Первая фигура
Лето началось жарко. Не столько из-за температуры воздуха, сколько из-за напряжения, витавшего в воздухе. Мы жили как на пороховой бочке — знали, что следующий удар будет, и знали, что должны опередить. Но чем больше мы пытались быть на шаг впереди, тем сильнее было ощущение, что игра ведётся не по нашим правилам.
Шахматист с Белым и моим отцом работали над схемой. Я заходила в кабинет только один раз — быстро пожалела. Карты, отчёты, схемы, какие-то зашифрованные диаграммы, стрелки, соединяющие одни имена с другими. Какой-то бизнес-партнёр из Нижнего, какой-то «Юрий», который оказался не тем, кем притворялся. Ловушка назревала.
Белый, как всегда, был собран, точен, хмур.
— Надо выяснить, кто сливает. Подставим сделку — якобы крупную, налом. Увидим, кто поведётся.
Фил с Космосом должны были всё организовать, и я знала, что всё получится. Но было ощущение, будто мы — не охотники, а добыча. Просто временно не под прицелом.
Чтобы усилить эффект отвлечения, Витя и я поехали за город. В старый дом, который когда-то был маминым, потом папа выкупил его. Там, среди запаха старого дерева и сирени за окном, было так странно говорить о настоящем.
Мы сидели на веранде, я заплетала волосы, а Витя лениво листал газету.
— Ты ведь говорила, что твоя мать моложе отца?
Я кивнула.
— На десять лет. Но выглядела она всегда шикарно. Не потому что красивая — а потому что холодная. Знаешь, такие женщины — как лёд. Ты смотришь и обжигаешься.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Ты совсем на неё не похожа. Только возраст выдаёт, что у них уже взрослая дочь.
Я рассмеялась.
— Спасибо. Это комплимент?
— Это правда. Ты — своя. Не её продолжение.
Мы не касались темы письма, но оно жгло карман. «Всё ещё можно изменить. Главное — кто первый сдаст фигуру». Я не знала, что она имела в виду. Мир? Предательство? Блеф?
Тем временем в Москве Артур и Каверин, по словам Белого, начинали терять позиции. Наши новые связи перекрывали им пути к финансированию. Они были раздражены, злые — и потому опасные.
Но настоящим ударом стало то, что ловушка сработала.
Имя предателя вскрылось. Старый охранник моего отца — тот, кто когда-то спас ему жизнь, а теперь пытался продать нас всех за несколько тысяч долларов и обещание "новой жизни за границей". Его вывели спокойно. Без истерик. Просто убрали из уравнения. Больше он не представлял угрозы — Белый сам об этом позаботился. Я не спрашивала подробностей.
Когда мы вернулись в дом, Витя вдруг заговорил. Нежно, почти шепотом.
— Вот когда ты забеременеешь... Я хочу, чтобы всё было по-человечески. Если девочка — она будет как ты. А если мальчик... я научу его защищать. Не драться. А защищать.
Я посмотрела в его глаза и впервые за долгое время поверила в то, что будущее возможно. Настоящее. Живое.
Вечером позвонил Белый.
— Всё готово. Шахматист показал нам карту. У них есть слабое звено. Мы бьём по нему. Завтра. Без компромиссов.
Я услышала, как в его голосе дрожит не страх, а азарт.
— Теперь они идут по правилам, — сказал он. — А мы — без них.
И я поняла, что игра началась всерьёз. Фигуры расставлены.
Но если в шахматах побеждает тот, кто просчитывает ходы — то в этой игре побеждает тот, кто готов пожертвовать даже королевой.