Мать тени
Февраль 1993 года. Москва
— Почему ты молчал? — мой голос срывался.
Мы снова были в загородном доме. Витя стоял рядом, но я почти не чувствовала его. Смотрела только на отца.
— Потому что я думал, что она ушла. Что всё — прошлое.
— Ушла? Просто исчезла?! — я встала. — Ты хоронил её при мне. Придумал ей могилу, траур, смерть.
— Я не знал, где она. Думал, что Игнат выкинул её из игры, как и всех, кто был ему не нужен. Думал...
Он замолчал.
— И что изменилось? — прошипела я.
— Письмо. Одно письмо. Оно пришло ко мне месяц назад, без подписи, но я узнал её почерк. Там было всего три слова: «Ты проиграл партию».
•
На следующий день Белый собрал всех в бункере на окраине города.
Карта, рации, фотографии.
— Мы не можем надеяться, что они остановятся.
— Они не остановятся, — подтвердил Космос. — Особенно если это личное.
— Поэтому, — Белый перевёл взгляд на Фила и Космоса, — вы вдвоём едете искать Бориса.
— Шахматиста? — поднял бровь Фил. — Ты же сам говорил — псих.
— Псих, но просчитывает ходы на шесть шагов вперёд. Он нам нужен.
•
Я сидела в пустой кухне с чашкой кофе, которую не пила.
Пальцы держали письмо. Пожелтевшее, старое. Найдено в папке у отца, заваленной под личными записями.
Почерк матери. Чёткий, ровный.
«Я была чужой среди людей, которых ты называл своей семьёй. Чужой среди чужого. и для нашей дочери. Вернее чужой была она для меня. Но Игнат дал мне своё — и я поняла, где моё место.»
Моё место.
Я — её кровь. Но она выбрала другого. Не меня. Не нас.
Мир рушился. Опять.
•
Витя обнял меня за плечи, когда я сидела на веранде, кутаясь в его куртку.
— Ты дрожишь.
— Это не от холода.
Он кивнул. Сел рядом. Молча.
— Я вспоминаю, Витя... — прошептала я. — Как она держала меня за руку. Но это была не теплота. Это было... как будто она не здесь.
— Она тогда уже выбрала сторону.
— Я боюсь. Не за себя. За вас. За Олю. За ребёнка.
— Я не дам ей добраться до тебя, слышишь? Ни ей, ни Игнату.
— Это уже не просто враг. Это... кровь.
•
Где-то в другом конце города Артур сидел в гостиничном номере с толстым досье на коленях.
Женщина за стеклом говорила по телефону. Он не слышал слов — только тон.
Когда она вернулась, он поднялся.
— Цель?
— Не Катя. Слишком рано.
— Тогда кто?
— Её слабость. Подруга. Жена Белова. Та, что носит в себе следующее поколение.
Артур кивнул.
— Понял.
•
Шахматиста нашли ближе к границе — он жил в старом доме, питался чаем и шахматами.
Когда в дверь постучали Космос и Фил, он не удивился.
— Знал, что придёте.
— Кто — она? — спросил Фил.
— Она — не соперник. Она стратегия. Она не выигрывает. Она ломает.
— Нам нужно понять её ходы.
— Тогда забудьте логику. Она играет не по правилам. Но я помогу.
•
Мы с Витей вернулись в Москву к концу месяца.
Дом Литвинова был пуст. Он исчез. Просто ушёл.
Я нашла на столе свою старую фотографию и записку:
Ты не обязана прощать. Но обязана выжить.
Отец.
Я медленно опустилась на диван.
Витя сел рядом.
Я смотрела в пол и прошептала:
— Я не прощу.
— И не должна, — сказал он.
— Но я поняла. Теперь она — не мама. Она цель.
•
Февраль стекал сквозь пальцы, как лёд.
Но в этот раз — мы были готовы.