное. Прошло уже две недели после визита принца Босварии в Сэйнар и всех событий, которые произошли вследствие этого самого визита. Отец уже давно перестал сердиться на меня, он вообще на своих детей долго не злится, особенно на нас с Дженни. Но это никак не отменяет назначенные им наказания. Тут папа неизменно строг. Если сказал что-то, то именно так и будет.
Поэтому за эти две недели мне так и не удалось ни разу выбраться из дворца, чтобы встретиться с моими друзьями. Хотя бы для того, чтобы попрощаться с ними на время и объясниться, куда пропала.
А уже завтра мы почти всей семьёй отправляемся в Босварию. Пробудем там неделю, пока будут длиться торжества. А когда вернёмся… я пропаду для мира, с головой погрузившись в учёбу.
В общем, сегодня последний день, когда я могу увидеться с друзьями. При условии, что удастся уговорить отца, чтобы он дал мне своё разрешение. И вот совсем не уверена, что это у меня получится.
Вздохнув, я всё же поднимаю руку… и дверь вдруг открывается сама.
− Ты долго ещё собираешься там стоять? – награждает меня ироничным взглядом его величество.
− Здравствуй, папа, − улыбаюсь преувеличенно жизнерадостно, чтобы спрятать, насколько мне неловко от ситуации. Как давно он понял, что я здесь? – Можешь уделить мне минутку?
− Видимо, придётся. Иначе ты точно прожжёшь взглядом дырку в моей двери, − хмыкает. – Заходи.
Посторонившись, отец пропускает меня в свой кабинет, после чего тщательно закрывает дверь обратно. Но вместо того, чтобы вернуться за рабочий стол, идёт к тому, что у окна. На круглой столешнице небольшого обеденного столика уже стоит большой поднос с чаем и угощениями к нему. Видимо, это всё принесли ещё до моего прихода.
− Составишь мне компанию? Благодаря тебе у меня появился замечательный повод оторваться от работы для лёгкого перекуса. А то твоя мать сердится, что я не забочусь о своём здоровье и правильном питании. Совсем замучила.
− Я с радостью, − улыбнувшись, следую за отцом. – Садись, отдыхай, я за тобой поухаживаю.
Его величество, довольно хмыкнув, действительно усаживается в одно из кресел. А я, присев напротив, с энтузиазмом принимаюсь раскладывать на столе угощения. Намазываю ломтики хрустящего багета нежнейшим паштетом из гусиной печени, подкладываю на тарелку перед отцом, пододвигаю к нему тонкую нарезку сыра, мяса, маленькие пирожки, посыпанные сахарной пудрой, фрукты, разливаю по чашкам душистый чай…
Всё это время папа внимательно наблюдает за мной. Но это для меня привычное дело, так что я спокойно ставлю чайничек обратно, беру свою чашку на блюдце и только тогда поднимаю на него безмятежный взгляд. Смотрю так же внимательно, подмечая усталые тени под синими глазами.
Представляю, сколько на них с Тэхёном свалилось работы в связи с тем, что и король, и наследный принц будут отсутствовать в королевстве целую неделю.
− Мама сердится по какой-то конкретной причине, или просто заботится? – спрашиваю осторожно. Даже думать не хочу, что здоровью моего обожаемого папочки может что-то угрожать.
− Просто заботится. Не волнуйся, − улыбается он. – Ты же знаешь маму.
Знаю. Как знаю и то, что отец ворчит только для виду, а на самом деле ему очень нравится её забота.
− Ты хотела о чём-то попросить? – вопросительно вскидывает он бровь, расправившись с первым ломтиком багета.
− Да, хотела, − киваю, откладывая чашку.
− Наказание не отменю. Ты знаешь, что оно заслуженное, – получаю предупреждение.
− Знаю. И не стала бы просить об этом, − произношу спокойно.
− Тогда о чём? – ещё более заинтересованно смотрит на меня его величество.
− Разреши мне сегодня отлучиться из дворца на несколько часов. Пожалуйста. Это важно.
− Опять пойдёшь к этим своим бездельникам? – неодобрительно щурится отец.
