Глава 4.
Королевский ужин и приём после него закончились. Босварийские гости, слава богам, наконец отправились домой. А я, успев побывать в дамской комнате и привести себя в порядок, прежде чем вернуться в зал, даже умудрилась не попасть под пристальное внимание своих родственников эмпатов, которые могли бы понять, что между мной и Чонгуком произошло. Мама отвлеклась на разговор со своей ближайшей подругой, герцогиней Гиерно, а потом к ним присоединилась ещё и графина Сатори, старшая сестра герцога Гиерно и тёща будущего короля Босварии. Тэхён был занят своей Чеён, а Дженни в кои-то веки не отказывала своим поклонникам и танцевала почти весь вечер. О младшем брате Дону вообще молчу. Когда это мальчишкам подросткам, даже эмпатам, были интересны девчачьи переживания своих сестёр?
Даже с отцом объясняться не пришлось, так как это за меня неожиданно сделал сам виновник моего морально-растрёпанного состояния. Я как раз искала папу, когда заметила, что к нему подошёл Чонгук, и начал что-то тихо и обстоятельно говорить. Явно обо мне, поскольку они оба при этом посмотрели на меня, а мой венценосный родитель в конце концов мне ещё и одобрительно кивнул.
Раньше я бы наверняка подошла, чтобы узнать, что именно наплёл обо мне этот несносный босвариец. А вдруг опять что-то съязвил и вывернул мои слова немыслимым образом? Но в этот раз просто оставила всё, как есть, решив, что с меня на сегодня хватит потрясений. А если бы отец ещё и понял, чем мы с босварийским принцем в той гостиной занимались на самом деле, что я позволяла делать со мной тому, чьё предложение несколько часов назад грубо отвергла… Ой нет, лучше пускай не знает. А то ещё замуж выдаст.
И вот за окнами давно уже ночь. Королевский дворец спит.
А я уже который час верчусь в кровати, и не могу глаз сомкнуть.
Из головы не идут мысли о сегодняшнем дне. О безумном предложении Чонгука. О разговоре с Дженни...
Но больше всего меня донимают воспоминания о том, как он меня поцеловал. Дважды.
И если первый поцелуй стал для меня полной неожиданностью, я была буквально застигнута врасплох, то второй… Можно, конечно, убеждать себя в том, что он меня заставил, руки держал и так далее, но суть в том, что я даже не пыталась вырваться, даже не подумала позвать кого-то на помощь. И страха не было, которым тоже можно было бы себя оправдать, разве что чуть-чуть в начале нашего… разговора. А потом лишь ошеломление, возмущение… и удовольствие. Так что оправданий мне нет.
Ведь достаточно было лишь колечко на пальце повернуть и в ту же минуту в комнату ворвался бы отец с братом. И королевская охрана. Да и не думаю, что сам Чонгук продолжил бы давить, если бы встретил решительное сопротивление и нежелание с моей стороны. Пусть Босвари и не эмпаты, но ложь чувствуют очень хорошо.
Я сама ему это позволила. Сама. Потому что по неведомой причине, где-то очень глубоко, мне действительно понравилось то, что он заставил меня испытать. И я не знаю, как теперь быть с этим осознанием.
Проклятый босвариец. Он был прав. Я действительно теперь не могу не думать о нём.
Неужели Дженни тоже права, и я действительно неравнодушна к нему?
Нет. Не может такого быть. Просто не может. Это всё… гормоны, как мама говорит, хотя я не очень понимаю, что такое эти гормоны. Но она из другого мира и мы все привыкли слышать от неё порой непонятные вещи.
Многие девушки в моём возрасте уже не только влюблялись, иногда даже не по разу, но и успели испытать, что такое страсть, а некоторые и замуж вышли, особенно если были помолвлены с детства. Меня же молодые люди никогда особо не интересовали. Имея такого отца и таких братьев, очень сложно найти кого-то, кто, во-первых, не будет выглядеть на их фоне слишком бледным и никаким, а во-вторых – сможет преодолеть препятствие в лице этих самых отца и братьев и выдержать потом их пристальное внимание. Вследствие мои немногочисленные поклонники всегда ведут себя довольно неестественно, взвешивают каждое своё слово и боятся даже взглянуть на меня косо, даже подышать неправильно.
Немного проще с этим в Академии, но там мы с Дженни учимся под чужими личинами и называемся чужими именами, поэтому я уже сама не позволяю себе никаких романтических увлечений. Как и сестра. Такие романы всё равно ни к чему не приведут и могут обернуться для какого-то бедолаги крупными неприятностями. Опять же из-за отца и старшего брата.
