начало конца?
Сентябрь 1993 года
Мы встретили их под проливным дождём. Москва будто чувствовала: что-то меняется. Белый, Витя, Фил, Космос и мой отец вышли из аэропорта уставшие, с таким видом, будто привезли с собой не только чемоданы, но и новый груз решений, которые изменят многое.
Витя первым заметил меня — подошёл, обнял крепко, без слов. За спиной мелькнул Саша, который сразу направился к машине:
— Оле позвони, скажи что завтра буду, нужно кое какие дела решить.
— Она дома. я передам, — сказала я, и он кивнул.
На следующий день приехал Фархад. Тот самый, которому когда-то доверяли, а теперь — как бомба с запалом. Его появление совпало с нарастающим хаосом в городе. У Белого дома кипело — люди, ОМОН, спецназ, шум, крики, выстрелы. Все знали: вот-вот треснет.
Мы сиделиу у Оли дома, когда раздался звонок.
— Нас взяли, Оле не слова— коротко сказал Саша.
— Кто?
— ОМОН. Налёт. Бывший офис Артура.
— Фархад с вами? — спросила я.
— С нами. Катя, собери документы. На всякий. в Бутырку
Он сбросил трубку
-Это был Саша?
-Да, он сказал что задержаться на работе, и просил привезти документы
Через двадцать минут всех их уже вели по коридору Бутырки с закованными руками — Саша, Витя, Кос, Фил, Фархад. Без объяснений, без ордера. Просто схватили. Папу увели отдельно — будто знали, кто за кем стоит. Я примчалась туда и успела лишь мельком взглянуть Вите в глаза: он был спокоен. Холодный. Значит, был готов.
Я вернулась к Оле.
Пока Москва гудела тревогами, я не отходила от Оли. Её схватки начались на второй день ареста, она узнала.
— Всё будет хорошо, — шептала я ей, сжимая ладонь. — Он вернётся, ты услышишь его голос первой.
Родился мальчик. Сашин. Мощный, громкий, живой. Оля плакала. А я... я держала его на руках и понимала: мы теперь не просто играем — мы уже ведём. Потому что у нас — будущее. Не только у них.
На четвёртый день Бригаду отпустили. Подняли связи. Папа лично говорил с кем-то в Кремле. И всё — как будто ничего не было. Белый сразу приехал в роддом. Я вышла навстречу:
— Ты вовремя к выписке).
— Он? — Саша посмотрел на ребёнка.
— Твой. Сто процентов.
Он улыбнулся, впервые за долгое время.
Но дальше было не до улыбок. На следующий день — в офисе, где мы снова начали собираться, воздух был тяжёлым. Фархад говорил с Сашей на повышенных:
— Ты мне не веришь? А кто помогал вам вытаскивать товар через юг?!
— Ты привёз героин, Фархад. Это не товар. Это смерть. Я на наркоте бизнес делать не хочу.
— Это деньги.
— Мы так не работаем.
— Тогда ты мне больше не брат, Саша.
Фил и Космос встали. Белов махнул рукой:
— Пусть идёт. Но без нас.
В тот же вечер исчез один из охранников. Просто не пришёл на смену. Молча, без записки, без следа. А через сутки — бизнес-рейд по двум точкам, связанным с нами. Светлана вышла из тени. Открыто. Жестко.
Шахматист прислал мне записку: «Война началась».
Я уже знала.
Фархад не дожил до следующей недели. Его и его троих людей нашли в одной из квартир на Мосфильмовской. Ножевое ранение — точные удары, всё чисто, без шума. Так работал только Бек под покровительством мамы. Значит, заказ шёл сверху. От Светланы. Всех
подмела под себя.
Я долго думала, как сказать Вите. Он уже вернулся в наш дом, обустраивался, ходил по коридорам как по крепости. Всё выглядело почти как раньше. Почти.
Я завязала ему глаза.
— Доверься мне, ладно?
Он усмехнулся:
— Ты что, с ума сошла?
— Хочу, чтобы ты кое-что почувствовал.
Я вела его аккуратно — мимо лестницы, вдоль стены, в комнату, где всё уже было готово. Оливковые Обои с облаками. Кроватка. Маленькие игрушки. Мобиль с фигурками медвежат. Всё — нежно, тихо, тепло.
Он снял повязку. Замер.
— Катя...
Я молчала. Он подошёл к кроватке, коснулся её рукой.
— Ты...
— Да.
—Какой срок?
—около 6 недель
Он обернулся. На лице — всё сразу: страх, трепет, любовь. Он подошёл, взял мои руки.
— Ты не одна. Я с тобой. Всегда. Защищу. И тебя, и его. Или её. Всё равно. Только не скрывай от меня больше такое..
Я кивнула. А внутри — дрожь. Но не от страха. От того, что мы всё же выбрали этот путь.
Позже, когда я уже сидела у окна с бокалом молока (вино пока — только мысленно), пришёл Шахматист. Он молча положил передо мной папку.
— Светлана потеряла одного рычага, но остался ещё один.
— Кто?
— Пока не ясно. Но он рядом. Очень рядом.
Я закрыла папку и посмотрела на отражение в стекле.
— Тогда играем дальше. Только на этот раз — без милости.