− Они не бездельники, пап, − качаю головой. – Ты просто не понимаешь. То, что они... мы делаем, это нечто потрясающее. Мне очень повезло, что парни разрешили мне поучаствовать. И когда мир узнает, что мы изобрели… все будут поражены, вот увидишь.
− Изобрели, значит? – теперь в глазах моего венценосного родителя плещется удивление. – И что же это?
− Я не могу сказать. Поклялась. Но можешь мне поверить, это действительно невероятно.
− Ты никогда раньше не показывала, что у тебя есть интерес к изобретениям, − удивлённо хмыкает папа.
− Просто… все изобретатели в нашей семье больше интересуются артефакторикой, классической магией, защитными плетениями… − улыбаюсь, поиграв в воздухе пальцами. – И мне всегда казалось, что я всё равно никогда даже близко не сравняюсь с Тэхёном и Дженни. Да и у Дону всё выходит гораздо лучше, чем у меня. Вот я даже и не пыталась тягаться с ними. К тому же… мне другое интересно. Просто я пока не могу рассказать. Но обещаю. Тебе понравится наше с парнями творение. И ты будешь мною гордиться.
− Я всегда тобой горжусь. Даже когда хочется выпороть за очередную проделку, − наклонив голову, в упор смотрит мне в глаза отец. – Но ладно, признаю, что ты меня заинтриговала. Хорошо. На сегодня у тебя моё разрешение есть. После Босварии... посмотрим.
− По моему поведению? – хмыкаю понимающе. – Пап, а тебе вообще известно, что мне уже восемнадцать, и я взрослая девушка?
− Даже знать об этом ничего не хочу, − отрицательно покачав головой, его величество возвращается к своему обеду. – Для меня вы с Дженни по-прежнему мои маленькие девочки.
− Зачем же ты тогда позволил Чонгуку сделать мне предложение? А если бы я согласилась? – пытаюсь подловить его на расхождении слов с действиями.
− Заключили бы помолвку лет на десять-двадцать. Делов-то, − пожимает плечами его величество с самым серьёзным видом, с аппетитом поглощая пирожок. И вот попробуй, пойми, серьёзно он, или шутит.
А вообще, получается, что разговор с отцом прошёл даже лучше, чем я ожидала. Теперь можно спокойно отправиться к друзьям и наконец объясниться. Обсудив с папой ещё некоторые моменты предстоящей поездки, я целую его в щеку и в радостном предвкушении прощаюсь, намереваясь как можно скорее вернуться к себе и приступить к своей обычной маскировке, которую выполняю каждый раз, когда покидаю дворец в личных целях.
Но в приёмной меня неожиданно останавливает Сехун:
− Ваше высочество, подождите, пожалуйста, − поднимается он из-за стола. И берёт в руки какой-то прямоугольный свёрток. Протягивает мне: – Вам кое-что прислали.
− Мне? – вскидываю удивлённо брови.
Это кто же мне мог что-то прислать в королевскую приёмную? Не побоявшись, что этим посланием заинтересуется отец…
В голову приходит только один человек. Но этот вариант кажется немыслимым. Хотя…
Ну не-е-ет, не может быть. Что Чонгук мог мне отправить? Яду нацедить?
Подозрительно рассматривая аккуратный свёрток, я всё же осторожно принимаю его из рук секретаря. Глаз сразу цепляется за алую сургучную печать. Все печати королевского дома Босвари мне прекрасно известны. Всё-таки это от него. Поразительно.
− Благодарю, Сехун, − киваю растерянно. И уже далеко не так резво покидаю приёмную.
Пока иду в свои покои, посылка босварийского принца буквально жжёт мне пальцы. Вызывая дикую смесь раздражения и любопытства. Хочется немедленно разорвать обертку и посмотреть. Что же там?
И хоть ничего хорошего от Чонгука я не ожидаю, но всё же возникает безумная и невероятная мысль, что он решил изменить свою тактику и начать по-настоящему за мной ухаживать. Вместо того чтобы язвить и подкалывать.
Возможно, мне это даже могло бы понравиться. Потом… когда-нибудь… когда я забуду все наши стычки. Но разве это возможно забыть?