Вот и получается, что кроме семьи и нашего самого ближнего окружения, только Чонгук и ведёт себя со мной естественно и непринуждённо, пусть и язвительно. Да и я тоже, на самом деле, потому что только с ним могу отпустить на волю ту часть себя, которую с другими людьми всегда приходится держать под строгим контролем. Пусть даже меня порой заносит при этом. Если уж быть с собой честной до конца, не раз я считала дни до нашей с ним встречи, чтобы с упоением броситься в новую стычку и дать выход всем накопившимся во мне эмоциям.
Наверное, в этом причина. Я просто привыкла не сдерживать себя с ним. А телу захотелось чьей-то ласки… вот и получилась такая неоднозначная ситуация. Не такое уж головокружительное удовольствие я испытала в его объятиях.
А вот когда я встречу свою настоящую любовь, тогда всё будет намного волшебней и прекрасней.
И это ещё одна причина, чтобы поехать в Босварию.
Нам с Дженни обещали, что на коронации Хосока Босвари будут гости даже из других континентов, и мы сможем познакомиться с представителями разных монарших и достаточно знатных, влиятельных семей. Возможно, как раз среди них и найдутся достойные молодые люди, которые вызовут у нас симпатию и пройдут жёсткий отбор нашего отца. Возможно, я встречу наконец того, кого смогу назвать своим избранником. И тогда окончательно выброшу из головы одного конкретного наглого принца.
Задумавшись, я даже не сразу замечаю, что под дверью моей спальни мелькает свет. Кажется в гостиной кто-то есть. И идёт сюда. Ко мне, в спальню.
Кто это может быть? Может, сестра?
Затаив дыхание, я во все глаза таращусь на эту полоску света. Проходит минута. Дверь бесшумно открывается...
– Мама? – смотрю на возникшую в темном проёме женскую фигуру с магическим светлячком над головой. – Что ты здесь делаешь?
– Пришла тебя проведать перед сном, – улыбается её величество королева Гёнхи, которую все близкие, любя, зовут просто Гён. – Подумалось, что тебе этой ночью возможно хочется, чтобы рядом был кто-то, с кем можно поговорить.
В этом вся мама. Она всегда знает, когда мы нуждаемся в ней. И всегда готова выслушать, поддержать и помочь разобраться в любом вопросе.
– Как ты узнала, что я не сплю? – спрашиваю садясь.
– Я не знала, – пожимает плечами.
Подходит к моей кровати, целует в лоб, ласково пригладив волосы, присаживается рядом. Уютная и невероятно красивая даже в ночном халате и с простой косой вместо изысканной причёски. Мне нравится знать, что мы с сестрой похожи на неё.
Взяв за руку, мама с нежной улыбкой смотрит мне в глаза.
– Просто я предположила, что после всех сегодняшних волнений тебе будет сложно уснуть.
– Ты обо всём знаешь, да? – усмехаюсь грустно.
Конечно, она знает. Мои родители очень близки, и папа наверняка маме все рассказал о предложении Чонгука и моём грубом отказе.
− Не уверена, что обо всём… − улыбается моя чрезмерно проницательная родительница. – Чонгук сказал твоему отцу, что вы поговорили, ты извинилась, и вы выяснили между собой ваши разногласия. Но мне показалось, что он многое недоговорил.
− Он так сказал? – удивлённо распахиваю я глаза. И тут же понимаю, что выдала себя с головой.
В кои-то веки Чонгук вместо того, чтобы сказать гадость, прикрыл меня. А я сама всё разболтала.
− Да, он так сказал, − кивает мама. Склоняет голову набок, рассматривая меня. − И испытывал при этом чувство глубокого удовлетворения.
Ещё бы. После того как получил от меня всё, что хотел. И поцелуй… и уверенность в своей правоте. А я после нашего «разговора» чувствую себя так, будто заблудилась в лабиринте и никак не могу выйти. Может мама даст путеводную нить?
− Мам, можешь обещать, что не скажешь папе то, что я тебе сейчас расскажу? – жалобно смотрю на неё. – И Дженни тоже не говори.
Мама удивлённо вскидывает брови, но всё же осторожно кивает.
− Я обещаю, но при условии, что это не будет что-то опасное для тебя, − уточняет, погладив мою руку. Хмурит сосредоточенно брови.
− Нет. Это скорее… стыдное. Наверно. Я не знаю. Чонгук поцеловал меня, − выпаливаю, чувствуя, как щёки обдаёт смущённым румянцем. – Застал врасплох. А я… а я позволила ему это. Просто не смогла оттолкнуть.
− Физически не смогла? Он тебя заставил? – обеспокоенно хмурится королева.
− Да... Нет... Я этого уже точно не узнаю, потому что вместо того, чтобы хотя бы попытаться оттолкнуть, взяла и обняла его за плечи. И думала, какие у него волосы на ощупь. И позволила, чтобы этот поцелуй стал более откровенным. Мама, я не понимаю. Он же мне не нравится. Но целоваться с ним понравилось. Как такое может быть? Как я могла такое испытывать?
