грань
Май 1994 года.
— Тише... Кать, слышишь? Всё хорошо... Ты справишься, — Пчёла дрожал, сжимая её руку. — Ещё чуть-чуть, любимая...
Катя стиснула зубы, снова закусила губу до крови — и вскрикнула. Вокруг были врачи, яркий свет и бесконечное ощущение, будто мир сузился до этой палаты и её тела, разрываемого изнутри.
— Потужься! — скомандовала акушерка. — Вот-вот!
Мир взорвался криком. Чужим, высоким, живым.
— Девочка! — услышала Катя сквозь гул в ушах. — Здоровая, сильная, красавица.
Пчёла не сразу понял, что плачет. Просто стоял, ошеломлённый, смотрел на крошечное красное существо в белой пелёнке. Катя, обессиленная, слабо улыбнулась.
— Мария, — прошептала. — Она будет светлой. Не такой, как мы.
Он наклонился, поцеловал её в лоб и едва слышно сказал:
— Спасибо тебе.
Через полчаса в палате появился Литвинов. Молча взял внучку на руки, прижал к себе. Его пальцы дрожали, но взгляд был твёрдым.
— Я прожил грязную жизнь, — сказал он глухо. — Но пусть у неё будет другая. Пусть у неё будет право на свет.
И впервые за много лет он по-настоящему улыбнулся. Слабой, почти незаметной, но настоящей улыбкой.
⸻
Февраль 1995 года. Москва.
Катя не спала — не могла. Маленькая Маша посапывала в кроватке, а по телевизору показывали кадры из Грозного. Обугленные здания. Плачущие женщины. Мальчишки с отрешёнными лицами — русские солдаты. Чеченские боевики, захватившие склады.
— ...оружие российского производства... предположительно поступает через подпольные схемы...
Катя выключила звук. Закрыла глаза, встала и подошла к окну. Где-то среди этих схем были и они. Бригада. Белов. Космос. Шахматист. Тимуров. Светлана.
И она.
«Мясорубка. Мы кормим мясорубку».
⸻
Офис. Поздний вечер.
— Это не бизнес, Саш, — Космос бросил на стол папку. — Это херня. Это пули, которые летят в наших пацанов. В пацанов, как мы когда-то. Надо завязывать.
Белов сидел в кресле, бледный, с усталым взглядом. Перед ним — график поставок, расписание транзитов, подписи поддельных фирм. И стакан. Полный.
— Тебя никто не держит, — пробормотал он. — Уйдёшь — не осужу. твоя же идея была согласится
— Не в этом дело, мать твою! — Космос резко встал. — Это мы должны были стать чем-то другим. Мы были семьёй. А теперь мы — мясники.
— Нам не выжить иначе.
— Нам не жить так.
Тишина. В комнате пахло виски, отчаянием и давно не открытым окном.
⸻
Игровой клуб "Империя".
Всё расплывалось в шуме фишек, криках крупье и лёгком гуле джаза. Белов сидел у бара. Третий стакан. Потом четвёртый.
— Ты Саша Белов? — голос был красивый. Уверенный.
Он обернулся. Перед ним стояла девушка. Лет двадцати пяти. В дорогом платье, с выразительными глазами и лёгкой, уставшей улыбкой.
— А ты?
— Анюта. Актриса. Ну, почти. Снимаюсь в том, что платят. А это — Андрей Кардон, — она кивнула в сторону худого, неприятного типа у рулетки. — Он продюсер.
- И мне денег должен-отозвался Фил
— Он часто делает ошибки?
— Он — одна сплошная ошибка. Хочешь — сбежим?
— А ты не боишься?
— Я боюсь остаться тут. С ним.
⸻
Каверин появился резко. В белом пиджаке, как насмешка. Улыбался, пил шампанское. Не заметить Белова — невозможно.
— Ну здравствуй, герой. Сколько ещё людей должны умереть, чтобы ты накатил?
Саша промолчал.
— А знаешь, что скоро всё изменится? Все вы, жирные крысы, сгинете. Мы вернём себе улицы. И всё пойдёт по-другому.
Белов медленно подошёл. Взял бутылку со столика. И разбил её об голову Каверина. Без слов. Без предупреждения.
Зал замер. А потом — вспышка аплодисментов. Кто-то засмеялся. Кто-то сказал: «Наконец-то».
Саша обернулся к Ане.
— Поехали. Здесь воняет.
⸻
Космос. Поздняя ночь. ДТП.
Машина смята. Пассажирское стекло — в дребезги. Голову Космоса перевязывают в скорой. Он не сопротивляется.
— Ты что, сдохнуть решил? — Белов врывается в приёмную, хватает его за куртку. — Ты что творишь?
— Хотел... почувствовать скорость. Хоть что-то. Саш, ты ведь понимаешь?
— Нет.
Космос с трудом поднялся. Глаза — мутные.
— Я убил Муху.
Молчание.
— Раменское. Октябрь восемьдесят девятого. Я. Я его завалил. Не хотел. Просто... испугался. Он тянулся к пушке.
Саша сел рядом. Глубоко вдохнул.
— Поздно каяться. Но... ты был мой брат. Значит, был частью меня.
Космос зажмурился.
— Прости.
— Не мне прощать. Себя вытащи из этого дерьма.Вот это — попробуй.
⸻
Спустя пару дней
Разговор с Тимуровым был назначен поздно ночью.
Белов ждал на парковке. Тимуров вышел из «бэхи», подтягивая перчатки.
— Я выхожу, — сказал Саша. — Хватит. Оружие. Кровь. Всё. Мы теряемся.
Тимуров смотрел в сторону. Потом выдохнул:
— Светлана уже готовит другую схему. Без тебя. Без всех вас.
— Она готовит что-то ещё?
— Больше. Гораздо. А теперь ты мне не нужен. А ей — да.
Он развернулся и ушёл. Хлопнула дверь машины.
Саша остался стоять. Один.
⸻
Дом. вечер.
На кухне свет. Оля проверяла куртки — рутина. Карман пальто. Пальцы наткнулись на серьгу — золотую, с бирюзой.
Женская. Не её.
Она не плакала. Просто села, положила серьгу на стол. Саша вошёл спустя час. Тихо снял куртку.
— Саша. Это чьё?
Он замер.
— Оля...
— Просто скажи. Без сказок.
— Это... интрижка. Ерунда. Я был пьян. Всё наперекосяк. прости..Но я... тебя люблю. Только тебя.
Она кивнула.
— А если ты потеряешь меня, Саша... — её голос был ровным. — Ты не останешься даже с собой. и сына не увидишь
Он опустил взгляд. Впервые за долгое время ему не хватало слов.