Рассеянно кивнув стражникам на посту, я поспешно забегаю в свою гостиную, потом в спальню, и усевшись за любимый секретер у окна, с нетерпением хватаю ножик для бумаги, чтобы вскрыть столь интригующий свёрток. Под дорогой, вощённой бумагой, покрытой золотистым узором и ювелирной сетью защитных заклинаний, настроенных лично на мою ауру, обнаруживается вишнёво-красный бархатный футляр, похожий на те, в которых обычно хранят драгоценности.
Решил мне украшение подарить? Не являясь моим родственником? Представляю, как папа отреагирует.
Открыв маленький замочек, я осторожно поднимаю крышку. На белом шёлке лежит золотой гребень. Сначала я обращаю внимание на изящные, розовые бутоны, украшающие его навершие. На нежных золотых лепестках живописной россыпью сверкают бриллиантовые и сапфировые капельки росы, а тонкие стебли украшены бриллиантовыми шипами. Цветы исполнены настолько искусно, что выглядят почти как живые, притягивая взгляд и вызывая настоящее восхищение.
Но потом я замечаю, что подаренное мне украшение ещё и окутано едва заметным кружевом заклинаний. Осторожно взяв гребень в руки, слегка перестраиваю зрение и внимательно всматриваюсь в изящное плетение.
А вещица-то опасная. Теперь я отчётливо вижу, как мерцают магией три длинных острых зубчика. С этим явно нужно быть осторожной. Но иметь такое оружие в качестве защиты, наверное, неплохо. Отказываться от столь вызывающего подарка мне почему-то совершенно не хочется. Как бы я ни относилась к Чонгуку, в чувстве вкуса ему не откажешь. Гребень мне очень-очень нравится.
Полюбовавшись украшением, кладу его обратно, и только теперь обращаю внимание на небольшую записку, приколотую к внутренней стороне крышки футляра. Хм. Неужели он ещё и любовное послание мне написал? Я уже начинаю думать, что знакомого мне Чонгука Босвари подменил кто-то неизвестный и совершенно непонятный.
Однако, развернув записку, невольно усмехаюсь. Нет, это определённо тот самый человек, который бесил меня целых три года.
«Здравствуй, моя дерзкая принцесса.
Думаю, тебе понравится мой подарок. Эти розы такие же колючие и красивые, как и ты. А зубья гребня способны так же парализовать какого-то беднягу, как и твой острый язычок. Советую носить это украшение с собой, чтобы больше никакие наглые принцы не смели тебя целовать. Все твои поцелуи только мои.
До скорой встречи любовь моя».
И всё-таки он гад. Несносный и бессовестный. Опять издевается каждым своим словом.
Надо придумать, как отблагодарить его за подарок и такую своеобразную «заботу». Веж-ж-жливо
Все поцелуи его, видишь ли. Да что он о себе вообразил?
Мысленно фыркая и сочиняя особо меткие колкости, которые могла бы сказать Чонгуку, если бы не обещание больше не язвить в его адрес, я закрываю шкатулку и прячу в ящик секретера. Потом полюбуюсь. Время не ждёт.
И отправляюсь в свою гардеробную. Чтобы через несколько минут выйти оттуда уже в мальчишеской одежде.
Остановившись перед зеркалом, поправляю воротник рубашки, жилетку, жакет. Быстро заплетаю свои тёмные волосы в косу и, свернув её в пучок, прячу под кепку. Почти готово. Предвкушающе усмехаясь, сосредотачиваюсь и начинаю накладывать на свой облик привычную иллюзию. Карие глаза становятся зелёными, кожа светлеет и покрывается веснушками, кепка становится чепцом служанки, и спустя ещё пару минут перед зеркалом стоит горничная Молли.
Если Дженни в большей степени унаследовала от матери дар эмпатии и целительства, то мне в полной мере досталась способность к иллюзиям. И в такие дни я особенно этому рада.
Подмигнув сама себе, делаю последний штрих. Моё отражение в зеркальной глади постепенно исчезает. Всё, можно идти.
А кто сказал, что принцессе легко без сопровождения выбираться из дворца? Тут целая стратегия нужна.