− Ох, милая, − её величество тянется ко мне и обнимает, привлекая к своей груди. – Человеческие чувства бывают очень сложными и запутанными. Могут толкать нас к неправильным выводам. Могут и прятаться за другими так хорошо, что очень сложно понять их истинную природу. Я в юности лично знала пару, которая постоянно ссорилась и спорила, а потом они сошлись, полюбили друг друга и поженились… Может…
− И ты туда же? − вздыхаю удручённо. – Дженни мне сегодня уже заявила, что я испытываю к Чонгуку тайную страсть.
− Я ничего подобного не утверждаю, − гладит мама меня по голове. – Поцелуй, это всего лишь поцелуй. Он тебя ни к чему не обязывает. Зато теперь ты знаешь, как к тебе относится сам Чонгук и сможешь оценивать ваше общение, исходя из этой новой информации.
− Мы с ним несовместимы, что бы он там не чувствовал. И поубиваем друг друга, если вдруг по каким-то немыслимым причинам сойдёмся.
− Тогда тебе, конечно, не стоит выходить за него. Ты правильно поступила, что отказала. Пусть ищет себе другую супругу, − поддакивает мне родительница. Смотрит с самым серьёзным видом. – Уверена, тогда он станет реже приезжать в Сэйнар и донимать тебя своим присутствием. Твоя жизнь однозначно станет спокойней.
И более скучной. Но мама права, пусть он лучше женится на другой и свою жёнушку донимает.
Представив, как рядом с Чонгуком семенит какая-то милая, бесхарактерная босварийская куколка в наглухо закрытых традиционных одеждах, меня почему-то аж передёргивает. И странное дело, облик этой самой куколки бесит меня даже больше, чем самого Чонгука. А когда я вдруг представляю, как он её целует, хочется испепелить обоих, чтобы глаза мои этого безобразия не видели...
Вот же, напасть. Не выбросить из головы. Пусть целуется, с кем хочет, лишь бы не со мной.
У меня есть гораздо более важный человек, мысли о котором не дают покоя. Правда, уже совсем в другом ключе.
− Мам, а ты с Дженни сегодня не говорила? – спрашиваю я тихо.
Мамина рука на миг замирает, застыв в воздухе, а потом снова опускается на мою голову, продолжая неспешно гладить волосы.
− Говорила, − произносит она так же тихо. Вроде бы спокойно… но умение контролировать себя, Дженни унаследовала именно от мамы, так что я опять не могу быть уверена.
− Она… сильно расстроена всей этой ситуацией? – решаюсь спросить, хоть и знаю, что это своеобразное табу в нашей семье – вопросы об эмоциях близких.
Когда в семье целых четыре сильных эмпата и одна ведьма, сложно соблюдать личные границы, а мама, слава богам, глубоко убеждена, что эти границы всем нужны для душевного здоровья. Нам, по её словам, и так слишком многими свободами приходится жертвовать в силу высокого статуса. Вот её величество и установила некоторые правила, запрещающие нам всем разглашать чувства друг друга без ведома и согласия того, о ком идёт речь.
− Джису, ты же знаешь наши правила, − вполне ожидаемо напоминает она мне.
− Мам, я просто очень переживаю. Боюсь причинить ей боль. Мне страшно, что это станет между нами. Я же целых три года была уверена, что Дженни влюблена в Чонгука. А тут такое. Она, конечно, говорит, что это была просто детская влюблённость и симпатия…
− Твоя сестра знает, что говорит, − мама целует меня в макушку и отстраняет, чтобы заглянуть в глаза. – И я не верю, что между вами может кто-либо стать. Вы у меня слишком умные и замечательные. Слишком любите друг друга. Вы всегда будете друг у друга. И у вас всегда за спиной будет ваша семья. Что бы не случилось, куда бы не завела вас судьба. Не переживай, доченька, всё наладится. Вы обе обязательно будете счастливы. С теми, кто вас действительно достоин. Иначе просто быть не может.
В её словах столько спокойной уверенности, что и я начинаю верить. Кивнув, обнимаю снова, целую в щёку.
− Спасибо, мама, − шепчу растроганно. И с чувством умиротворённости, ложусь обратно на подушку.
− Не за что, солнышко. Время позднее, так что я, пожалуй, уже пойду. А ты спи и ни о чём не волнуйся. Завтра всё это уже не будет казаться таким страшным, как сегодня, вот увидишь.
И, наградив меня материнским поцелуем в лоб, она поднимается с кровати.
− Спокойной ночи, Джису, − нежная улыбка касается её губ, ласковым теплом отражается в карамельных глазах.
− Спокойной ночи, мама, − улыбаюсь я, наконец чувствуя, что действительно смогу уснуть.