Возвращение
Москва встретила нас мерзким ветром и серыми лицами. Я держала Машу на руках, она сонно положила голову мне на плечо, будто чувствовала — мы опять в клетке. В Испании всё было иначе: солнце, апельсиновый сок, запах соли в волосах. А здесь — бетон, тревога и недоверие на каждом углу.
— Приехали, — глухо сказал Витя, выходя из машины у нашего дома. — Чужие на своей земле.
Я знала, он прав. За нами уже следили — это чувствовалось кожей. Москва не прощает отпусков.
⸻
Белов встретил нас в офисе. Космос мрачно крутил ключи в руках, Шмидт стоял у окна, а Витя опёрся о спинку кресла. Я сидела молча, слушала.
— Кордона убрали чисто, — начал Саша. — Не мы. Но Фила друзья помогли. У него были свои люди. Те, что не забывают.
— Это не конец, — глухо сказал Витя. — Пока мы здесь, конец невозможен.
— Именно. Поэтому я хочу усилить охрану. Катя, Маша, Оля с Ваней — все под контролем. Больше никаких случайностей.
Саша налил себе воды, но даже как он пил — было ясно: напряжён до предела.
— Ты с ума сошёл, — вдруг сказал Витя. — Ты устраиваешь театр под охраной, а сам спишь с Анютой. Она тебя сдаст если роль предложат, Саша. Завяжи ты уже с этой сукой.
Космос посмотрел на него резко, но не вмешался. Белов только пожал плечами.
— Я разберусь.
— Разбирайся быстрее. Или разберётся кто-то за тебя, — Витя встал. — У меня жена и ребёнок. Больше я на удачу играть не буду. И у тебя, напомню тоже.
⸻
Мы сели на балконе поздно вечером, когда Маша уснула. Я курила. Витя пил виски — редкость, он редко пил.
— Нам надо уходить, — сказала я.
— Опять?
— Нет. Совсем. Не в Испанию. Из этого круга. Иначе нас сожрут. Или Машу выкрадут. Или ты однажды не вернёшься.
Он молчал.
— Я знаю, ты не веришь в «тихую жизнь». Но, может, пора попробовать?
— Я... не знаю, как это. Не знаю, кто я, если не Пчёла.
— Тогда давай узнаем. Вместе.
Он посмотрел на меня — в глазах что-то сдвинулось. Может быть, впервые за долгое время — надежда?
⸻
Наутро я нашла в почтовом ящике листок. Никакой печати, почерка — только строчка:
«Вы под наблюдением. Это не конец.»
Витя разорвал листок, но глаза его потемнели.
— Кто-то играет. Не забыли про нас.
Вечером он встретился с каким-то типом — темноволосый, в чёрном пальто, с голосом, как лёд. Я наблюдала с машины. Тот что-то передал Вите — карту. Кассету?
— Кто это? — спросила я, когда он вернулся.
— Кто-то, кто помнит больше, чем надо. У Бека, кажется, остались щупальца. И кто-то рядом с твоей матерью. Они опять двигаются.
Я сжала зубы.
⸻
На следующий день мать приехала без звонка. Просто вошла, как будто не было всего того ада.
— Ты снова здесь? — спросила я.
— Я пришла с предложением. Один человек готов закрыть все дела Вити. В обмен — только информация. Ничего страшного.
— Если ты подойдёшь к моей дочери — я тебя закопаю. Поняла? — Я говорила спокойно. Даже слишком. — Мы — не фигуры. И ты не играешь со мной больше.
Она ушла, на удивление тихо.
⸻
Потом были простые моменты. Машины ладошки, когда она рисовала на стенах. Её рассказы о дельфине, которого она увидела в Испании. Я видела, как Витя тает. Как с него слезает эта маска — жёсткая, колючая. Он пытался стать отцом.
И всё равно — во сне он сжимал кулаки. Я слышала его зубы сквозь тишину.
⸻
Она увидела статью — «Продюсер Андрей Кордон найден мёртвым».
Я знала, как она сжала губы. Как собирала сумку. Как позвонила Саше, сказала только:
—Ты обещал что крови больше не будет. Что расстанешься с этой. Я ухожу- с меня хватит. Не звони.
Она уехала с Ваней, без скандалов. Словно вырезала Белова из жизни. Он пытался все наладить, но четно
А Саша — он приехал в тот дом, где мы когда-то собирались. Старый дачный дом. Там пил с участковым — тем, который когда-то мельком узнал его по ориентировке. Тот пьяный сказал:
— Каверин в депутаты пошёл, прикинь?
И в этот момент, в густом дыму сигарет, Белов принял решение.
Передал дела Космосу и Шмидту. Пчела из за семьи остался при своих обязанностях
И объявил:
— Иду в Госдуму.
⸻
А через два дня Фил открыл глаза.
Всё пошло по-новому.
Но в этой новой партии ставки только возросли.